Текст книги "Предначертанная королю Пустых (ЛП)"

Автор книги: Анджела Дж. Форд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 26

Я поспешила обратно вниз по ступеням, ноги скользили по гладким камням, а я искала его. Даже не произнося имени, я знала, что ищу Короля Пустых, и буря чувств внутри не поддавалась описанию. Мысли метались, снова поднимались сомнения.

Пустые были реальны. А если они были реальны, почему всё это время молчали – особенно тогда, когда он был нужен мне больше всего? Я не сделала того, о чём он просил, и он оставил меня одну принять на себя все обвинения, все страдания. Должна была быть причина. Я потребую объяснить, почему он так поступил. И только теперь, когда из разлома поднялись демоны, появились и они – чтобы сражаться с ними, словно эта битва началась ещё много веков назад и её отголоски до сих пор прокатывались по земле.

Но жалеть себя я больше не собиралась; внутри поднялось нечто другое – твёрдое, непреклонное. Я хотела всего. Хотела победить, хотела, чтобы всё это наконец закончилось и вернулся мир.

Полубог с длинной косой взмахнул молотом и расплющил демона. С неба ударили молнии, тучи затянули луну, словно один из полубогов управлял самой погодой. Я знала об их силах, слышала их имена, знала, на что они способны. Эта вершина принадлежала им.

С каких пор люди вообще осмелились отвоевать себе место во владениях богов и назвать его домом? Высоты предназначались богам, а мы были ничем. Совершенно ничем. По-хорошему нам следовало бежать отсюда, спасаться от этой странной энергии, от магии.

И всё же меня тоже тянуло к силе, к возможностям, которые открывала магия. То, что я чувствовала, танцуя с Эйреном, не было похоже ни на что из пережитого прежде. Звучание снов полубогов до сих пор преследовало меня. Я хотела вернуть это чувство. И хотела большего.

Но Эйрена среди них не было.

Стражи воспользовались суматохой, перекрывали лестницы и уводили людей прочь от бойни. Я увидела Бетту: она помогала целителям ухаживать за ранеными, пока других уносили на носилках.

Танцовщицы бежали обратно в Священный дворец, а я не знала, что мне делать.

Внутри зашевелилось чувство вины. Я обернулась – и увидела Священную Мать. Руки она уже опустила и больше не наблюдала за сражением демонов и полубогов. Хотя лицо скрывала вуаль, я поняла: она неотрывно смотрит на кого-то, вся застывшая, напряжённая, словно готовится к битве.

Я проследила за направлением её взгляда.

И увидела его.

Настоящего. Не порождение лихорадки. Я его не придумала. Он был из плоти и тени и впервые стоял под открытым лунным светом. Облегчение ударило с такой силой, что почти причинило боль. Столько ночей я лежала и сомневалась в собственном рассудке. Но он был настоящим. Он мне не приснился.

Эйрен стоял в чёрном и багровом, сжимая в одной руке свиток словно оружие. Всё его внимание было приковано к Священной Матери, и он двинулся к ней своей плавной, хищной походкой.

Но облегчение почти сразу сменилось горечью.

В том, как они двигались навстречу друг другу, было что-то слишком близкое, почти знакомое, и внутри прозвучала фальшивая нота. Знакомое. Словно когда-то давно они уже заключали между собой сделку.

Неужели я всё это время была пешкой в их игре, орудием, которым оба пользовались ради собственных целей? Эйрен и сам намекал на это; он был со мной откровенен – по крайней мере, я так считала. А я попала под его чары. Танцевала для него, думая о том, как ужасно быть запертым во тьме. Среди разложения умирающего королевства.

Я ошибалась. Ослепла. Меня обманули.

Говорят, первая любовь способна на такое. А он был для меня первым во всём.

Я и сама не понимала, что мною двигало, но пошла к ним, поднимаясь по ступеням, пока за спиной продолжался хаос. Рёв и рычание, крики и вопли. Там шла кровавая война, но мне хотелось увидеть именно эту битву – увидеть, кто из них выйдет победителем.

Священная Мать откинула вуаль, и даже с расстояния я разглядела красное свечение её глаз. Теперь они были не чёрными, а словно кипели от ярости. Почему?

