Текст книги "Бастард Императора. Том 29 (СИ)"

Автор книги: Андрей Орлов

Соавторы: Сергей Каспаров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 12
Папа?

Китайско-японская граница:

Небо в этом месте, как и во многих других участках фронта, разрывалось цветами стихий. Только если на основных линиях оно рвалось пёстрым множеством оттенков, то здесь – всего лишь синим и алым. Чуть поодаль тоже вспыхивали техники: там всё полыхало ярко-алым, волна за волной накрывая и подавляя вражеские отряды.

Здесь же, прямо сейчас, высоко в небе одновременно сошлись две громадные техники.

Водный японский дракон, покрытый синим пламенем, извивался, как живой, каждая его чешуя сияла холодным огнём. Навстречу ему летел китайский длинный дракон, сотканный целиком из алого пламени, оставлявший за собой огненный хвост.

Две техники сталкивались снова и снова, вгрызались друг в друга, переплетались, разрывая облака и создавая вокруг себя волны силы и всплески энергии. От каждого удара воздух стонал, а пространство дрожало.

На некотором расстоянии от этого столкновения в воздухе сражалась молодая японская императрица – та, что когда-то была юной принцессой, а ныне превратилась в прекрасную и волевую деву со взрослыми чертами лица и уверенным взглядом.

На ней сияли японские артефактные церемониальные наряды: многослойное кимоно с защитными узорами, вплетённые в ткань печати, лёгкие, но прочные пластины доспеха под шёлком. Также её обволакивала тонким, почти невидимым слоем вода, образовывая доспех духа.

Напротив неё парила женщина, по рождению бывшая из Российской империи, но в итоге предавшая её и перешедшая на сторону китайской. Мать двух гениев рода Суворовых. Одета она была в длинное чёрное китайское одеяние с золотыми украшениями.

Битва между двумя шла тяжёлая и интенсивная. Техники вспыхивали одна за другой, переплетаясь в воздухе. Обе относились к тем редким практикам, для которых контроль на этом уровне давался легче, чем многим другим. Обе – гении, раскрывшиеся слишком поздно, но всё же раскрывшиеся.

Японская принцесса, Аяна, использовала множество водных техник. Потоки воды вокруг неё вспыхивали ярко-синим пламенем, формируя длинные гибкие «щупальца», которые рвались к противнице со всех сторон, пытаясь захлестнуть, связать и разорвать.

Суворова же создавала вокруг себя очень яркий алый щит. А создаваемые ею огненные полумесяцы один за другим срезали вражеские щупальца, разрубали синие плети пополам, испаряя воду ещё до того, как она успевала коснуться защиты.

Эта битва могла растянуться ещё надолго, так как ни одна из сторон не уступала, удары и защиты сменяли друг друга с почти идеальной точностью.

Однако в какой-то момент вспышки далеко справа внезапно прекратились. Небо в том направлении потускнело.

Прошло некоторое время, прежде чем на горизонте появились три точки. Они стремительно приближались к этому полю боя.

Мгновение спустя эти три точки, не сбавляя скорости, использовали свои техники и ударили пламенем прямо в сторону Суворовой, заставив женщину ещё сильнее уйти в глухую оборону. Вокруг неё закрутились плотные многослойные огненные щиты.

Рядом с висящей в воздухе Аяной появилась Аня.

– Прости, что задержались, – произнесла она, переводя взгляд на Суворову.

– Ничего, – спокойно ответила спокойная и отстранённая Аяна, чуть склонив голову. – У меня ещё много сил, могу сдерживать её очень долго.

Теперь против одной Суворовой в небе зависли сразу четверо противников: сама Аяна, Аня, её отец и брат. Брат, впрочем, старался держаться подальше – сам ещё не достиг новы, и до этого уровня ему оставалось очень далеко. Он прикрывал издали, поддерживая огнём и щитами, но не лез в прямое столкновение.

Зато Державин из-за своего взрывного характера и желания становиться только сильнее уже шагнул на нову четвёртого ранга. Вокруг него пульсировало пламя.

Суворова, глядя на них чуть хмуро, вдруг маниакально улыбнулась. Вокруг неё начало меняться пространство – воздух волновался, завихрялся, раскаляясь. Свет усиливался, как у быстро разгорающегося маленького солнца, только алого.

