Текст книги "Предначертанная королю Пустых (ЛП)"

Автор книги: Анджела Дж. Форд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Предначертанная королю Пустых

Анджела Дж. Форд

Этот перевод выполнен исключительно в любительских и некоммерческих целях, фанатами для фанатов. Работа не является профессиональным переводом, а участники команды не получают за неё денежного вознаграждения.

Все права на оригинальный текст, персонажей и другие материалы принадлежат автору и правообладателям. Мы не преследуем цели нарушить их права или нанести ущерб автору. Если у вас есть возможность, пожалуйста, поддержите писателя и приобретите оригинальное издание.

Продажа данного перевода запрещена. Также просим не перезаливать и не распространять текст на других площадках. Категорически запрещается размещать русифицированные обложки и материалы перевода в социальных сетях, включая Instagram, TikTok, Pinterest, Facebook и другие платформы.

Ответственность за скачивание, хранение и дальнейшее распространение материалов несёт читатель.

Приятного чтения!

Перевод: Omgitshit

Русификация обложки: Omgitshit

Оформление и иллюстрации: Omgitshit

Наше сообщество во ВКонтакте:

Наш VK: Адские строчки 18+

Copyright © 2026 Angela J. Ford

Иллюстрация обложки: Kaylerin Arts

Дизайн переплёта и типографика: St. Jupiter

Редактура: Stephanie Haynes

Все права защищены.

Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой-либо форме или с использованием каких-либо электронных или механических средств, включая системы хранения и поиска информации, без письменного разрешения автора, за исключением кратких цитат, используемых в книжных рецензиях.

Для читателей, которые любят романтическое фэнтези, но хотят добавить к нему психологическую остроту. Освободите расписание и приготовьтесь войти в Пустой Двор.

ГЛАВА 1

Демоны любили питаться нами: высасывать души из тел, вытягивать костный мозг из костей и выпивать нашу жизненную силу – кровь. Поэтому я и танцевала. Чтобы держать их подальше.

Сегодня барабаны грохотали в такт моему сердцу, а постепенно нарастающий ритм созывал зрителей на лунный ритуал. Люди стекались в сводчатый атриум с шумом и размахом: мужчины в дорогих костюмах, женщины в лучших платьях, дети в безупречно белых нарядах – все пришли стать свидетелями обряда, древнего, как сам город.

От свежего горного воздуха меня знобило. Я стояла у края амфитеатра вместе с другими Танцовщицами Разлома и смотрела, как поток людей заполняет места, ожидая, когда приветственный бой барабанов завершится.

По рядам разносили блюда с фруктами и кубки вина – угощение для зрителей. После выступления к нему пригласят и всех танцовщиц.

Надо мной белые колонны взмывали к ночному небу, а между ними высились мраморные статуи древних богов и богинь, создавших это убежище. Слева широкая лестница вела к Священному дворцу, возвышавшемуся над амфитеатром. Бледный лунный свет мерцал над горной вершиной, и дворец казался сгорбившимся чудовищем.

Во рту пересохло, в ушах зазвенело – прошлое грозило лишить меня самообладания. На миг амфитеатр будто накренился, по краям поля зрения всё поплыло в свете факелов, но потом всё снова встало на место.

Барабанщики покачивались в такт, и гулкий ритм постепенно стих до едва слышного рокота.

Чья-то ладонь коснулась моей обнажённой поясницы.

Я вздрогнула.

Мать Разлома наклонилась ко мне и тихо, настойчиво произнесла:

– Газель, пора танцевать.

– Я готова, – ответила я, подавив вспышку раздражения из-за её напоминания.

Я делала это каждое полнолуние последние пять лет. Конечно, я была готова.

Приподняв красную шёлковую юбку, я шагнула в лунный свет.

Амфитеатр погрузился в тишину, и все взгляды устремились на меня. От такого пристального внимания по коже побежали мурашки. Они следили за каждым моим движением, будто боялись, что я ошибусь. Я была Ведущей Танцовщицей Разлома – той, от кого они зависели. Мне нужно было лишь станцевать священный ритуал: изящно, безупречно – и обновить магию, которая защищала нас от демонов.

Я заняла своё место в центре, вытянула носки, подняла руки и склонила голову. Полупрозрачная ткань окутывала тело, едва касаясь кожи, но в танце она станет струиться, как вода. Камни ещё хранили дневное тепло, постепенно остывая под бархатным покровом ночи.

