Текст книги "Бастард Императора. Том 28 (СИ)"

Автор книги: Андрей Орлов

Соавторы: Сергей Каспаров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10
Иногда, чтобы выросло новое молодое дерево, нужно сжечь старое вместе с корнями

Речку мы нашли быстро. Мне даже не пришлось толком щеголять голым по округе. Всего-то отлетели на пару километров, пока я прикрывался одеждой. Там уже нырнул в прохладную воду, смыл с себя пот и запах недавней близости, а затем уже на берегу быстро привёл себя в порядок. Энергией высушил волосы, кожу, одежду и только после этого оделся.

Яна всё это время стояла неподалёку и смотрела на меня задумчиво. Я поймал её взгляд, поправил ворот и произнёс:

– Ну всё. Теперь можем лететь.

Она кивнула, но ничего не ответила.

До города добрались быстро.

И чем ближе мы подлетали, тем сильнее я ощущал энергию, нависшую над пространством перед ним. Она давила на воздух, на землю и на сам свет. Паника. Страх. Отчаяние. Отчуждение. Всё это смешалось в одно тяжёлое поле, которое, тем не менее не ложилось на город сверху. Догадаться, кому принадлежит эта грязная энергия, было несложно.

А затем мы увидели их.

Перед самым городом, за чётко проведённой границей пространства, стояли люди. Примерно пять тысяч. Саша решила не впускать их в город.

Мужчины и женщины. Избитые, грязные, в цепях. Многие оглядывались нервно и часто, кто-то пытался выпрямить спину и сохранить остатки достоинства, кто-то уже давно сломался и просто стоял, уставившись в землю. Лязг общих цепей, чтобы никто не сбежал по отдельности, изредка прорезал тишину, когда кто-то неловко двигал руками или ногами. Напротив них, уже на стороне города, на небольшой площади и прилегающих улицах стояли Этараксийцы. Примерно такое же количество.

И там, и там было тихо. Но тишина была разной.

У людей она пахла потом, страхом и приближающейся смертью. У Этараксийцев – нескрываемой и читаемой яростью.

Я завис в воздухе, глядя вниз, и понимая, что назад уже ничего не отмотать. Здесь и сейчас всё решится. Как для нынешнего Этараксийцев, так и для их будущего.

Пять тысяч жизней. По меркам любой войны аристократов – ничто. Пыль. На фронтах умирает куда больше. И кто-то со стороны мог бы спокойно пожать плечами и произнести, что, мол, и пусть. Этараксийцы получили своё право на месть. Их убивали, ломали, пытали, делали товаром. Значит, теперь очередь людей платить.

На первый взгляд – логично. Вот только проблема не в этих пяти тысячах. Проблема в самом шаге вперёд.

Стоит однажды превратить казнь в представление, стоит один раз дать народу вкусить удовольствие от чужой беспомощной смерти – и потом уже очень трудно остановиться. Не потому, что они все вдруг превратятся в чудовищ за один день. Нет. Всё куда хуже. Это станет привычкой. Нормой. Оправданием. Сегодня – пираты, насильники, ублюдки. Но завтра уже все те, кто просто попал под руку. Потом – все, кто напоминает врага. Потом – все, кто неудобен.

Так не возрождается народ воинов. Так рождается народ мясников.

Я смотрел на Этараксийцев и видел в их лицах не холодную решимость, а именно жажду. Сжатые кулаки. Оскаленные рты. Рога, едва заметно наливающиеся светом. Они хотят крови. Не суда. Не справедливости. Именно крови.

– Что ты собираешься делать? – тихо спросила Яна, зависнув рядом со мной чуть в стороне от обоих собравшихся групп.

Я не ответил сразу. Некоторое время просто смотрел вниз, на две застывшие массы, разделённые чертой. Затем всё же произнёс:

– Покажу им жестокую действительность и то, к чему приводят те или иные решения.

Она повернула ко мне голову. Во взгляде мелькнуло непонимание, затем осознание и тревога.

– Ты уверен? – спросила она уже тише. Девушка чуть подалась ко мне и протянула тревожно дёрнувшуюся руку, но всё же не коснулась моей руки.

– Переживаешь? – с улыбкой спросил я.

