Текст книги "Предначертанная королю Пустых (ЛП)"

Автор книги: Анджела Дж. Форд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 29

На запястья и лодыжки мне надели кандалы, и меня охватил внезапный страх, когда Стражи повели меня в кабинет командира Тиберона. Там меня приковали к стулу, словно я была диким, опасным существом, готовым в любой момент сорваться и устроить кровавую бойню.

Я пыталась придумать, как сбежать. Если убийца хотел свалить всё на меня, пора было остановиться. Может, ему всё-таки хватит самообладания. Но мысли по-прежнему путались, и я не знала, что думать.

Священная Мать была мертва.

Выходит, даже бессмертие не могло спасти душу. Но кто это сделал?

Я заёрзала на стуле, пытаясь решить, как поступить. Если позову Эйрена, он придёт. В этом я не сомневалась. Теперь Пустые могли перемещаться куда хотели.

К сожалению, демоны тоже.

Демоны.

Тогда, возможно, это вовсе не совпадение и не убийство, а следствие того, что они вырвались на свободу. Может, Священная Мать погибла из-за них.

За моей спиной открылась и снова закрылась дверь.

Повернуться я не могла, не причинив себе боли: кандалы были затянуты слишком туго. Я ждала, когда передо мной появится командир Тиберон. Но из-за стола вышла Верена.

Несколько мгновений она просто стояла и смотрела на меня. Уголки губ были опущены, на лбу залегли складки разочарования. Она положила кончики пальцев на стол, едва заметно покачала головой, а потом села.

– Верена, – выдохнула я.

И замолчала, снова всматриваясь в неё.

Чёрные волосы струились по плечам. Новая причёска, какой я прежде у неё не видела. Гладкие волны собирались на плечах и придавали ей почти царственный вид. Изменилась и одежда: на ней больше не было платья танцовщиц. Теперь Верена носила то же облачение, что прежде Мать Разлома, – тяжёлые тёмно-фиолетовые одеяния с золотыми нитями на манжетах. В них она казалась старше и внушительнее.

Грудь сдавило, пульс участился.

Верена встретилась со мной взглядом.

– Газель, ты исчезла. Тебе стоило не возвращаться.

С этим я была согласна.

– Убийца вернулся, – просто сказала я.

– Убийца никуда и не уходил, – возразила она.

Она говорила спокойно, почти холодно, и страх во мне усилился. Мне не хотелось даже думать об этом, но… возможно ли?

– Священная Мать мертва, – продолжила я. – Удивительно, учитывая, что она сама объявила себя Матерью Разлома. Захватила власть во дворце и, признаю, мне она не нравилась. Я считала её жестокой. Но я её не убивала.

Верена склонила голову набок, постукивая пальцами по столу.

– Да, с тобой она была жестока. Но она была жестока со всеми нами. Заставляла танцевать, пускала нам кровь, гнала дальше предела сил. Знаешь, в наказание она запирала нас в темноте и лишала еды. Младшие боялись, и это отражалось на их танце. Иногда мне казалось, Священная Мать прикажет Стражам нас выпороть. Ей нравился страх. Нравилась кровь. Нравилось смотреть на людей и заставлять их чувствовать себя ничтожными. Будто она этим питалась. Мы терпели неделями, но нужно было что-то сделать. И быстро.

– Ты её убила, – сказала я, просто констатируя факт. – Но как? Она утверждала, что бессмертна.

– Не своими руками. – Губы Верены изогнулись в улыбке. – Я всего лишь танцовщица. Но пока ты каждую ночь исчезала во тьме, я читала. В Зале Летописей есть книги, которые нам не полагается находить.

Меня пробрал холод.

– Что ты сделала?

– Я нашла старую книгу. Не в Зале Летописей – здесь. Спрятанную, забытую под камнями. В ней объяснялось, как призвать нечто гораздо сильнее демонов, которые ждут в разломе. Но демоны – безмозглые животные, жаждущие крови. А это был дьявол, готовый заключить сделку. – Её взгляд стал далёким. – Однажды ночью перед полнолунием, когда разлом был слабее всего, я спустилась туда и призвала дьявола. Заключила с ним сделку.