Аяна напряглась, как и все остальные, понимая, что противник готовит что-то опасное.

Но в следующий момент Суворова неожиданно замерла. На секунду прислушалась к чему-то далёкому, оглянулась куда-то назад, в сторону тыла, раздражённо цыкнула – и тут же телепортировалась, уходя к своей границе на максимально возможной скорости.

– Что это сейчас было? – хмуро спросил Державин.

– Не знаю, – задумчиво ответила Аня, всматриваясь в сторону, куда ушла Суворова. – Но почему-то кажется, что так быстро она сбегать просто так не стала бы… Мы даже не знаем причину отступления, и проверять это явно не стоит.

– Сейчас точно не стоит, – спокойно подтвердила Аяна. К этому моменту два дракона в небе уже развеялись, растворившись в остатках пара и дыма. – Если она отступила, наверняка у них начались серьёзные проблемы. Иначе это какой-то слишком хитрый план…

Некоторое время они висели молча, а затем Аня косо взглянула на неё.

– Ты ведь тоже это ощутила…?

– Да, – Аяна чуть прикрыла глаза и затем отвела их в сторону. – Ощутила. Думаешь, что он снова попал на Землю в виде проекции, чтобы помочь нам?

– Не знаю, – Аня помотала головой. – Но надеюсь, что у Эйр всё получилось, и она действительно сумела при помощи своей техники перетянуть их обратно сюда, на Землю.

Когда девушка это говорила, глубоко внутри неё слегка кольнуло сердце. Там была надежда, что она наконец увидит своего мужа, но также кололо и болью от осознания того, что, возможно, ждать его придётся ещё дольше…

Аяна вдруг развернулась и с некоторой тоской, кинув взгляд на Аню, произнесла:

– Мне пора. Спасибо за помощь.

Девушка в ответ лишь кивнула, отвечая:

– Будь готова.

* * *

Мы с Тиной висели в небе, глядя на уже отступающую вражескую армию – они начали отходить ещё до того, как мы прибыли. За то время, что мы с Яной на Земле, прошло уже довольно много времени. Однако, несмотря на всё, нам удалось стабилизировать ситуацию.

Теперь враги, как сообщила Анастасия по связи, начали отступать. И не просто перегруппировываться, а старались ужать свои границы, стягивая линии обороны ближе к своим сердцевинам.

Это говорило о том, что они приняли предупреждение всерьёз и, возможно, уже готовятся к чему-то новому.

Александр, который теперь частично привязан ко мне, мог слышать каждое слово, если я ему не перекрою доступ на уровне энергии, и он никак не реагировал на свою дочь. Но глубоко внутри него я чувствовал едва заметное волнение.

При этом, чувствуя Аню, Аяну и вообще всех наших на других участках фронта, я прекрасно понимал, что с ними всё в порядке.

Сейчас, находясь возле границы со стороны своих земель, я обернулся и посмотрел вдаль, в сторону родных территорий. Ещё когда только попал на Землю после долгого отсутствия, почувствовал новую энергию – тёплую и родную, которая словно постоянно манила, тянула к себе, звала…

Догадаться, кому она принадлежит, труда не составляло.

– Ты сделал достаточно, – раздался в голове голос Александра. – Да и ждал слишком долго. Поэтому вперёд. Остальное предоставь другим. Лети в свои земли.

Я с некоторым сомнением скользнул взглядом в сторону другого фронта, где ещё горели сражения. Но тут уже заговорила Тина:

– Они справятся, не волнуйся. Императрица сказала, что все враги отступают. Фронт с Аней, её отцом и братом тоже в порядке, – девушка на секунду замолчала и тоже посмотрела в сторону наших земель. – Давай, вперёд. Тебя так долго не было…

Я выдохнул, сжал руку в кулак и, чуть подумав, кивнул, понимая, что обязан увидеть свою дочь.

Меня не было рядом с ней слишком долго. Я пропустил даже её рождение… И пусть после этой встречи расставаться снова окажется тяжело – даже на короткое время, – но бороться с самим собой и со своим желанием увидеть её я больше не хочу.

Будь ситуация на фронте хуже, я, конечно, остался бы. Но раз всё более-менее устаканилось, можно позволить себе маленькую поблажку. Тем более Яна в любом случае остаётся на передовой.

– Сейчас нас подберёт дирижабль, – произнесла Тина.