– Не за них! За тебя!

Я скользнул взглядом по толпе пленников. Кто-то из них уже не выдержал. Несколько человек начали выкрикивать оскорбления в сторону Этараксийцев. Громко. Зло. Через силу. Не из храбрости, а из страха. Им хотелось, чтобы всё закончилось быстрее. Ожидание казни само по себе ломает человека. И многие предпочли бы умереть сейчас, чем стоять и ждать, пока их прикончат на глазах у тысяч ненавидящих лиц.

– Кто-то в любом случае должен принять на себя удар, – произнёс я, не отрывая взгляда от площади. – Саша слишком молода как королева. Она не видит всего, что последует дальше. Её народ сейчас хочет только мести. Меня же, в нынешнем состоянии они уже не услышат. Для них я человек. И ещё хуже – человек, которого они когда-то почитали. А значит, сейчас любое моё слово будет восприниматься как попытка отнять у них право на месть.

Яна поджала губы. В её глазах стало ещё больше грусти.

– Если ты сделаешь то, что задумал, – тихо произнесла она, – ты станешь для них врагом.

Я усмехнулся. Криво. Без радости.

– Если это поможет мне направить их на правильный путь, значит, стану, – я повернулся к ней.– Иногда, чтобы на месте старого засохшего дерева смогло вырасти новое, его приходится сжечь вместе с корнями. Если, чтобы сохранить мир в будущем, мне нужно сжечь собственное место в их памяти, я это сделаю.

Она смотрела на меня долго. Потом молча подлетела ближе и прижалась, обнимая.

– Я не позволю тебе пройти этот путь одному, – прошептала она. – Мы не позволим. И… Если ты зайдёшь слишком далеко, мы остановим тебя.

Я положил ладонь ей на волосы и медленно провёл вниз.

– Так и должно быть, – произнёс спокойно. – Пока я человек, я должен оставаться человеком. А если однажды во мне станет слишком много не моего, кто-то обязан будет меня осадить или показать, что я не прав.

В этот момент пространство вокруг нас резко изменилось.

Густая жёлтая аура накрыла всё поле. Пленники, которые ещё недавно орали, захрипели и начали валиться на колени, хватая воздух ртами. Кто-то вспотел в одну секунду. Кто-то пытался сопротивляться, но быстро сломался под давлением.

Саша.

Она появилась первой, телепортировавшись на площадь. За ней – четверо старейшин, по обе стороны от неё. На её лице вновь не было ничего, кроме холодной собранности. Впрочем, и лица старейшин мало чем отличались. Саша мельком посмотрела на меня. Ни грамма прежнего тепла. Только понимание. Она уже знала, что я попытаюсь вмешаться и явно готова к этому.

Впрочем, ей так только кажется… Ведь девушка не ожидает того, что я собираюсь сделать.

После этого Саша отвернулась, чуть ослабила ауру, чтобы пленники могли дышать, и начала зачитывать приговор.

Голос её звучал ровно, чётко, без дрожи. Именно так и должна говорить королева перед своим народом. Без слабости. Без сомнений. Без эмоций. Слова ложились на площадь тяжело и твёрдо. Каждый пункт вины, каждая формулировка, каждый обвинительный оборот лишь сильнее подогревали толпу Этараксийцев. Я ощущал это почти физически. Их ярость росла, а энергия в телах дрожала. Они были готовы сорваться вперёд в любой момент.

Когда закончила последние слова и вынесла приговор, Саша медленно подняла руку.

Жёлтая аура над пленниками стала плотнее. Люди начали задыхаться гораздо сильнее предыдущего раза.

Вот и всё. Дальше тянуть бессмысленно. Пора.

* * *

Яна не успела ничего понять, как Сергей уже начал действовать.

Еще миг назад стоял тяжёлый давящий хрип. А уже в следующую секунду Сергей просто исчез.

Он телепортировался вниз, прямо перед рядами Этараксийцев, но оставил между собой и толпой несколько десятков метров. Встал ровно, спокойно, сразу же ударил во все стороны своей волей.

