Текст книги "Хозяин вернулся 2 (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Вот теперь настало время главного вопроса. Максим немного помялся, решил не ходить вокруг, до около, а спросить прямо.

– Надеюсь, вы никому ничего не скажете? Даже детям, – отец Матфей положил локти на стол и сцепил пальцы.

– Если вы просите, то молчок. Нам для себя понимать, что произошло.

– Тогда прошу на следующей службе помолиться за Геннадия.

– Что-то со здоровьем? – испугалась Марина.

– Не то, что подумали, жить он будет долго, если Господь иначе не попустит. Беда не с физическим, а душевным здоровьем.

Из рассказа священника выяснилось, что учитель географии мучим половыми перверсиями. Дело нехорошее, перед Рождеством он попал в полицию, проводившую рейд по притонам содомитов. Дело не подсудное, человек он взрослый, закон в личную жизнь не лезет. Но педерастия, равно как другие половые извращения входит в список болезней, с которыми нельзя работать с детьми. Школа для Геннадия Валентиновича закрыта.

– Понятно. А если он покается и откажется от греха?

– Мы все этого очень хотим. Сам с ним разговаривал, увещевал, обещал помочь найти хорошего врача. Геннадий работу свою любит, учитель хороший, но лечиться не хочет. Если вдруг чудо случится, если ему кто поможет найти силы вырваться из греха, пойти к врачу, буду только рад. Сам за него молюсь. Конечно, если вылечится, сможет снова вернуться в школу. Потому я строго прошу: молчать. Не надо ему еще такого. Люди бывает не по злобе жалят.

– Спасибо вам, отец Матфей.

– Мне то за что? Я ничего не смог сделать.

Глава 22

3 февраля 2025.

Господин Шаховской вошел в кабинет точно в назначенное время. Николай махнул в направлении кресла и повернулся к своему товарищу.

– Вы пришли рассказать об успехах?

– Угадали, Николай Аристархович, – на лице Шаховского играла мина торжества. – Я не знаю, кто у нас сумел завербовать господина Трампа, но он сделал нам хороший подарок.

– Докладывайте. О снятии с довольства «Агентства по международному развитию» я знаю. Новость даже не вчерашняя. Скажу вам, дорогой Сергей Игоревич, это не подарок.

– Хорошо, – помощник поддался вперед и положил ладони на стол. – Как я вам докладывал, МИД в лице князя Вяземского завершил вербовку бывшего администратора Агентства. Госпожа Пауэр приняла предложение.

– Можно немного развернуть?

– Ирландка. В Штаты привезена родителями. В университете заразилась марксистскими идеями. С тех пор одна из преданных и активных участниц всемирного Коминтерна. Благодаря связям по линии Коминтерна сделала карьеру.

– Официально это называется «разрозненными движениями марксистского толка», так?

– Все верно. Сетевая структура. Разумеется, входит в движение глобалистов, но мне не известно: кто кого использует в ее случае.

– Вопрос: курицы и яйца. Нам особой разницы нет, – князь разумеется знал биографию госпожи Паэур в общих чертах, но никогда не вредно повторить. И естественно, Николай сомневался, что Коминтерн и глобалисты это одно целое. Нет конечно, ситуационные союзники, не более того.

– После провала Демпартии на выборах, с ней вышли на контакт наши дипломаты. Не вербовка, нет. Человек изначально настроен против России. Почему-то, именно наша нация вызывает у нее стойкую неприязнь, но это не касается отдельных представителей. Князь Вяземский нашел подход, предложил ей делать ровно то же что она делала раньше, но уже на наши премии.

– Понял, – Николай непроизвольно поморщился.

Опять приходится лезть в выгребную яму, работать с теми, кто с удовольствием выбьет у нас стул из-под ног. Есть такая профессия – змеелов. Николай чувствовал себя змееловом, он и его люди отлавливали ядовитых рептилий и превращали их яд в лекарство. Нет, еще должны сделать лекарство. Работа в полном разгаре. Получится ли, или гады вырвутся из террариумов, один Бог ведает.