* * *

До наших земель мы добрались довольно быстро. Чем ближе подлетали к родным местам, тем сильнее внутри меня поднималось неясное чувство. Я, проживший больше шести сотен лет, где-то глубоко внутри, возможно, даже боялся этой встречи…

Однако отмахивался от подобных мыслей. Потому что параллельно с этим, ещё глубже, жило другое – живое и тёплое чувство, толкающее вперёд. А ещё вперёд меня толкало сердце и желание увидеть её.

Мы достигли замка, и я почти не обратил внимания на то, что его окружает. Сразу же телепортировался во внутренний двор.

Не успел даже моргнуть, как на меня тут же наставили мечи и активировали печати с техниками. Двое высших уже стояли напротив в полной боевой готовности.

Так как я на своей земле, то отчётливо ощутил, как несколько других наших высших смещаются со стороны границ, готовые при необходимости вступить в бой.

Похоже, Эйр организовала действительно хорошую оборону, так как внутри, в замке, есть ещё двое высших.

В глазах моих людей читались сомнение и напряжение. Они узнали, но всё равно держали дистанцию, не опуская клинков. Возможно, сомневались, что я – это я.

Рядом тут же появилась Тина и махнула рукой.

– Вы что, не узнали своего главу?

Однако по их глазам я видел: узнали. Но всё делают правильно. Потому что в мире, где возможны иллюзии и подмена, никто не знает наверняка – вдруг перед ними враг.

– Всё в порядке, – произнёс я спокойно. – Вы молодцы. Благодарю за вашу службу.

Воины тут же склонились, опускаясь на одно колено и опуская вниз головы.

Сейчас мне было не до них, поэтому я быстрым шагом направился к входу.

Идя по коридору и встречая горничных, я всё больше удивлялся. Девушки и женщины при виде меня едва сдерживали эмоции. У многих на глазах проступали слёзы, кто-то не выдерживал и падал на колени, тихо плача.

Признаться… Не ожидал, что будет именно такая реакция на моё появление.

– Хм… – раздался в голове голос Александра. – Знаешь, я нигде не видел такой верности. Ты для них не просто глава Рода и не просто граф. Уж поверь, я насмотрелся на разную аристократию. Эти люди любят тебя всем сердцем. И это… необычно. Ведь я всё время считал, что знаю, что такое верность…

Я ничего не ответил, ускоряя шаг и подходя к двери, за которой чувствовал такую знакомую, родную силу.

* * *

В огромной игровой комнате, уставленной множеством игрушек, сидела маленькая девочка с алыми волосами чуть ниже плеч. На ней было лёгкое платьице и детские носочки, и она, хоть и держала в руках игрушки, но в данный момент смотрела в стену, пока в её глазах то появлялось, то пропадало жёлтое свечение ободков у зрачков.

Рядом стояли двое высших – тихо, как тени, но каждый нерв у них был натянут. Они охраняли её, не спуская внимательного взгляда, так как молодая госпожа слишком резко замерла, а ещё снаружи почувствовалась такая знакомая энергия…

В какой-то момент дверь в зал аккуратно открылась, и в проёме показался молодой парень. Сергей вошёл, увидел маленькую спину и на миг замер, не сводя с неё взгляда.

Высшие, увидев его, в ту же секунду мгновенно опустились на колени, склоняя головы очень низко. Энергия вокруг них дрогнула в знак уважения и покорности. Парень же не обратил на них ни малейшего внимания. Он медленно подошёл к девочке и остановился у неё за спиной.

Она до этого момента глядела только вперёд, но вдруг, словно что-то почувствовав, полуобернулась.

Друг на друга смотрели парень и девочка, и у обоих в глазах были жёлтые ободки, а затем девочка чуть склонила голову набок и вдруг спросила:

– Папа?

* * *

От автора: глава сегодня чуть меньше. Появились кое-какие проблемы, которые… В общем, проблемы. Если будет что-то серьёзное – вы узнаете сразу.

Глава 13
Превратности судьбы…?

Я смотрел на кроху перед собой и ощущал глубоко внутри какое-то странное чувство, которого прежде не ощущал ни к кому – ни к Эйр, ни к своим жёнам. С ними было всё иначе…

Тепло медленно разливалось по всему телу, тяжело оседало в груди и особенно плотно собиралось в сердце, заставляя его стучать чуть быстрее и чуть сильнее. Осознание того, что это маленькое крохотное создание – моя дочь, разжигало в груди новые, ещё неясные чувства.