Музыка началась со струнных – скорбных, рвущих сердце. Потом вступили барабаны, за ними – перезвон, а между нотами вплетались отголоски ветра и воды. Я начала двигаться с закрытыми глазами, разыгрывая ритуал жизни и любви, жертвы и скорби, переходя от одной из четырёх статуй к другой и склоняясь перед каждой в почтении.

Я прыгала и кружилась, раскинув руки, полностью отдаваясь знакомым движениям. Во мне поднималась сила, словно сам воздух понял мою просьбу, и глубоко в недрах горы зародился гул – магия расходилась вокруг волнами.

Сердце сжалось, будто кто-то просунул руку мне в грудь и стиснул его в кулаке. Босые ступни обдирались о камень до крови Я споткнулась, сбилась с ритма и судорожно вдохнула.

Боль пронзила меня и всё нарастала, пока не перехватила горло. Голову обожгло жаром, а следом пришла такая сильная пульсация, что я решила – сейчас потеряю сознание. И так же внезапно, как началось, всё отпустило.

Я согнулась, тяжело дыша и из последних сил сдерживая кашель.

Одной лишь силой воли я заставила себя вернуться к танцу и закончить его.

По краям зрения сгущалась тьма, пока я с трудом выбиралась из амфитеатра. У одной из колонн пришлось остановиться и опереться на неё – новый приступ кашля скрутил меня. Так было всегда: будто внутрь меня проникали пальцы, а магия забирала, вырывала что-то изнутри. Но раньше никогда не было настолько плохо. Я ещё ни разу не теряла равновесие и не сбивалась с движений.

Воздух взорвался громом аплодисментов, но у меня в ушах уже нарастал глухой звон, пока я, пошатываясь, уходила прочь. Чья-то рука коснулась моего плеча, но я отшатнулась – не хотела, чтобы кто-нибудь видел меня такой.

Барабаны заиграли снова, и остальные Танцовщицы Разлома выпорхнули в амфитеатр. Я лишь открывала представление; впереди была целая ночь веселья.

Но моё время закончилось.

Ведя ладонью по стене, я пошла по дорожке, огибавшей амфитеатр, чтобы остаться одной. Я кашляла без остановки. Что-то поднималось по горлу, щекотало, зудело и никак не проходило. Когда я отняла руку ото рта, перед затуманенным взглядом мелькнул красный след.

Красный. Кровь.

Именно это случилось с предыдущей Ведущей Танцовщицей. Она танцевала, пока магия не поглотила её. В памяти вспыхнули картины: она кашляет, спотыкается, уже не может ходить, а потом и вовсе оказывается прикована к постели. Я всегда думала, что она просто заболела, но теперь меня охватил настоящий страх. Что, если у меня те же симптомы, та же болезнь? Я была слишком молода, чтобы уже чувствовать привкус смерти на языке.

Иди ко мне.

Шёпот едва коснулся сознания, а звон в ушах стал ещё громче. Я не обратила на него внимания и ускорила шаг, желая лишь уйти подальше, скрыться от чужих глаз. Но в последний момент вместо того, чтобы продолжить путь к Священному дворцу, где жили Танцовщицы Разлома, я свернула к катакомбам. Другие боялись туда ходить, утверждая, что там обитают злые духи. Казалось, ноги выбрали этот поворот раньше меня самой. Но я не боялась. Я запечатала разлом. Магия была сильна. Она выдержит эту ночь и ещё много ночей после неё.

На пути возникло какое-то препятствие. Я споткнулась и больно ударилась голенью. С губ сорвалось ругательство, я потеряла равновесие, рухнула на землю и покатилась. Голова врезалась во что-то твёрдое, и я осталась лежать оглушённая, тяжело и неровно дыша.

Когда я пришла в себя, открыла глаза и поднялась на ноги. Куда ни посмотри – сплошная темнота. Тишина давила со всех сторон, музыка глухо доносилась откуда-то издалека. Я понятия не имела, сколько пролежала здесь.

Положив ладонь на стену, я сделала шаг, потом ещё один, гадая, не потеряла ли сознание в этом помутнении. Рано или поздно я найду выход. Нужно лишь идти по коридору обратно, к лунному свету.

Впереди забрезжил слабый свет, и я, спотыкаясь, двинулась к нему. Ступни были сбиты в кровь, а тело ещё не оправилось от накатившей слабости. Мне нужно было погрузиться в тёплые купальни во дворце и дать себе восстановиться. Почему я не пошла туда, а позволила темноте увлечь меня сюда?

Мимо света скользнула тень.

Дыхание перехватило, и я замерла.

Тень шевельнулась, и я увидела мужчину, поднимавшегося из кресла, обитого красным бархатом. Это было просто невозможно.