Желтая волна рванула от него резко и мощно. Не техникой, не печатью, а именно чистой волей, силой, которая не просто сталкивалась с чужой аурой, а сминала её и рвала. Давление Саши лопнуло почти мгновенно. Над пленниками словно треснул невидимый колпак.

Люди жадно втянули воздух, закашлялись, кто-то повалился на четвереньки, кто-то, наоборот, вскинул голову с безумной надеждой, не веря, что ещё способен дышать.

Это новой королеве Этараксийцев явно не понравилось…

Саша сразу появилась перед Сергеем. Без лишних движений и предупреждения. Просто в одно мгновение стояла в стороне, а в следующее уже напротив него. Почти вплотную. Одновременно с этим вокруг Сергея телепортировались и четверо Этараксийцев из старейшин. Они встали по четырём сторонам, беря его в коробочку, готовые в любой момент действовать по приказу королевы.

Яна тоже среагировала мгновенно.

Она также телепортировалась вниз и появилась уже за спиной Сергея, спиной к парню, чуть левее, так, чтобы видеть и Сашу, и старейшин, и в случае чего успеть вмешаться.

– Я против, – раздался голос парня.

Холодный и отстранённый. Жёсткий настолько, что у Яны на миг по спине прошел неприятный холодок. Таким тоном Сергей говорит редко. Очень редко. Но он запомнился ей как что-то, не предвещающее ничего хорошего.

Обычные Этараксийцы вокруг смотрели на всё это с непониманием. В их взглядах ещё жила жажда казни, но теперь к ней добавилось замешательство. Старейшины же, наоборот, мрачнели с каждой секундой.

Саша смотрела на Сергея прямо. Лицо у неё оставалось бесстрастным, но в глазах уже собирался холод.

– Встаёшь на сторону людей? – спросила она тихо. – Хочешь защитить их?

– Защитить? – Сергей усмехнулся.

Не весело. Не тепло. В этой усмешке было что-то неприятное, режущее, почти презрительное.

– Вот уж вряд ли, – произнес он уже чуть живее, но от этого только хуже. – Мне нет дела до этих отбросов. Мне просто… – он на секунду замолчал, словно подбирая удар поточнее, – … горько осознавать, что те, кого я знал четыреста лет назад, гордый народ и сильные воины, превратились в жалких ссыкунов.

Эти слова ударили по площади сильнее любой воли.

Яна замерла. Даже она не ожидала, что Сергей начнёт именно так. Не со спора, не с убеждения и не с попытки достучаться. А сразу с удара в самое больное место.

Что уж говорить об Этараксийцах.

Их лица начали меняться прямо на глазах. Недоумение. Обидa. Злость. Шок. Кто-то сильнее сжал кулаки. Кто-то резко вскинул голову, не веря, что слышит это именно от него.

Яна мельком посмотрела на Сашу и увидела, как та посерела. Не сильно, едва заметно, но этого хватило, чтобы понять – что и они не ждала таких слов от Сергея.

А он продолжал.

– И как так вышло, – холодно спросил парень, – что те, с кем я когда-то сражался рядом и на кого мог опереться, выросли в такое ничтожество? В тех, кто плачется о том, что у них что-то отняли, и ждёт, что за них всё сделает их королева?

Он вдруг сплюнул. Прямо под ноги одному из старейшин.

Тот дернулся лицом, его глаза расширились, он нахмурился еще сильнее, но промолчал. И это было хуже любого ответа. Потому что даже он, один из старших, не мог сразу решить – ударить сейчас или слушать дальше.

Яна в этот момент поймала взгляд Сергея и едва сама не вздрогнула.

Его лицо казалось почти чужим. Холодным. Отстраненным. Пустым. Не тем спокойным лицом, которое она знала, и не той легкой насмешливой маской, которой он порой прикрывался. Нет. Сейчас в нём было что-то беспощадное. Что-то такое, отчего становилось ясно: он готов сжечь здесь всё, включая самого себя в их памяти, лишь бы добиться нужного результата.

Сергей медленно провёл взглядом по толпе Этараксийцев и продолжил:

– Всё, что вы можете – это сидеть на заднице ровно и ждать, пока за вас вашу проблему будет решать совсем молодая девчонка.

Он кивнул в сторону Саши.

– Вам самим-то не стыдно?