А потом она вдруг склонила голову набок и спросила:

– Папа?

Простое слово, произнесённое немного неуверенным голосом, тут же подняло во мне целую бурю эмоций, которые давно дремали где-то в самых дальних глубинах. Я медленно опустился на одно колено.

– Папа… – глухо отозвался я, сам не до конца осознавая, как это слово срывается с губ.

Мы продолжали смотреть друг другу в глаза. В её взгляде сияла сила Вайторлов – причём очень сильная. В этот миг я понял, почему она меня узнала. Наверняка ей показывали мои фото, рассказывали, кто я, но дело не только в этом. Даже в столь юном возрасте моя дочь уже умеет рассматривать энергоструктуры и энергию…

Я выдохнул, чувствуя, как где-то внутри появляется некоторое напряжение. Я даже не знаю её имени…

– Мы… С тобой ведь даже и не знакомы толком… – начал я неуверенно, боясь сказать что-то не то, просто потому что даже не знаю свою дочь. – Я – папа. А ты…? – спросил, протягивая дочери свою руку ладонью вверх.

Она всё это время не сводила с меня взгляда, будто старалась запомнить каждую черту лица. Однако, увидев протянутую ладонь, поднялась на ножки и шагнула ближе. Нежная, невесомая маленькая рука легла в мою.

– Виктолия Вайтолл! – уверенно и даже гордо произнесла она.

Услышав её слова и названную фамилию Рода, я ощутил, как по щеке сама по себе скатывается слеза.

Я знаю, что есть и другие члены Рода, но теперь… Когда началось возрождение основной ветви…

Новые и новые волны эмоций захватывали меня, как будто каждая часть души вспоминала, ради чего вообще стоило жить и выживать всё это время.

Это маленькое существо, это крошечное дитя, мой ребёнок. Ребёнок, ради которого, если понадобится, я не просто восстановлю мир – я переверну его, захвачу и перестрою заново. Точнее, не я один. Мы.

Теперь у меня есть Род и есть она. Вместе со всеми остальными мы дойдём до конца, соберём все разрушенные осколки миров и сложим из них новый.

Мир, в котором моей дочери не придётся жить с мыслью, что где-то идёт война. Я заставлю реальность подчиниться так, чтобы она жила только в мире и покое. Чтобы наслаждалась каждым днём и не знала, что такое потеря близких. Ни родителей, ни друзей.

– Папа, ты плачешь…? – вдруг спросила она с некоторым волнением и чуть подалась вперёд.

– А? – я очнулся и провёл другой ладонью по щеке, стирая след. – Нет… Нет, – помотал головой и улыбнулся, отвечая немного хрипловатым голосом: – Всё в порядке. Просто я… – осёкся, не зная, как объяснить дочери, почему меня так долго не было рядом. Наверняка Аня и остальные уже как-то пытались рассказать ей правду, но я тоже обязан это сделать. Не найдя других слов, просто начал говорить честно, как есть: – Я… был очень далеко отсюда. Но наконец вернулся…

Мои собственные слова и осознание того, как надолго меня вырвало из её жизни, обрушились тяжёлой волной давления, заставляя сглотнуть ком в горле. Всё это время меня не было рядом с ней…

Я не видел, как на её лице впервые появляется настоящая, осознанная улыбка, кроме того короткого момента на дирижабле и в той квартире. Не слышал, как она смеётся. Не видел её первых шагов… Не слышал её первого слова…

Да, по собственной воле я никуда не уходил. Меня выдернули из этого мира и швырнули туда, где никакая связь с домом не доходила. Но знание этого ничуть не облегчало и не смягчало ситуации. Для неё всё это время папы просто не существовало рядом.

– Вика, я…

Не дав мне договорить, она вдруг весело улыбнулась и заговорила громче:

– Папа слажался очень далеко с плохими дядями и тётями! Чтобы во всём мире был мир! Мамы и все вокруг говолят, что папа герой! – дочь ненадолго задумалась и посмотрела в сторону, словно о чём-то размышляя. – А папа может быть моим героем?

Я медленно протянул вторую руку и аккуратно положил ей на голову, затем осторожно провёл пальцами по мягким волосам, чуть поглаживая.

