Текст книги "Искатель, 2007 № 09"

Автор книги: Андрей Тепляков

Соавторы: Владимир Анин,Журнал «Искатель»,Алексей Фурман
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– Наташа, – позвал я. Девочка вздрогнула и спрятала лицо в колени. – Не бойся, я друг. Я пришел спасти тебя, твой папа прислал меня.

Наташа осторожно подняла взгляд и недоверчиво покосилась сначала на меня, потом на Аданешь, словно не понимая, что может связывать меня, белого, говорящего по-русски человека, с этой темнокожей женщиной, да еще к тому же так странно одетой. Наконец, признав во мне своего, она закрыла лицо руками и облегченно зарыдала.

– Саша, надо бежать отсюда, – сказала Аданешь.

– А что с остальными девочками? Не бросим же мы их здесь!

– Конечно, нет. Возьмем с собой и сдадим на берегу в полицию.

Она что-то сказала девочкам, и те сразу подскочили.

– Наташа, – произнес я как можно более спокойным голосом, – пожалуйста, вставай. Нам нужно торопиться.

Девочка поднялась, вытерла кулаками глаза, оставив на лице грязные разводы, и покорно подошла ко мне.

По пути я решил прихватить автомат одного из охранников и отстегнул еще один магазин от другого автомата, про запас. Подобрав спрятанные в кустах сумки, мы побежали к берегу.

На берегу возле мостка неторопливо прохаживались два маленьких силуэта, два «сторожа» – мальчишки-оборванцы из деревни, караулившие наш катер. Аданешь сунула им несколько монет, и те, довольные, растворились в темноте. В это время со стороны деревни послышались крики.

– Быстро в катер! – скомандовал я.

Аданешь запрыгнула первой и помогала перебраться девочкам, пока я отвязывал веревку. Взревел мотор, катер дал задний ход и стал разворачиваться. Девочки не устояли на ногах и попадали на пол, а мне пришлось схватиться за поручень.

Я вытащил из рюкзака Аданешь гранату и выдернул чеку.

– Полный вперед! – крикнул я и швырнул гранату в покачивающийся у мостка афарский катер.

Через несколько мгновений, когда мы уже были на безопасном расстоянии, огненная струя змеей метнулась ввысь, рассекая ночное небо, от грохота заложило уши, и сотни горящих щепок с шипением попадали в воду.

Мы мчались по ночному морю, оставляя за собой длинный пенный след, искрящийся в лунном свете.

– Ты знаешь, куда плыть? – крикнул я Аданешь.

– Да, – ответила она и показала на звезды.

Вскоре вдали замаячили огни города Массауа, еще немного – и весь это кошмар закончится. Можно будет наконец расслабиться, а потом завалиться в какой-нибудь бар и от души напиться…

Неожиданно впереди вспыхнули фонари, и сразу пять моторных лодок ринулись нам наперерез. Когда раздались выстрелы, мы поняли, что островитяне каким-то образом успели сообщить о нашем визите своим людям в городе, и те устроили нам засаду. Аданешь резко развернула катер и направила его в обратную сторону.

– Теперь куда? – крикнул я, положив детей на пол и укрыв на всякий случай спасательными жилетами.

– Попробуем доплыть до Ассаба.

– А это далеко?

– Прилично. Во всяком случае, у этих лодок топлива точно не хватит.

Катер адмирала оказался резвой посудиной. При своих размерах, а в нем даже была маленькая каюта, он мчался по волнам, как хороший глиссер. Но наши преследователи не отставали, время от времени постреливая. Несколько раз они даже попали в катер, и пули, огрызаясь искрами, с оглушительным звоном отскакивали в ночное небо. Оставалось надеяться, что топливо у них действительно закончится раньше, чем у нас.

Так и случилось. Часа через два они стали отставать, а вскоре и вовсе исчезли из поля зрения.

– Кажется, оторвались, – сказал я, внимательно вглядываясь в черный горизонт.

Яркая луна серебрила водную гладь; во всех направлениях, сколько видел глаз, было чисто. Аданешь сбавила ход и закрепила штурвал.

– Пойдем покормим детей. Нам еще долго плыть.

– Долго, это сколько? – поинтересовался я.

– Думаю, часов восемь.

