Текст книги "Искатель, 2007 № 09"
Автор книги: Андрей Тепляков
Соавторы: Владимир Анин,Журнал «Искатель»,Алексей Фурман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
– Бежим!
Мы припустили со всех ног в обратную сторону. Выскочив наружу, мы оказались возле шлюпбалок, как раз там, где стояли накануне во время прогулки по кораблю, когда вышли из «трубы». Возле дальней шлюпки мелькнул силуэт второго афарца.
– В трубу! – скомандовал я.
Мы повторили маршрут вчерашней экскурсии, только в обратном направлении. Бежать вниз по крутым лестницам было сложно и, я бы даже сказал, небезопасно. Низкие перила не внушали уверенности, и стоило посмотреть вниз, как взору открывалась пропасть высотой, наверное, с пятиэтажный дом, откуда доносился оглушительный рев работающего двигателя. Первый афарец, получив порцию едкого газа и оглушенный тяжелым фотоаппаратом, где-то отстал, зато второй был совсем близко. На очередном пролете мы нос к носу столкнулись со Степаном, одетым в грязную синюю майку и рваные джинсы.
– Вы что, с неба свалились? – ошарашенно воскликнул он, но, увидев бегущего за нами афарца, заслонил нас своим могучим телом. – Ох, эфиоп, твою мать!
Афарец на бегу выхватил огромный нож. Степан, у которого в левой руке была монтировка, не раздумывая врезал афарцу по плечу. Нож выскользнул, а Степан смачно припечатал свой размером с футбольный мяч кулак в челюсть летящего на него афарца. Тот, крякнув, отлетел, словно бадминтонный волан от ракетки, перекувырнулся через перила и спикировал вниз с десятиметровой высоты. Гулко шмякнувшись, он распластался по полу, как тряпичная кукла.
– Готов, – заключил Степан, посмотрев на него сверху.
– Их было двое! – крикнула Аданешь.
В это мгновение показался второй афарец. Но, увидев, какая участь постигла его товарища, он развернулся и побежал обратно наверх.
– Куда, зулус хренов?! – заорал Степан и бросился вдогонку.
– Забавная штука, – тяжело дыша, сказала Аданешь. – Я имею в виду твой фотоаппарат. Что там было? Газ?
– Да, – ответил я. – Слезоточивый. Ладно, пошли к капитану.
Вскоре нас нагнал запыхавшийся Степан.
– Утек, зараза. Представляешь, в воду сиганул.
Капитан был уже на ногах, кто-то успел сообщить ему о случившемся. Видя, что он собирается начать серьезный разговор, я решил опередить его.
– Василий Егорович, прошу вас, никаких вопросов. Нам необходимо срочно покинуть ваш корабль. Большое спасибо вам за ночлег, за ваше гостеприимство…
Капитан поманил меня пальцем.
– Плохой из тебя шпион, Суворов, – шепнул он мне на ухо.
Я оторопело посмотрел на него.
– Ладно, не терзай себя.
– Но, Василий Егорович…
– Да я не обижаюсь. Ты только скажи, действительно дело серьезное?
– Очень, – выдохнул я.
– Ну, тогда пошли.
– Куда?
– В радиорубку. Свяжетесь с кем-нибудь, вызовете подмогу.
Я немного колебался, но капитан был прав – нам сейчас никак нельзя было рисковать. Я прокрутил в голове все номера телефонов, которые помнил, и пришел к выводу, что ни один из них сейчас не поможет.
– Ну, что встал? – нетерпеливо проговорил капитан.
– Сейчас.
Я подозвал Аданешь и в двух словах пересказал ей предложение капитана.
– Надо звонить адмиралу, – не раздумывая сказала она, и мы отправились в радиорубку.
С Гебре-Мариамом связались в течение трех минут.
– Спасибо, Василий Егорович! – поблагодарил я капитана, вышедшего проводить нас до трапа.
– Да не за что! Девок береги.
Уже совсем рассвело. Аданешь, Наташа и я вновь бежали по узким переулкам, пока не выскочили на одну из главных улиц. Вокруг – ни души. Мы остановились, чтобы перевести дух, и огляделись. Возле дома напротив был припаркован «Фиат», такой же, как тот, что мы оставили у адмирала. Только ярко-желтого цвета, с надписью «такси». Машина оказалась не заперта.