– Для тебя папа может быть не просто героем… Я стану тем, кем ты захочешь.

– Ула! – обрадовалась она, радостно тряхнув моей рукой и широко улыбнувшись. – Папа мой герой! Папа мой герой!

Но в следующий момент Вика вдруг замерла. В её взгляде мелькнуло что-то слишком взрослое, осмысленное. Она снова посмотрела чуть в сторону, будто вслушиваясь в себя, и нахмурилась.

– Нет, – тихо произнесла она и потом повторила уже твёрже: – Нет! Я не хочу, чтобы папа был моим героем.

Сказать, что я испытал шок, – ничего не сказать. Внутри словно что-то хрустнуло. Будто меня только что наконец приняли… И сразу же отвергли.

– Я не хочу, чтобы папа вообще был героем! – ещё требовательнее произнесла она.

– Почему? – спросил я одними губами.

– Из-за того, что папа герой, мама и все остальные вокруг грустят! Я не хочу, чтобы папа был моим героем, – повторила она, надувая щёчки. На лице Вики ясно появилось упрямство, даже некоторая насупленность. – Мама глустила! А иногда плакала, – тихо, но отчётливо произнесла она. – Маму нельзя обижать!

В этот момент я ощутил, как она сжимает мои пальцы. Я опустил взгляд и увидел, как внутри у неё идут тонкие нити энергопотоков. Она пробудила родовую силу в столь юном возрасте… Причём уже может использовать её осмысленно!

Для меня подобное давление не представляло опасности, но сам факт того, что в таком раннем возрасте она способна активировать родовую силу сознательно, говорил о многом.

Давление на мои пальцы усилилось. Её слова о том, что Аня плакала и грустила из-за моего отсутствия, заставили меня ощутить внутри знакомый холод пустоты.

Я продолжал мягко поглаживать дочь по голове и так же тихо ответил:

– Ты права. Папа… плохой. Оставил вас здесь, а сам был… далеко…

Я снова запнулся, не зная, как объяснить дочери то, почему вообще сражаюсь. Но, глядя в её честные, внимательные глаза, внезапно понял, что не хочу врать. Не хочу придумывать легенды и оправдания.

– Мир, в котором мы живём… Совсем не похож на тот, где я хотел бы видеть тебя, Вика, – произнёс я, стараясь подбирать слова попроще. – И совсем не похож на тот, где должны жить все твои мамы и весь наш Род.

Я перевёл дыхание и продолжил:

– Чтобы изменить этот мир, мне приходится… – замолчал, потому что даже мысленно не могу назвать себя героем. В собственных глазах я оставался лишь эгоистом, который жаждет одного – лучшего будущего для своей семьи. Но вслух всё же произнёс: – .. становиться героем.

Эхо моих слов тихо отозвалось под сводами зала.

– Чтобы вы могли жить спокойно, мне придётся сражаться за это, – медленно продолжил я. – Даже если в конечном итоге в твоих глазах я окажусь плохим.

Самому себе верилось с трудом. Я твержу всем вокруг, что Род – превыше всего. Что нельзя делать так, чтобы близкие из-за тебя волновались, страдали, ждали в неизвестности. Но когда на плечи опускается тяжесть в виде сотен, тысяч жизней, когда за твоей спиной встают все они…

Ты понимаешь, что ради их счастья придётся поступаться своими желаниями. Отдавать всё им, вопреки себе.

– Папа не плохой, – вдруг сказала дочь и помотала головой. – Папа герой, – уже твёрже добавила она. – И раз папе надо слажаться, я буду слажаться вместе с ним!

В этот момент Вика вытянула руку в сторону. В воздухе что-то тихо треснуло, раздался знакомый сухой щелчок. Над её маленькой ладонью вспыхнули десятки искр, переплетаясь в сложный узор.

В следующее мгновение в её руке сформировался клинок из чистой молнии. Лезвие света, сотканное из сверкающих энергетических контуров, чуть дрожало, но сохраняло форму. От него исходило мягкое шипение, вокруг рукояти пробегали миниатюрные разряды, освещая её лицо голубоватым сиянием.