Я вскрикнула от неожиданности и прижалась к стене. Он не приблизился, так и остался стоять, и я уже начала сомневаться, действительно ли увидела то, что мне показалось. Я сделала ещё шаг к бледному свету. Но это оказался не лунный свет, а лампы: по обе стороны прохода горели настенные светильники, словно кто-то совсем недавно их зажёг.

До меня дошло, и следом накрыл ужас. Я пошла не туда. Спустилась в самые недра лабиринта, туда, где туннели в конце концов вели в ад. Руки покрылись мурашками. Я шевельнулась и увидела его – тень ждала в неглубокой нише.

Это был мужчина. Он стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к каменной стене, и наблюдал за мной с терпением того, у кого впереди целая вечность. Чёрные волосы завивались у ушей и касались воротника. Рубашка была распахнута у горла, сидела свободно, шнуровка наполовину распущена, открывая бледную кожу, на которой мой взгляд задержался раньше, чем я успела себя остановить. От него тянуло запахом с лёгкой цитрусовой ноткой. Выглядел он так, будто только что поднялся с постели: растрёпанный, совершенно спокойный и полуодетый.

Говорили, демоны умеют менять облик и казаться привлекательными именно тому, кто на них смотрит. Только этим я могла объяснить притяжение, уже стягивавшее низ живота.

– Тебя здесь быть не должно, – прошептала я. – Я запечатала барьер от демонов.

Он пожал плечами.

– Я не демон.

Я облизнула губы, чувствуя предупреждающий зуд на затылке. Демоны ещё и славились своей ложью.

– Но ты не из наших.

– Нет.

– Что ты здесь делаешь?

– Мог бы спросить тебя о том же. – Он помолчал. – Ты ведь одна из Танцовщиц Разлома?

Внутри скрутился страх. Мне следовало бежать, но всё тело болело, и больше всего на свете хотелось лечь.

– Да. Откуда ты знаешь?

Он оттолкнулся от стены, и его тень поползла вниз по камню. Когда он сделал шаг ко мне, раздался отчётливый звук, похожий на щёлканье когтей.

– Знаю, потому что ждал, когда одна из танцовщиц ошибётся. Когда путы ослабнут. Всё не так надёжно, как тебе кажется.

В груди назревал кашель.

– Значит, ты всё-таки демон.

– Нет. Я заперт здесь, между миром живых и миром мёртвых.

Абсурдность того, во что он пытался заставить меня поверить, вырвала из меня горький смешок, и от этого в горле снова защекотало. Я прижала ладонь к груди, но кашель всё равно прорвался наружу. Глаза заслезились, во рту появился вкус железа. Когда приступ наконец закончился, я чувствовала себя так, будто меня выскребли изнутри, а зрение снова начало расплываться. Я сползла на пол и прислонилась головой к стене, пытаясь отдышаться.

– Звучит нехорошо, – сказал он.

– Раньше такого никогда не было, – хрипло ответила я.

– Тебе нужно перестать танцевать.

– Не могу. – Боль в груди ослабла, превратившись в тупую пульсацию. – Иначе демоны прорвутся.

Мужчина издал тихий звук.

– Не прорвутся. Тебе нужен новый танец, новый ритуал, который запечатает разлом и не потребует приносить в жертву твою душу.

Я всматривалась в его силуэт, пытаясь разглядеть лицо в тусклом свете.

– Откуда ты знаешь о ритуале? О разломе? О танце?

– Потому что я всегда был здесь.

Я прищурилась. Страх снова поднялся изнутри и сдавил горло. Этого не могло быть. Наверняка он просто оказался в нашем городе проездом.

– Почему ты здесь?

– Я почувствовал, что магия танца дала сбой, а потом почувствовал тебя. Не могу объяснить, но я ощутил твоё присутствие и понял, что должен прийти сюда.

От этой собственнической нотки всё внутри напряглось. У него не было никакого права чувствовать моё присутствие так, словно нас что-то связывало. Я поднялась на ноги, напрягшись всем телом и не сводя с него глаз.

– Выйди на свет.

Когда он двинулся ко мне, снова раздалось то самое щёлканье. Он был высоким. Невероятно высоким. Одежда двигалась вместе с ним так, будто тоже была живой. Чёрные волосы падали ему на лоб, челюсть покрывала лёгкая щетина, словно он не успел побриться. В отличие от моего народа, кожа у него была бледной, особенно рядом с моей медово-коричневой. Но сердце у меня остановилось из-за его глаз.