Эйрен остановился в нескольких шагах от неё и поднял свиток.

– Условия сделки не были выполнены, а значит, требуется кровь. Ответственность лежит на тебе, но я справедливый король. Поэтому дам тебе выбор.

– Выбор. – Голос её был холоден. – Будто вся власть в твоих руках. Это моя земля, мой народ, а ты соблазнил одну из моих танцовщиц, чтобы она исполнила твою волю. Не думай, будто я не знаю, в какие игры ты играешь и какой силой обладаешь.

– Я её не соблазнял. Я дал ей выбор. Она действовала по собственной воле. Думаешь, иначе я стоял бы сейчас здесь? Именно то, что ты с ней сделала, заставило её выбрать сторону. Ты сама оттолкнула её страхом.

Он защищал меня. Как же отчаянно мне хотелось, чтобы его слова оказались правдой. И чтобы нашлось объяснение четырём неделям молчания.

– И, полагаю, ты с удовольствием принял её в свои объятия. Соблазнять можно по-разному. Не притворяйся, будто ты хоть чем-то лучше меня.

– Могу. Потому что я не человек. Мне не приходится питаться кровью собственного рода ради бессмертия.

– Будто ты знаешь, кто я такая, понимаешь мои привычки или причины, по которым я здесь. Я пришла защищать свой народ от такой мерзости, как ты. Я вижу, что ползает во тьме. Знаю, какую смерть и разрушение вы способны принести. Убивать моих людей, распространять ложь, сводить моих танцовщиц с ума. Твоё место там, внизу, во тьме, вместе с этими демонами. Так что не смей являться сюда и делать вид, будто знаешь, что происходит на поверхности.

– Тавейл? Ведь так тебя зовут? Ты заключила сделку с моим отцом больше ста лет назад. Сколько тебе теперь? Двести? Триста? Сколько десятилетий ты ждала? Наблюдала за своим народом, крала их души, чтобы подпитывать своё бессмертие? Или прошло ещё больше времени? Да ведь? А теперь все твои надежды держатся на последней. На Газель. Одной из твоих многочисленных правнучек. Что ты сделаешь, когда закончишь с ней? Когда высосешь её душу досуха? К кому обратишься потом? К какому городу присосёшься следующим и обескровишь его своими требованиями? Неужели твоя жизнь настолько ценна, что ради неё ты готова погубить всех остальных?

Священная Мать снова опустила вуаль на лицо и выпрямилась. С одной стороны к ней подошёл командир Тиберон, держа в руке большой резной нож.

Я вскинула руки ко рту, но Эйрен ничуть не испугался. Вместо этого он поднял свиток, развернул и начал рвать на части. Обрывки закружились и посыпались на землю, а стоило им коснуться камня, как они вспыхивали белым пламенем и исчезали.

– Сделка расторгнута, – объявил Эйрен. – Здесь у тебя больше нет власти.

– Уходи, – приказала Священная Мать. – Прочь отсюда и забери с собой своих ночных демонов.

– Это ещё не конец, – парировал Эйрен. – И чтобы всё было ясно: я пытался договориться с тобой разумно. За то, что произойдёт дальше, я не возьму вину на себя.

– Возьмёшь, – холодно сказала Священная Мать. – Потому что если здесь прольётся ещё хоть капля крови, она останется на твоей совести.

Тиберон шагнул вперёд и взмахнул ножом – недостаточно близко, чтобы ударить Эйрена, но достаточно, чтобы обозначить угрозу.

Эйрен поднял руки и с поразительной наглостью повернулся к ним спиной.

Его взгляд встретился с моим, но выражение лица не изменилось. Словно он ничуть не удивился, увидев меня, словно этих четырёх недель пустоты между нами вообще не было. Челюсть у него напряглась, в зелёных глазах полыхнуло убийственное обещание. Но вместо того чтобы отвернуться, он продолжал смотреть прямо на меня. Я застыла на месте, не в силах отступить, пока он приближался. До меня донёсся его запах – вино, пряности и цитрус, запах, который я успела полюбить. Тоска по нему нахлынула со всей силой. Я скучала. Искала его, а теперь… это…

Не сбавляя шага, он наклонился, обхватил меня за бёдра и поднял. Я перевалилась вперёд через его плечо, настолько ошеломлённая, что даже не успела возразить.