– Николай Аристархович, князь Вяземский дал гарантии, а я их подтвердил, что госпожу Пауэр мы никогда не попросим сделать хоть что-то во вред ее стране и поступиться ее убеждениями.

– Согласен, – князь потер подбородок. – Как планируете с ней работать?

– У нас немало подходящих направлений, – уточнять не требовалось. Управление Международного сотрудничество с первых дней своего существования посчитало зоной своих интересов без малого всю планету.

– Она с большим интересом восприняла идею сконцентрироваться на теме насилия, развития феминизма и планирования рождаемости в Экваториальной Африке.

– Не возражаю, – про себя князь отметил, что соратники весьма изящно сняли с доски серьезную фигуру противника. Деньги, это всегда хороший крючок. Даже премия на самые гуманные и благородные дела из рук противника может служить дискредитирующим фактором. Все это прекрасно понимают, но ловятся, когда деньги оказываются не главным аргументом.

– После того как господин Трамп объявил о сокращении госрасходов, мы взяли на заметку около трех тысяч сотрудников Агентства. По большей части мусор, – пренебрежительный жест рукой. – В этой куче встречаются бриллианты. На сегодня я могу вам представить более ста человек которых мы уже подключили к работе как через общественные организации, так и непосредственно по прямым контрактам.

– Даже так? – удивился Николай. – Они на это пошли?

– За Атлантикой царят панические настроения. Многие ждут наступление Конца Света, – Сергей Игоревич выдержал паузу. – У многих провалы на финансовом фронте. Бывает такое, человеку срочно нужна работа.

– Риски?

– Эти самые порядочные. Они честно работают за деньги.

Князь восхитился красотой и точностью формулировки. Определенно господин Шаховской не испытывал иллюзий относительно персонала на местах, но и не терял жизненного оптимизма. При этом в его подходе к делу чувствовалось некоторое упущение. О чем князь и намекнул.

– Как помню, под Агентством работало множество разных фондов, неправительственных организаций, гражданских объединений и тому подобных вроде-бы независимых структур. Почему мы их не перекупаем на корню?

– Работаем. Николай Аристархович, не так это просто. Не все идут на контакт, не всех получается убедить перейти к новому заказчику, не все способны переориентироваться. Есть еще одна проблема, – товарищ начальника управления скривился. – Среди них трудно найти тех, кто работает.

– Коррупция?

– Чрезвычайно раздутые штаты, разбазаривание бюджетов, совершенно непонятные схемы с перекрестным финансированием и субподрядчиками. Если их брать, то придется сначала проводить кардинальную чистку, финансовое оздоровление.

– По всем законам бытия в таких чистках в первую очередь вылетят те немногие, кто умеет работать, – согласился князь. Он давно не строил иллюзий в отношении бюрократических структур. Законы Паркинсона универсальны, работают в любом обществе, в любой системе, под любой идеологией.

После ухода Шаховского князь Николай открыл почту. Первым его внимание привлекло письмо генерал-лейтенанта Мамантова. Командир ОКЖ в дружеской манере информировал князя о ходе расследования инцидента в Петергофе. В неформальной переписке это именовалось именно так. В реальности покушение. Покушение именно на князя Николая.

В тот понедельник перед Рождеством Владислав Кириллович действительно раскрыл карты. Непонятно с чьей подачи, но он рассматривал князя Романова как руководителя еще одной спецслужбы, причем союзника, а не конкурента за внимание государя. Если считать глобально, с большой натяжкой, то примерно так оно и выглядело для людей, погруженных в тему подковерных сражений.

Ничего хорошего. Жандармы уверены, у нас активировалось ультралевое подполье. Та самая зараза, которая больше ста лет назад чуть было не низринула Россию в пучину бедствий. Впрочем, многие специалисты по подрывным течениям сходились во мнении: России параллельного мира еще повезло, что в борьбе за власть между большевиками победили не самые одиозные персонажи. Все могло быть куда хуже. А могло быть и лучше.