– Тогда взрослых тоже надо покормить, – сказал я, и Аданешь, улыбнувшись, кивнула. – Кстати, а нам-то самим бензина хватит, чтобы доплыть до этого Ассаба?

– Должно хватить. Как-то раз адмирал возил нас с отцом на этом катере в Джибути, а это километров на двести дальше.

Мы достали из сумок провизию (спасибо адмиралу!) и устроили маленький пир. Когда я протянул лепешку одной из девочек, она вдруг попыталась поцеловать мою ладонь. Я немедленно отдернул руку и погрозил ей пальцем. На этом недоразумения закончились. Эфиопские девочки – их звали Хава, Меклит и Фатума – уплетали за обе щеки, и только Наташа ела не спеша, видимо, так и не придя до конца в себя.

– Эх! Сейчас бы выпить чего-нибудь, да покрепче! – вздохнул я.

Аданешь лукаво посмотрела на меня и, словно фокусник, достала из сумки маленькую, в форме фляжки, бутылку джина «Гордоне». Сделав несколько глотков, она поморщилась, вытерла губы рукавом рубашки и протянула «фляжку» мне.

– Вот это да! Ты прямо волшебница! – Я залпом осушил бутылку, даже глазом не моргнув. – Дезинфекция, – попытался оправдаться я, виновато глядя на удивленную напарницу и восхищенных девочек.

– Ложись поспи. Через два часа я тебя разбужу, – сказала Аданешь.

Я покорно спустился в тесную каюту и, завалившись вместе с девочками на единственную койку, мгновенно отключился.

Глава 7

Когда Аданешь разбудила меня, уже рассвело. Она дала мне поспать целых четыре часа – пожалела. А сама все это время стойко несла вахту у штурвала. Мне стало ужасно стыдно. Конечно, мы оба на задании, и я в нашей команде старший, хотя я уже в этом иногда начинаю сомневаться. Но она же – хрупкая… ну, пускай даже не очень хрупкая, но все-таки девушка, пережившая вчера не меньше, если не больше, чем я. Ей сейчас очень нужен отдых. А здоровый мужик Саша Суворов нагло дрыхнет вместе с детьми, напрочь позабыв о своей напарнице.

– Почему ты меня не разбудила раньше? – спросил я, пытаясь изобразить не то возмущение, не то обиду.

– Ты бы на себя посмотрел, квазимодо, – засмеялась она.

– Неужели так плох?

– Конечно, бывает и хуже. Но все же Мехрет тебя здорово отделал. А вообще, если честно, я обожаю встречать рассвет. Здесь, на море, он просто сказочный… Так что не переживай, все в порядке.

– У тебя зеркало есть? – спросил я.

Порывшись в своей сумочке, Аданешь протянула мне маленькое зеркальце. Я смог заглянуть в него только одним глазом, но и этого оказалось достаточно. Вид у меня действительно был ужасный: вся физиономия перепачкана кровью, правый глаз заплыл лиловой гематомой, а над бровью красовалось внушительное рассечение.

– Дай-ка я посмотрю, – сказала Аданешь.

– Зачем?

– Ты забыл? Я ведь все-таки медик.

– Да брось, ерунда! До свадьбы заживет.

– Зажить-то заживет, но посмотреть надо. – Она усадила мена на лавку и внимательно оглядела рану. – М-да, должна тебе сказать, что это довольно серьезно. Такая травма требует хирургического вмешательства.

– Ты шутишь? Какого еще вмешательства! – отмахнулся я.

– Надо зашивать. Иначе останется рубец. И продезинфицировать не мешает.

– Может, все-таки обойдется? – с надеждой спросил я.

– Не обойдется, – жестко ответила Аданешь и, еще раз осмотрев мою рану, достала из сумки бутылку минеральной воды. – На, умойся.

– Похоже, Мехрет был левшой, – сказал я, ополоснув лицо и шею.

Аданешь сжала левую руку в кулак и вытянула вперед, по направлению ко мне, словно прицеливаясь.

– Да, ты прав.

– Только не надо сейчас устраивать следственный эксперимент, – засмеялся я. – Иди лучше отдыхать.

– Не заблудишься? – улыбнулась Аданешь.

– Для этого надо очень постараться, – ответил я, кивнув на желтую полоску земли, тянущуюся справа от нас, вдоль горизонта.

