Текст книги "Бастард Императора. Том 29 (СИ)"

Автор книги: Андрей Орлов

Соавторы: Сергей Каспаров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18
Терпеть, пока есть терпение

– Искать виноватого будем потом, – спокойно ответил я. – Сейчас меня больше интересует, где вы получили эту рану.

– В сражении один против двух… – слабо прошептал он, губы мужчины едва разомкнулись. – Кха… кха… кха… – зашёлся кашлем Акихиро Хинодэ, чья грудная клетка начала болезненно дёргаться.

Я протянул руку и аккуратно положил ладонь ему туда, где под тканью кимоно тихо пульсировала остаточная сила источника. Направил вниз энергию, мягким потоком приглушая боль.

Не сразу, но бывший император Японии начал понемногу расслабляться. Зажатые мышцы лица ослабли, губы перестали так сильно дрожать. Дыхание выровнялось – всё ещё тяжёлое, но уже более размеренное.

– Один из… – он сделал несколько рваных вдохов. – … когда-то союзников страны предал нас, – слова давались ему с трудом, каждое звучало, словно разрез по его животу. – Он нанёс удар внезапно, вместе с китайским императором, – голос дрогнул, но в глазах всё ещё тлел упрямый огонь. – Я отбился, отбил страну, но цена… – Акихиро Хинодэ криво усмехнулся, губы растянулись в жёсткой, уставшей улыбке. – Цена уже ими заплачена сполна!

– Верю, – едва заметно улыбнулся я в ответ, при этом всё так же воздействуя своей энергией, упорядочивая его собственную. – Что стало с вашим аспектом? – спросил тише. – Я ощущаю лишь половину от прежней мощи, и она продолжает убывать.

Он слегка, почти незаметно кивнул.

– Я понимал, что уже не смогу сражаться, как прежде, – голос мужчины звучал глухо. – Даже стоять не получится. Мои силы уходили, покидали меня, как вода, уходящая в трещины. Да и что мог сделать старый скелет? – горькая самоирония едва коснулась его губ. – Японии необходим был новый сильный правитель. Моя жена не подходила на эту роль, а сын получил тяжёлую рану. Старшая дочь не дотягивала по силе. Но младшая… Аяна. Она уже достигла большого успеха, и я понимал, что, получив аспект, дочка станет куда сильнее.

Пальцы мужчины слабо сжались в складках простыни.

– И так как целители в целом не пророчили мне долгую жизнь… – тихо добавил он, – а поддерживать её всё это время могла лишь твоя сестра, я решил передать часть аспекта дочери… И это сработало. Она стала невероятно сильной, – в его взгляде вспыхнула гордость отца. – Однако теперь вынуждена стать новой императрицей, – глухо закончил мужчина.

Я спокойно кивнул, слушая его и продолжая подпитывать энергией повреждённую структуру, насколько позволяло состояние источника.

По отпечаткам силы ясно читалось, что Эйр очень долго боролась за жизнь Акихиро Хинодэ. Она сделала многое, буквально сражаясь за его жизнь с самой смертью, но вылечить полностью не смогла. И не получится даже у меня.

Потому что источник треснул надвое.

Внутри бывшего императора Японии сейчас хозяйничает такой хаос, что без печатей Эйр, перенаправляющих и сдерживающих энергию, организм давно бы развалился. Потоки силы норовили рвануть в разные стороны, каждый вдох сопровождался едва заметными вспышками у сердца.

Так что своей жизнью Акихиро Хинодэ по сути обязан именно ей.

– Сергей, – продолжил мужчина после короткой паузы. – Я очень виноват перед тобой… – он посмотрел прямо мне в глаза, без попытки оправдаться. – Всё же из-за меня Аяне пришлось… уйти из твоего Рода. А это, как ты сам знаешь, позор.

Я усмехнулся уголком губ.

– Вот уж не думал, что сейчас вас интересуют такие приземлённые вещи, как сплетни аристократии.

Впрочем, я его понимаю.

Сам я сейчас стою очень высоко. Я бы даже сказал – невероятно высоко. Мне неинтересно, кто и что шепчет за спиной. Для меня жизнь изменила течение, и для моего Рода она тоже сменила русло.