Николай по долгу службы получал аналитические обзоры. Так существует вполне реалистичная вероятностная линия, насколько можно говорить об альтернативных построениях, при победе в межпартийной поножовщине крайне левых, советская власть рухнула бы быстрее. По итоговому балансу это могло дать меньший суммарный ущерб, чем в ветке Российской Федерации.

Это все благородно и в высшей степени любопытно, но только как гимнастика для ума. Князя Николая интересовали куда более практичные, увы, дурно пахнущие вещи. Коминтерн в России так и не выбит под ноль. И если до Катаклизма его терпели и даже использовали для утилизации индивидов лишенных моральных императивов и человечности, носителей редких дефектов воспитания, то теперь он опять поднял голову.

Это даже не удивительно, но жандармы и ищейки из Третьего отделения нашли заграничные каналы связи доморощенных борцов за все хорошее против всего человеческого. Идет подпитка извне. Причем не только финансовая, но и материалами, методиками по информационной войне. Бороться с этим надо. Но здесь все главы спецслужб опасались нарубить дров. На дворе 21-й век. Опыт борьбы с подрывными движениями накоплен хороший, не только положительный, но и перекосов. Защищая общество и страну от инфекции легко можно перестараться и угробить естественный иммунитет здорового организма.

На работе скучать не приходится. Телефон брякнул текстовкой. Сообщение от германского посла. Геза Андреас фон Гайр просит частную встречу. Еще один человек с проблемами. В свое время Николая настойчиво просили с ним подружиться. Вышло как у Экзюпери: Мы в ответе за тех, кого приручили.

Князь сверился с календарем и набил в телефоне текст: «Могу принять вас в 15–20 на Земледельческой».

Через минуту прилетел ответ: «Добро!»

Князь усмехнулся, он подозревал, что так всколыхнуло немца. Недавнее «Черное Рождество» оказалось весьма болезненным даже для привыкших за последние годы ко всему европейцев. Николай Аристархович с чувством удовлетворения мог сказать, что он тоже имел к этому отношение.

Самое худшее Рождество за последние много лет. Кризис обострился. Накопились результаты совершенно правильных, логичных, гуманных, но в корне ошибочных решений предыдущих правительств. Конец года ознаменовался очередной волной сокращений. С нового двадцать пятого года повсеместно режутся социальные программы. К этому доставшая всех толерантность вдруг начала жрать саму себя.

Мало того, что боязнь кого-нибудь обидеть вылилась в массовое запрещение христианской символики, отмену елок и празднеств, так это еще ознаменовалось волной погромов. Бог с Францией, там уличные беспорядки и поджоги в центре давно вошли в статус обычая. По всей Европе от Испании до Германии включая Британию Рождество ознаменовалось массовыми изнасилованиями, грабежами, избиениями.

Полиция по привычке в силу гениальнейших инструкций принялась защищать преступников и задерживать жертв. Понятно дело, любви к правоохранителям и властям это не прибавило. Мигрантов можно было понять, им сократили пособия. Настойчиво муссировались слухи о грядущих депортациях. Причем никто не понимал, куда? Особенно если учесть, что новые правительства в русской Зоне Интересов открыто заявили: никого принимать не будут, непонятно откуда взявшиеся земляки им не нужны.

Нет, все это могло еще спуститься на тормозах. Лягушку варят медленно, но тут в горелку под кастрюлей поддали газу. По факту строго наоборот, но тут кто как понимает.

Земля планета очень маленькая. Устроишь потеху с фейерверками в одном тихом уголке, волной затронет всех остальных. На вечно молодом континенте ни дня не проходит без веселья. Разгоревшаяся в конце прошлого года войнушка между Нигерией и Чадом никого не интересовала кроме немногих, у кого остались активы в этих странах.