– Ну, мало ли… Если что, буди.

Аданешь нырнула в каюту и присоединилась к мирно спавшим девочкам. Я откупорил бутылку «Кока-колы» и поболтал ее немного, прикрыв горлышко большим пальцем, чтобы выпустить избыток газа. Залпом осушил бутылку и выбросил ее за борт, испытав при этом мимолетный приступ стыда – все-таки нехорошо загрязнять окружающую среду. «Кока-кола» здорово помогает бороться со сном, это я уже успел заметить, да и вообще, я как-то незаметно успел пристраститься к этому напитку. Что я знал раньше? «Буратино», «Дюшес», «Крюшон», газировка с сиропом из автомата… Вот, пожалуй, и все. Нет, еще, конечно, квас, но это совсем другое. А теперь в моей жизни появились всевозможные спрайты, фанты… И все же номером один для меня стала именно «Кока-кола», в первую очередь благодаря своему феноменальному тонизирующему эффекту.

Утреннее солнце разбросало по сине-зеленой воде миллионы танцующих искорок; теплый встречный ветер гладил щеки и ласково теребил волосы. Я стоял у штурвала, вглядываясь в морскую даль, и воображал себя капитаном дальнего плавания. Рядом, в каюте, спала самая красивая женщина из всех, кого я когда-либо встречал. То, что вчера мне довелось спасти ее от неминуемой гибели, грело душу. И вот теперь я, рыцарь без коня и с фингалом под глазом, уносил свою даму на стремительном корабле прочь от бед и невзгод. Да, насчет «своей дамы» я, конечно, махнул. Но почему бы, в конце концов, не помечтать? Это ведь, как говорится, не вредно. А если задуматься, удачное вызволение из плена четырех девчушек – событие само по себе значимое. Я, безусловно, был доволен собой в эту минуту, хотя и понимал, что еще не все кончено, что еще предстоит доставить Наташу к ее родителям, и путь нам предстоит неблизкий, но чувство если не исполненного долга, то, по крайней мере, успешно выполненной работы, переполняло меня.

Время пролетело незаметно. Плавящийся солнечный диск уже висел достаточно высоко над горизонтом, но жары пока не ощущалось. Я снял рубашку и намотал ее на голову. Взглянул на часы. Было без четверти восемь. Неожиданно из каюты выползла заспанная, взлохмаченная Наташа.

– Мне надо в туалет, – сказала она.

Я на мгновение растерялся. Мне почему-то и в голову не пришло, что девочкам может понадобиться в туалет и как они будут справляться с этой непростой задачей здесь, на катере, посреди моря. Мне-то что – пара пустяков. Когда приспичило, я взобрался на бортик катера и сделал свой вклад в мировой океан. Естественно, не при всех, а пока все спят и не могут наблюдать меня за этим занятием.

– Сюда, – послышался из каюты голос Аданешь. – Туалет внизу, за дверью.

Я облегченно выдохнул – одной проблемой меньше. Аданешь, щурясь, поднялась на палубу.

– Ты же совсем не поспала! – запротестовал я.

– Достаточно, – махнула она рукой. – Давай потихоньку к берегу. Скоро Ассаб.

– А как мы определим, что это именно он? – спросил я.

– Это же крупный порт, – ответила Аданешь, потягиваясь и зевая. – Его издалека видно. Наташа, иди умойся, и давайте завтракать! – крикнула она и что-то быстро затараторила на амхарском… или тигринья… или… черт его знает на каком языке – они все для меня на одно лицо, а точнее, на одно ухо…

Из каюты, одна за другой, вылезли девочки-эфиопки, шепотом переговариваясь и хихикая. Аданешь расстелила на полу один из спасательных жилетов и пригласила всех «к столу».

Не успели мы позавтракать солеными крекерами, как прямо по курсу на горизонте выросли стоящие на рейде корабли. Ассаб был самым крупным портом Эфиопии, через который проходила львиная доля экспортных и импортных грузов. Здесь было не меньше десятка самых разнообразных судов.

Аданешь встала у штурвала и направила катер к берегу, немного в сторону от портовых сооружений, где вдоль узенького пирса, сбившись в тесную стаю, покачивались на волнах небольшие суденышки.