– Быстрее! – крикнула Аданешь, прыгая за руль.
– Ты что, хочешь угнать такси?! – изумился я.
– Не время, Саша! Залезайте!
Но мы уже были внутри: я – впереди, Наташа – на заднем сиденье. Аданешь выдернула провода из замка зажигания, соединила их напрямую, и мотор завелся. В ту же секунду она вдавила педаль газа в пол, и «Фиат» рванул с места, оставив позади белое облачко пыли.
На выезде из города Аданешь притормозила возле густых зарослей акации.
– Это здесь? – спросил я, имея в виду место встречи с машиной сопровождения, которую обещал прислать адмирал.
– Да, – ответила Аданешь. – Минут через пять должны подъехать. Это моряки из ассабского гарнизона, у них здесь база поблизости. Наташа, за мной!
Она подхватила девочку, и они исчезли в кустах, а вскоре вернулись с нашими сумками.
– Ну, ты даешь! – восхитился я. – Когда ты успела это спрятать?
– Перед тем, как ехать в полицию. Ты же понимаешь, что с этим, – Аданешь тряхнула сумкой, и из нее послышалось металлическое позвякивание, – туда приходить было нельзя. А оружие нам, похоже, еще понадобится. Теперь твоя очередь.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что люди обычно делают в кустиках, – не глядя на меня, ответила она.
– Да я вроде…
– Давай-давай, когда пересечем границу Данакильской пустыни, останавливаться не будем.
– Почему?
– Потому что ты меня никогда не слушаешь. Ты хоть и старше меня по званию, но я все же немного больше знаю о своей стране. Я же говорила – в этой пустыне живут афарцы. Ты можешь спокойно остановиться, кругом будет голая пустыня, тишь да гладь, и вдруг, как из-под земли, вырастет воин с огромной саблей. У афарцев до сих пор сохранилось много древних обычаев. Один из них – обручальный – самый… интересный. Его еще называют обрядом посвящения в совершеннолетние. Прежде чем жениться, молодой человек должен доказать свою состоятельность, убедить соплеменников, что он – мужчина. Поэтому, когда юноша сватается к девушке, он должен предъявить ей… – Аданешь замолчала, потом заткнула Наташе уши, – мужской детородный орган. Заметь, не свой, а добытый на охоте…
– Дайте мне тоже послушать! – возмутилась Наташа, высвобождаясь из рук Аданешь.
– Для этого юноша собирает своих друзей, – продолжала Аданешь, – и отправляется на поиски какого-нибудь заблудшего мужчины из чужого племени. А белый человек – это вообще ценность.
– Я не поняла, а что юноша дарит девушке? – встряла Наташа, которая, видимо, уже совсем освоилась в нашей компании.
Аданешь помедлила, оценивая возможные последствия, но все же наклонилась к Наташиному уху и что-то прошептала. Глаза у девочки округлились, она с трудом сдержала улыбку и зарделась, стараясь не смотреть на меня.
Мне показалось, что Аданешь шутит, но она, заметив мой недоверчивый взгляд, покачала головой.
– На полном серьезе. Это, кстати, один из любимых обрядов Джифара.
Я скрылся в кустах и, осторожно оглядываясь, расстегнул ширинку. Солнце уже вовсю припекало, стало очень жарко, но в тени акаций еще хранилась утренняя прохлада. Честно говоря, в туалет мне совсем не хотелось, а рассказ Аданешь так и вовсе отбил у меня всю охоту. Тем не менее я, постояв минуту, все же слегка окропил траву продуктом своей жизнедеятельности и поспешил вернуться к машине. Аданешь стояла на обочине и курила.
– Все? – спросила она и непроизвольно бросила взгляд на мою ширинку, но тут же отвернулась.
Будь она белой, наверняка бы щеки ее покраснели. Я поймал этот взгляд и посмотрел вниз, решив, что забыл застегнуть брюки. Но все было в порядке. Возможно, ее привлекло что-то еще… Эта озорная мысль меня порадовала.
Послышался звук приближающегося автомобиля, и из-за поворота вынырнул зелененький микроавтобус «Фольксваген» с двумя моряками. Машина притормозила; моряк, сидевший справа, слегка кивнул Аданешь, и «Фольксваген» покатил дальше.
– Поехали, – бросила Аданешь, и мы забрались обратно в такси.
– Почему ты решила ехать на машине? – спросил я, когда мы вырулили на шоссе и присроились за микроавтобусом.
– В этой ситуации самое лучшее решение – неожиданное. Дорога проходит через Данакильскую пустыню – землю племени афар, – там они нас меньше всего будут ждать. Правда, когда поймут, что от самолета мы решили отказаться, кинутся за нами – другого пути в Аддис-Абебу нет.
– А разве у местной полиции нельзя было попросить помощи? – удивился я.
– Попросить-то можно. Да вот только они в самую последнюю минуту могут отступить – боятся они афарцев.
– В смысле, боятся остаться без причинного места? – ухмыльнулся я, вспомнив рассказ Аданешь.
– Вроде того. Кстати, ты зря веселишься, это очень серьезно.
– Да нет, я не веселюсь. Просто все это как-то… чудно. А почему ты не позвонила в свою контору? Пусть пришлют помощь, мы бы где-нибудь отсиделись пока.
– Ты забыл? Эта операция секретная. О ней до поры до времени никто не должен знать. Ее просто не существует, этой операции.
– М-да, – только и смог сказать я.
Прошло немногим более часа, когда окружающий пейзаж стал стремительно меняться, становясь все более угрожающим и неестественным. Цивилизация осталась где-то далеко позади – за последние километров десять нам попалась одна-единственная соломенная хижина, притулившаяся возле дороги. Растительность практически совсем исчезла: ни травинки, ни куста, ни деревца. Потрескавшуюся от зноя землю сменили белые пески, а затем красноватая каменистая почва, над которой, словно вставшие на хвост гигантские змеи, гуляли небольшие смерчи. Ландшафт приобрел совершенно инопланетные черты. Невероятной формы фигуры, образованные застывшей лавой, вырвавшейся когда-то из-под земли на месте Великого разлома, мрачными черными чудищами смотрели на дорогу. Дрожащий мираж поднимался от раскаленной земли, и казалось, что эти фигуры шевелятся. Воздух потерял прозрачность. Густое марево киселем стелилось над дорогой. Шоссе, прямое как стрела, серой полоской убегало вдаль. И ни одной машины. Ни впереди, ни сзади.
– Такое ощущение, что здесь никто никогда не ездит, – заметил я.
– Ну почему же? Это основная дорога из порта Ассаб в столицу, – ответила Аданешь. – По ней все грузы идут. Еще увидишь.
И правда, минут через десять на горизонте показалась маленькая красная точка. Она стала приближаться и вскоре выросла в огромный, с трудом ползущий грузовик с прицепом, явно перегруженный. Прикрытая тряпкой и перетянутая веревками, высоченная, раза в два выше самого грузовика, пирамида ящиков, казалось, едва держится на неприспособленном для таких перевозок кузове. Следом за ним из-за горизонта выплыл еще один грузовик, а потом встретилась непонятно откуда взявшаяся старенькая «Волга».
Мы неслись со скоростью сто километров в час, больше наш потрепанный «Фиат» выдать не мог. Колеса, шумно чавкая, катились по плавящемуся асфальту. Стало невыносимо жарко. В нашем «Фиате», как и в большинстве машин того времени, кондиционера не было. Раскаленный воздух врывался в открытые окна. Я достал из рюкзака бутылку с минеральной водой. Она была не просто теплая – казалось, вот-вот закипит.
– Нас кто-то догоняет, – вдруг сказала Наташа.
Я обернулся, и сердце екнуло. Два песочного цвета «Виллиса» медленно, но неуклонно приближались к нам. Явно не военные – у тех все машины, как и полагается, зеленые.
– Это они, – прошептала Аданешь.
Машина сопровождения резко сбавила скорость и пропустила нас вперед. Я с тревогой посмотрел на Аданешь.
– Они знают, что делают, – сказала она.
– Я в этом не сомневаюсь. Вопрос только… что, если они не справятся?
Аданешь бросила на меня быстрый взгляд и до упора вдавила в пол педаль газа.
«Фольксваген» с моряками, развернувшись, перегородил дорогу. Послышались далекие хлопки выстрелов.
Некоторое время мы ехали молча. Аданешь, в очередной раз посмотрев в зеркало заднего вида, напряглась. Я заметил, как сжались ее губы, и обернулся. «Виллисы» вновь маячили позади – значит, моряки не справились. Значит, помощи больше ждать неоткуда.
– Мы можем ехать быстрее? – задал я глупый вопрос, наперед зная ответ.
Аданешь покачала головой.
– Этот «Фиат» на большее не способен. Это же – такси. Мотор совсем убитый.
– Значит, надо готовиться к неминуемой встрече, – обреченно произнес я.
– Наташа, передай-ка Саше мою сумку, – сказала Аданешь.
Я взял сумку и вытащил оттуда автомат, который мы «одолжили» у одного из охранников Мехрета, и пистолет – практически весь наш арсенал. Была, правда, еще одна граната. Я положил автомат Аданешь на колени, а остальное оружие сунул в свой кофр.
– Видишь вон ту гору, – спросил я, показывая на совершенно голую, странной формы, обрубленную, будто у нее снесли верхнюю часть, скалу серого, с черными прожилками, цвета, – как думаешь, сможем мы до нее на этом тарантасе доехать?
– Постараемся, – сквозь зубы процедила Аданешь, съезжая с дороги.
И вот мы уже несемся по камням, поднимая тучи красной пыли. Наших преследователей даже не видно. Но я знаю, что они там, совсем близко, и у них хорошие машины, очень даже приспособленные к езде по бездорожью, в отличие от нашего такси.
– Обогнешь гору справа и высадишь меня, а сами гоните дальше. Я их задержу.
– Ты что, дурак? – воскликнула Аданешь.
Первый раз я услышал от нее такое слово, но мне почему-то стало приятно. Когда женщина называет мужчину дураком, значит, она к нему неравнодушна. Если бы, к примеру, она назвала меня идиотом или кретином, это означало бы, что она меня таковым и считает. Дурак – это совсем иное. Дурак – почти дурачок, дурачок – почти дурашка, а дурашка…
– И не вздумай спорить, – отрезал я. – Твоя задача доставить девочку в Аддис-Абебу, целой и невредимой.
– Это твоя задача, – попыталась, возразить Аданешь.
Я покачал головой.
– Теперь – твоя.
Меж тем мы уже достигли горы и стали огибать ее справа. Огромные валуны, выросшие прямо перед машиной, заставили Аданешь резко затормозить и взять немного в сторону. Я воспользовался моментом и, схватив кофр, выпрыгнул из машины. Рухнув на острые камни, я взвыл и, превозмогая боль, бросился к валунам. Граната была уже в руке, а чека выдернута, когда в облаке пыли, поднятом скрывшимся за скалой «Фиатом», показались очертания джипа. Бросок, томительные четыре секунды, и взрыв слегка подбрасывает «Виллис», отчего тот теряет управление и врезается в уступ. Еще один взрыв – это уже рванул бензобак, – и огненное облако взмывает к небу. Один готов. Думаю, что те, кто на нем ехал, уже отвоевались.
Второй джип остановился; четыре человека, спрыгнув на землю, спрятались за машиной и открыли огонь. Карабины! Мерзкая штука. Мощные пули ожесточенно крошат камень, осыпая меня мелкими колючими осколками. Больно, черт побери! Я стреляю из пистолета. Это у меня всегда получается хорошо. Как-никак мастер спорта по стрельбе. Один враг упал, второй. Пыль и дым застилают глаза, я почти ничего не вижу. Но вот из-за машины в мою сторону метнулась тень. Указательный палец машинально давит на курок, раздается выстрел. Еще один афарец рухнул на землю.
И тут я почувствовал, как что-то твердое уперлось мне в затылок. Я медленно поднимаю руки, кто-то выхватывает у меня пистолет. Оборачиваюсь. Передо мной стоят около десятка вооруженных до зубов людей, все одеты в черное. Один из них хохочет и бьет меня прикладом по голове…
Очнувшись, я обнаружил, что нахожусь в вертикальном положении. Голова страшно гудела. Левый глаз заплыл. Для симметрии, усмехнулся я про себя. Солнце жарило немилосердно. Руки, стянутые за спиной суровой веревкой, неимоверно ныли. Другая веревка больно давила на шею, затрудняя дыхание. Я был привязан к какому-то столбу, совершенно голый, в самом центре афарского поселения, состоявшего из нескольких десятков легких домиков-палаток полусферической формы. Невдалеке высилась та самая пепельно-серая гора, у подножия которой я пытался остановить преследователей. На краю поселения лежали несколько верблюдов, доносился собачий лай. Вокруг меня толпились люди. Мужчины, кто в черном, кто полуголый, косились на меня и громко переговаривались. Женщины, некоторые тоже в черном, укутанные так, что торчали одни глаза, и другие, все обвешанные какими-то украшениями с головы до ног, стояли небольшими группками и перешептывались. Молодые девушки показывали на меня пальцем и хихикали. Мне стало стыдно.
– Эй, чего вам нужно? – закричал я по-английски.
Ко мне подошла отвратительного вида беззубая старуха и больно ущипнула за живот своими костлявыми пальцами, а потом ткнула клюкой мне между ног, что-то злобно крикнув при этом. Толпа засмеялась. Из палатки вышел огромный мужик, голый по пояс, в каком-то гибриде штанов и юбки, с крупными пурпурными бусами на шее. Я посмотрел на него и обомлел – это был Мехрет. Тот самый, которого я уложил выстрелом в голову. Я в отчаяньи зажмурился и вновь посмотрел на него. Сомнений не оставалось – это был громила с острова Дахлак: та же физиономия, тот же бешеный взгляд. Неужели эти афарцы действительно бессмертны?
– Что ты делаешь в этой стране, чужеземец? – произнес он на ломаном английском языке жутковатым, похожим на раскаты грома голосом.
– Я?.. Изучаю историю государства, – нашелся я, – традиции и обряды его народов.
– Это ты убил моего брата Мехрета? – Он пристально посмотрел мне в глаза.
Я понял, что это все же не мистика, а брат-близнец.
– А ты, наверное, Джифар?
– Верно, – оскалился тот. – Так зачем ты это сделал?
– Твой брат первый начал, – брякнул я первое, что пришло на ум, понимая, что отпираться бесполезно – этот тип уже все знает.
– Зачем ты пришел в его дом?
– Мне нужна была девочка.
– A-а, значит, ты решил украсть то, что по праву принадлежит мне, и при этом убил моего брата и его людей. А теперь еще и моих людей. Не много ли ты себе позволяешь, чужеземец? Как ты думаешь, что тебе за это полагается?
Он повернулся к толпе и что-то прокричал. Толпа взорвалась радостными возгласами.
– Значит, изучаешь обряды?.. Ты когда-нибудь слышал о древнем обручальном обряде племени афар?
Я напрягся. Наверное, даже вздрогнул.
– Вижу, что слышал, – усмехнулся он. – Сейчас у тебя будет возможность не только познакомиться с этим обычаем поближе, но и лично принять в нем участие. У нас как раз намечается свадьба. Азим, – обратился Джифар к молодому худощавому парню с взглядом волка, и тот выступил вперед. – Вот и наш жених. А Бисрат, – он подошел к совсем юной девушке, – его невеста. И очень скоро то, что сейчас висит у тебя между ног, будет украшать ее прекрасную шею.
Джифар подошел ко мне вплотную, его огромная лапа стиснула мою челюсть.
– Кто ты такой? – прорычал он, склонившись и глядя мне прямо в глаза.
– Журналист, – с трудом ворочая губами, ответил я.
– Журналист, говоришь? – Джифар отступил назад. – Это твои вещи? – спросил он, пнув ногой лежащий на земле кофр. – Очень хорошо. Я видел, у тебя там и камера приготовлена. Вот мы сейчас и снимем кино про то, как английский журналист…
– Я русский, – прохрипел я.
Губы пересохли и потрескались. Перед глазами все плыло, я уже начинал туго соображать. Окружающий мир утратил реальность.
– Русский? Не знаю таких. Неважно. Вонючая белая обезьяна лишается мужского достоинства! А потом мы отдадим тебя собакам на съедение. Они будут рвать твою живую плоть, а ты будешь кричать. Но никто не придет тебе на помощь. Ну что, хорошее кино я придумал?
Джифар загоготал, а я стал терять сознание.
– Эй, не сейчас, рано еще!
Он вновь схватил меня за челюсть и что-то гаркнул в сторону. В ту же секунду ко мне подбежал мальчишка и плеснул в лицо водой из какой-то плошки.
– Вот видишь, журналист, мне для тебя даже воды не жалко, – сказал Джифар. – Лишь бы ты смог во всей красе ощутить, что такое, когда тебя кастрируют.
Он снова загоготал, и толпа поддержала его.
– Прежде чем солнце скроется за святой горой, от тебя останутся только обглоданные кости.
Джифар повернулся к толпе и стал что-то быстро говорить. Откуда ни возьмись, появился небольшой складной столик, который установили метрах в десяти от меня. Из моего кофра кто-то извлек кинокамеру и пристроил на столике. Толпа подошла ближе, обступила столик и разглядывала доселе невиданную штуковину. В этом племени мужчины, видимо, играли главенствующую роль, поскольку даже теперь женщины и дети жались позади, а мужчины, и в первую очередь самые матерые воины, сгрудились вокруг вождя, переводя взгляд с камеры на меня. Было ощущение, что из всей этой толпы, а их тут было не меньше сотни, включая женщин и детей, только Джифар был более-менее образованным и знал многое о том, что происходит за пределами Данакильской пустыни. Кое-кто из его боевиков тоже имел возможность бывать в городе и был знаком с цивилизацией, но, судя по всему, очень поверхностно.
– Журналист, как включается эта штука?
– Пошел ты! – прохрипел я.
Какой-то парень подошел ко мне и ударил в живот. Я чуть не задохнулся, а когда наконец отдышался, посмотрел ему в глаза и смачно плюнул в лицо. Парень выхватил из-за пояса здоровенный нож и приставил мне к горлу.
– Журналист! – крикнул Джифар. – Ты же не хочешь умереть в безвестности.
И тут шальная мысль промелькнула у меня в голове. Как же я забыл?! Сюрприз от Самоделкина! Дешево я им не дамся. Если уж суждено отправиться в мир иной, то только в компании, скажем, десятка этих дикарей. А главное – в компании Джифара. Он явно по Мехрету соскучился. Вот пусть эти братья-разбойники там, в аду, и веселятся, как хотят, да похищают… кого?., чертенят, если смогут. Мне даже стало весело от этой мысли, но улыбаться сил уже не было.
– Джифар! – выдавил я из себя.
Тот поднял руку, и толпа смолкла. Голос мой был слаб, требовалось прикладывать немало усилий, чтобы вообще говорить. Слова, с хрипом вырывавшиеся из пересохшего горла, с трудом достигали ушей притихших афарцев.
– Сбоку на камере круглый переключатель. Поворачивай, пока красная точка не окажется внизу.
С каким-то странным наслаждением я наблюдал, как Джи-фар, ни о чем не подозревая, старательно устанавливает регулятор в положение боевого взвода. Легкое возбуждение охватило меня.
– Теперь заведи пружину. До упора.
Мотор камеры работал от пружинного завода, которого хватало на тридцать три секунды непрерывной работы. Так были устроены многие кинокамеры.
– Теперь нажимай на большую кнопку спереди и снимай…
Джифар сказал что-то стоявшему возле него парню и сунул камеру ему в руки. Тот повертел ее немного, потом приставил окуляр к глазу и навел объектив на своего вождя.
– Ха-а! – закричал Джифар.
– Ха-а! – отозвалась толпа.
Застрекотала камера. Джифар зашел перед объективом и стал что-то говорить, повернувшись лицом к «оператору». Я смотрел на это представление и про себя отсчитывал секунды. Двенадцать… Тринадцать… Четырнадцать… Вождь афарцев вновь что-то громко крикнул, толпа взревела. Двадцать один… Двадцать два… Джифар повернулся ко мне, заслонив оператора.
– Ну вот и все, журналист.
Двадцать восемь… Двадцать девять…
– Джифар, я забыл тебе кое-что сказать.
– И что же? – удивился тот.
– Привет тебе. От Мехрета.
Яркая вспышка, возникшая позади Джифара, на мгновение ослепила меня. Грохнуло мощно, пронзительно, больно ударяя по ушам. Я заметил, как в глазах Джифара успел промелькнуть испуг. Земля дрогнула, и в ту же секунду его швырнуло к моим ногам. Что-то со звоном врезалось в столб прямо у меня над головой. Густое облако песка и пыли мгновенно окутало все вокруг. Раздались вопли, стоны. Когда пыль улеглась, страшная картина предстала моему взору. Там, где только что толпилась чуть ли не вся мужская половина племени, была груда изуродованных тел. Еще десятка два афарцев со стоном отползали в сторону. Я не мог поверить своим глазам. Что за адскую смесь подложил в эту камеру Самоделкин?! Нелепо, конечно, благодарить Джифара, но именно он так вовремя заслонил меня своим могучим телом, и я остался жив.
Неожиданно послышался треск автоматной очереди, и из-за ближайшей палатки появилась Аданешь. Расталкивая бросившихся врассыпную женщин, она еще несколько раз выстрелила в боевиков, пытавшихся схватить оружие, и подбежала ко мне.
Скользнув взглядом вниз – видимо, желая убедиться, что не опоздала, – она выхватила нож и перерезала веревки. Я не удержался на ногах и стал падать. Аданешь подхватила меня и потащила к стоявшему за палатками «Виллису». Сзади грохнул выстрел, Аданешь дернулась и уронила меня. Я упал, над головой оглушающими хлопками заговорил автомат.
Кое-как я поднялся. Острые камни больно впивались в босые ноги. Мы опять побежали. Затолкав меня в машину, Аданешь завела мотор – ключ был в замке зажигания, никому в голову не придет прятать его здесь, в пустыне, – и мы помчались по направлению к пепельно-серой горе. Обогнув ее справа, Аданешь притормозила. Из «Фиата», спрятанного за уступом, выскочила Наташа с рюкзаком в руках и подбежала к нам. Она запрыгнула на заднее сиденье и, увидев меня, ойкнула и зажмурилась.
– Наташа, вперед, – скомандовала Аданешь, и девочка перелезла на переднее сиденье.
А мне даже не было стыдно. За то время, что простоял привязанный к столбу, я успел привыкнуть к своей наготе.
– Откуда ты? Я же велел… – едва слышно просипел я.
– Неужели ты думал, что мы тебя бросим? Помнишь, как у трех мушкетеров: один за всех, и все за одного? Вот и Наташа поддержала. Правда?
Девочка кивнула и посмотрела на меня, но, опомнившись, отвернулась.
– Держитесь! – крикнула Аданешь.
Ее предупреждение было вполне уместно. У «Виллиса» не было ни крыши, ни дверей – настоящий военный автомобиль, поэтому вывалиться из него на каком-нибудь ухабе ничего не стоило. Мы вновь были вместе и мчались по бездорожью, оставляя за собой густой, клубящийся шлейф красной данакильской пыли. И хотя, в отличие от «Фиата», «Виллис» здорово трясло, двигался он гораздо увереннее. Впереди замаячило шоссе, и через несколько минут мы уже вырулили на асфальт.
Ветерок, хоть и горячий, понемногу привел меня в чувство, ко мне стала возвращаться способность соображать, и я спросил:
– Куда мы теперь?
– Домой, – ответила Аданешь. – Отсюда километров сто до города Асайита. Там заправимся и купим тебе одежду. Ты пока ложись. Наташа, дай ему рюкзак. У меня там платок должен быть, прикройся.
В рюкзаке действительно оказался белый полупрозрачный платок, и я обмотал его вокруг талии.
– А попить что-нибудь найдется? – с надеждой спросил я.
Аданешь покачала головой.
– Потерпи еще немного, – сказала она.
Я прикрыл глаза и то ли уснул, то ли потерял сознание.
Глава 9
Очнулся я оттого, что кто-то лил мне на голову воду. Открыв глаза, я увидел улыбающуюся Аданешь. Она протянула мне литровую бутылку минеральной воды. Я пил с такой жадностью, как, наверное, никогда в жизни. Пузырьки газа приятно обжигали горло, и с каждым глотком ко мне возвращались силы.
– Вот, примерь, – Аданешь протянула мне футболку, шорты и сандалии, вроде тех, в которых ходят местные мужчины. – Извини, но трусы как-то неловко было покупать.
Я напялил на себя обнову – все пришлось впору, глаз у Аданешь был наметанный.
– Ну как? – поинтересовалась она.
– Отлично! Большое спасибо, – улыбнулся я и тут только заметил, что рука у нее перевязана повыше локтя. – Что это?
– А, ерунда. Зацепило чуть-чуть. Царапина.
Я недоверчиво посмотрел ей в глаза.
– Честное слово. Не волнуйся. До свадьбы заживет. Наташа, – повернулась она к девочке, – теперь можно на него смотреть.
Наташа вскочила, бросилась мне на шею и разрыдалась. От неожиданности я застыл, у меня даже комок к горлу подступил.
– Я так за тебя боялась! – повторяла она, заливаясь слезами. – Не бросай нас больше, пожалуйста!
– Ну-ну, успокойся, Наташа. Все позади. Скоро ты будешь дома.
– Далеко мы по этой жаре не уедем, – сказала Аданешь. – Но и оставаться на месте рискованно. Примерно в часе езды отсюда будет национальный парк. На его территории – кемпинг. Охраняемый. Не ахти как, но все же лучше, чем ничего. К тому же всегда есть постояльцы. Так что относительно безопасно. Там можно будет передохнуть и заночевать. А завтра пораньше выйдем и часов за пять доберемся до Аддис-Абебы.
Сказано – сделано, и вот мы опять мчимся по шоссе. Вскоре дорога перевалила через небольшую горную гряду, за которой казавшаяся бесконечной пустыня наконец уступила место саванне. И хотя растительность здесь была довольно скудная, после мертвой пустыни и она радовала глаз пусть пыльной, сероватой, но все же зеленью. Травы практически не было, лишь какие-то колючки торчали кое-где из-под земли. Редкие кустики перемежались странной формы корявыми деревцами с приплюснутой, похожей на блин кроной. Но вскоре и саванна стала превращаться во все более и более живое пространство, растительность стала значительно гуще, а в некоторых местах даже сплошной стеной подступала к дороге.
Вдалеке показался какой-то указатель, и Аданешь сбавила ход. На большом, тронутом ржавчиной, металлическом щите, выцветшей и местами облупившейся краской было написано: «Национальный парк Аваш». Мы свернули на проселочную дорогу, уходящую в глубь саванны. Некоторое время двигались довольно быстро, но вскоре «Виллис» запрыгал, как мячик, и пришлось сбросить скорость километров до двадцати, потому что дорога стала ужасной. Внезапно прямо перед нами дорогу перебежала зебра. Я даже привстал от неожиданности – таких животных на воле мне видеть не доводилось. Наташа захлопала в ладоши и подпрыгнула, мне даже показалось, что она сейчас вывалится из машины. А вот Аданешь даже бровью не повела, будто она каждый день только и делает, что разъезжает по саванне, кишащей зебрами и прочей экзотической живностью.
– Зебра, – на всякий случай сказал я.
– Я вижу, – спокойно ответила Аданешь. – А вот еще и свинья.
На дорогу выскочил здоровенный кабан и потрусил перед машиной, не обращая на нас никакого внимания. Аданешь пришлось несколько раз посигналить, прежде чем тот соизволил свернуть в сторону.
– Ой, смотрите, киска! – закричала Наташа.
И правда, слева от нас, совсем недалеко, стоял на пригорке могучий молодой леопард, с великолепной, ярко-рыжей, сверкающей на солнце антрацитовыми пятнами шкурой. Я невольно засмотрелся на этого зверя. Пожалуй, такой грацией, изяществом, не обладает ни одна дикая кошка. Впрочем, красота этого животного так же необыкновенна, как его ум и коварство. Почему-то бытует мнение, что самые опасные хищники – это львы и тигры. Из-за размеров, наверное. Однако нет более кровожадного зверя, чем леопард. Подтверждением тому служат многочисленные рассказы охотников и шокирующие описания в книгах. Всюду, где он обитает, его считают одним из наиболее мощных, умных, смелых, коварных и опасных зверей. Невероятная сила, молниеносная реакция и незвериная сообразительность – вот его отличительные черты.
– У нас его называют «хозяин саванны», – сказала Аданешь.
Дорога пошла немного под уклон, и вскоре мы подкатили к решетчатым воротам с надписью «Кемпинг Аваш», от которых вправо и влево тянулся забор из колючей проволоки. Видимо, чтобы обезопасить постояльцев от визита непрошеных гостей из саванны, особенно тех, пятнистых. Однако, как я потом узнал, из хищников здесь обитают не только леопарды. В парке Аваш можно встретить гепарда, степную рысь и сервала. Да и остальных обитателей саванны, в первую очередь кабанов, вряд ли кто из постояльцев пожелает увидеть в качестве соседей по ночлегу.