Однако в один прекрасный день, спецназ Чада атаковал сразу три танкера с нигерийской нефтью. Удар нанесли тяжелыми беспилотниками. Откуда у сухопутного нищего Чада ударные беспилотники и люди умеющие с ними работать вопрос конечно интересный. Кому надо выяснили, даже попытались отреагировать, но это все быстро потеряло актуальность. В Гвинейском заливе появился русский Атлантический флот. Российская Империя озаботилась безопасностью судоходства в регионе. Со всей грацией слона в посудной лавке.

У берегов Нигерии и Камеруна крейсировали атомные авианосцы «Николай Второй» и «Три святителя». С ними три дюжины эсминцев и фрегатов. Сообщалось о неустановленном количестве субмарин. К этому патрульные корабли морской зоны. Порядок русские навели быстро, но так, что икнулось всем. Прежде всего русские моряки прикрыли наглое нарушение блокады Западной Европы. Все танкеры с грузом для подсанкционных стран отстаивались в портах. Патрули пропускали только тех, кто вез нефть и газ в Америку и Азию.

Мир охватила истерика. У некоторых. Другие удовлетворенно потирали ладони. Призывы перетопить всех «пиратов» канули втуне. Два атомных авианосца это всегда ультимативный аргумент. Кто не согласен, может строчить гневные обличения и писать в лигу сексуальных реформ. Ах да, последняя и так уже мейнстрим и руководство к действию. В большинстве подсанкционных стран, вот чудо какое.

Результат вполне очевиден. Цены на нефть и газ в Европе пробили очередные потолки. Экономисты в штатском в Петербурге отметили, что им удалось разорвать мировой рынок. Отныне существует два уровня котировок: для Зап. Европы, и для всех остальных. Есть еще третий, в границах русских зон интересов, но это внутреннее дело России, ясный свет.

Полномочный посол Федеративной Республики подъехал на Земледельческую ровно за десять минут до назначенного. Пропуск ему выдали быстро. Да, Геза фон Гайр в части пунктуальности выгодно отличался от своих соотечественников.

Князь встретил немца в дверях кабинета с доброжелательной улыбкой на устах. По всем протоколам это означало высшую степень расположения.

– Рад!

– Здравствуйте!

– Проходите, – Николай взял гостя под локоть. – Чай, кофе?

– По вашему выбору, ваше высочество, – посол переступил порог в настроении решительном, но радушие князя помалу растопило лед.

Николай позвонил в приемную и попросил принести два кофе. Вкусы фон Гайра давно сведены в отдельном документе из МИДа для служебного пользования, секретарь должен разобраться.

– По вам можно сверять часы. Добрались быстро, без заторов?

– Спасибо, проскочил до час-пик. Ваше высочество, – подчеркнуто официальное обращение. – Я искренне сожалею, что между нашими странами сейчас очень напряженные отношения.

– Я тоже сожалею, что у нас война, – коротко и четко, сбивая всю подготовку оппонента. Николай успел проконсультироваться у министра Инодел и с государем.

– Экономическая война, подразумевает некоторые ограничения. Николай, у меня поручение из Берлина. В Германии есть силы, готовые пойти на разумные шаги, чтоб прекратить это безумство.

– Я рад этому, но насколько мне известно новое коалиционное правительство придерживается прежнего курса в отношении моей страны и наших союзников.

– Издержки демократии. Коалиция не может резко менять курс и нарушать предвыборные обязательства, – лицо фон Гайра совершенно серьезно. – У монархий и диктатур больше свободы маневра, все решает один человек.

– Хорошо, – Николай не стал разубеждать оппонента в части реальных возможностей монархий. У диктатур как он подозревал тоже не все так просто. Любое правительство опирается на людей, а люди инертны, часто преследуют копеечные интересы в ущерб долговременным планам.

Секретарь внес две чашки кофе на подносе с сахаром и печеньками.

– Николай, вчера в Бискайском заливе ваш эсминец арестовал танкер «Айнлис Стар» под флагом Либерии. Вам не кажется, что ваше правительство перегибает?