Я с интересом смотрел, как суетятся в порту десятки рабочих, снуют погрузчики, вертит головой, словно аист, высоченный кран. Взгляд мой упал на два судна, пришвартованных у главного причала. Сердце екнуло, когда я заметил алое полотнище на флагштоке одного из них.

– Смотри, смотри! Там наш корабль! – закричал я, чуть ли не выпрыгивая из катера.

– Вижу, – холодно ответила Аданешь. – Но это не повод бросаться в воду.

Я, конечно, сразу остыл, и даже немного обиделся. Как можно не понимать того восторга, который испытывает человек, неожиданно увидевший на чужбине символ своей Родины!

– Должна тебя предупредить, – продолжала она, – что действовать надо быстро. Как причалим, ловим такси и отвозим тебя в больницу. – Аданешь покосилась на мою рассеченную бровь. – А я тем временем отвезу девочек в полицию.

– А Наташа?

– Наташу я оставлю с тобой. На всякий случай. Если вдруг через час я не вернусь… отправляйтесь в аэропорт и садитесь на ближайший рейс до Аддис-Абебы. Если не ошибаюсь, самолеты летают в столицу дважды в день. Конечно, не лайнеры, а маленькие, с пропеллерами, но все равно через три часа будете на месте.

– К чему такие предосторожности? – удивился я. – Мы ведь сейчас так далеко от этих афарцев!

– Я же тебе говорила, на Дахлаке живет лишь небольшая колония, а вообще афарцы живут в Данкильской пустыне, которая тянется с севера на юг вдоль побережья.

– И далеко эта пустыня?

– В том-то и дело, что рядом. Где-то около полутора часов езды от Ассаба, может, даже меньше. Единственная дорога на Аддис-Абебу как раз проходит через Данакильскую пустыню. Люди с Дахлака уже наверняка сообщили о нас кому-то из своих в Ассабе. Вспомни, как нас чуть не перехватили возле Мас-сауы. Так что и здесь уже могут поджидать.

Вот те раз! Я уж было надеялся, что неприятностям конец, что все тревоги позади и наконец-то можно будет просто насладиться приятным путешествием в хорошей компании. Настроение совсем испортилось.

– Оружие с собой не бери, тебя могут арестовать ненароком. Полиция или военные.

– Но, насколько я понимаю, у тебя сейчас тоже нет разрешения на оружие, – возразил я.

– Неважно. Я как-нибудь выкручусь. А игрушки свои прихвати, – сказала Аданешь, кивнув на мой кофр, – вдруг пригодятся.

– Ты еще не знаешь, на что эти игрушки способны, – гордо сказал я.

– Правда? И на что же?

– При случае покажу.

Протиснувшись сквозь плотные ряды обшарпанных рыбацких шхун и моторных лодок, мы причалили у небольшой пристани. В каюте отыскалась внушительная цепь с замком, и Аданешь помогла мне «приковать» катер к бетонной опоре. Оставлять его здесь привязанным простой веревкой мы не решились. Я спрятал ключ в карман и поспешил за Аданешь, которая уже вывела девочек на улицу и стала ловить такси. Нам повезло – буквально через минуту рядом притормозила непонятного вида маленькая машинка, эдакий гибрид легкового автомобиля и микроавтобуса, выкрашенная, как и все такси в Эритрее, в желтый цвет. Я еще в Асмаре обратил внимание, что провинция Эритрея отличается от остальной Эфиопии всем, даже привязанностью к цветам. Это касалось и такси, которые в Аддис-Абебе были синие, с белой крышей, будто на них пролили сметану, а в Ассабе, равно как и в Асмаре, эти автомобили отличались ярко-желтым оттенком. Несмотря на скромные размеры и чудаковатый вид, в машинке было целых пять пассажирских мест. Поскольку я не отличался внушительными габаритами, а уж тем более Аданешь и девочки, мы легко уместились в такси и поехали, как договаривались, в больницу.