Он понёс меня вниз по ступеням, волосы упали вперёд, закрывая обзор. Мы спустились на площадку для танцев, и там он щёлкнул пальцами.

Земля разверзлась и поглотила нас целиком.

ГЛАВА 27

Мы оказались в мёртвом саду. Когда-то здесь тянулись увитые растениями дорожки под шпалерами, но теперь всё высохло и разрушилось, огромные растения истлели, превратившись в пустые оболочки. Здесь не росло ничего – даже сорняки не осмеливались пробиваться из растрескавшейся земли. Свет был бледным и непонятно откуда исходил; не было даже голубых искр, которые плавали в воздухе в других частях его королевства. Всё вокруг было уродливым, спутанным, бесплодным – точным отражением того, что творилось во мне.

Эйрен поставил меня на ноги, но не отступил. Зелёные глаза вспыхивали, пока он всматривался в меня, всё тело было натянуто как струна, словно дрожало от переполнявших его чувств. Ярости, подумала я. Она ничем не уступала моей. Теперь, когда мы стояли лицом к лицу среди одних лишь мёртвых лоз, я поняла, насколько сильно злилась на него за всё это молчание.

– Что с тобой случилось? – потребовал он.

– Где ты был? – выпалила я в ответ. – Я звала тебя. Прижимала ладонь к каждой каменной стене. Даже пошла в туннели, но ты так и не появился.

Он болезненно поморщился.

– Я не мог.

Этого было мало.

– Это не ответ, – процедила я.

Я шагнула к нему, вскинув подбородок и сжав руки в кулаки. Теперь мы стояли так близко, что я видела пульс у него на горле. Он не отступил и даже не моргнул, просто смотрел на меня сверху вниз, и в глубине его глаз шевельнулось что-то совершенно нечеловеческое.

Он снова всмотрелся в моё лицо, будто искал признаки лжи. Потом вздохнул и сдался.

– В ту ночь, когда ты танцевала, я почувствовал перемену. Мы почти освободились. Я начал будить своих людей одного за другим, а потом разлом порвался – но всё пошло не так. Вместо того чтобы выпустить нас наверх, к свету, в твой мир, внутрь хлынули демоны. Все эти недели я провёл во тьме, сражаясь с ними и хороня тех из моего Двора, кто погиб, так и не успев открыть глаза. – Его голос стал низким и хриплым. – Я не мог прийти. Если бы я оставил ту битву, освобождать было бы уже некого.

После такого признания моя злость должна была исчезнуть. Незаконченный танец нанёс страшный удар нам обоим. Последние четыре недели он тоже переживал ужас, но это не делало мою боль и ярость меньше. И вот посреди разговора о самом страшном, что каждый из нас когда-либо произносил вслух, я вдруг заметила очертания его тела под чёрным пальто, почувствовала исходящее от него тепло с запахом вина и цитруса, услышала, как голос становится низким и хриплым. Я хотела его. Всё то время, пока лежала привязанная к кровати и разум убеждал меня, что я его выдумала, тело изнывало от воспоминаний о нём.

– Значит, из-за того, что я не закончила танец, вы остались заперты здесь?

– Да. – Его челюсть напряглась. – Что случилось? Расскажи мне всё.

И я рассказала. О стреле, пробившей плечо. О демоне в туннеле, который вспарывал мне тело, пока я кричала его имя стене, отказавшейся открыться. О флаконе, который Священная Мать снова и снова прижимала к моим губам, пока я уже сама не начала пить с готовностью, благодарная за онемение, лишь бы не чувствовать боли. Рассказала о ночах, когда просыпалась и видела тени, которые питались мной, так и не понимая, были ли они настоящими. О том, как она ломала мой разум, пока я не лежала в той залитой светом комнате, наполовину уверенная, что Эйрен, умирающее королевство и убийства мне просто приснились. Рассказала, как меня называли сумасшедшей, считали бредящей, пока Бетта наконец не пришла и не вытащила меня из этого кошмара.

Он слушал, и я заметила: не стал нагружать меня рассказом о собственных страданиях и ужасах, через которые прошёл. И мою боль не пытался обесценить.