– Отнюдь, – оживился князь. – Все в точном соответствии с правилами судоходства и национальными интересами нашей страны. Меня информировали об этом инциденте. Танкер покинул порт имея на борту партию груза, предназначенную для Бразилии. Однако в море он отклонился от курса и оказался совсем не там, где должен был находиться согласно грузовым документам. Вам это не кажется подозрительным?

По лицу дипломата было видно, что подозрений у него нет. Точнее говоря, вопросы есть, но не к судоводителям и не к адресатам груза. Николай знал, что танкер в сопровождении эсминца «Текинец» с призовой командой движется в Норвегию обходя Британские острова с запада. Разумеется, никто конфисковывать груз не будет, но капитана и судовладельца помурыжат юристы. Танкер встанет у причала до разрешений конфликта.

– Вы всегда так тщательно относитесь к оформлению чужих грузоперевозок?

– Конечно нет. Скажу честно, нам это вообще не интересно, если дело не касается нарушений нашего эмбарго. Дорогой друг, вы можете ругаться, вы можете и обязаны слать гневные ноты, но результата не будет.

– Разве вы не опасаетесь, что такие шаги могут привести к полномасштабной войне? Вы должны понимать, не только у вас есть ядерные арсеналы.

– Нет, – бросил князь с чистой совестью. – К эскалации мы готовы. Это вообще не проблема. Что касается угрозы ядерной войны, есть договоренности, что пока дело касается Западной Европы и только Западной Европы, войны не будет.

По виду Гезы фон Гайра было ясно, что такая постановка вопроса для него неприятная новость. При этом у немца не было оснований не доверять князю Романову. К чести фон Гайра, он быстро справился со слабостью. Возможно у него были инструкции на это счет.

– Я вас понял. Николай, вы можете сказать, что ждет от Германии ваше правительство? – фон Гайр намеренно обращался к князю по имени. – О каких встречных шагах мы можем договориться?

– Речь идет о Евросоюзе, Или Германии?

Дипломат на минуту задумался. Вопрос не так прост, он подразумевает совершенно разные варианты развития разговора.

– Я говорю о Германии и от имени Германии.

– Так лучше. В отличие от бюрократов в Брюсселе, у вас есть чувство ответственности.

Николай выдержал паузу чтоб придать весомость своим словам.

– Наши условия неизменны. Это отказ от агрессии в отношении русских государств, как Империи, так и Федерации. Это отмена торговых ограничений, запретов на финансовые операции, снятие санкций с подданных императора и граждан республики. Обязательным условием является возврат всех конфискованных активов Российской Федерации, выплата справедливой компенсации за ущерб.

– Мы пока не можем принять все условия. Это будет расценено как капитуляция со всеми последствиями.

Николай понял собеседника. Открытый честный разговор.

– Хорошо. Рано или поздно вам придется это сделать. Если хотите рубить хвост по кусочкам, ваше право. Я предлагаю начать со снятия ограничений на движение капиталов.

Глава 23

4 февраля 2025

Новость в голове не укладывалась. За прошлый год Сергей привык ко многому, но это перебор. Он поверить не мог, что булкохрусты способны на такое.

На работе опять пустой день. Задач нет, у всех все в порядке. Даже батарейки менять не нужно. Читать справочники надоедает, ну не каждый же день⁈ Остается рыться во «всемирной помойке» в поисках сладкого хлебушка.

У нас совершенно буднично пишут, что в море арестовали еще один танкер за нарушение правил судоходства и махинации судовладельцев с документами. Любой умеющий читать прекрасно понимает, это морская блокада.

Если официоз подчеркнуто нейтрален, то оппозиция куда эмоциональнее. Вон, известный «красный» канал яростно осуждает агрессию царских империалистов и душителей свободы. Не поленились, нашли картинки с несчастными замерзающими и голодающими детьми в Европе.

– Что-то вас не туда понесло, – Сергей уже поправил клавиатуру чтоб выдать гневный комментарий, глаза загорелись, пальцы напряглись, но вовремя остановился.