Небольшая частная клиника оказалась всего в трех минутах езды. Аданешь проводила нас с Наташей до приемной. Выяснив у медсестры, что врач свободно говорит на трех языках, в том числе и по-английски, она забрала у меня ключ от катера и убежала. Ждать пришлось недолго. Уже через десять минут медсестра пригласила меня в кабинет. За столом сидел молодой импозантный врач-эфиоп. Модная в то время у африканцев пышная шарообразная стрижка делала его похожим на торшер, в котором вместо лампочки светилась белоснежная улыбка. Хотя улыбки у них тут, как я понял, почти у всех белоснежные. Я однажды поинтересовался у Аданешь, чем достигается такой эффект. Она рассказала, что традиционно эфиопы используют для чистки зубов ветви эвкалипта. Для этого выбирают молодые побеги толщиной не более сантиметра и нарезают палочки длиной эдак с пачку сигарет. С одной стороны такая палочка зачищается от коры. Теперь достаточно разжевать зубами древесину, превратив ее в жесткую щетку, и можно начинать чистить зубы. А выделяющийся при этом сок эвкалипта благотворно действует на десны. Я даже один раз сам испробовал это средство, но оно не произвело на меня особого впечатления – все-таки обыкновенная зубная щетка мне ближе.

Я попросил врача разрешить моей «племяннице», как я ее представил, посидеть в кабинете, пока он будет меня осматривать.

– Где это вас так угораздило, сэр? – удивился врач.

– В аварию попали, – соврал я.

– А почему же сразу к нам не приехали? Это ведь очень рискованно, здесь полно инфекции…

– Так это же на трассе произошло, далеко от города.

– А с вашей племянницей все в порядке? Она с вами была? – поинтересовался врач.

– Нет, она ехала в другой машине, и с ней все хорошо, – ответил я, косясь на сильно потрепанную, пыльную Наташину одежду.

Ко мне врач был немилосерден. Сначала он протер мне физиономию спиртовым раствором – жгло ужасно. Затем вколол легкое обезболивающее и стал зашивать бровь, не обращая внимания на мои ойканья и цыканья. Под конец он всадил мне укол от столбняка и, оставив лежать на кушетке, сел выписывать счет.

Сумма оказалась не слишком большая – немногим больше сотни быр. Я поблагодарил доктора, и мы с Наташей вышли в приемный покой.

– Можно мы здесь подождем нашу подругу? – спросил я у медсестры.

– Конечно, сэр, – ответила та. – Располагайтесь.

На столике лежала целая гора журналов. Наташа сразу отыскала что-то из мира моды и стала разглядывать картинки. Я последовал ее примеру, с той только разницей, что нас привлекали разные объекты: если Наташу интересовала женская одежда, то я все больше разглядывал тех, кто в нее был облачен.

Прошло не более пятнадцати минут, как в клинику вбежала Аданешь. Она тяжело дышала, и если бы не причудливая африканская прическа, которой не страшны ни дождь, ни ветер, она, наверное, была бы еще и растрепанной.

– Все? – тяжело дыша, спросила она.

– Все, – эхом отозвался я.

– Девочек я пристроила, – быстро проговорила Аданешь, тревожно поглядывая на дверь. – Полиция о них позаботится, в этом я уверена. Хотя эритрейцы не очень любят амхарцев, а все девочки амхарки, из Аддис-Абебы. Но в отношении к детям все одинаково заботливы.

– Ага, – сказал я, – особенно Берхану или Мехрет.

– Они – скоты. К тому же Берхану, как это ни странно, амхарец, а Мехрет вообще афарец.

– Ладно, оставим их. Что с катером?

– Ключ я отдала полицейским, адмирал сам его заберет. Я ему позвонила.

– Ты ему рассказала про наши ночные приключения?

– Конечно, нет.

– А он не удивился, что мы вдруг оказались совсем в другом городе?

– Его мало чем удивишь.

– Ты чего такая встревоженная? – осторожно спросил я, заметив, что у Аданешь подрагивают руки.

– Нас засекли. Когда я вышла из участка, меня уже поджидали двое афарцев.

– Почему ты решила…

– Потому что их невозможно не узнать. Они гораздо темнее нас, и глаза… У них особенные глаза. Ты помнишь взгляд Мехрета? Хотя как ты можешь помнить, ты ведь сразу в глаз схлопотал.