Пока я говорила, сад изменился. Настолько постепенно, что я заметила это лишь тогда, когда всё уже преобразилось. Свет стал другим. По растрескавшимся клумбам и мёртвым шпалерам пополз иней, а высохшие лозы почернели и стали ломкими. За спиной Эйрена его тень приобрела собственные очертания. Она стояла у его плеча – высокая и неподвижная. И совсем на него не похожая.

Раздалось щёлканье, словно когти скребли по камню.

– Я её убью, – тихо сказал он.

Холод в его голосе был ледяным. Таким я его ещё не видела. Злым, раздражённым, голодным – да. Но это было нечто другое, страшное и смертоносное, и эта холодная, яростная злость была из-за меня.

– Не надо, – сказала я, хотя именно этого и хотела. – Не отдавай мне свою ярость. Тебя там не было, а хуже всего то, что я тоже виновата.

Его глаза сузились.

– Не бери всю вину на себя.

– Но ведь это моя вина, разве нет? Я не закончила танец. Вместо того чтобы выпустить вас, я впустила демонов. Ты страдал. Мы оба страдали. Я не могу себе этого простить.

Я сцепила пальцы и прижала руки к груди.

Он накрыл мои ладони своими, и в нём появилась прежняя мягкость.

– Это не твоя вина. Прости себя. Танец всегда был сопряжён с риском.

– Есть ещё кое-что, – сказала я, а сердце уже колотилось о рёбра. Я на мгновение закрыла глаза, чувствуя, что меня сейчас стошнит, прежде чем сумею произнести эти слова. – Там, наверху, на лестнице, Священная Мать кое-что сказала тебе. Сказала, что ты ничем не лучше неё, потому что соблазнить человека можно двумя способами.

– Она лгунья, у которой были века, чтобы отточить своё мастерство.

– Тогда скажи мне, что она солгала. – Я подошла ближе, чувствуя исходящее от него тепло. – В первую ночь, в твоих покоях, ты сел за пианино и начал играть. Я танцевала для тебя, но тело мне не принадлежало. Ты подчинил меня. Я ничего не могла контролировать.

Зелёные глаза вспыхнули, пальцы крепче сжали мои руки. Он шагнул вперёд, и я, против собственной воли, стала пятиться, пока спиной не упёрлась в одну из мёртвых шпалер. Отступать было больше некуда. Эйрен отпустил мои руки, упёрся ладонью в дерево рядом с моей головой и наклонился совсем близко.

– Договаривай, – потребовал он у самых моих губ. – Не останавливайся теперь.

По позвоночнику пробежала смелость. Мне хотелось смотреть на него со злостью, но злость уже исчезла.

– Тебе нужна я? Или моя кровь? Потому что четыре недели я не могла понять, где одно заканчивается и начинается другое, и мне нужно, чтобы ты сказал мне правду. Мне необходимо, чтобы это была правда, потому что ты единственный, кто когда-либо её мне давал.

К его чести, Эйрен не отвёл взгляда, но мышца на щеке дёрнулась, а изумрудные глаза запылали.

– Ты вправе об этом спросить, хотя сама необходимость такого вопроса приводит меня в ярость. То, что она с тобой сделала, было неправильно. Но, Газель, между мной и ею есть разница. Да, мы оба хотим от тебя своего, но её причины целиком эгоистичны, а мои – ради моего народа, моего Двора. Ради Пустых. Но есть и кое-что ещё. Она брала всё, что хотела, просто потому, что могла. А я предпочту вообще ничего от тебя не получить, чем взять хоть что-то, чего ты сама не отдала мне по доброй воле. Я сыграл на пианино и показал, что способен тобой управлять, чтобы ты почувствовала всю тяжесть того, что мне от тебя нужно. Но ты оказалась совсем не такой, как я ожидал. Мне ни разу не понадобилось применять это к тебе.

Это были именно те слова, которые я хотела услышать. Я часто заморгала, стараясь не податься к его теплу, не уступить. Его взгляд опустился к моим губам и задержался там достаточно долго, чтобы обжечь. Мне хотелось, чтобы он сократил последние крохи расстояния между нами. Хотелось, чтобы он взял меня. Но у меня всё ещё оставались вопросы.