Молодой человек вдруг вспомнил, как в свое время удивлялся, дескать людям удивительно повезло. В момент Катаклизма одни отдыхали в Египте, другие прорвались через кордоны на конференции в Швеции. Любопытно, ведь практически никого из Калининградской области. Интересно получается. Очень даже интересно.

Комментировать вдруг расхотелось. Утонешь ведь в переписке. Не захочешь, а будешь отвлекаться чтоб ответить на ответы, поставить на место заблуждающихся, а то и штатных пропагандонов. Время сгорит и не заметишь.

Через полчаса молодой человек отправился за кофе. У аппарата пусто, все заняты делом. И вообще, такое ощущение, после праздников коллеги рывком с места погрузились в работу по самые уши. С самого первого рабочего дня января все в делах. Директор на месте с утра до вечера. Сергей случайно глянул отчеты сетевой активности, последний выход на почтовый агент после восьми вечера. Работают коллеги, словно пытаются взять то, что скоро уплывет из рук.

Чашка наполнилась. Аппарат пискнул, засветился индикатор с кувшином. Настроение сегодня хорошее, потому молодой человек заправил машинку водой, хотя мог ведь с чистой совестью не заметить.

– Вижу, прибираетесь за нашими разгильдяями, – замдиректора с кружкой в руках направлялся к аппарату.

– Вода кончилась.

– Спасибо. Я сегодня уже два раза контейнер с гущей выворачивал, – для замдиректора это было необычно. Он редко проявлял сознательность предпочитая ворчать на сотрудников.

Сергей хотел было уйти к себе, но все равно большой разницы нет где пить кофе. Лучше даже сначала покурить с кружкой в руках, а затем уже возвращаться в тепло.

– Марк Захарович, что вы обо всем этом думаете?

– Ничего хорошего. Нет, молодой человек, ничем хорошим это не закончится, – Поляков раздраженно стукнул чашкой по поддону.

– Вы о перехвате танкеров?

– И это тоже. Нас за это никогда не простят. Вы же не думаете, что американцы примут условия царя?

До этого момента Сергей считал себя нейтралом, но экспрессия зама директора качнула его настрой совсем в другую сторону.

– Но ведь Петербург в своем праве. В конце концов они защищают нас.

– Избави Бог от таких защитников, – лицо Марка Захаровича скривилось, затем приняло скорбное выражение. – Никто никого в этом мире не защищает. Пора бы запомнить молодой человек. Они заботятся о своих интересах, им нужен европейский рынок. Вот царь и пробивает барьеры, а мы как чучело на копье.

– Понятно, – ответил Сергей примирительным тоном. – Вы лучше разбираетесь в экономике. Скажите, у нас есть перспективы?

– Если о Калининграде, то нет, – решительно с отрицающим жестом.

– Поправки к налоговому кодексу, – напомнил программист.

– И это тоже. Нас переваривают. Мы глупая богатая вдова. Понимаете?

– А у большой России есть перспективы?

– Лучше не спрашивайте. Был бы Израиль, я бы подумал о переезде.

– Иудея? – не унимался Сергей. Спорить не хотелось, со многим в словах Марка Захаровича он был не согласен, но понимал, зам директора в целом прав.

– Только не туда. Даже туристом не хочу. Боюсь разочароваться, – прозвучал честный ответ. Марк Захарович рефлекторно пригладил волосы. На его лице отразилась вся горечь разочарования.

– Это не та страна, куда светский думающий еврей мог бы уехать. Про Штаты тоже не говорите. У меня есть там друзья. Пишут то, о чем в ваших интернетах никогда не прочитаете.

– Там так плохо?

– Не то, что бы. Раньше в этой стране были законы и права, были граждане, жила надежда. Сейчас хуже, чем СССР.

За разговором Сергей не заметил, как допил кофе. Залпом опрокинул в себя последний глоток и поставил кружку в аппарат. Все же желание покурить с кофе не исчезло.

