Текст книги "Предначертанная королю Пустых (ЛП)"

Автор книги: Анджела Дж. Форд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 23

Я очнулась в Зале Исцеления. Плечо было перевязано, а боль притупилась до глубокого пульсирующего нытья. Рядом на стуле сидела целительница и сворачивала бинты. Когда я открыла глаза, она вздрогнула и поднялась. Высокая, с длинными ресницами, вся в ослепительно-белом. По-моему, ужасно непрактичный выбор для целительницы, которой постоянно приходится иметь дело с кровью и грязью, способными безнадёжно испортить белую ткань.

– Ты очнулась, хвала богам, – пробормотала она.

Она склонилась надо мной, приложила ладонь ко лбу, а затем потянулась за стаканом.

– Ты, должно быть, хочешь пить.

– Что случилось? – Голос пересох, горло хрипело.

– В тебя выстрелили, милая.

– После этого, – настаивала я. – Что-нибудь… – Я перевела дыхание. – Случилось?

Целительница покачала головой и одарила меня терпеливой, снисходительной улыбкой.

– Не тревожься об этом. Меня там не было, но я слышала, что другая танцовщица попыталась закончить ритуал. У неё не получилось.

Не получилось.

Я вцепилась в края её белого одеяния.

– Что ещё?

– И всё. Теперь Стражи охраняют разлом на всякий случай. Но ты об этом не беспокойся, всё будет хорошо. Тебе сейчас главное отдыхать и восстанавливаться.

– Чтобы снова танцевать. В следующее полнолуние.

Она отвела взгляд.

– Кто будет танцевать, решит Священная Мать. Она захочет тебя увидеть, но сначала выпей это и сосредоточься на том, чтобы набраться сил. Боюсь, плечо будет заживать долго.

Она просунула ладонь мне под голову и приподняла, помогая понемногу пить, пока стакан не опустел.

И только когда я снова легла, до меня по-настоящему дошёл смысл её слов. На глаза навернулись слёзы, и я посмотрела на плечо. Стоило пошевелить пальцами, как руку пронзила боль. Сначала придётся восстановиться, а потом заново учиться нормально владеть рукой. Смогу ли я танцевать с неподвижным плечом, с почти искалеченной рукой?

Я проводила взглядом целительницу, когда она вышла из комнаты, и меня захлестнуло отчаянное желание узнать, что произошло. Я и сама не знала, чего ожидала. Что разлом распахнётся? Что земля задрожит и полубоги хлынут наверх, под лунный свет? Но что, если ничего не получилось? Я ведь не закончила танец, лишь ослабила печать. Вдруг этого оказалось недостаточно и я упустила единственный шанс освободить Короля Пустых? И танцевать?

То единственное, что я любила, у меня отняли. И хуже всего – это было моё собственное решение. Моя вина. Я знала о риске и всё равно пошла на него.

Верена первой пришла меня навестить. Я не видела, как она вошла, – просто вынырнула из лекарственного дурмана и обнаружила её сидящей рядом. Я приподнялась и сумела поднять голову, почти не усилив боль. Глаза у неё были тёмные, покрасневшие по краям, кулаки то и дело сжимались, плечи поникли, словно она устала до самых костей.

– Зачем ты это сделала? – прошипела она. – Зачем изменила танец? Я знаю, это была не ошибка. На этот раз ты сделала это намеренно.

Я выдержала её взгляд. Моя давняя подруга. Стоило ли доверить ей правду?

– Потому что ритуал – ложь, – сказала я.

Она вздрогнула, но возражать не стала.

– Это ловушка, которая высасывает души танцовщиц.

Верена сцепила руки и покачала головой.

– Это жертва, тут ты права.

– Она не благородная, – перебила я. – И мы не знали. Мы не соглашались на неё.

Ноздри Верены раздулись. И всё же она не поправила меня, не стала спорить.

Я смотрела, как она молча сидит передо мной, и внутри разлился ледяной холод.