Но в то же время для остальной аристократии всё вокруг почти не изменилось. Их мир по-прежнему вращается вокруг слухов, брачных союзов и мелочных интриг. Им только подай чьи-нибудь косточки поперемывать.

Это не значит, что я стану уделять этому хоть сколько-нибудь серьёзное внимание, но логику мужчины можно понять. На его уровне подобные вещи до сих пор остаются важными маркерами статуса.

– Что ты… собираешься делать дальше? – наконец спросил он.

– В плане – стану ли мстить Японской империи или вашему Роду? – уточнил я.

– Нет, – он помотал головой, чуть поморщившись от резкого движения. – Я понимаю, что подобное слишком низко для тебя. Я имею в виду, что ты будешь делать в ситуации с Аяной?

Я задумался, но ненадолго, говоря:

– Расскажите мне всё, что я должен сейчас знать. Ведь ощущаю во дворце чужие энергии, и это явно неспроста.

* * *

Имперский дворец Японии походил на растревоженный улей – если можно так выразиться.

В огромном тронном зале, под сводами, расписанными древними битвами и летящими драконами, сейчас собрались представители практически всей знати империи.

Ведь буквально чуть больше половины дня назад Китайская империя неожиданно отступила вглубь своих территорий, оставив на передовой минимум войск.

Для всех вокруг это событие стало настоящим праздником.

Для всех, кроме молодой императрицы. Прекрасной девы, что за прошедшее время не просто расцвела и не просто превратилась в цветок, украшающий свою империю. Она буквально стала её главным сокровищем.

Обворожительные черты лица – тонкий подбородок, мягкая линия скул, правильный изгиб губ. Чистая, будто фарфоровая кожа. Её губы, которыми она сейчас едва касалась края чашки чая. Её прямой, гордый нос. Глаза, в глубине которых отражались и небесные огни, и бремя власти. Длинные синеватые волосы, собранные в сложную причёску с хвостом, украшенную шпильками и тонкими золотыми цепочками, тянущимися к вискам.

Каждый взгляд так или иначе цеплялся за императрицу, сидевшую во главе трёх столов, расположенных буквой «П». На ней было синее кимоно, вышитое золотыми драконами.

Знать вокруг шумела и веселилась. Звучал смех, звенели пиалы, официанты в светлых хаори скользили между рядами, подливая сакэ и чай.

И только за центральным столом трое людей лишь имитировали веселье.

Точнее – двое.

Киоко Хинодэ, бывшая императрица, и её старшая дочь, также сидящие за столом, время от времени улыбались, перекидывались дежурными фразами со всеми вокруг.

В то время как Аяна сохраняла лицо ровным и спокойным, даже скорее отстранённым. Девушка не смотрела на гостей. И при этом вынужденно делала вид, что внимательно слушает двух молодых мужчин справа от стола.

Там сидели двое принцев двух разных стран, одетые в парадные наряды – один в тёмно-зелёное кимоно с серебряными журавлями, другой в алое с чёрными облаками. Их отцы, подобно стервятникам, едва узнав о том, что молодая императрица не замужем, немедленно направили их сюда. И вот, двое уже во дворце очень долго.

Формальный предлог – «выказать дружественную связь», «поддержать торговлю и совместные учения».

А неформальный – показать себя, зарекомендовать как будущих мужей, ухватить самый ценный приз Японской империи.

Неожиданно встал один из взрослых представителей сильнейших Родов Японии. Мужчина почтительного возраста, но с прямой спиной и внимательным, холодным взглядом. Один из сильнейших людей в Японии в нынешнее время.

Он спокойно прошёл к главному столу, не торопясь, словно каждый его шаг для всех вокруг был знаком почтения, поклонился трём главным фигурам – императрице, её матери и старшей дочери – и лишь после этого неторопливо опустился на подушку перед ними.

Принцы, ещё мгновение назад весело и задорно смеявшиеся, замолкли на полуслове.

Всю их лёгкость словно ветром сдуло. Они тут же сосредоточили внимание на подошедшем, а вместе с ними стих и ближний круг знати.