На крыльце вспомнились две вещи. Первое, скоро открытие Олимпиады. Почему-то все, включая российских обозревателей именовали ее «зимней». В левых пабликах обмусоливали слухи о фантастических сметах. С придыханием писали о грандиозных тратах и распилах. Западные друзья цедили и плевались сквозь зубы. При этом больше всего яда выливалось не на организаторов, а самих спортсменов. Дескать, нет у людей сознательности, ради медалей готовы поддержать тоталитарный режим.

В большой России же говорили о Белой Олимпиаде. И совсем не в том смысле, что подумали испорченные индивиды. Традиционное название зимних снежных олимпиад. Тон освещения спокойный. О деньгах, расходах пишут в позитивном тоне. Оказывается, настоящие русские считают, что такие мероприятия хорошо влияют на экономику, разовая акция может подтолкнуть развитие весьма депрессивного Урала.

Второй вопрос – давно пора раскрутить Витю на пару кружек пенного. Человек вернулся из столицы, но почти ничего не рассказывает, от расспросов по телефону отмазывается, в мессенджерах отвечает парой слов. Не дело.

Чудо дивное, на первое же сообщение в «телеге» Витя отреагировал через четыре минуты. Сергей забросил пробный камень, короткое: «Как дела?». В ответ зазвонил телефон.

– Привет! – в трубке довольный голос Вити. – Ты что на работе бездельничаешь?

– Работаю в поте лица, но о друзьях не забываю.

– Ты из тех, кого забыть нельзя. Буду помнить вечно. Как успехи на ниве торговли контрафактом и злостного нарушения санкций?

– Живем и работаем, – лицо Сергея расплылось в самодовольной улыбке. – Портим жизнь империалистам и националистам всех мастей.

– Что-то давно мы пиво не пили. Ты как, или испортился?

– Не дождешься! – ответ точно по сценарию. – Чтоб бросили мы пить, такого вот не может быть!

– Тогда сегодня вечером. Ты свободен?

– Давай. К вечеру спишемся.

День шел своим чередом. Сергей откровенно ленился. После обеда заглянул к продажникам. Ребята как раз обсуждали перспективную сделку. Наши налаживают канал поставок комплектующих для «Ауди» и «Рено». По словам Петра, дело необычайно выгодное. Запчасти под жесткие санкции империи не попадают, дескать не считаются конечной продукцией. Европейские заводы намучались с китайцами и жаждут найти нормального поставщика. До кучи, у концерна «Рено – Ниссан – Мицубиси» проблемы с японскими подразделениями, всемирный кризис оттоптался и по стране Восходящего Солнца.

– Они в Россию ничего поставлять не собираются? – полюбопытствовал программист включаясь в разговор.

– Ты что! Смеешься⁈ Весь европейский автопром под эмбарго. Слышал, что-то там японцы продают в Маньчжурию и на Дальний Восток, – Сан Саныч сменил возмущенный тон на спокойную речь. В большой России очень жесткая конкуренция. Рынок давно поделен и переделен, а у японцев слишком высокие цены, чтоб конкурировать.

– У «Рено» до сих пор идут суды с «Русским Рено», – поддержал Петр. – Взаимные блокировки любых сделок и драка за право на имя.

– Я этот момент упустил. «Русский Рено» это филиал? Отвертка?

– Серега, это одна из старейших российских автомобильных компаний. До Катаклизма частично принадлежала французам. Говорили, в части разработок сотрудничали с французским «Рено», но держали свой модельный ряд специально для России и русских колоний. Рынки сильно разные, требования к машинам разные. После Катаклизма российская компания подала в суд с требованием признать ничтожными утерянные при Катаклизме акции и упорядочить вопросы собственности. Понимаешь.

– Представляю себе, – ухмыльнулся программист. По его мнению, мир вообще не меняется, все грызутся и глотки рвут за бабки.

– Российский суд иск удовлетворил. Компания считается чисто российской. А вот во Франции думают иначе. Французский «Рено» подал иск о защите торговой марки.