Глаза у меня сейчас наверняка распахнулись шире обычного, и я почти физически ощутил, как они «лезут из орбит». Передо мной стояла моя дочь, а в её руке пульсировал целый конструкт – не сырой всплеск, а сформированная техника, ещё и выраженная всего одной стихией…

– Я буду слажаться рядом, и мы всех победим! – уверенно произнесла она, сжимая рукоять так, словно уже привыкла к ней.

* * *

Некоторое время спустя:

Тина медленно открыла дверь в игровой зал. Тяжёлая створка тихо скользнула в сторону, пропуская узкую полоску света. Девушка осторожно просунула голову внутрь.

Взгляд сразу же наткнулся на Сергея, сидящего прямо на полу посреди зала. На его ногах, устроившись как на троне, сидела маленькая Вика. Она оживлённо что-то ему рассказывала, размахивая ручками, а он, чуть наклонившись вперёд, внимательно слушал, иногда кивая и водя пальцем по полу.

Тина, видя эту картину, невольно улыбнулась и шагнула внутрь. Она медленно приближалась к ним, но чем ближе подходила, тем страннее казалось происходящее.

Прямо перед ними на полу лежала огромная карта с детально прописанным расположением китайских земель: горные хребты, перевалы, реки, укреплённые города, линии снабжения. Вика, чуть высунув язычок от сосредоточенности, чертила по ней пальчиками, как по живой ткани фронта, проводя воображаемые наступления и окружения.

Когда до Тины наконец дошло, что именно они там обсуждают, она непроизвольно вскрикнула:

– Ты чему дочь учишь⁇!

Оба – и взрослый мужчина, и маленькая девочка – одновременно обернулись к ней с одинаковым вопросом во взглядах.

В этот момент, глядя на их одинаковые глаза, похожий разрез, одинаковую манеру удивлённо вскидывать бровь, Тина вдруг с поразительной ясностью осознала, насколько они походят друг на друга. Как две капли вылитой воды, как отражение в озере и стоящий на берегу человек.

– Тётя Тина! – радостно произнесла Вика, тут же забыв про карту. – Мы планилуем захват Влазовских земель!

Тина тяжело выдохнула и с некоторой силой приложила ладонь ко лбу, медленно проведя рукой по лицу. Перед мысленным взглядом тут же всплыло лицо Ани и очень конкретное выражение на нём, когда та узнает, чем тут занимались эти двое. Она такое однозначно не одобрит…

И всё же уголки губ у Тины предательски дёрнулись, потом она всё-таки улыбнулась, покачала головой и произнесла:

– Сергей. Тебя просит прилететь в столицу императрица.

* * *

– Императрица, значит? – усмехнулся в этот момент внутри меня Александр. Его голос прозвучал в глубине сознания с лёгкой иронией. – Так выходит, никто из моих сыновей не занял трон? Интересно, кто там сейчас – Анастасия или Таня?

Я мысленно ответил:

– Если хочешь, сам спроси.

– Нет уж, – снова усмехнулся он. – Пусть окажется сюрпризом.

Я посмотрел на Вику, всё ещё сидящую у меня на ногах, затем перевёл взгляд на дверь и снова вернулся к дочери.

Александр, «наблюдая» за моими сомнениями, громко расхохотался в глубине сознания, явно отлично понимая, через что я сейчас прохожу. Уж он наверняка сам неоднократно оказывался перед подобным выбором.

– Возьми её с собой, – спокойно произнёс он. – Ты очень силён. Рядом с тобой ей куда безопаснее, чем даже в родовых землях. А если не возьмёшь, всё равно мысленно не отстанешь от мыслей о ней. Не сможешь сосредоточиться.

Видя немного взволнованный взгляд дочери, с которой мы уже нашли общий язык, раздумывал я недолго и кивнул, сразу обращаясь к ней:

– Вика, как ты смотришь на то, чтобы слетать со мной в столицу?

Она словно ждала этих слов. В следующее мгновение дочь с радостным возгласом кинулась мне на шею, крепко обняла, уткнулась носом в плечо и горячо, почти клятвенно прошептала:

– Я теперь папу никуда не отпущу! Мы будем слажаться только вместе!

Тина и Александр одновременно усмехнулись.

Кажется, я попал. Теперь она меня точно никуда не отпустит…

Я улыбнулся и мягко погладил дочь по голове.

Впрочем… Так даже лучше.

Взял её на руки, легко поднял и затем посадил на одну руку боком, чтобы ей было удобнее.