Из меня словно вышел весь воздух. Неудивительно, что убийства были такими жестокими. Но хватило бы дьяволу ума оставить надпись? Символ, начертанный кровью?

– Дьявола? Верена, они коварны. Им нельзя доверять. Они заманят тебя в ловушку и обманут.

Верена сжала руки в кулаки.

– Мы здесь слишком мягкие. Сидим и ждём перемен, но сами никогда ничего не делаем.

– Этот дьявол, с которым ты заключила сделку, убил Мать Разлома. Весталку на кухне. Стража у моей двери. А теперь и Священную Мать.

– От них нужно было избавиться. – Голос Верены был настолько спокойным и ровным, что мне стало страшно.

Я закрыла глаза, вспоминая.

– Всё началось пять лет назад, когда я стала Ведущей Танцовщицей, да?

– Наконец-то начинаешь понимать. Тогда я и стала искать что-то другое. Причину, цель – не просто исчезнуть на заднем плане.

Мы были одинаковыми. Эта правда тяжело легла на плечи, и я знала: если бы Ведущей Танцовщицей вместо меня стала Верена, я поступила бы так же. Тоже искала бы чего-то большего. Какой-то цели.

Плечи опустились, кандалы впились в кожу, и меня охватила паника. Верена была моей самой давней подругой, моей союзницей, и я ненавидела то, что именно место Ведущей Танцовщицы определило наши отношения. Я думала, мы уже переросли это соперничество, а она всё это время продолжала искать. Я снова посмотрела на неё и поняла, что она слишком спокойна. Но в том, как напряжённо она сидела, в неуверенности, таившейся за её взглядом, чувствовалось: она разваливается изнутри, трещит по швам. Что-то её напугало, и дело было не в моём возвращении.

– Он больше тебе не подчиняется, – сказала я, вслепую нащупывая правду. – Да? Теперь, когда он свободен, дьявол делает что хочет.

Её кулаки сжались ещё сильнее, и на мгновение спокойствие дало трещину. Она уставилась на деревянную поверхность стола.

– Их должно было быть трое. Первая – чтобы освободить место Матери Разлома, второй – тот, кто меня заподозрил, и третий – тот, кто застал меня с древней книгой. Таковы были условия сделки. Потом появилась Священная Мать, и от неё тоже пришлось избавиться. Я изменила условия, и теперь удерживать сделку становится всё труднее. Он делает то, о чём я не прошу, а избавиться от него можно только одним способом – закрыть разлом. Захлопнуть его, запечатать дьявола с той стороны и положить этому конец.

– Верена, если бы я знала, что из-за того, что ты не стала Ведущей Танцовщицей, ты заключишь сделку с дьяволом…

– Только не говори, что отдала бы мне своё место.

Я с трудом сглотнула.

– Если я не станцую, демоны хлынут сюда. Нас учили верить именно в это, но теперь есть другой способ. Новый танец.

Глаза Верены сузились.

– Теперь Мать Разлома – я. Никаких новых танцев, никаких новых традиций. Ты всё время пытаешься что-то изменить, допускаешь мелкие ошибки, а в итоге делаешь только хуже. Если хочешь вернуться, тебе лучше станцевать традиционный танец, запечатать разлом так, как нас учили, и не дать этой твари выбраться.

Никакого голосования не было. Да и времени на него не хватило бы. Тело Священной Матери ещё не успело остыть, а сначала должен был собраться совет старых родов.

– Всё не так просто. – Я подалась вперёд настолько, насколько позволяли цепи. – В ночь полнолуния, когда я танцевала новый танец и мне прострелили плечо, Чи попыталась закончить ритуал вместо меня, но ничего не получилось. Ты сама мне это сказала.

Губы Верены недовольно поджались, в глазах вспыхнула злость.