– Ты знала? – спросила я. – Знала, что все Ведущие Танцовщицы отдают души разлому? Что они умирают молодыми, танцуя ради защиты лжи? Что все они из моей кровной линии и без меня ритуалу придёт конец?

Верена вскочила и принялась ходить по комнате, руки у неё дрожали.

– Я думала… Я понимала, что что-то не так. После того как в тебя выстрелили, чтобы остановить, Чи, которую ты обучала, попыталась продолжить танец. Но воздух словно стал мёртвым, а боги отвергли её танец.

– А потом что-нибудь произошло? – выдохнула я. Я ненавидела, что заперта в этой комнате, ненавидела не знать, что случилось с Королём Пустых и Пустыми.

Верена покачала головой.

– Не припоминаю.

– Ничего странного не случилось? – не отступала я.

– Всё тихо. Стражи находятся в туннелях и охраняют разлом. Никаких происшествий не было.

Я ненадолго закрыла глаза, пытаясь понять, что это значит. Мне отчаянно хотелось выяснить. Наполовину разорванный шов. Ослабленная печать. Что-то в мире изменилось, но я не понимала что. Почему демоны не появились? Почему Пустые никак не дали о себе знать?

– Верена, ты мне поможешь?

Она снова села, всё ещё не находя себе места; одно колено нервно подрагивало.

– Ты наконец-то говоришь со мной честно?

– А ты? – парировала я. – Ты знаешь больше, чем мне рассказывала.

– У меня были подозрения, но Священный дворец полон политических игр и предательств. А теперь, когда Священная Мать пришла и заняла здесь своё место, всё стало только хуже. Я беспокоюсь…

– Она объявила себя Матерью Разлома?

Верена кивнула.

– А убийца? Казнь?

– После того, что случилось во время ритуала, её отложили.

– Ты знаешь, кто убийца?

Верена нахмурилась.

– Я пыталась выяснить. Похоже, никто не знает, а в подземельях никого нет.

Ни пленника, ни убийцы. Обещанная казнь – и пустая камера в Священном дворце. Я внимательно посмотрела на Верену, заставляя себя рискнуть.

– Ты думаешь, за всем этим стоит Священная Мать?

Верена напряглась.

– Почему ты так говоришь? Нельзя дурно отзываться о старших.

– Она меня пугает. С ней что-то не так, в ней есть что-то… не совсем человеческое. – Я посмотрела ей прямо в глаза, надеясь, что она поверит. – Помнишь тот день, когда она впервые пришла на тренировку?

На её лице мелькнула злость.

– Конечно. Она занималась с тобой наедине.

Я замешкалась, удивлённая такой яростью. Но, возможно, это была старая ревность, которая никуда не исчезла. Потому что выбрали меня, а не её.

– Она опоила меня, Верена.

Ноздри её раздулись.

– Газель, ты всегда была немного склонна драматизировать, но это уже слишком. Обвинять Священную Мать в таком грехе…

– Это правда, – возразила я. – Она заставляла меня танцевать снова и снова, пока я уже не могла ходить. Потом дала мне выпить какую-то мерзость, от которой всё тело онемело. Только после этого я смогла закончить танец, а потом она рассказала мне ужасные вещи. Что танец вырывает душу, что благодаря этому она живёт вечно и что приехала сюда, потому что я последняя.

Верена поднялась.

– Газель, совершенно очевидно, что ты нездорова. Я не могу сидеть здесь и слушать этот бред, эту ложь. Я и раньше беспокоилась о твоём состоянии, а теперь всё ясно. Ты теряешь рассудок. Думаю, всё происходящее тебя сломало. Тебе нужно отдыхать, восстанавливаться. Не переживай за нас, просто сосредоточься на том, чтобы поправиться.

– Подожди… – вскрикнула я, осознав свою ошибку. Не стоило доверять ей правду. – Верена, вернись. Просто… у меня всё отняли. Я больше не могу танцевать. По крайней мере, пока не заживёт плечо.