Многим сразу стало ясно – по его взгляду, по плавности движений, по тому, как некоторые старики незаметно переглянулись между собой: сейчас разворачивается спланированная ранее акция, повторяющаяся уже не в первый раз.

– Императрица, – повторно склонился он перед Аяной, чуть глубже, показывая ей свою полную верность и подданность.

Девушка, пригубляя чай и глядя в стол, ничего не ответила, но прекрасно понимала, зачем он сюда пришёл.

В последнее время Рода активизировались до предела. Причину она тоже понимала.

Всё дело в войне.

Ей не видно конца, и многие хотели заручиться поддержкой других стран. А как ещё это сделать, если не через брак?

Старые Рода, пользуясь своим влиянием и чувствуя, что ввиду заслуг к ним не применят жёстких санкций, пытались продавить ситуацию до предела – при этом внешне оставались максимально деликатными и лояльными.

Старик заговорил намеренно громко, так, чтобы каждое слово достигло самых дальних столов, не оставляя императрице возможности отмолчаться.

– Императрица, я понимаю, что вы всё ещё скорбите по своему потерянному мужу.

В зале пронеслась тихая волна шёпота.

– Но то – уже в прошлом. И вспомните, что теперь вы не принадлежите Роду Вяземских. А значит, не можете корить себя ни в чём.

Другие, услышав это, также начали кивать, нескольким даже хватило наглости одобрительно хмыкнуть.

А Аяна между тем всё так же спокойно пила чай и смотрела в стол – ровным, спокойным взглядом, не поднимая глаз.

– Поймите нас правильно, – продолжил старик. – Мы беспокоимся о вас.

Он развёл руками, будто говорил о чём-то очевидном.

– Вы, несомненно, величайшая и сильнейшая среди всех Хинодэ, когда-либо рождённых. Но этот траур… он ни к чему хорошему не приведёт.

Старик чуть наклонился вперёд.

– Вы молоды. Вам нужно идти дальше своим путём. Думать не только о себе, но и о Роде. И помимо всего прочего – об империи. О своей империи. Все мы ждём вашего ответа.

Он замолчал. Аяна ещё несколько секунд сидела молча, затем разомкнула губы:

– Какого ответа?

Её спокойный, ровный голос разнёсся по залу, без труда перекрыв шорохи и перешёптывания. Свет ламп дрогнул, реагируя на внутреннюю силу в её голосе.

– Вы прекрасно понимаете, какого, – нагло продолжил старик, но при этом всё ещё держась в рамках дозволенного и не переходя на прямое давление. Он слишком хорошо знал, чем подобные игры могут закончиться. – Если вы свяжете свою жизнь с одним из молодых принцев, – отчётливо произнёс он, – мы упрочим своё положение, получим новых союзников и, наконец, сможем склонить чашу весов войны в свою пользу.

Старик откинулся чуть назад и окинул зал тяжёлым взглядом:

– Если всё останется, как прежде, мы рискуем оказаться в крайне невыгодном положении. Российская империя растёт слишком быстро. Другие страны также развиваются, потому что их не трогает Китайская империя, в то время как мы за последнее время просели слишком сильно! И в экономике, и в политике.

Он продолжал говорить намеренно громко, чтобы его слова осели в умах остальных. Хотя в этом не было особой нужды – многие уже разделяли его позицию. По сути, это превратилось в игру на публику, в коллективную попытку продавить молодую императрицу.

И Аяна это прекрасно понимала.

Она также понимала, что старые Рода пользуются ситуацией ещё и потому, что она сама не станет немедленно давить на них силой. Стоит ей перейти грань – и они объединятся уже против неё, прикрываясь страхом перед тиранией.

Да, девушке не составило бы труда уничтожить каждого из этих стариков… Стереть всех в пыль.

Но она – императрица. Её задача – править людьми, а не косить их направо и налево от раздражения.

– А зачем вам молодая императрица? – раздался в этот момент голос сестры Аяны справа. Старшая дочь Хинодэ чуть наклонилась вперёд, улыбнулась, переводя взгляд на принцев. – Императрица очень хороша, я прекрасно это понимаю. Но у неё есть сестра. Да, я старше Аяны, однако это вовсе не означает, что я хуже её.