Я помнил тот взгляд. Мне хватило доли секунды, чтобы почувствовать, как он пронзает меня насквозь и словно буравит изнутри. Но я ничего не сказал Аданешь, я действительно очень быстро схлопотал по физиономии, да так, что вся правая часть лица до сих пор болела. И кстати, сегодняшнее посещение врача, наложенные швы, которые сейчас спрятаны под полоской пластыря, – все это результат того самого тумака. Признаться, я совсем не стыдился этого. Я ведь не какой-то там суперагент, я – сыщик. Ищейка. Мое дело находить людей, а не воевать с голиафами. Хотя, как показывает практика, и на этих громил находится управа – у кого-то в виде пращи, а у кого-то в виде банального пистолета.

– Они даже не подошли ко мне, – продолжала Аданешь, – просто стояли неподалеку и наблюдали. Поначалу я сделала вид, что не заметила их, а потом побежала. Слава Богу, город я знаю хорошо, попетляла немного и оторвалась. Но, боюсь, они скоро появятся здесь. Надо бежать.

И она бросилась к выходу. Мы с Наташей последовали за ней. Нырнув в какой-то узкий переулок, Аданешь остановилась.

– В аэропорт нам лучше не соваться, они наверняка уже ждут нас там, – сказала она. – У тебя есть какие-нибудь идеи?

Я на секунду задумался, и вдруг меня осенило.

– Корабль! Наш корабль, советский. Стоит у причала. Ну, помнишь, я показывал тебе, а ты еще бочку на меня стала катить…

– Говори дальше, – перебила Аданешь, видимо, не совсем поняв насчет бочки, но не желая сейчас в это вникать.

– Так я и говорю. Бежим в порт. Наши моряки – народ гостеприимный. Спрячемся на корабле, а там уж будем думать, что дальше делать.

– Мне эта идея нравится, – сказала Аданешь и наконец улыбнулась. – Наташа, как насчет немножко побегать?

Девочка стояла, испуганно хлопая глазами и держась за меня. Она только молча кивнула и сильнее вцепилась в мою руку.

– Вот они! – прошептала Аданешь, кивнув в направлении клиники через дорогу.

Афарцев было двое, оба с головы до пят одеты во все черное. Один из них собрался было войти в клинику, но его товарищ оглянулся и неожиданно встретился взглядом с Аданешь, смотревшей на них из-за угла. Аданешь рванула с места, как заправский спринтер. Мы с Наташей еле поспевали за ней.

На наше счастье, эта часть города сплошь состояла из узких улочек и переулков. Минут через пять нам удалось запутать следы, и мы оторвались от преследователей. Но успокаиваться было рано. Чудом ориентируясь в этих лабиринтах, Аданешь наконец вывела нас к порту. Вход на территорию был свободный, мы без труда пробрались к причалу и подошли к великолепному, казавшемуся вблизи просто гигантским, черному с белой надстройкой красавцу-кораблю, на круглой корме которого красовалась гордая надпись «Иртыш». Возле трапа прогуливался светловолосый мужичок с пышными усами и бакенбардами.

– Добрый день! – поздоровался я.

– Ба! – воскликнул мужичок. – Земляк! Какими судьбами?

– Да вот, по работе. А вы?

– И мы, стало быть, по работе. Жмых вот грузить собираемся. А завтра вечером – домой, в Мурманск, – сказал мужичок, сделав ударение на последнем слоге. – Меня Тимофеем величать, Петровичем. Старпом, то бишь старший помощник капитана. А эта черненькая, извините, с вами? – покосился он на Аданешь.

– Эта черненькая с ним, – резко ответила Аданешь, – и беленькая, кстати, тоже.

– Пардон, мадам! – смутился старпом.

– Мадемуазель, – поправила Аданешь.

Тимофей Петрович смутился еще больше, немного покряхтел и, наконец, произнес:

– Ну, милости прошу к нам в гости.

Поднявшись на борт и попетляв по узким коридорам, взобравшись по крутым лестницам, последняя из которых была заботливо устлана ковровой дорожкой, мы остановились у двери с надписью «капитан». Старпом постучал и вошел внутрь. Я шагнул за ним и оказался в просторной каюте. За большим письменным столом сидел сам капитан, мужчина лет сорока пяти, с характерной, слегка тронутой сединой бородкой. Увидев меня, капитан немного сощурился, но когда в каюту вошли Аданешь и Наташа, встал и слегка поклонился. Следом за нами в дверь заглянули еще двое моряков: невысокий, интеллигентного вида брюнет и здоровенный белобрысый детина.