– Дело не в мастерстве, Верена. Дело в крови. Ритуал подчиняется одной-единственной кровной линии. Моей. Ведущую Танцовщицу выбирали не потому, что она была лучшей. Её выбирали потому, что она оставалась последней в своём роду. Понимаешь, Священная Мать была нашей прародительницей. Танец поддерживал её жизнь, крадя души танцовщиц и подпитывая её бессмертие. Запечатать разлом может только её кровная линия – по крайней мере тем традиционным способом, которым мы всегда пользовались, потому что этот танец извращён. Он не просто не выпускает демонов. Он делает гораздо больше. Ты никогда не задумывалась, почему ни одной из прежних Ведущих Танцовщиц нет в живых? Все они умерли, жертвуя собой, чтобы Священная Мать продолжала жить. Теперь её нет – и давно уже не должно было быть. Я больше не могу исполнять ведущую партию. Не так. Разлом нельзя закрыть по-старому. Ни тебе, ни мне одной это не под силу.

Верена покачала головой, и лицо её замкнулось. Она коротко рассмеялась.

– Ну конечно, – сказала она, снова качнув головой. – Конечно, это можешь только ты. Конечно, ты у нас особенная и весь город вращается вокруг тебя. Теперь Мать Разлома – я. Священный дворец принадлежит мне, как и танцовщицы, и у меня есть долг перед этими людьми. Я должна доказать, что могу загнать демонов обратно, закрыть разлом и запечатать этого дьявола с той стороны, пока всё не стало ещё хуже. До полнолуния три недели. Ты станцуешь, закроешь разлом и положишь этому конец. А если откажешься, тебя казнят за убийство всех этих людей.

Ощущение было таким, будто надо мной надругались. Она угрожала мне смертью. Я почти физически чувствовала, как наша дружба растворяется у меня в руках, как соль в воде.

– Пожалуйста, Верена. Подумай. Разве не проще сжечь эту книгу и разорвать сделку с дьяволом? Ради города. Демоны уже на свободе, самое худшее уже случилось.

Она поднялась и разгладила складки своих одежд. Вскинув подбородок, направилась прочь.

– Отдыхай, – бросила она. – Скоро ещё натанцуешься для меня.

Я ждала скрипа двери и тихого хлопка, когда она закроется.

Но ничего не услышала.

Я повернулась настолько, насколько позволяли кандалы, и увидела, что позади меня никого нет.

Странно.

И тут повернулась дверная ручка. Когда дверь распахнулась, по позвоночнику пополз страх.

Но на пороге стояла всего лишь Бетта с чашкой дымящегося чая. До меня донёсся запах трав – мяты и лаванды, чего-то успокаивающего.

– В конце недели соберётся совет, – сказала она, поставив чай так, чтобы я могла до него дотянуться. – Они решат, что делать после случившегося, и распорядятся, как расследовать убийство Священной Матери. Думаю, заодно назначат новую Мать Разлома.

– Верена сказала… – Я осеклась.

Значит, Верена солгала.

Бетта ждала. Не стала спрашивать, что именно я хотела сказать, лишь смотрела на меня с тем самым выражением. Тем, что было у могилы. В нём не было подозрения. Скорее жалость.

Я сглотнула.

Чья-то рука сжала моё плечо, а потом я снова осталась одна.

Я опустила голову, уже не обращая внимания на то, как цепи впиваются в кожу. Слёзы потекли сами собой, а я оплакивала подругу, которую потеряла.

ГЛАВА 30

После смерти Священной Матери я ожидала, что гнетущая атмосфера во дворце рассеется, но ничего не изменилось. Танцовщицы сторонились меня, опускали головы и двигались так, словно ступали по раскалённым углям. Их танец стал медленным, вялым, и мои страхи превращались в реальность. Тьма, мучившая меня по ночам, теперь проникала в саму жизнь. Дьявол, которого выпустила Верена, преследовал дворец, давал почувствовать своё присутствие, хотя я его не видела. Но ощущала. Он таился где-то рядом; воздух давил так же, как при Священной Матери, будто от одного движения ломило кости и становилось больно поднимать руки и ноги в танце. Здесь, наверху, я горевала и чувствовала себя беспомощной. Там, в Королевстве Пустых, рядом с Эйреном, я была живой и знала, чего хочу.