Она направилась к двери. Свет свечей скользнул по её лицу, и на мгновение показалось, будто оно растворяется в тенях.

– Может, оно и к лучшему, Газель. Тебе пора уходить.

ГЛАВА 24

Я думала, что сойду с ума. Каждый день тянулся медленнее предыдущего. Кроме целительницы, ко мне больше никто не приходил. Я спала. Просыпалась. Кошмары маячили на краю сознания, заставляя меня ворочаться. Лекарство лишь притупляло чувства, а заняться было совершенно нечем, и часы ползли в бесконечной скуке.

Если я хотела что-то изменить, нужно было действовать самой.

На третий день я стиснула зубы и заставила себя подняться с постели. Боль накрыла резко, но вскоре отступила до терпимой. Рука всё ещё висела на перевязи, и я двигалась осторожно, стараясь лишний раз её не тревожить, чтобы плечо не задрожало и не заныло. Я подошла к стене и прижала к ней ладонь.

Слова сорвались сами собой:

– Король Пустых. Король Пустых. Впусти меня.

Ничего не произошло.

Холодный камень лишь безучастно смотрел на меня в ответ. Стена не открылась. Либо я потеряла путь, либо что-то изменилось.

Я знала, что нужно делать.

Сожалея, что у меня нет ни чистой одежды, ни даже обуви, я попыталась распутать свалявшиеся волосы пальцами, но вскоре сдалась. Выглядела я ужасно, но мне необходимо было добраться до правды.

Опустив голову, я прошла по Залу Исцеления и вышла наружу. С одной стороны раскинулся сад – буйная зелень, в основном травы, из которых готовили снадобья и настойки.

До меня донёсся аромат лотоса, напомнивший, как давно я не гуляла по лотосовым садам. В последнее время мой мир сузился до одной-единственной цели – найти ответы на свои вопросы.

Я ускорила шаг и направилась вверх по склону, обратно к Священному дворцу, а главное – к катакомбам.

И только когда я, запыхавшись, добралась до тени огромных колонн амфитеатра, вспомнила, что в туннелях находятся Стражи, охраняющие разлом и не позволяющие демонам выбраться.

До полнолуния оставалось четыре долгих недели. Хватит ли ослабевших печатей, чтобы всё это время удерживать демонов?

Я ненадолго остановилась и посмотрела на площадку для танцев. Мне почудилось, что камни всё ещё залиты кровью, а статуи богов смотрят на меня с укором.

Это сделала я.

Отвернувшись, я скользнула в прохладу туннелей и положила ладонь на стену. Через каждые несколько шагов останавливалась и повторяла слова, словно мантру.

– Король Пустых. Король Пустых. Впусти меня.

Каждый раз – ничего.

Стражей я тоже не встретила. Они должны были находиться здесь, внизу, но мне не попался ни один.

Было холодно, каменные стены неприступно смыкались вокруг, словно осуждали меня за то, что я делаю. Чем дольше я шла, тем сильнее болело плечо. Мой голос отдавался эхом, но теперь оно начинало звучать на полудолю раньше меня. Король Пустых. Король Пустых. Словно кто-то шёл совсем рядом, скрытый от глаз, и передразнивал меня. Я остановилась. Эхо умолкло. Пошла дальше – и оно продолжило вместе со мной.

Навалилась усталость, и я опустилась на пол. Совсем без сил. Всего на минуту, пообещала я себе, откидывая голову назад.

Я закрыла глаза.

Чьи-то пальцы сомкнулись на моей лодыжке и дёрнули.

Я тяжело рухнула на спину. Плечо взорвалось болью, рана снова разошлась, горячая кровь мгновенно пропитала повязку. Я закричала, а напавшее на меня существо поползло вверх по моему телу. Оно карабкалось всё выше, перехватываясь руками и подтягиваясь по мне, пока я брыкалась и извивалась, а пятки беспомощно скользили по мокрому камню.