Зелёных. Ярких. Пронзительных. Словно изумруды, светящиеся изнутри. Он смотрел на меня так пристально, что это ощущалось почти как удар в грудь, будто видел сквозь плоть и кости дрожащую под ними душу.

Я каким-то образом узнала его – словно впервые встретила собственного близнеца и увидела перед собой своё отражение. Между нами пробежала волна необъяснимой близости, и во мне шевельнулось что-то низкое, незваное, заставляя захотеть подойти, запустить пальцы ему в волосы, провести ими по очертаниям его губ и почувствовать, как его ладонь ложится на мою обнажённую кожу. Это желание возникло так внезапно, что меня саму передёрнуло.

Я отступила.

– Кто ты?

– Я Король Пустых, – ответил он. – Правитель пространств между мирами, хозяин забытых мест и всего отвергнутого.

Он наклонился ближе, и я уловила его запах. Насыщенный, как вино, пряный и тёмный, как табачный дым, с той же лёгкой цитрусовой ноткой. Мне пришлось напрячься, чтобы не податься к нему. Тело отреагировало раньше, чем разум успел возразить. В голове поплыло, а внизу живота разлилось тепло.

– И, возможно, – продолжил он, – со временем я окажусь куда опаснее всего этого.

Все инстинкты кричали, чтобы я сократила расстояние между нами, а не бежала прочь. На один удар сердца тело будто перестало мне подчиняться – каждая клеточка тянулась к нему. Лишь усилием воли я заставила себя собрать остатки сил. Стиснув зубы, резко развернулась и бросилась прочь, убеждая себя, что с расстоянием это притяжение исчезнет. Убеждая себя, что я в это верю.

ГЛАВА 2

Когда я выбралась из бескрайних глубин лабиринта, оказалось, что уже гораздо позже, чем я думала. Дорожка вокруг амфитеатра была длинной, поэтому я решила срезать путь через него и подняться по ступеням. Так будет быстрее, и вскоре я окажусь дома. Я лишь не знала, чего хочу больше: погрузиться в купальни или провалиться в сон, который всё равно часто прерывали и портили кошмары.

Хромая обратно, я пыталась понять, что пошло не так. Я станцевала, и сегодня магия удержалась…

Если не считать зеленоглазого мужчину.

По дороге я снова и снова прокручивала в голове наш разговор и наконец пришла к единственному выводу, который имел смысл. Он хотел, чтобы танец прекратился. Зачем? Чтобы выпустить демонов охотиться за нашими душами и править тем, что останется? Стать уже не королём пространств между мирами, а королём живых и нечестивых?

И всё же воспоминание о нём не отпускало. Вино и пряности, яркая цитрусовая нотка, свободно распахнутая у горла рубашка. От воспоминания о его сияющих глазах по телу прокатилась волна жара, а следом пришёл стыд. Мне не хватало воздуха, было жарко, и я ни на что не годилась. Будто мне отчаянно требовалось хоть какое-то облегчение. Я впилась ногтями в ладонь, заставляя себя снова мыслить здраво. Он хотел остановить танец – вот и всё, что мне следовало о нём знать. Мне не должно быть интересно ничего больше.

Небо уже стало тёмно-бордовым, а значит, в глубинах я провела половину ночи и лежала без сознания намного дольше, чем думала, прежде чем встретила того загадочного мужчину. Я вздрогнула. Меня хватились? Кто-нибудь пошёл меня искать?

Я вошла в амфитеатр и остановилась.

На ступенях кто-то спал.

Ничего необычного. После празднества люди засыпали там, где их свалило вино, хотя до рассвета большинство всё же уползало домой. Я начала подниматься по ступеням, и до меня донёсся странный запах – гниль и железо. В нём была знакомая резкая нота, от которой всё тело напряглось, а мысли рванули к глубоко запрятанному воспоминанию. Мышцы свело, пульс ускорился. Я вдохнула носом и медленно выдохнула ртом, напоминая себе, что нахожусь в безопасности. Здесь никого не было, кроме спящего человека.

Утреннего света уже хватало, чтобы разглядеть детали. Женщина лежала неестественно неподвижно. Чёрные волосы выбились из косы. Тканое сине-жёлтое платье было разорвано с одного бока. Я знала эти волосы, это платье. Этот изгиб плеч, длинные пальцы, обращённые к небу и бессильно раскрытые, словно из них что-то вырвали.

Желудок скрутило. Я прижала обе ладони ко рту, но слишком поздно – звук уже вырвался наружу. Я опустилась на ступени и только тогда увидела кровь: тёмная медленная река стекала вниз, с одной ступени на другую. Теперь она была настолько очевидна, что я не понимала, как могла сразу её не заметить.