Она подмигнула принцам так легко, будто и впрямь предлагала простой, приятный выход.

В этот момент Аяна слегка поджала губы, а взгляд её матери неожиданно стал ледяным.

Они обе понимали, что старшая принцесса намеренно принимает удар проблем на себя, отвлекая внимание от Аяны.

И обеим это не нравилось. Не потому, что они не хотели видеть её действующей, а потому что осознавали, насколько невыгодное положение она себе создаёт.

Умная и красивая девушка вынуждена разыгрывать роль лёгкой дурочки, чтобы показать, насколько она «удобна».

От этого внутри и матери, и младшей дочери медленно разливалась ледяная ярость – направленная не на первую принцессу, а на тех ублюдков, что сейчас сидели в зале, ухмыляясь в рукава.

– Не волнуйтесь, – рассмеялся один из принцев. – Вы невероятно хороши собой, умны и красивы! – Он слегка развёл руками, показывая себя и соседа. – Нас тут двое, и мы прекрасно видим, насколько вы прекрасны! Поэтому после первого решения императрицы, чтобы не обижать её, один из нас откажется от своей цели. А тот, кто останется, с огромной радостью склонится перед вами!

Услышав эти слова, Аяна отчётливо ощутила, как внутри поднимаются волны необузданной ярости.

Девушка резко подняла веки, полностью открывая глаза, и уставилась на двух уродов, которые уже слишком долго разгуливали по дворцу, пользуясь своим статусом, а теперь ещё и позволили себе оскорбить её сестру.

Невидимое давление разлилось по залу. Воздух потяжелел, свет начал мерцать, а в коридоре, за дверью, вообще что-то лопнуло.

Под давлением силы императрицы зал мгновенно замер. Никто не решился сказать ни слова.

Но в этот момент Аяна ощутила, как чуть холодная рука сестры коснулась её под столом и сжала пальцы.

Старшая принцесса, словно ничего не происходило, всё тем же лёгким тоном произнесла, подмигивая двум принцам:

– Вы же слышали притчу о двух зайцах? А притчу о двух драконах?

Те мгновенно притихли и задумались, явно пытаясь вспомнить, о чём вообще речь.

Аяна снова опустила взгляд. Она смотрела на лица ублюдков исподлобья, чувствуя, как сила в груди рвётся наружу.

Девушка понимала, что сестра сдерживает её, потому что иначе, если они приобретут лишь новых врагов, для империи это обернётся поражением на другом фронте.

Поэтому сейчас она не может действовать.

– Императрица… – вновь заговорил старик, явно собираясь продолжать. – Вы…

Что он хотел сказать, Аяна так и не поняла. Прошло секунд пять – достаточно много, чтобы ощутить, как что-то пошло не так. И только тогда она подняла взгляд.

Старик сидел, опустив взгляд и голову вниз. Как и двое принцев, что ещё недавно громко веселились.

Их глаза уткнулись в пол. Лица посерели, а с висков стекал холодный пот.

Словно в один миг они ощутили чьё-то присутствие, не сулящее им ничего хорошего.

Взгляд Аяны быстро заскользил по залу.

Она почувствовала, что где-то совсем рядом затаилась неясная тень, наблюдающая за происходящим. Но сколько бы она ни скользила аурой по залу, никак не получалось зацепиться.

Ничего. Пустота.

Но в какой-то момент, краем глаза, она уловила слева у стены лёгкое движение, будто чья-то тень отделилась от колонны.

Резко посмотрев туда, девушка увидела лишь голый угол – никаких фигур, никаких всполохов силы.

Она не успела как следует осмыслить увиденное, как тут же раздался голос человека, отвечающего за приглашённых гостей:

– Госпожа! – громко обратился он к ней, стоя у закрытых ворот в зал. – Прибыл ещё один гость.

В ту же секунду огромные створки начали медленно расходиться, впуская в теперь уже тёмный коридор снаружи свет зала, впрочем, освещая лишь небольшой участок.

Аяна искренне удивилась, ведь никаких дополнительных приглашённых гостей больше не значилось в списках.

К тому же распорядитель даже не объявил, кто именно подошёл, что само по себе странно.