Воздух наполнил запах гнили, к горлу подкатила тошнота. Над лицом задышало что-то горячее, язык лизнул меня по щеке. От слюны кожа тут же зачесалась и загорелась. Я закричала и изо всех сил попыталась сбросить с себя демона.

Тяжесть придавила грудь, когти полоснули по бокам, вспарывая кожу, словно ножом. Меня пронзила агония, и я отчаянно отбивалась, снова оказавшись внутри того кошмара, слыша крики матери, отца, брата и сестры. Снова цеплялась за ножку стола, по щекам текли слёзы, я боялась издать хоть звук, боялась выдать, где прячусь. Боялась сопротивляться.

Если раньше у меня ещё оставались сомнения, теперь их не было. Пустые исчезли. Их место заняли демоны.

Кожистые пальцы сомкнулись на моём горле и с ужасающим терпением начали сдавливать. Крик сорвался в хрип, лёгкие судорожно пытались втянуть воздух. За глазами нарастало чудовищное давление, а туннель передо мной сужался, пока не исчез совсем.

А потом.

Тьма.

Когда я пришла в себя, то лежала на кровати. Комната была залита светом, а боль превратилась в глухую пульсацию. Это был уже не Зал Исцеления, а небольшая комната с окном на горы, в котором в основном виднелась голубизна неба. Я снова была в Священном дворце.

В углу курились благовония, тонкие палочки дымились, постепенно превращаясь в пепел. Я попыталась вспомнить, что произошло, но не смогла. Туннель, существо у меня на груди – а потом ничего. Я не помнила, чтобы кто-то меня нашёл, отбился от твари или отнёс в безопасное место. Но кто-то это сделал, иначе меня бы здесь не было.

Я опустила взгляд. Рёбра и ноги были перебинтованы. Но лодыжки привязаны к кровати. Как и запястья. При мысли о том, что это может означать, внутри всё оборвалось.

И тут в стороне шевельнулась фигура.

Я узнала белые одежды Священной Матери, укутанной в свободные складки ткани и скрытой под вуалью. Она стояла в тени, и мне не нравилось, что я не могла понять, смотрит ли она на меня. По коже поползли мурашки, когда она поднялась, а затем откинула вуаль.

– Газель.

Я не видела её с той ночи, когда изменила танец и предала всех нас. Интересно, не она ли отдала приказ лучнику сбить меня выстрелом.

– Священная Мать, – с трудом выговорила я. Голос превратился в хрип.

Горло болело, грудь ныла, а за глазами разливалась тупая боль.

– Ты доставляешь куда больше хлопот, чем я ожидала. – Священная Мать говорила спокойно и ровно, словно всего лишь рассуждала о погоде. – Меня предупреждали, что ты страдаешь от заблуждений, но сбежать из-под присмотра целителей и бродить по туннелям, выкрикивая имя какого-то давно умершего короля… Что же творится в этой занятной головке?

Король Пустых. Именно это я повторяла. Она наверняка знала, особенно если действительно была той самой прародительницей, которая когда-то заключила сделку с полубогами. Вопрос был риторическим, и отвечать мне было нечего, поэтому я молчала.

– Если хочешь жить, отныне будешь делать всё, что я прикажу. Мы друг друга поняли?

– И что именно ты мне приказываешь? – спросила я.

Её лицо изменилось. По нему скользнуло что-то жёсткое, а во взгляде проступил холод настолько древний, что его невозможно было постичь.

Она подошла ближе и взяла со столика возле кровати небольшой флакон. Вытащив пробку, поднесла его к моим губам.

– Пей. Это снимет боль. Со временем я решу, стоит ли ускорить твоё исцеление и позволить тебе снова танцевать для меня.

Я отвернула лицо от флакона и вместо этого уставилась на неё.