– Отправляемся?

– Впелёд! – весело прокричала она, подняв руку вверх, будто отдавая боевой приказ.

Тина, всё ещё улыбаясь и чуть покачав головой, первой направилась к выходу, открывая нам путь. Так мы и шли: она впереди, а я следом, прижимая к себе Вику. По сторонам, в коридорах, горничные с улыбками склонялись, провожая нас.

Когда добрались до посадочной площадки, мы поднялись по трапу и вскоре уже оторвались от земли, направляясь к столице Российской империи.

Во время полёта нам с дочерью было о чём поговорить. Вика делилась со мной множеством мелочей и важных событий, которые произошли за то время, пока меня не было рядом. Говорила о том, как Аня иногда смеётся, иногда сердится. Как Инкар «не хочет играть» и постоянно держится на расстоянии, глядя на неё слишком серьёзно. Как Алиса не прилетает из-за какого-то конфликта у них на родине…

О какой именно родине шла речь, я понять не успел, но решил расспросить об этом позже.

В какой-то момент Вика подняла на меня блестящие глаза и попросила:

– Папа, расскажи мне что-нибудь!

И я начал рассказывать. О космосе, о звёздах, о мирах. О том, как выглядят с орбиты материки, как там, наверху, иначе ощущаются потоки энергии.

По мере рассказа её глаза буквально светились от счастья, а рот был приоткрыт от предвкушения оказаться там.

В какой-то момент я понял, что говорю уже слишком долго и дочь, убаюканная моими словами, просто уснула.

Я не стал перекладывать её на кровать в соседнюю каюту. Так и сидел в своём кресле на борту дирижабля, прижимая её к груди, чувствуя ровное дыхание и лёгкий вес на руках, при этом словно удерживая в ладонях целый мир.

Наконец вдали показалась столица Российской империи. За то время, пока меня не было рядом, город практически отстроили заново. На месте разрушенных кварталов выросли новые здания.

Мы снизились прямо во внутреннем дворе императорского дворца. Выйдя из него с проснувшейся и оглядывающей всё вокруг Викой, я уже собирался свернуть в знакомую сторону – туда, где обычно собирались графы для совещаний. Однако Тина, чуть усмехнувшись, обернулась ко мне через плечо.

– Пошли. Тебя ждут в другом месте.

– В другом? – удивился я, но всё же последовал за ней.

Мы прошли внутрь дворца, не через боковые входы и не в привычное крыло с кабинетами, а по широкому коридору в сторону главного зала. Под сводами гулко отзывались наши шаги, пока все встречные слуги также склонялись в самом низком поклоне.

С каждым шагом я всё отчётливее ощущал присутствие графов, графинь и Анастасии. А вот Таню я нигде не чувствую, что ясно показывает, что императрицей стала именно Анастасия.

Где-то глубоко внутри неприятно кольнуло. Я вспомнил их противоречия, старые споры, возможность того, что кто-то из них мог перейти черту… Но тут же отогнал эти мысли. Если бы всё закончилось трагедией, Тина сказала бы мне об этом первой.

Мы вышли из коридора в тронный зал, где красная ковровая дорожка тянулась от входа к возвышению с троном.

Я повернулся в сторону трона – и увидел графов и графинь, выстроившихся по сторонам, а также нынешнюю императрицу, Анастасию, что стояла перед ступенями постамента снизу, как и все остальные.

За это время она заметно изменилась. В её осанке читалась уверенность, в лице же – зрелость. Взгляд… Если раньше он отличался собранностью и холодным расчётом, то теперь в нём отражалась иная глубина, словно через её глаза смотрела уже не только она сама, но и накопленный чужой и собственный опыт, тяготы решений, а также ответственность за целую империю. В её энергоструктуре ощущалась сильная воля.

Здесь не было только Державина, отца Яны и Суворова.

Мы медленно шли по красной дорожке, приближаясь к ним. Взгляды всех смотрели только на меня, словно оценивая не только внешность, но и ту силу, которая была моей тенью.

Я заговорил первым:

– Почему не в зале для совещаний? Неужели есть особая причина собираться именно здесь?

Когда мы подошли ближе, все графы и графини, а вместе с ними и Анастасия, вдруг одновременно опустились на одно колено, склоняя головы и синхронно говоря:

– С возвращением, император.