Площадь вздрогнула. Не буквально. Эмоционально. Словно в толпе что-то надломилось.

– Эти ублюдки, – Сергей резко указал рукой на людей в цепях, – убивали и пытали ваших родных, а не её. Да, она королева. Но кто сказал, что она имеет право забирать ваше право на месть? Разве не вы были теми, кто страдал? Разве не вас ломали? Разве не вам растерзали души? И разве не вы сейчас хотите отомстить?

Он снова усмехнулся. Уже совсем криво.

– Впрочем… Конечно. Куда как проще сделать это чужими руками. Остаться незамаранными, пока королева всё сделает за вас. Удобно.

Яна видела, как толпа меняется.

Это происходило быстро. Сначала на лицах Этараксийцев проступило ещё большее смятение. Затем оно сменилось злостью. Потом – яростью. Уже не к людям. К Сергею.

И именно этого он и добивался. Сергей хотел заставить их сделать шаг, после которого для них самих уже не будет возврата к роли жертвы.

– А сами на что вы способны? – спросил он.

Никто не ответил. Но ответ читался в воздухе.

Рога Этараксийцев начали едва заметно светиться. Энергия в их телах зашевелилась. Даже воздух над площадью начал сгущаться.

– Если вы так хотите мести, – продолжил Сергей, – так возьмите её сами. Но знаете, убивать безоружных и скованных ведь неинтересно, да?

И тут от него снова ударила волна воли.

На этот раз короткая. Точная. Почти без внешнего эффекта. Просто в следующую секунду все наручники на людях лопнули одновременно. Металл раскололся, разлетелся по земле звенящими осколками, цепи повалились в пыль.

Пленники замерли.

Некоторые так и стояли, не веря, что свободны. Некоторые опустили глаза на свои руки. У кого-то от страха дрожали колени.

– Вы хотите вести войну с людьми? – спросил Сергей, обводя взглядом толпу Этараксийцев. – Или хотите, чтобы за вас всё делала девчонка?

Ярость толпы уже не скрывалась. Парень видел это., и именно поэтому усмехнулся ещё шире.

– Если хотите войны, – произнес он, – так примите ответственность за свои действия и желания! А не сидите и не ждите, пока кто-то другой решит за вас!

В этот момент Яна почувствовала, как над людьми сгустилась энергия. Девушка сразу поняла, что это сделал Сергей.

Кто-то из пленников заорал первым. Затем другой. Еще один. Они оглянулись, словно загнанные звери, поняли, что скованы больше не были, и сорвались с места. Не строем, не как воины. Толпой. Безумной, рваной, кричащей. Кто-то бросился вперед от отчаяния. Кто-то от злости. Кто-то просто хотел умереть быстрее, но не на коленях.

Они побежали к городу. Сергей, глядя на всё это, повернулся к Этараксийцам, заканчивая?

– Иначе люди отберут у вас даже то, что у вас ещё осталось.

Эти слова стали последней каплей. Толпа этараксийцев, закричав, тоже рванула вперед.

Сразу. Массово. Не сдерживаясь. Без приказа. Без сигнала. Будто внутри них что-то лопнуло, сорвалось с цепи, и теперь они уже не могли стоять на месте.

Две толпы понеслись друг на друга.

Пленники – с ужасом и безумной обреченностью.

Этараксийцы – с яростью, болью и жаждой разорвать тех, кто стоял перед ними за всё то, что уже было совершено.

Старейшины даже не успели ничего сделать. Они растерянно озирались, не понимая, почему всё вышло именно так. Королева не отдавала приказа. Никто не звал в атаку. И тем не менее народ сорвался. Сам. По собственной воле. Поддавшись не приказу, а удару в гордость.

Сама Саша стояла неподвижно. Девушка всё так же смотрела только на Сергея.

И Яна вдруг ясно поняла: то, что он сделал, стало для неё не просто неожиданностью. Это был настоящий удар и по ней. Очень личный. Очень болезненный. Он не просто сорвал ей казнь. Он ещё и отнял у неё право самой направить этот народ. Вынудил их двинуться иначе. Так, как хотел именно он.

Сергей мазнул взглядом по Саше и тут же снова посмотрел на несущиеся толпы.

Яна успела заметить в его глазах кое-что очень короткое. Не сомнение. Нет. Он уже выбрал путь и не отступил бы. Там промелькнула едва заметная, почти неуловимая тоска.

Только на миг. Потом она исчезла. И осталась одна уверенность.

Яна поняла всё окончательно. Он не отступит. Пойдет до конца.

Он делал это не ради победы над ними. Не ради власти. Не ради Саши. А ради того, чтобы однажды этот народ вырос не на воспоминании о великом спасителе, а на собственной вере в себя. Даже если однажды они будут вспоминать его не как свет, не как легенду, а как того, кто толкнул их в кровь.

И именно поэтому Сергей сейчас был страшен. Не силой и не волей. А тем, что он был готов принять на себя ненависть целого народа, лишь бы вытолкнуть его из позиции жертвы и дать возможность на своей шкуре прочувствовать, к чему приведут их решения.

Глава 11
Свет, что мелькнул в последний раз?

Две толпы сошлись в кровавом буйстве почти мгновенно.

Ещё секунду назад между ними было расстояние, крики, рваное дыхание. А потом всё смешалось в одну рвущуюся, орущую, захлёбывающуюся яростью массу. Удары. Хруст костей. Вспышки техник. Кровь на лицах, на руках, на земле.

Ад. Никак иначе не назвать массовое сражение.

Чужая боль, чужая ненависть и чужое отчаяние смешались так плотно, что даже воздух над площадью словно стал тяжёлым и вязким.

Я смотрел на эту бойню абсолютно спокойно.

Наверное, со стороны это выглядело чудовищно. Да и по сути так и было. Здесь и сейчас я сам выпустил джинна из бутылки. Заставил Этараксийцев сделать то, от чего изначально и хотел их уберечь. Вынудил их сорваться и перейти черту не по приказу королевы, а по собственной воле.

И всё же я не жалел. Потому что иначе они бы просто не поняли. Не прочувствовали бы на собственной шкуре, к чему ведёт слепая ярость, если дать ей волю и назвать это справедливой местью.

Если я хочу остановить дальнейшее загнивание их народа, действовать нужно жёстко и решительно. Пусть даже каждый из них будет считать меня чудовищем. Я не маленький ребёнок, чтобы обижаться на чужую злость. Я сделал то, что оставалось и что мог сделать в этой ситуации.

Повернулся и вновь встретился со взглядом Саши.

Она стояла неподалёку, всё такая же прямая, всё такая же собранная. Лицо оставалось холодным, но я хорошо её знаю, поэтому сразу увидел за этой ледяной маской совсем другое. Беспомощность. Непонимание. Боль. И это, признаться, било по мне куда сильнее, чем вся ненависть толпы. Я совсем не хотел видеть в таком состоянии свою будущую жену.

Скорее всего, теперь и она тоже меня возненавидит. По крайней мере до того момента, пока не поймёт, зачем именно я это сделал. Если поймёт вообще.

Ведь я предал её.

Ошарашенные старейшины рядом с ней косились то на меня, то на свою королеву. Но в саму мясорубку, которая развернулась на площади, никто из них не вмешивался. И Саша тоже. Она не дура и уже поняла, что сейчас любой её шаг только всё испортит. Этараксийцы сильнее, они давят людей. Если девушка сейчас попытается остановить своих, часть народа воспримет это как слабость. А часть – как предательство их боли.

Буйство продолжалось ещё какое-то время.

Крики постепенно становились реже. Вспышки техник – короче. Движения – тяжелее. Люди гибли быстро. Кто-то пытался бежать. Кто-то ещё огрызался, срываясь в отчаянные атаки. Но всё это уже ничего не меняло. Разъярённые Этараксийцы сминали их без жалости. Они не просто убивали. Они вымещали на этих телах всё, что копилось месяцами. Всё, что в них вбили плен, утраты, издевательства и страх за собственных детей и партнёров.

Но наконец всё кончилось.

Я смотрел на тяжело дышащих бойцов. Кто-то стоял, уперев руки в колени. Кто-то запрокинул голову к небу. Кто-то просто застыл, глядя себе под ноги. Их кулаки, лица, одежда были в крови. У их ног лежали тела. Много тел.