Постепенно Пустые всё чаще давали о себе знать, и слухи из города доходили до дворца. Эти странные существа защищали город, сражались с демонами, спасали людей. Разлом оставался открытым, и хотя мы жили в страхе, вместе с ним появилась и надежда. А она оказалась сильнее всего остального.

Верена всегда смертельно замирала, когда слышала эти разговоры, словно одно неверное выражение лица могло её выдать. Танцовщицы переговаривались в купальнях, вокруг стоял гул голосов, и понемногу давящая тяжесть во дворце начала отступать, уступая место надежде.

За десять дней до полнолуния мне наконец удалось заговорить об этом на тренировке и предложить танцовщицам выучить кое-что новое. Я сказала им, что мы всегда танцевали по отдельности, но Ведущей Танцовщицей я останусь уже недолго, и в это полнолуние, когда закончу свою часть, хочу, чтобы они присоединились ко мне. Чтобы мы станцевали вместе – так, как и должно было быть всегда.

Я пришла на тренировку рано, только из купален, и разогретые мышцы легко тянулись. Танцовщицы одна за другой входили в зал, расходились по площадке, разминались: поднимали ноги, двигали руками, готовя тело к танцу. Я огляделась в поисках Верены, но она ещё не появилась. Тогда я глубоко вдохнула, вышла вперёд и прочистила горло.

– Танцовщицы Разлома. – Они повернулись ко мне; на лицах мелькнули удивление, напряжённое ожидание и множество других эмоций. – Я знаю, о чём вы думаете, – продолжила я. Руки дрожали, поэтому я сцепила их вместе. – Ходили слухи о моём странном поведении, исчезновениях, о том, что я потеряла рассудок. Я знаю, что меня обвиняли в некоторых смертях, но верите вы мне или нет – я невиновна. Священную Мать убили демоны, как и остальных. И хотя вам, возможно, трудно в это поверить, я знаю, что мне пора уйти. Я была Ведущей Танцовщицей пять лет, и очень долго только об этом и думала, только об этом мечтала. Но теперь я знаю, что в жизни есть нечто большее.

– Вы видели, что произошло в прошлое полнолуние: разлом распахнулся, и на нас напали. Но нам на помощь пришли великие существа, и теперь они делают то же самое по всему городу – защищают нас от демонов. Я хочу станцевать последний раз, чтобы запереть демонов и оставить этих существ, Пустых, нашими защитниками. Но на этот раз хочу сделать всё иначе. До сих пор я всегда была одна: выходила первой, танцевала, а потом уходила. Но это неправильно. Я начну танец, а потом хочу пригласить всех вас присоединиться ко мне, стать частью церемонии, ритуала. Хочу, чтобы вы почувствовали ту же магию, что чувствую я, силу, которая кружит вокруг нас, и поняли: именно мы заставим демонов преклонить колени. Вы станцуете со мной этот последний танец?

Захия первой шагнула вперёд, внимательно глядя на меня. Она пришла к нам позже Верены и меня, и хотя танцевала неплохо, ей не хватало той грации, без которой она так и не смогла продвинуться дальше.

– Какие шаги в этом танце?

Десять дней. Я напомнила себе об этом. Так мало времени; нужно было сделать всё как можно проще. Я никогда раньше не учила других танцу, но сама ведь когда-то училась, поэтому встала посреди зала и развела руки.

– Вот первая поза, – начала я.