– Вот, Василий Егорыч, гостей привел, – весело сказал старпом. – Этот товарищ, стало быть, из наших, и девочка при них. А гражданочка…

– Из местных, – подсказала Аданешь.

– Ну, судя по тому, как вы легко говорите по-русски, тоже – наша, – улыбнулся капитан. – Проходите. Прошу, садитесь.

Посреди каюты располагался большой круглый полированный стол, а вокруг него, вдоль стены, невысокий диванчик.

– Позвольте представиться, – сказал я, снимая с плеча кофр. – Александр Суворов, журналист. А это – мои спутницы: Аданешь, тоже журналистка, и Наташа, моя племянница.

При этих словах Наташа раскрыла было рот, но Аданешь вовремя ткнула ее в бок, и та промолчала.

– С Тимофеем Петровичем, как я понимаю, вы уже знакомы. Я – Василий Егорович Борщов, капитан этого корабля. А вот эти ребята, – он показал на брюнета и детину, – наши механики.

– Виктор. Главный электромеханик, – сказал брюнет.

– Степан. Старший механик, – пробасил детина.

– Ну, вот и познакомились, – улыбнулся капитан.

Обменявшись рукопожатиями, мы устроились за столом: я со своими спутницами на диване, в окружении механиков, а капитан со старпомом – в креслах напротив.

– Не желаете ли чего-нибудь прохладительного или, наоборот, горячительного? – поинтересовался капитан.

– Я желаю, – сказала Наташа. – Какого-нибудь сока.

– А мне что-нибудь покрепче, – попросил я.

– И мне, если можно, – вставила Аданешь.

– Юной даме могу предложить апельсиновый сок, – отвечал капитан, – а вам, уважаемые… к сожалению, ни шампанского, ни вина у меня сейчас нет. Есть коньяк. «Арарат», пять звездочек. Устроит?

– Да, – ответили мы с Аданешь почти хором.

Капитан наполнил бокалы и, поднявшись, произнес:

– Добро пожаловать на борт дизель-электрохода «Иртыш». Предлагаю выпить за столь неожиданную, но приятную встречу и за знакомство.

Мы выпили, и я наконец-то почувствовал некоторое облегчение. Афарцы здесь появиться не рискнут, это уж точно. Значит, можно будет не спеша обдумать план дальнейших действий. Я знал, что на моряков можно положиться. Эти люди надежные, как скала. Жаль, конечно, что нельзя раскрыть перед ними все карты. Я уверен, они, не задумываясь, помогли бы нам. Но условия, в которые я был поставлен, не позволяли мне даже намекнуть им об истинной причине нашего пребывания в Ассабе. Скрепя сердце, я стал выдумывать какую-то более-менее правдоподобную историю.

Я рассказал, что мы с Аданешь готовим совместный репортаж о жизни порта Ассаб. Наташу я взял с собой по просьбе ее отца, моего брата, который работает в торгпредстве. Но сегодня с нами приключилось нечто из ряда вон выходящее. Возле самых ворот порта на нас попытались напасть двое подозрительных мужиков, одетых во все черное. Мы побежали от них и увидели пришвартованное у причала судно с советским флагом.

– Вот, собственно, и все. У меня к вам, товарищи, просьба. Вы не позволите нам переночевать сегодня на вашем корабле? В целях безопасности.

Повисла небольшая пауза.

– Ну что же, я думаю, это возможно, – сказал наконец капитан.

– Да о чем речь! – воскликнул старпом.

– Устроим в лучшем виде, – сообщил главный электромеханик.

– Будете как у Христа за пазухой, – заверил старший механик. – Пущай эти зулусы только сунутся… Василий Егорыч, – он перевел взгляд на капитана, – может, еще по маленькой?

На столе появилась новая бутылка и разнообразные закуски. Через два часа я почувствовал, что окончательно съезжаю с дивана. Под столом к тому времени уже скопилось пять пустых бутылок. Аданешь только пригубливала, а я старался пить наравне с моряками. Тут я, конечно, просчитался. Перепить моряка – все равно что перепеть соловья, то есть практически невозможно.

– А хотите, мы вам покажем корабль? – предложил Степан.

– Хотим, хотим! – закричала Наташа и захлопала в ладоши.