– А как же то, что моя кровная линия – ключ к твоей свободе?

Его ноздри раздулись, он резко втянул воздух.

– Твоя кровная линия одновременно и моя погибель, и моё спасение, но проснулся я из-за тебя. Подумай сама. Ни одна женщина из твоего рода до тебя не смогла разбудить меня, освободить. Ты ошиблась во время танца, и я почувствовал тебя. И с тех пор чувствую постоянно. Словно…

Он внезапно отпустил меня, руки опустились вдоль тела, хотя сам он не отступил. Грудь тяжело вздымалась. Эйрен наклонился ближе, слова легли прямо на мои губы.

– Я захотел тебя ещё до того, как узнал, что ты ключ к моей свободе, к моему спасению. Меня не было рядом, когда разлом порвался, когда в тебя вонзили стрелу и убедили, будто всё это тебе приснилось. Я чувствовал, как ты страдаешь, и не мог прийти. Эту вину я понесу сам. И понесу до конца.

По саду снова пополз иней. Эйрен, казалось, даже не замечал.

– А когда всё закончится, – продолжил он, – я заберу у неё обратно каждый час, который она у тебя отняла. Медленно. У неё были века. Я заставлю её прочувствовать каждый из них. Но ты должна знать, Газель: я не стану принуждать тебя ни к чему, чего ты сама не хочешь. Если решишь сейчас развернуться и уйти, я позволю. Я лучше получу твою любовь потому, что ты сама выбрала меня, чем заставлю тебя подчиниться моей воле. Это обещание короля.

Я разжала пальцы и положила ладони ему на грудь, чувствуя неровные удары сердца.

– Я скучала по тебе, – сказала я. – Злилась на тебя, ненавидела всё, что происходило, но всё равно скучала. Хотела вернуться сюда. И впервые в жизни я не хотела выбирать танец. Не вместо тебя.

– А я никогда не хотел выбирать свой народ вместо тебя. Ты мой рассвет, мой свет, моя луна, мой ритуал. Я хочу снова попросить тебя станцевать со мной и раз и навсегда всё исправить. Останься со мной, Газель.

Я подалась к нему и глубоко вдохнула, словно вдыхая саму правду.

– Я и собираюсь остаться, – прошептала я.

Он поцеловал меня, и я рассыпалась на части.

Его руки сомкнулись вокруг меня, крепко прижимая к себе. Одна ладонь скользнула в мои кудри, легла на затылок и повернула мою голову именно так, как ему хотелось. Он целовал меня так же отчаянно, как я когда-то кричала его имя каменным стенам, – словно этот поцелуй во что бы то ни стало должен был пробиться сквозь преграду. Я притянула его ещё ближе; за моей спиной трещала мёртвая шпалера, вокруг ломались сухие лозы.

Вино, пряности и та яркая цитрусовая нотка заполнили всё сознание. Его зубы скользнули по моей нижней губе, и он содрогнулся, когда я выгнулась навстречу. Мы целовались как две отчаявшиеся души, и где-то посреди этого поцелуя иней в саду начал исчезать. Когда я наконец открыла глаза, пытаясь отдышаться, из земли уже пробивались первые зелёные ростки.

ГЛАВА 28

Неделю спустя я одна вышла из королевства Эйрена. Он хотел пойти со мной, но это я должна была сделать сама. Я прошла через все туннели в шёлковом платье до колен и туфлях, словно слившихся с моими ступнями. Я чувствовала себя отдохнувшей. Исцелённой. Будто мне подарили новую жизнь. А главное – во мне появилась уверенность, новое ощущение твёрдой почвы под ногами.

Я снова и снова прокручивала в голове план. Я собиралась бросить вызов Священной Матери и вернуть себе место Ведущей Танцовщицы. Но на этот раз, когда наступит полнолуние, я станцую новый танец. Интересно, смогу ли я убедить остальных танцовщиц присоединиться ко мне? Если мы выступим единым фронтом, будет легче – ещё легче было бы, если бы я не опозорилась и они не считали меня безумной. Жаль, что раньше я не научилась вести их за собой, а эгоистично думала лишь о себе.

Я видела, как король Эйрен заботился о своём народе, как руководил Пустыми. Они не ставили под сомнение ни его власть, ни его способность вести их, ни его решения. Они относились к нему с уважением, а он не контролировал каждый их шаг настолько, чтобы лишать самостоятельности. Между ним и всеми Пустыми существовало взаимное доверие. Я не верила, что они выберутся наружу только ради того, чтобы сеять беспорядок, по крайней мере сейчас; они были благодарны уже за сам дар жизни.

Я тоже могла быть благодарной и научиться смотреть дальше собственных желаний. Именно этому он и научил меня, сам того не намереваясь: направлять силы на нечто большее, чем личная выгода и мои задетые чувства.

Я вышла в прохладный воздух. Стояла ночь, и холод уже предупреждал о приближении зимы, хотя к ней я никогда не бывала готова. Мы танцевали в любую погоду, но зимой приходилось особенно тяжело. Даже когда горели костры и мы жались к ним, стараясь согреться перед тем, как выйти навстречу пронизывающему холоду амфитеатра.

Но мне не было холодно. Внутри жило тепло, словно я танцевала целую неделю, а кровь бежала по венам быстро и горячо. Но дело было не только в этом. Я провела неделю с ним, в его королевстве, где меня исцеляли, любили, желали. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько сильной, и теперь ничто во дворце не могло меня напугать. В этом я была уверена.

Я пересекла каменную площадку и заметила, что от битвы демонов с полубогами не осталось никаких следов. Камни выглядели как обычно – тёмные, без пятен и повреждений.

И вот я уже стояла у подножия лестницы. Я тяжело дышала, словно только что бежала или танцевала. Правая рука ныла. Я пошевелила кистью, но пальцы были одеревеневшими, а ладони болели так, будто я слишком долго что-то крепко сжимала. Руки были грязными, а шёлк платья отяжелел от влаги. Впрочем, ничего странного. В туннелях темно, сыро и грязно; стоило заглянуть в купальни, прежде чем отправляться спать.

Что-то белое трепетало на ступенях и привлекло моё внимание.

Когда я подошла ближе, к горлу подступила желчь, и я с трудом сглотнула.

Ещё одно тело.

Оно было укутано в белые одежды, кровь пятнала ступени. Крови было не так много, как после убийства Матери Разлома, но слова снова были там. Кровь танцовщицы льётся – Тёмный ею кормится. И тот же символ – полная луна с прорастающими из неё шипами.

Меня захлестнул ужас. И всё же я подошла ближе. Мне нужно было знать.

Узнавание приходило постепенно, одно за другим. Эти белые одежды. Белое носила только Священная Мать.

Вуаль, сорванная с головы.

Эти руки…

Этот страшный рот.

Это была Священная Мать. Она была мертва.

Во мне волнами сменялись чувства. Я не знала, что должна испытывать. Облегчение оттого, что её больше нет и она больше не будет меня мучить? Страх оттого, что, возможно, за всем этим стояла вовсе не она… если только… если только она не довела кого-то ещё до предела и тот не обернулся против неё. Я сама едва этого не сделала, но тогда была слишком слаба. А потом была с ним.

Моя совесть была чиста. Здесь не могло быть никаких сомнений. Я её не убивала.

Следующая мысль пришла холодная и ясная. Убийства начались ещё до того, как она вообще появилась в городе. Мать Разлома. Весталка с кухни. Страж у моей двери. Всё это произошло до того, как Священная Мать переступила порог дворца. Значит, убийцей была не она – всего лишь жестокая древняя женщина, явившаяся к нам и сделавшая всё ещё хуже. Убийца всё это время был здесь. Среди нас. Один из нас.

Но кто?

И тогда я бросилась вверх по лестнице, зовя на помощь. Крича, что Священная Мать мертва.

Я влетела в двери, и Стражи повернулись ко мне.

– Священная Мать мертва! – крикнула я. – На лестнице… она лежит на лестнице.

Никто не шелохнулся. Все смотрели на меня. На мои руки. На платье.

Я опустила взгляд.

За тот короткий миг, прежде чем кто-то успел заговорить, я поняла, как всё это выглядело.

И как уже выглядело однажды.

Я пропала. Я нашла тело. Я подняла тревогу.

Ничто из этого мне не помогало.

Всё это делало меня главной подозреваемой.

Снова.