Захия повторила за мной. Я двинулась, и она скопировала движение, пока остальные танцовщицы смотрели. Потом присоединилась ещё одна. Затем другая. И ещё. Одна за другой мы начали разучивать танец, находя нужные шаги, переплетаясь в движении туда и обратно. Воздух словно стал легче, меня охватило ощущение невесомости, будто я могла взлететь. Мы кружились и прыгали, и даже боль в плече отошла куда-то на задний план.

Меня захлестнули эмоции, и лишь когда мы закончили, а танцовщицы собрались вокруг меня, уже eager начать снова, я увидела Верену в дверях.

Она стояла, скрестив руки на груди, и наблюдала за нами с совершенно непроницаемым выражением лица. Но я знала, как всё это выглядело и что она могла подумать. Будто я действовала за её спиной, переманивала танцовщиц на свою сторону, пыталась настроить их против неё и сама занять место следующей Матери Разлома, как от меня и ожидали.

Теперь они будут видеть во мне своего лидера.

Я открыла рот, чтобы объясниться, но она махнула рукой и одними губами произнесла: Продолжай танцевать.

И я снова подняла руки, принимая первую позу, а танцовщицы повторили за мной. Снова, и снова, и снова, но я уже не могла сосредоточиться: сердце колотилось, а я думала о том, что сделает Верена. Как она отомстит. Мне хотелось верить, что я нужна ей для танца, но я всегда стояла у неё на пути. Я всё ещё была здесь, и пусть Матерью Разлома я не стала, всё равно продолжала мешать ей, не давая добиться своего.

После тренировки мне разрешили свободно ходить по дворцу, посещать купальни и возвращаться оттуда под присмотром Стражей под Покровом. Верена исчезла, поэтому я направилась к покоям Матери Разлома. Было странно думать о них теперь как о покоях Верены. Я поднималась по извилистой лестнице, вспоминая найденный свиток и разгромленную комнату, словно кто-то что-то искал, но так и не нашёл. Пока. Что могло быть у Матери Разлома такого, что понадобилось Верене?

Если только… – тёмная мысль прошелестела где-то рядом.

Дверь была заперта, чего и следовало ожидать. Я быстро справилась с замком, как когда-то показал мне Эйрен. Внутри комнату почти полностью переделали. Теперь здесь было пусто и аккуратно. Кровать застелена, покрывала безукоризненно сложены. Толстые ковры заменили, и на мгновение я задумалась, не заняла ли Священная Мать эту комнату и не обустроила ли под себя. Воспоминания о времени, проведённом рядом с ней, были слишком мутными, чтобы я могла вспомнить её привычки или то, чем она занималась. Я прошла в купальню и обошла ванну, пытаясь снова нажать на тот же скрытый каменный механизм, который обнаружила раньше.

Вот.

Камень поддался. Сердце забилось сильнее, когда я отодвинула его и сунула руку внутрь за коробкой. Той самой, из которой достала свиток с моим родословным древом. Со всеми Ведущими Танцовщицами моей кровной линии.

Во рту пересохло, когда я открыла коробку, которую сама же когда-то оставила пустой. Внутри лежала книга. Значит, после меня сюда приходил кто-то ещё. Кто-то ещё знал об этом тайнике.

Книга оказалась не такой большой, как я ожидала, но была переплетена в старую кожу, и от неё исходил тёплый запах старого дерева и обожжённого пергамента. На обложке был символ, который я сразу узнала. Полная луна, прорастающая шипами, – тот самый знак, что появлялся, начертанный кровью, после каждой смерти. Пальцы задрожали, когда я открыла книгу. Внутри были заклятия, объясняющие, как проклясть человека и украсть его душу, древние символы и рисунки тёмных ритуалов. Сломанные кости и кровь, людей удерживали силой и заставляли смотреть, как других пытали, пронзали насквозь.

Я захлопнула книгу, чувствуя себя грязной, словно сделала что-то неправильное, будто сама потратила время на то, чтобы призвать дьявола.