– Это была ты, да? Ты позволила убить Мать Разлома и остальных. Весталку с кухни, Стража, который стоял у моей двери. Это ты много лет назад заключила сделку с полубогами, с Пустыми, и заперла их с помощью танца. Это ты использовала нашу кровную линию, чтобы обрести бессмертие, правда? Заставляла нас танцевать и терять души, пока мы верили, что спасаем город от демонов. Ты и мою семью убила? Оставила меня напоследок, чтобы сделать своей марионеткой? Ты не понимаешь? Кровная линия оборвалась. Я всё равно что мертва. Ты проиграла.

Пощёчина прозвучала оглушительно, и лишь через мгновение щёку обожгло болью. Она ударила так сильно, что выступила кровь. Во рту болело, но я не могла пошевелиться, пока она склонялась надо мной. Её глаза стали сплошь чёрными – смертоносными и страшнее любого демона.

– Вот в чём твой бред, да? Теперь понимаешь, почему тебе нужна помощь? Ты сходишь с ума, потерялась в мире, который сама себе придумала. Такие, как ты, опасны: выходят к людям и разносят ложь. Убийца пойман. Его казнили. Такой же безумец, как ты. А полубоги и Пустые? Какие любопытные названия ты придумала для демонов. Это порочные, злые существа, которые заслуживают оставаться по ту сторону разлома, в том аду, который им и положен. Не поддавайся их чарам и не убеждай себя, будто ты лучше нас. Ты всего лишь танцовщица, потерявшая рассудок. Так что ляг, выпей и перестань позволять галлюцинациям брать над тобой верх.

Она силой вставила флакон мне между губ. Против воли я сглотнула раз, другой. По телу разлилось знакомое онемение, и на этот раз я даже обрадовалась ему, потому что боль отступила. Я откинулась назад и закрыла глаза.

Верена говорила мне то же самое, только гораздо мягче. Хранительница Летописей утверждала, что полубоги и демоны – одно и то же. Люди говорили, что я вела себя странно, исчезала по ночам.

Я позволила себе погрузиться в это плывущее, невесомое состояние.

Неужели всё мне приснилось? Залы Короля Пустых? Жутковатая музыка пианино и комнаты, полные мёртвых роз? Полубоги, лежащие во сне. Они были легендами, но их истории можно было прочитать в любой книге сказаний – книгах, которые я сама держала в руках и читала в Зале Летописей.

Неужели я сама придумала этот сон, потому что боялась потерять место Ведущей Танцовщицы? Неужели всё это устроила я сама и сама же саботировала ритуал?

Может быть, Короля Пустых никогда не существовало, и всё происходило только в моей голове.

Глава 25

Я потеряла счёт дням. Даже при открытом окне, когда меня овевал горный воздух, я всё глубже погружалась в уныние. Священной Матери больше не приходилось силой вливать мне содержимое флакона. Я сама принимала лекарство – наркотик, как бы она это ни называла, – и позволяла себе дрейфовать в море онемения.

Когда сознание прояснялось, мысли без конца ходили по мрачному кругу. Где я ошиблась? Может, со мной действительно было что-то не так, я сломалась из-за того, что произошло в детстве? Из-за демонов, которые отняли мою семью? И если собственный разум обратился против меня, как мне вообще узнать правду?

В эти долгие, тяжёлые дни единственной моей посетительницей оставалась Священная Мать. Иногда она приходила днём и просто наблюдала, всегда закутанная в белые одежды, с лицом под вуалью. Порой я просыпалась ночью и видела в комнате тени, чудовищ, которые приближались, хватали меня за руки и ноги, кусали, пили кровь. А я ничего не могла сделать, потому что была привязана к кровати – беспомощная жертва.

По утрам я снова осматривала раны и гадала, не были ли кошмары реальностью. Может, во дворце разгуливала Пожирательница душ? По ночам крала мою кровь, пожирала тело и душу? Или я опять всё выдумывала, а разум просто бредил?