Авент Гарделл. Мать Разлома. Мать всех нас. Кто-то убил её в ту единственную ночь, когда мы должны были быть в безопасности. Кто осмелился на такое?

От вони желчи и крови меня затошнило, и на миг меня швырнуло в давнее воспоминание. Рычание и рвущаяся плоть, крики и разодранное тело. Запах крови – столько крови. Когти, раздиравшие мне бок, и речитатив Матери Разлома, прогонявшей демона.

Она спасла меня. Я заставила себя смотреть. Если я хоть что-то ей задолжала, то хотя бы обязана была стать свидетелем.

Ей не перерезали горло – его разорвали. Рана была такой глубокой, что заставила бы замолчать и бога. На раскрытой ладони её собственной кровью был нарисован знак: полная луна, из которой прорастали шипы. Я его не узнала. Ни одна танцовщица не носила такого символа, ни на одной статуе его не было. Возле её головы алым были выведены слова: Кровь танцовщицы льётся – Тёмный ею кормится.

Под словами одним резким росчерком была начертана стрелка, указывавшая вниз.

Я задрожала, вспомнив мужчину в катакомбах. Его ярко-зелёные глаза. Это сделал он? Или мой танец всё-таки не сработал? В разломе появились бреши, достаточно большие, чтобы чудовища смогли выбраться и сотворить такое? Были ли ещё тела?

Я слишком резко поднялась, и мир качнулся. Мне нужно было во дворец. Но сначала я сложила ладони и прошептала молитву по умершим, прося о безопасном пути для её души к последнему пристанищу. Когда-то она спасла меня. Я найду того, кто это сделал, и заставлю заплатить.

Меня словно захлестнула новая волна сил, и я побежала вверх по склону, по извилистой дорожке к входу в Священный дворец. Двери уже распахнули для рассветного ритуала. В воздух поднимался дым благовоний, смешиваясь с тихим потоком женских голосов – спокойных, умиротворённых, всё ещё усталых после лунного ритуала. Они были в безопасности. Они ещё ничего не знали.

– Она мертва! – крикнула я. – Она мертва, – повторила я уже срывающимся голосом. Слова звучали в голове, как заклинание. Тело. Кровь. Пустая оболочка, из которой ушла душа.

Все подняли головы. Весталки – женщины, служившие в Священном дворце, – встали и повернулись ко мне.

– Кто? – чей-то голос перекрыл остальные. – Кто?

Я вскинула руку в сторону входа.

– На ступенях амфитеатра. Там столько крови. Столько… Идите. Пожалуйста, идите и посмотрите.

Первыми вышли старшие весталки, следом за ними – Стражи под Покровом, мужчины и женщины, охранявшие дворец. Они поспешили наружу, низко опустив покровы на лицах; полы одеяний хлестали по ногам, и привычный ритм утра распадался на глазах. Молодые танцовщицы столпились у дверей, разрываясь между любопытством и приличиями. Это было убийство, а не представление. Но у меня не хватало дыхания сказать им, чтобы не смотрели.

Кто-то накинул мне на плечи одеяло. Я опустилась на пол, не в силах унять крупную дрожь.

– Газель?

Верена опустилась рядом со мной на колени. Карие глаза широко раскрыты, кудри обрамляли её смуглое лицо. Она жила во дворце почти столько же, сколько и я. Когда-то мы были соперницами, но теперь стали подругами.

– Тебя не было всю ночь. Что случилось?

Слёзы хлынули из глаз.

– Кто-то… что-то убило Мать Разлома.

Она мягко сжала мою руку.

– Что ты видела?

– Когда я её нашла, она уже была мертва. Там были слова, написанные кровью, и знак на её ладони. Это был…

На меня легла чья-то тень. Над нами стоял страж, лицо скрывал покров.

– Ты её нашла, – произнёс он.

Это был не вопрос. Он смотрел вниз – не на Верену, а на меня и засохшую кровь на моих ладонях. Мою собственную кровь после жестоких приступов кашля, сотрясавших всё тело.

– Где вы были этой ночью, Ведущая Танцовщица? – спросил он.

Верена подхватила меня под руку, помогая подняться и заслоняя от него.

– Разве не видите, что она в шоке? Оставьте всё это на потом. Пойдём, Газель. Отведу тебя в купальни.

Я позволила ей увести меня, всё ещё чувствуя на спине взгляд стража. Было в нём беспокойство или подозрение, я не знала.