Пять тысяч.

И я всё так же не сожалел о принятом решении. Потому что шанс на то, что кто-то из этих людей захотел бы что-то исправить, был ничтожным. Они летели сюда не каяться и не вымаливать прощение за свои дела. Они летели на планету Этараксийцев убивать и насиловать. А за свои поступки нужно отвечать.

Я увидел, как Этараксийцы начинают медленно двигаться в нашу сторону.

Ненависть.

Чистая, незамутнённая, обжигающая ненависть была написана на их лицах. Теперь направлена она была только на меня, а уже не на людей и не на пленных.

За то, что я использовал их слабость против них самих. За то, что заставил их подчиниться человеку. За то, что влез в их боль и повернул её так, как счёл нужным. За то, что предал то доверие, которое они когда-то ко мне испытывали.

Свет, который в итоге стал тьмой… Ироничный закат светила.

– Ты добился, чего хотел…? – раздался позади меня голос Саши.

Тихий. Но такой холодный, что он пробрал даже меня, потому что я такого не ожидал, от чего мои глаза чуть расширились, а внутри прошлась неприятная волна.

Однако, я спокойно повернулся к ней и посмотрел в глаза. В них уже не было растерянности. Теперь там тоже плескалась ярость.

Я ничего не ответил, и тогда она шагнула ближе.

– Ты добился, чего хотел? – спросила Саша вновь, уже жёстче. На её лице проступила злость, которую она больше не пыталась прятать. – Унизив меня… Оскорбив народ, который верил тебе и доверял… И заставив их быть словно стадом послушных баранов… Ты добился, чего хотел⁇!

– Да, – спокойно кивнул я.

Её глаза чуть сузились. Рожки загорелись ярким жёлтым светом. Острые лучи золотисто-жёлтого сияния ложились на её волосы и лицо, придавая ей по-настоящему королевский, почти грозный вид.

Старейшины тоже напряглись. Их рога засветились следом. Они подобрались.

Вот он – предел? Стена, которая казалась толстой и нерушимой, но которая оказалась тоньше, чем лист бумаги?

Я видел, как Саша борется сама с собой. Видел её сомнение и ярость. Видел желание ударить. И видел, как прошлое всё ещё удерживает её от этого.

Ситуация и правда была опасной. Я настроил против себя целый народ. Стоял посреди его главного мира. И всё же я знал: ни меня, ни Яну они тронуть не смогут. Потому что у меня всё ещё есть второе «имя», данное мне Ваартирией и предками Этараксийцев. Та нить, которую даже Саше будет сложно оборвать окончательно.

В этот момент девушка заговорила.

– Ради того, чтобы дать этим жалким отбросам смерть в бою, а не сдохнуть как собакам… – произнесла Саша сквозь зубы, – ты пошёл против нас. Против тех, кто верил в тебя всё это время и… Любил… Стоило ли оно того?

Я смотрел ей прямо в глаза. Ставшие за все эти месяца такими родными и в то же время теперь такими чужими.

– Стоило.

На площади вновь качнулась волна ненависти. Тяжёлая, густая, почти физическая. Но Саша всё ещё колебалась. И именно поэтому в следующий миг выбрала не удар и не приказ убить меня.

Она выбрала другое. То, чего не мог предсказать даже я, хоть и готовился, что народ Этараксийцев будет относиться ко мне очень холодно, или даже с ненавистью.

– Нашему народу больше не нужен свет, – произнесла она достаточно громко, чтобы её услышали все, но в то же время слова звучали как немой шёпот. – И отныне ты, Асшель Вайторл, лишаешься этого титула.

Я на уровне энергии ощутил, как большая часть направленной на меня ярости со стороны массы Этараксийцев схлынула, как внезапно отступившая волна.

На лицах двух из четырёх старейшин проступило самое настоящее изумление. Да и не только у них. Многие Этараксийцы явно не ожидали такого решения. Всё же титул света для их народа – не мелочь. Не красивое прозвище. Это очень многое.

– Отныне, – продолжила Саша, и голос её стал ещё ровнее, – ты для нашего народа никто. И лишь в дань уважения к тому, что ты сделал в прошлом, – девушка на секунду запнулась, – ты не враг.