Когда мне не снилось, как из меня выпускают кровь, мысли были полны танца, и от одной мысли о Короле Пустых внутри всё болезненно сжималось. Я отчаянно хотела, чтобы он оказался настоящим, хотела, чтобы он стал моим оправданием, дверью, выходом отсюда. Хотела снова испытать то чувство, ту счастливую радость танца, которую ощущала рядом с ним, в его королевстве, в его объятиях.

Мне снился мир между мирами, пустоты, и я мечтала снова туда попасть. Иногда я резко просыпалась, уже произнося его имя, зовя Короля Пустых и прося впустить меня. Но стены не сдвигались. Камни не открывались.

Однажды утром дверь распахнулась. Но по ту сторону стояла не Священная Мать, а Бетта. Она сильно похудела, прежняя мягкая полнота исчезла, щёки впали. В глазах стояла такая усталость, а когда она посмотрела на меня, мне вдруг показалось, что сейчас она заплачет.

– Пора вставать, Газель, – сказала она. – До полнолуния две недели. Священная Мать хочет, чтобы ты танцевала.

Из меня вырвался горький смешок.

– Я? Я ранена и, судя по всему, сумасшедшая. Как мне танцевать?

Бетта не стала спорить. Пересекла комнату и сдёрнула одеяла, поморщившись. Наверное, от меня ужасно пахло. Затем развязала ремни, которыми я была прикована к кровати.

– Ходить можешь?

– Не пробовала.

Бетта взяла пустой флакон, понюхала его и с отвращением поставила обратно. Потом наклонилась ко мне почти вплотную и заговорила шёпотом:

– Можешь позволить мне помочь тебе. А можешь остаться здесь и сгнить.

Остаться и сгнить казалось заманчивым. Какой вообще во всём смысл, если всё, что я сделала, оказалось напрасным?

Но где-то глубоко внутри ещё оставалась часть меня. Та, что всё ещё боролась. Поэтому я спустила ноги с кровати, всё ещё плывя в наркотическом дурмане. Бетта взяла меня за руку и вывела из комнаты, пока я, спотыкаясь, шла за ней.

Несколько дней я провела в купальнях – отмокала в горячей воде, дрожала, а потом меня накрыла лихорадка, когда началась ломка.

Я не могла танцевать. Не могла вообще ничего, только лежать на койке в тёмной комнате, извергать из себя всё содержимое желудка, потом снова дрожать, трястись, и опять – выворачивать его наизнанку. И лишь смутно я понимала, что мне повезло: меня увели от Священной Матери. Я была одна, в тишине, и наконец медленно, шаг за шагом, возвращала себе рассудок. Свою собственную голову.

Вот так и вышло, что в следующее полнолуние я уже сама дошла на своих ногах и села среди зрителей. Для танца я была слишком слаба. Даже просто несколько минут стоять и идти отнимало все силы. Мне предстояло восстанавливаться, и это тревожило. А ещё я не знала, чем обернётся эта ночь.

Если я не могу танцевать, хватит ли ритуала, чтобы запечатать врата?

Я сидела, пока лился лунный свет и били барабаны. Моё тело покачивалось в такт, помня шаги, и во мне поднималась тоска по тому, что я потеряла.

Выпрямившись, я стала смотреть на танцовщиц, двигавшихся под неусыпным взглядом Священной Матери. Может, мне это только мерещилось, но даже среди всеобщего торжества я видела усталость на их лицах, дрожь в руках и ногах. Это был уже не тот прекрасный ритуал, который мы создавали, а нечто вымученное, рождённое страхом смерти и наказания.

Я не знала, что делать и как это остановить, но с внезапной ясностью поняла: этот фарс должен закончиться. Может, именно поэтому мои поступки стали такими безрассудными? Может, я и правда искала причину всё это изменить? Что мы вообще делаем со своими жизнями? Почему однажды убедили себя, что эта прекрасная земля, кишащая демонами, – место, где можно жить?

Я встала как раз в тот миг, когда по земле прошла дрожь.

Сначала я подумала, что это просто у меня подкосились ноги.