Моя семья погибла за одну ночь, их разорвали на части, пока я цеплялась за ножку стола. Мы всегда говорили, что это сделали демоны, но, возможно, демоны пришли не сами. Возможно, был кто-то вроде меня – кто-то, кто так отчаянно хотел чего-то большего, хотел обрести цель, своё место, правду и заплатил за это чужой кровью. Возможно, дверь открыли мы сами.

В комнате шевельнулась тень, и тело онемело, когда по спине пополз ледяной страх, грозя перехватить дыхание.

Тень двинулась к дверному проёму, но спрятаться было негде. Я закрыла коробку, задвинула камень тайника на место и…

– Газель?

Я подняла голову, и меня захлестнуло облегчение.

– Ох, Бетта. Ты меня напугала.

Она внимательно посмотрела на меня.

– Что ты здесь делаешь?

Я поднялась, держа книгу обеими руками.

– Я всё поняла. Знаю, кто стоит за всеми убийствами.

Её глаза сузились.

– Газель, у тебя опять приступ?

– Нет. – Я подняла книгу. – Ты узнаёшь её? Этот символ? Это книга заклятий. Такой фолиант использовала бы только ведьма для тёмной магии – чтобы призвать не демона, а нечто более могущественное. Дьявола. И тот, кто воспользовался этой книгой и призвал дьявола, заключил с ним сделку, которая привела к смертям.

Она посмотрела на книгу, потом на меня.

– Тогда почему она у тебя? Почему ты в моих покоях? Пришла закончить то, что начала? Натравишь демонов на всех нас?

– Это была не я. – Голос сорвался. Она мне не верила – это было написано у неё на лице. – Это Верена.

Бетта шумно выдохнула.

– Верена, – медленно повторила она.

Она сложила ладони вместе и отвела взгляд, будто глубоко задумалась. А когда снова посмотрела на меня, выражение её лица изменилось, словно она что-то поняла.

– Газель. – Голос стал резким. – Хватит. Не делай этого. Не после всего, через что ты прошла. И особенно не после всего, что натворила.

Плечи опустились, я плотно сжала губы. Танцовщиц мне, может быть, и удалось убедить, но не Бетту, не весталок и не Стражей. Они видели только то, что хотели видеть. Моё имя всё ещё было запятнано. Я всё ещё была в беде.

– Прости, – сказала я. – Я уйду.

Когда я попыталась пройти мимо, Бетта схватила меня за руку.

– Газель, я тоже пытаюсь тебе помочь. Я знаю, ты пережила нечто тяжёлое, и почему-то прошлое снова вернулось к тебе. Когда ты только появилась во дворце, ты была такой же: выдумывала истории, надолго исчезала. У тебя всегда было бурное воображение – яркое, прекрасное, но оно мешало тебе видеть правду.

Я всмотрелась в неё, пытаясь вспомнить.

– Какую правду? Что ты пытаешься мне сказать?

– В том, что ты сломлена, нет ничего страшного, но здесь ты в безопасности. Твой танец важен. То, что ты перестаёшь быть Ведущей Танцовщицей, не значит, что для тебя больше не будет места во дворце. Перемены пугают, но тебе не нужно устраивать сцены или выдумывать истории ради внимания. Не нужно сталкивать нас друг с другом ради собственного развлечения.

Я отшатнулась, словно она ударила меня.

– Ты правда думаешь, что именно это здесь происходит? Что я веду себя так, потому что мне страшно?

– Я уже видела такое, – сказала Бетта. – Это случается с каждой Ведущей Танцовщицей. Их время подходит к концу. Но не позволяй своему закончиться вот так. Не перечёркивай всё, что отдала и чем пожертвовала.

Когда я заговорила, слова прозвучали горько.

– Думаю, для этого уже слишком поздно.

Спрятав книгу в складках платья, я отвернулась и вышла из комнаты. Одна часть меня хотела бежать, другая – опуститься на пол и разрыдаться. Но лишь когда я почти дошла до своей комнаты, в голову закрался вопрос.

Что Бетта делала в покоях Матери Разлома?

И почему назвала их своими?