Пока девушка размышляла, в глубине тёмного коридора послышались медленные, размеренные шаги.

Зал вновь стих и, кажется, даже затаил дыхание.

Все, кто находился внутри, прислушивались и пытались приглядеться, чтобы понять, кто идёт по тёмному проходу.

Образ пока не вырисовывался, но по самим шагам уже читалось, что этот человек не просто знает себе цену. Он уверен, что все должны его ждать.

Идти так спокойно, так размеренно к самой императрице на официальный приём мог позволить себе далеко не каждый…

Чем ближе звучали шаги, тем почему-то сильнее нервничали присутствующие. Некоторым вдруг стало душно, кто-то дёрнул ворот кимоно.

Наконец свет от зала осветил для начала чёрные туфли и чёрные брюки идущего.

Затем свет медленно выхватил из тьмы чёрный торс с золотыми украшениями и вышитым знаком геральдики Российской империи. На груди сиял герб с золотыми украшениями, чуть переливаясь в свете.

Спустя миг стало ясно, что на плечах вошедшего лежит чёрный плащ – один из старых символов власти России, пронесённый через эпохи и войны. Край плаща чуть колыхался от шагов, словно за ним тянулась невидимая тень прежних императоров.

И вот ещё одно мгновение – и свет полностью осветил лицо.

Ровное, прямое, спокойное. Черты не выдавали ни раздражения, ни заинтересованности – лишь уверенное спокойствие человека, привыкшего смотреть на мир сверху.

Но взгляд, направленный на зал, заставил всех вокруг мгновенно опустить взоры в пол…

Всех, кроме троицы во главе стола.

Аяна нерешительно, с сильным волнением внутри, смотрела на идущего парня. В груди у неё всё сжалось от непрошеных эмоций, а руки под столом чуть задрожали.

Её мать и сестра, напротив, расслабленно улыбались, понимая, почему никто не огласил имя прибывшего.

Пока весь остальной зал, включая и принцев и древние Рода Японии, что склоняются лишь перед своей императрицей, сам того не осознавая, вынужден был склонить головы полностью вниз, преклоняясь перед молодым императором Российской империи.

* * *

Глава 19
Разрушить старые устои и создать новые?

Сергей остановился, смотря только вперёд, на Аяну, потому что никто вокруг больше не был ему интересен, и в этот момент позади, в коридоре, послышались громкие и быстрые шажки с громким криком:

– Папа, подозди! У меня маленькие ножки!

Спустя пару секунд в зал вбежала одетая в белое платьице и белые сапожки Вика, что встала перед Сергеем и протянула вверх ручки.

Губы парня тронула лёгкая улыбка, и он взял дочь на руки, пока позади также спокойно выходила Аня, одетая в красное платье, с золотыми украшениями.

И они уже вместе двинулись вперёд по залу.

* * *

Мы медленно шли вперёд, пока все остальные так и оставались преклонёнными.

Я в этот момент никак не давлю на них ни энергией, ни волей, ни аурой. Просто перестал «скрывать» самого себя. Не в энергетическом плане, а именно как человека.

Воля – это сила подавления и роста над самим собой. Если давишь ею, заставляешь остальных склоняться перед тобой, признавать верх и первенство. Аура даёт куда более жёсткий эффект. Придавив людей аурой, ты уже не просто подавляешь, а буквально вдавливаешь их в землю, лишая выбора и свободы.

Можно воздействовать и просто энергией – нечто среднее между волей и аурой.

А можно просто перестать скрывать себя, как сделал я. Раньше, всё это время, я умышленно глушил в себе всё: силу, волю и особенно скрывал свою душу. А душа – это самое мощное воплощение энергии во вселенной. Чем сильнее душа, тем сильнее ты сам.

Как среди разных видов существует иерархия подчинения, так и среди людей работает та же система. Более слабые души всегда склоняются перед более сильными. Поэтому люди испокон веков преклоняются перед богами. Те занимают куда более высокий уровень по силе души.

Пока мы шли, Вика едва заметно шевелила головой у меня на руках. Я же смотрел только на Аяну, а она – только на меня.