Она попыталась сгладить ситуацию. Подчеркнуть милосердие их народа. Дать всем понять, что Этараксийцы не срываются в бессмысленную месть даже сейчас. Вот только я знал: сгладить уже ничего нельзя. Да я и не стремился, а намеренно довёл всё до предела. Создал ситуацию, в которой третья переменная входит в уравнение, ломает его, решает проблему – и исчезает.

Увы, но иначе не достучаться. Только заставить слушать.

Не скажу, что слова Саши меня не задели.

Я никогда не стремился быть их светом. Но за эти столетия, за все разговоры о прошлом, за память об Ваартирии, за их отношение ко мне, сам начал с этим образом себя связывать. И теперь, когда меня от него отрезали, в груди всё же что-то да шевельнулось.

Вот только всё это было принято мной мгновенно, как уже свершённая данность. Возможно, что это и к лучшему.

Я усмехнулся и обернулся к стоящим в отдалении Этараксийцам. Как и ожидал, на части лиц всё ещё читалось непонимание. Они ещё не до конца осознали, что именно произошло.

– Вы ненавидите меня? – спросил я, глядя прямо на них.

Никто не ответил. Но ответ был виден по глазам.

– Ненавидите, – кивнул я сам себе и снова оглядел их лица, а затем добавил уже гораздо жёстче: – Но вся эта ненависть – не больше, чем цена ваших собственных ошибок.

Пора заканчивать.

В следующий миг я телепортировался.

Саша всё поняла сразу и тоже хотела сорваться, чтобы отступить. Но я накрыл площадь своей волей, не позволяя никому двинуться. Давление легло на всех разом. И спустя миг я оказался у неё за спиной, практически вплотную.

Девушка замерла, явно не понимая, почему побеждая ранее в бою, сейчас не может сбить мой контроль.

Старейшины и вся толпа мгновенно напряглись, но никто не сдвинулся с места. Они ясно увидели то, что теперь их королева находилась у меня в руках. И я, человек, лишённый титула света, мог сделать всё, что угодно.

Стоя за её спиной, я заговорил спокойно, но так, чтобы услышали все.

– Теперь вы видите, к чему привела ваша необузданная ярость и ненависть. К чему привело ваше желание разорвать врага, не думая ни о чём. Вы убили людей, убили каждого. Но осознаёте ли вы, какую цену могли бы за это заплатить, если бы ситуация сложилась иначе? Осознаёте ли, что своими же действиями сами подставили под удар собственную королеву? Дали человеку возможность подобраться к ней вплотную. Встать за её спиной. И сделать с ней всё, что захочет.

Я не удерживал Сашу руками и не касался её. И именно поэтому эффект вышел ещё сильнее. Однако, я сразу же телепортировался обратно на прежнее место.

Не потому, что боялся. А потому, что не собирался реально угрожать ей. Хотел лишь показал всем пример того, к чему приведёт их ярость в бою. Когда они перестанут думать не только о себе, но и о том, кого должны защищать.

А затем я заговорил уже громче, смотря только на Этараксийцев.

– Кто-то из вас сейчас подумает, что всё дело было в вашем прежнем доверии ко мне. Что не будь его – никто бы не подобрался. Вот только ваше доверие ко мне как к человеку давно уже надломлено! И даже так вы, спровоцированные мной, сорвались в бой! Вы не подумали о том, что вашей королеве может угрожать опасность! Как не подумали и о том, что из-за вашей ярости могут умереть все те, близкие, кто ещё остался! Вы думали только о том, как исполнить свои низменные желания! Разорвать врага на куски!

Я сделал короткую паузу, давая им время услышать каждое слово.

– И вы это сделали. Но какой ценой?

Теперь на их лицах и правда что-то начало меняться. Где-то злость сменилась растерянностью. Где-то на смену ярости пришло тяжёлое осмысление и понимание ситуации.

– Сейчас – никакой, – продолжил я. – Потому что я вам не враг. И единственный, кто всё ещё пытается помочь. Вы можете отказаться от меня, лишить титула, ненавидеть, но я, в память о том, что было и потому что не хочу, чтобы вы опустились в бездну, не откажусь от вас. В пылу схватки, на поле боя, рассчитывая на силу королевы и на то, что она поведёт вас, каждый из вас своими необдуманными действиями так или иначе ставит её под удар. Если вы думаете, что уже видели всю войну с Империей, то вы заблуждаетесь! Удары, которые она может нанести, куда серьёзнее! В том числе – ментальные!

Я обвёл взглядом толпу.

– Война – это не шутка. Вы и сами это уже поняли. Прочувствовали на себе. Так объясните мне… Почему, прочувствовав её, вы хотите не победить в этой войне, а безумно поддаться собственной ярости⁇! Да, я понимаю, что вам больно! Понимаю, что у вас отнимали близких! Понимаю, что вас использовали! И также понимаю, что люди сделали непростительное! Именно потому ваша ярость так сильна. Но однажды ваш народ убьёт не людской. Вы сами убьёте и себя, и свою королеву.

Теперь они уже слушали крайне внимательно, словно боясь пропустить хоть слово.

– Ваш народ сильно отличается от людского. У вас есть то, чего нет у людей. Ваша связь. И формируются эта связь не только между братом, сестрой и между партнёрами. Она тянутся и между всеми вами с королевой. Вы думаете, что королева решит все ваши проблемы? Всё исправит одним простым решением? Как она решит ваши проблемы, если главная проблема для неё – это именно вы?

На этот раз слова ударили точно. На лицах появилась потерянность. Самая настоящая. Они не ожидали этих слов, и тем не менее никто не спорит, а наоборот анализирует.

– Вы, пожившие и видевшие многое. Сражавшиеся, терявшие, ненавидящие, – произнёс я медленнее. – Вы прекрасно понимаете, к чему всё это приведёт. И всё равно перекладываете ответственность за себя на вашу королеву. Да, она ваш правитель. Да, вы обязаны её слушаться. Но связи Этараксийцев гораздо глубже, чем вам кажется. Связанные со своей королевой, вы сами своими поступками определяете её будущее! Вы определяете, как она будет вас вести!

Я перевёл взгляд на Сашу, а затем снова на толпу.

– Видя ваш гнев и вашу боль, чувствуя ваши терзания, она ощущает то же самое. И от этого в глубине неё рождается желание убить врагов как можно больше и как можно скорее. Своими собственными действиями вы убиваете свою королеву!

На этот раз Этараксийцев проняло окончательно.

Кто-то опустил взгляд. Кто-то вцепился пальцами в собственные ладони так сильно, что побелели костяшки. Кто-то смотрел на кровь на своих руках так, словно видел её впервые и их руки дрожали от осознания.

– Ваартирия была великой королевой, – продолжил я. – И нынешняя тоже однажды станет великой. Но у Ваартирии были прежние вы. Каждый из вас и ваши предки. Столкнувшись с тьмой братoубийства во время восстания Цоорта, они, понимая, к чему приведёт их влияние на маленькую девочку, сумели остановить себя. Сумели показать на собственном примере, что честь и вера в себя важнее, чем необузданная ярость и построили своё великое будущее.

– Свет… – тихо выдохнул один из старейшин, словно у него наконец слетела пелена с глаз.

Но я резко развернулся к нему и жестко махнул рукой.

– Хватит! – произнёс громко, снова перечёркивая очередную черту. – Ваши действия привели к тому, что королева вынесла свой вердикт! Я больше не свет для вашего народа! Поэтому не смейте так меня называть!

Тишина после этого удара вышла почти пустой и глухой.

– Отныне, – продолжил я уже тише, но ещё жёстче, – вы сами должны строить судьбу своего народа. Опираясь не на легенды и не на чужие решения, а только на собственные силы, решения и поступки.

Я перевёл взгляд на Сашу.

Теперь изменения были видны и в ней. Не на лице, но во взгляде. Девушка была потеряна. Эта ситуация стала и для неё уроком. Очень жестоким, но необходимым. Чтобы думала прежде, чем говорить и прежде, чем приказывать. Потому что королева отвечает не только за себя. А за всё. За сказанное слово, за отданный приказ, за каждого, кто потом не вернётся из боя.