– Иск удовлетворили?

– Во Франции, да. Сам понимаешь. В России нет. С этого у них и конфликт. Два «Рено» воюют.

– Круто, – восхищенно выдохнул Сергей. – А российская компания работает без импорта?

– Весь имперский автопром работает без импорта. Вон, «Ярсы» разворачивают свою сеть в США. Не слышал? Открыли представительство в Спрингфилде, погнали первые сухогрузы с машинами через океан.

– И у них покупают?

– Сергей, проснись! – Петр хлопнул программиста по плечу. – Русские машины признаны самыми надежными в мире. Ты не видел, что везут к нам из настоящей России?

– У меня и прав нет, – Сергей задумчиво отвернулся к окну и подпер подбородок рукой. Выражение «настоящая Россия» уже не коробило, свыкся как-то. А вот сказка про российский автопром заставила задуматься. Если новости о космосе воспринимались нормально, ведь и СССР был впереди планеты всей, если картинки и ролики с авианосцами и атомными крейсерами в интерсете казались должным, то на счет автопрома…. Ну не умеют в России делать машины! Никогда не умели. А тут вдруг такая новость.

Разговор с продажниками плавно перетек на международную политику. Все сошлись во мнении, что Трамп молодец. Это не старый сонный Байден, Трамп задаст всем жару. Импонировало желание президента встретиться с русским императором. Перезагрузка, всегда хорошо. Единственное, разошлись во мнении – кто кого прогнет. Но тут дело вкуса. Сергей помнил приснопамятную перезагрузку Майкла Горби. Петр и Сан Саныч делали ставку на его величество Владимира.

– Наши на Кубе базы размещают, – вспомнил Петр. – Куда янки против настоящих русских? Это же не советские куколды.

Сергей предпочел промолчать. Неприятно, но слово из песни не выкинешь.

Вечером сразу после работы Сергей направил стопы прямиком к Зоопарку. На проспекте Мира в направлении Парка есть одна интересная пивная. Среди туристов она не раскручена, контингент цивильный, для гегемонов слишком дорого, приличным людям как раз. Сергей приехал первым. Мало того, что время вечернее, так после общественного транспорта разыгрался аппетит. Потому молодой человек не стал ждать приятеля, а заказал себе нормальный ужин. Колбаски в заведении великолепные, а пиво еще предстоит оценить.

– Салют! – Сергей так увлекся поглощением жаренных колбасок, что заметил Витю только когда тот брякнулся за столик.

– Я тоже без ужина. Давай по пиву, и что там у них есть, – Витя развернул меню.

– Как ты нашел столицу Империи? – насытившись Сергей вспомнил, зачем он зазвал приятеля на встречу.

– Удивительно. Это другой город.

– Ты же бывал в Петербурге раньше.

– Бывал, – задумчиво молвил приятель. – Он даже не изменился. Оно совсем другой. Не могу подобрать слова. Это не реконструкция, не наша Москва, как ты помнишь.

Сергей молча пригубил пиво. Он и в старой то Москве был один раз в далеком детстве еще до Развала.

– Петербург всегда был таким. Не как у нас, а настоящим. Там нет ничего из нашей истории. Вот вообще. Ни малейшего совпадения.

– А люди как?

– Люди нормальные, – повеселел Витя.

Приятели синхронно подняли кружки. Раз встретились, не упускать же момент. Взгляд Сергея зацепился за сидящих за два столика женщин. Две подруги, достаточно молодые, так которая спиной повернулась, фигура очень даже ничего. У ее подруги приятное личико. Виктор поймал направление взгляда приятеля.

– Может попробуем? – подмигнул приятелю.

Сергей пожал плечами. К женскому полу он относился положительно, но все больше как-то теоретически. Молодой человек поспешно отвернулся к окну, затем не выдержал и бросил взгляд украдкой на женщин. Обе о чем-то разговаривают. Круглолицая заразительно смеется, деликатно прикрывая ротик ладошкой.