За это время ей пришлось пройти через многое…

Из-за того, что один, уже и так открытый, фронт оставался всё ещё крайне тяжёлым, любая попытка обострить отношения с соседями грозила появлением ещё одного фронта, или даже двух. А это уже легко превращалось в смертельную ошибку для всей войны.

Поэтому ей пришлось держать у себя во дворце двух моральных уродов, которые окончательно потеряли берега и перестали понимать, где границы.

Одно я знаю точно – я убью их. Обоих.

Не только потому, что они досаждали хоть и бывшей, но всё ещё моей жене. Но и потому, что ублюдки безнаказанно пользовались своим положением.

Краем глаза я отметил одну из служанок. Девушка стояла у стены с опущенным взглядом.

Эти твари нагло пользовались статусом, позволяя себе лишнее. Бедные девушки, чтобы не спровоцировать новый конфликт и не подставить свою страну, вынуждены были всё это терпеть…

В зале была абсолютная тишина, и мы остановились перед центральным столом. Прямо перед склонившимся стариком, тело которого покрывал холодный пот.

В этот момент я направил на него только волю.

Он подскочил одним рывком, словно его дёрнули за невидимую нить, и, схватив подушку, на которой сидел, тут же отпрянул в сторону, освобождая место.

Типичный лизоблюд…

Я мягко направил волю на трёх служанок. Девушки почти одновременно рванулись вперёд, и через несколько секунд перед нами уже лежали чистые, аккуратно разложенные сидения.

Мы сели на колени перед столом – как гости, а не как родственники, несмотря на все фактические связи. Хоть так делать и нельзя, Аяна, будучи императрицей, никак не отреагировала. Но я вижу, что она сейчас находится в какой-то прострации, словно даже не видя нас.

Я ожидал, что Вика сейчас что-нибудь выкинет, однако дочь сидела абсолютно спокойно рядом. Спина прямая, глаза внимательные. Она терпеливо ждала, когда взрослые начнут разговор.

Действительно умна… И ей уже объяснили, что такое этикет и как нужно вести себя при дворе.

Я продолжал молчать. Молчала и Аяна, всё так же ошарашенно глядя на меня.

Уверен, ей сейчас невероятно тяжело. Ощущаю это по связи, которую она в данный момент не может контролировать.

В этой связи звучали страх и горечь. Но не по отношению ко мне – а к самой себе. Скорее всего, за принятое решение или за то, что вообще решилась на это.

По правилам этикета, если императрица Японии не заговорит первой, значит, мы остаёмся нежелательными гостями и обязаны уйти.

Киоко Хинодэ и старшая дочь прекрасно понимают это. Я видел лёгкое напряжение в их лицах. И сестра Аяны, судя по еле заметному движению под столом, явно пыталась щипнуть Аяну за бедро, подталкивая к реакции. Но девушка никак не отозвалась – всё так же безмолвно смотрела на меня, будто вцепилась взглядом в одну точку.

Убедившись, что Аяна застряла в собственных мыслях, я вспомнил традицию: если хозяин дома съедает еду, поданную из рук гостя, это означает доверие. А значит, мы уже не считаемся нежеланными. И так как давить на неё не хочется, решил действовать именно так.

Я нашёл на столе всё необходимое, быстро собрал небольшой бутерброд и протянул Вике.

– Будь добра, передай императрице.

Дочь тут же кивнула со всей серьёзностью, взяла у меня еду, встала и пошла, аккуратно обходя край, там, где три стола не соприкасались.

При виде Вики сестра Аяны улыбнулась, как и её мать.

Ох уж этот светящийся внимательный взгляд…

Покоя моей дочери явно нет нигде – ни здесь, ни дома, ни в землях Рода. Похоже, её везде хотят потискать и уделить внимание.

Главное – чтобы родственники не разбаловали дочь.

Впрочем, я рад, что она растёт в окружении такого количества родных. Гораздо лучше, чем если бы у ребёнка был только один дед.

Хотя на своего деда я не жалуюсь – один он сумел заменить мне всех и сразу.

Вика подошла к Аяне и, так как та всё ещё не реагировала, осторожно потянула её за рукав.

* * *

Аяна сидела и смотрела на Сергея. Вот только, хоть и видела его, в то же время и не видела. Уж слишком часто девушка себе представляла, как однажды он вернётся…

В этот момент она почти не присутствовала «здесь и сейчас». Все мысли, все воспоминания рванули назад – в прошлое.

В те дни, когда Аяна решила стать императрицей Японской империи.

Тогда, стоя перед членами Рода в родовом зале, девушка медленно потянула с пальца кольцо. Пальцы дрожали, металл холодил кожу, кольцо нехотя, словно сопротивляясь, ползло вниз по фаланге.

Когда украшение уже почти соскользнуло, руки Аяны замерли.

По щекам потекли горячие слёзы, и в следующую секунду она резко надела кольцо обратно и рухнула на пол, опираясь ладонями о татами, тяжело и надсадно плача.

Судьба с наслаждением подбрасывала ей всё новые и новые испытания…

Аяна была вынуждена делать выбор: либо империя, либо любимый муж, к которому она так долго тянулась и за которого так долго боролась. И сейчас она могла разрушить всё, даже не увидевшись с ним. Разрушить их связь, их доверие, их будущее.

Девушка продолжала рыдать, когда послышались шаги. Рядом кто-то опустился на колени. Сквозь слёзы, через пелену, она разглядела лицо Эйр.

Та мягко притянула её к себе и обняла, позволяя плакать у себя на плече.

Аяна уткнулась лицом ей в плечо и рыдала, понимая, что здесь и сейчас предаёт всё то, что полюбила.

Этот Род давно стал для неё своим. Каждый человек в нём. Каждый, кто когда-либо стоял рядом.

И теперь она вынуждена ради другого Рода и ради империи отречься от этого.

Её пальцы всё так же дрожали на кольце. Но в какой-то момент она ощутила, как чужие ладони – руки Эйр – аккуратно берут её руки и медленно, по миллиметру, стаскивают кольцо вниз.

Аяна не успела толком осознать происходящее. В следующую секунду украшение соскользнуло с её пальца и оказалось у Эйр в ладони.

Девушка с ужасом и слезами на лице уставилась на неё, ожидая увидеть на лице злость, презрение или холод.

Однако увидела только понимание и тёплую, немного грустную улыбку.

– Всё хорошо, – мягко сказала Эйр, продолжая улыбаться. – Я не выгоняю тебя из Рода, даже не думай, – она слегка сжала кольцо в пальцах, затем раскрыла ладонь, после потянула девушку вверх, помогая ей подняться. – Я просто помогаю тебе сделать то, на что ты сама не могла решиться. Если тебе нужно снять это кольцо, значит, для этого есть веские причины. Расскажи нам.

Эйр перевела взгляд на остальных, затем снова на Аяну.

– Расскажи всё. Как Род, мы поддержим и поможем всем, чем необходимо. Если кто-то посмел давить на тебя или заставлять – мы пойдём на него войной, даже не сомневайся в этом. Мы заставим ублюдков страдать и жрать землю под твоими ногами. И плевать, даже если это будет целая страна, – взгляд девушки изменился, став стальным. Все находящиеся в зале также подобрались, готовые прямо сейчас собраться и отправиться в бой. – Я перестану копить энергию и уничтожу эту страну собственноручно, если так будет необходимо. Но, прошу, не скрывай от нас ничего. Мы тебя любим и готовы поддержать в любом случае. Расскажи, что произошло и почему ты решилась на это.

И тогда Аяна рассказала общую картину. О том, что Японской империи срочно требуется правитель. Что есть давление изнутри и снаружи. И что на эту роль она подходит больше всех.

– Понятно, – задумчиво произнесла Эйр, глядя чуть в сторону, обдумывая её слова. Затем снова посмотрела на девушку, и взгляд снова стал стальным. – Аяна, ты же понимаешь, что означает твой уход и что означает твоё становление императрицей? Ты уже давно не маленькая девочка и прекрасно осознаёшь, к чему всё это приведёт. Появятся те, кто возжелает твоей руки. Возжелает власти через тебя. И здесь, и сейчас я хочу, чтобы ты ответила мне честно, Аяна, – голос Эйр стал максимально серьёзным. – Ты хочешь покинуть наш Род, став чужой? Или ты хочешь выполнить долг дочери перед своим Родом и просто защитить собственную империю?

Аяна прекрасно поняла смысл слов Эйр. И это очень разозлило её.

Аяна выпрямила спину, взглянула прямо в глаза Эйр со злостью и максимально серьёзно произнесла:

– Я люблю своего мужа. Даже если мне придётся уйти из Рода Вяземских, я никому и никогда, кроме него, не позволю прикоснуться ко мне! Если кто-то посмеет это сделать, я убью его на месте, не задумываясь. Я не предам доверие Серёжи. Ни за что и никогда.

Эйр какое-то время молча смотрела на неё, затем уголки её губ дрогнули в улыбке.

– Ну и хорошо, – она чуть усмехнулась. – Пожалуй, знаешь… это отличная возможность. То, что ты станешь императрицей Японии. Нам давно пора расширяться, – Эйр посмотрела на остальных собравшихся. – Когда брат вернётся, он вернётся куда сильнее, чем был. И один только Род для нас станет слишком тесен.

Она помолчала, затем чуть качнула головой.

– Даже слишком тесен. Пора думать в других масштабах, – Эйр снова повернулась к Аяне. – Аяна. Как замещающая брата глава Рода, я позволяю тебе покинуть наш Род. Но лишь до того момента, пока он не вернётся. А после… После придёт время действовать.

* * *

Аяна почувствовала, как кто-то справа осторожно дёргает её за юкату. Девушка перевела взгляд вниз и увидела перед собой маленькое серьёзное личико.

В ту же секунду настоящее окончательно вернулось. Аяна, до конца не понимая, что вообще происходит, машинально взяла из рук Вики еду и слегка надкусила.

Почувствовав вкус, девушка вмиг замерла. По её щекам скользнули две тонкие дорожки слёз.

Этот вкус… Она никогда его не забудет…

Молодая императрица медленно перевела взгляд на Сергея, теперь уже прекрасно понимая, что происходящее – не иллюзия и не видение.

Он действительно пришёл за ней…

* * *

Взяв бутерброд, Аяна надкусила его очень аккуратно, едва касаясь зубами, затем замерла, и по её щекам потекли слёзы.

– Негоже молодой императрице лить слёзы, – чуть улыбаясь, произнёс я. – Каждая слеза молодой императрицы – на вес золота, – я сделал короткую паузу, а после продолжил: – Если императрица плачет не по собственной воле, а потому что её вынудили к этому обстоятельства или люди во дворце, двор заплатит очень дорого за каждую слезинку…

Эти слова я адресовал не ей. Мой посыл предназначался всем, кто находился в зале.

И, судя по тому, как по рядам пробежала волна напряжения, многие всё поняли правильно. Если кто-то решился давить на Аяну сильнее того, что я уже успел увидеть, наблюдая из тени, я не отпущу никого из них отсюда.

Аяна, всё ещё ошарашенно глядя на меня, взяла протянутый сестрой платок и аккуратно вытерла слёзы с щёк, стараясь вернуть себе хотя бы внешнее спокойствие.

Затем, собравшись, чуть склонила голову и произнесла уже более официальным тоном:

– Я рада, что император Российской империи наконец вернулся.

– Путь вышел неблизким, – кивнул я.

Вика, добившись своего, назад сразу не поспешила. Вместо этого она аккуратно прижалась к Аяне сбоку, положила голову ей на руку и принялась что-то шептать на ухо.

Аяна сначала слушала её с явным изумлением, затем не выдержала и тихо прыснула со смехом, прикрывая глаза ладонью.

Вот так ей куда больше идёт.

Хотя, зная Вику не так много, у меня уже имеются очень веские подозрения, что именно она сейчас шепчет…

Впрочем, через несколько мгновений Аяна снова успокоилась, вернув себе привычную собранность, а Вика бегом отправилась к своей, по сути, бабушке – Киоко.

Женщина с заметной радостью посадила девочку рядом, приобняла и что-то тихо сказала.

Мы с Аяной продолжали смотреть друг другу в глаза. В этом взгляде отражались и прошлое, и настоящее, и вся пропасть между двумя империями.