Но нет – снизу прокатился низкий рёв, многоголосый крик чего-то тёмного и огромного. Не вопль боли. Вопль ликования. Празднования.

Рядом с танцовщицами дрогнула тень, а потом из неё выпрыгнуло что-то длинное. Вспыхнули красные глаза. По камням застучали когти, над головой твари взметнулись два рога.

Вокруг взвились крики. Люди рядом со мной вскочили, заметались, бросились бежать кто куда. Матери хватали детей и уносились прочь. Мужчины звали Стражей. Полетели стрелы, и тогда закричала уже я – несколько из них попали не в рогатую тень, а в танцовщиц.

Сердце подкатило к самому горлу, и я могла только беспомощно смотреть, как демон разрывает ритуал в клочья. Всё оказалось хуже, чем я могла вообразить, и меня с тошнотворной ясностью пронзила мысль: а не тот ли это самый демон, что напал на меня тогда в туннелях, прежде чем меня спасли – скорее всего, Стражи?

Демон бросился в толпу с рычанием, из пасти свисал красный язык, а Стражи схватились за копья и принялись колоть тварь, пытаясь загнать обратно в катакомбы.

Как вообще убить демона?

Раздались новые крики, и из теней вылетел второй демон.

Потом третий. Четвёртый.

Воздух наполнил запах железа. Мне хотелось бежать, спрятаться, но ноги будто приросли к земле, а меня саму сковал ужас. Я снова была там – маленькая девочка среди криков, пока мою семью разрывали на части. И весь свет внутри меня погас.

Вот зачем я танцевала. Чтобы защищать город, людей от этого кошмара. Я не справилась, и теперь всё повторялось снова.

По щекам текли слёзы.

И тут краем глаза я заметила вспышку белого.

Я резко повернулась к верхней части амфитеатра, туда, где лестница вела наружу, обратно ко дворцу. На самой вершине стояла Священная Мать. Её белые одежды по-прежнему оставались безупречно чистыми, вуаль трепал ветер. Она не кричала, не бежала, не звала на помощь. Просто стояла, запрокинув голову и высоко подняв руки, словно наслаждалась тем, что происходило внизу. Словно ничто из этого её не удивляло, а причиняемая ею боль доставляла удовольствие.

Осознание пришло так внезапно, что злость мгновенно вытеснила страх.

Священная Мать.

Пожирательница душ.

Она опаивала меня. Приходила ко мне по ночам. Пила мою кровь. Ослабляла меня. Все силы направляла на то, чтобы уничтожить, а не исцелить. Она хотела, чтобы этот день наступил. Смерть и разрушение. Демоны и кровь.

И вдруг я поняла зачем. Танец имел смысл только до тех пор, пока демоны были реальны. Убери ужас, выползающий из разлома, – и танцовщице незачем отдавать душу, а городу незачем преклоняться перед женщиной, удерживающей чудовищ на расстоянии. Её власть питалась нашим страхом, а значит, она сама этот страх и подпитывала. Когда ужас начинал ослабевать или очередная танцовщица пыталась сорваться с поводка, она приоткрывала дверь и позволяла тьме напомнить нам, почему мы в ней нуждаемся. Демоны никогда не были её врагами. Они были частью её древнейшей сделки, а платили за неё мы.

Я была уверена. Абсолютно уверена, что за всем стояла Священная Мать, и меня охватила такая ярость, какой я прежде никогда не знала. Она придала мне сил. Я развернулась и пошла вверх по лестнице, готовая оторвать ей голову. Забить до смерти за всё, что она сделала. Сила собственной злости испугала даже меня.

За спиной что-то оглушительно грохнуло, посыпался камень. Послышались новые крики.

Крики.

Но не вопли ужаса.

Моя одержимость Священной Матерью дрогнула.

Я оглянулась через плечо, не зная, что увижу.

А потом замерла и повернулась полностью. Уставилась вперёд, потрясённая, забыв дышать.

Полубоги сражались с демонами.