Надо сказать, что я впервые оказался на настоящем морском судне, Аданешь, думаю, тоже. Поэтому мы с радостью согласились. А мне так вообще не мешало сделать небольшой перерывчик и проветриться.

Для начала мы посетили святая святых – капитанский мостик, расположенный на самом верхнем этаже надстройки. Больше всего меня поразило то, что корабельный штурвал против ожидания оказался неестественно маленьким, меньше автомобильного руля. Обзору слегка мешали торчащие прямо перед капитанским мостиком погрузочные колонны, но, в целом, вид отсюда открывался поистине великолепный. С одной стороны – багровое солнце, слегка касающееся малиновых гор; с другой стороны – синее море, постепенно темнеющее к горизонту и в конце концов сливающееся с таким же темным небом.

Потом мы спустились в машинное отделение – вотчину Виктора и Степана. Главный электромеханик уже успел нас покинуть, и нашим экскурсоводом сейчас был только Степан. В машинном отделении стоял такой невероятный шум, что приходилось кричать, чтобы услышать друг друга.

Мы стали подниматься по крутым лестницам, пока наконец не забрались на такую высоту, что вниз было жутко взглянуть. Степан толкнул небольшую металлическую дверку, и мы, выйдя на воздух, оказались на крыше корабельной надстройки. Оглянувшись, я обнаружил, что вышли мы прямо из трубы. Точнее, из того возвышения на самой макушке корабля, из которой идет дым, и мы принимаем всю эту конструкцию за трубу. Как оказалось, сама труба занимает меньшую часть этого похожего на гребешок кожуха, внутри которого еще много всяких приспособлений и лесенок. Перед трубой возвышались еще несколько уровней главной надстройки, где, в частности, находились каюты старшего состава, в том числе и капитана, а также капитанский мостик.

Солнце уже успело скрыться, и на порт опустились сумерки. На мачтах зажглись фонари, создавая иллюзию праздника. Мы поднялись по внешним трапам еще на несколько пролетов и вскоре вернулись обратно в каюту капитана.

Пьянка длилась долго.

Глава 8

Я проснулся оттого, что кто-то настойчиво теребил меня за ухо. Глаза открылись только с третьей попытки. Надо мной, прижимая к губам палец, склонилась Аданешь. В каюте было темно, но света, проникавшего через иллюминатор, хватало, чтобы увидеть, как она напугана. Рядом стояла Наташа.

– Что случилось? – прошептал я.

– Нас нашли, – чуть слышно ответила Аданешь.

– Кто?

– Афарцы! Я встала, чтобы сходить… ну, в общем, ты понимаешь… и услышала какой-то шорох. Прижала ухо к двери и отчетливо услышала, как один афарец сказал другому: «Они здесь!» Ну, я выждала немного, потом схватила Наташу и к тебе.

– А где я?

– Где-где… Пить надо меньше! В каюте, на корабле. Помнишь? А мы с Наташей в соседней каюте были. Короче, времени нет. Давай поднимайся.

– Постой, а с чего ты решила, что это афарцы? – запротестовал я. – Ты что, знаешь афарский?

– Они говорили на тигринья. Да и вообще, не все ли равно. Или ты думаешь, будто это механики так напились, что теперь разгуливают по кораблю, беседуя друг с другом на неведомом им ранее африканском языке?

Я покачал головой.

– Главное, они знают, что мы здесь, – продолжала шептать Аданешь, – и рано или поздно они нас найдут. Надо бежать.

– Сколько времени?

– Не знаю. Уже светает.

– Ладно, – сказал я, поднимаясь. – Где мой кофр? А, вот он. – Я достал фотоаппарат и привел его в боевое состояние. – Пошли.

Мы на цыпочках вышли из каюты и двинулись вдоль длинного коридора к выходу. Неожиданно прямо перед нами возник афарец. Одетый во все черное, с черным лицом, он производил жуткое впечатление. В руке у него что-то блеснуло. Я навел на него фотоаппарат и нажал на кнопку спуска. Раздался громкий пшик, и афарец схватился за глаза. До него было метров пять, и струя слезоточивого газа едва достала его.

Для верности я запустил ему в голову, ставшим теперь уже ненужным, фотоаппаратом и крикнул: