Текст книги "Хозяин вернулся 2 (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава 20

17 января 2025

Все изменилось. Кабинет тот же, но воспринимается иначе. Новые люди, новые веяния, непривычная, враждебная обстановка. За спиной нового хозяина кабинета семейное фото. Стол чистый, только минимум техники. Шкафы с запылившимися справочниками и энциклопедиями исчезли. Атмосфера изменилась, воздух буквально пропитан озоном, весенней свежестью.

Признаться, когда Энтони входил сюда в последний раз, воздух стоял затхлый. Старик Джо давно уже не утруждал себя работой, только в последние дни подписал целую кипу документов. Часть из последних подсунул госсекретарь, все равно Джо их не читал.

– Господа, очень рад! – новый еще не вступивший в должность, но уже взявшийся за дело хозяин Белого Дома буквально светился как серебряный доллар. – Мистер Блинкен, рад что вы ответили на приглашение.

– Спасибо, мистер Трамп.

– Я не вижу вас в качестве госсекретаря. Политикой страны будет заниматься человек, которому я доверяю, – сказано было в той самой уже фирменной хамоватой манере, ничего личного. – Мне и мистеру Рубио нужен человек способный разобраться в том, что ваша команда наворотила с новой Россией.

– Тогда может быть вам лучше задать вопросы вашему новому госсекретарю? – предельно вежливым тоном тихим голосом ответствовал Блинкен.

Он ничего не терял. Все давно решено. Однако Энтони до сих пор не понимал, почему его пригласили? Судя по легко читаемому во взглядах искоса недоумению, неприятию, а то и презрению новая команда тоже не знала ответ.

– Это мое решение, мистер Блинкен, – поднял голову невысокий мужчина с аккуратной окладистой бородкой. – Я предложил вас в качестве внештатного консультанта и настоял на приглашении.

– Спасибо мистер Вэнс. Спасибо за приглашение, но я еще не принял решение, и я не знаю, сколько продержится ваша команда.

– Столько сколько нужно, – парировал вице-президент. – От всех нас зависит не только успех президента, а сколько еще продержатся Соединенные Штаты.

– Если ваш президент не добьет страну.

– Давайте без пикировок колкостями. Мистер Блинкен, Джей убедил меня, что вы можете быть полезны. Но я пока не понимаю в чем именно, – раздраженно бросил новый хозяин кабинета. – Переговоры с настоящими русскими вы блестяще провалили. Могу поблагодарить за втягивание европейцев в конфликт с Россией, но не уверен, что это ваша заслуга.

Госсекретарь набычился. Манера ведения переговоров оппонента прямо-таки раздражала. Появилось сильное желание встать, бросить язвительную реплику и уйти. О будущем Энтони не беспокоился, мог себе позволить. Все равно Рыжий Ужас только на четыре года. Затем его снесут, его номер два тоже прокатят.

Блинкена удерживало только жгучее любопытство. Уж очень хотелось досмотреть на это представление из первого ряда. И еще он знал, что специфическая манера разговора не более чем торг, въевшаяся в плоть и кровь привычка повышать ставки.

– Может быть я провел не самые лучшие переговоры, но я смог донести нашу позицию до противника. Назовите человека, который сделал это лучше. Я показал русским, что с нами придется разговаривать, им придется учитывать наши интересы.

– Достойно. Вы приняты, – президент резко сменил тон. – Осталось решить, что нам делать с взаимными санкциями и эмбарго.

– Я еще не принял решение, – четко произнёс Блинкен, но его не услышали.

Нового президента в первую очередь интересовал бюджетных дефицит. Пока шло энергичные обсуждение Блинкен молчал. Он даже отодвинулся от стола всем своим видом показывая: он не в команде, он зритель, а не участник. В этом свое преимущество, отстраненно наблюдая за разговором Энтони понял, большинство команды не управленцы. Нет, они хорошо умеют рулить бизнесом, работать с людьми, но что касается государственной бюрократия, рутинной ежедневной работы чиновников… Они даже не понимали, зачем это нужно⁈

Вот, Рыжий рубит с плеча, требует план сокращения госаппарата. Он даже не понимает, что это так не работает. Сократить можно, но жизнь в стране остановится. Банальные справки выписывать некому.

Или социальные программы. Да это очень большие расходы, но без этого уже нельзя. Не получится превратить мацу обратно в зерно. Смолото и испечено. Назад пути нет. Сами избиратели Рыжего с удовольствием его прокатят, стоит сократить субсидии и отменить социальные страховки.

– Хорошо, что будем делать с Россией? – после этого вопроса, головы участников синхронно повернулись к Блинкену.

– Мы можем убедить царя вложить деньги в нашу экономику?

– Если не ошибаюсь, в избирательной компании рефреном звучало обещание вернуть Аляску, – Энтони наклонил голову, его брови поднялась вверх.

– А как вы собираетесь это сделать? Русские этот штат не продадут. Взамен мы ничего предложить не можем.

– Наша команда ничего не обещала. Мы решали другие вопросы.

– Мы не уточняли сроки, мистер Блинкен.

– Разумно, мистер Вэнс.

– Какие будут предложения? С чем я могу выйти на переговоры с русскими? – прозвучал тот же самый вопрос.

– С ними нет особого смысла разговаривать, – сам того не желая госсекретарь включится в работу. – Они выставили жесткие условия. Пока Америка не сделает шаг навстречу, они на уступки не пойдут.

– Есть ли нам смысл делать шаг? – именно на этот вопрос известного африканского бизнесмена и инженера предыдущая администрация и не могла найти ответа.

– Это зависит от будущего президента. Что именно вы хотите получить от русских? Что ждете от переговоров? – Энтони с удовольствием выделил «будущего президента». В душе он смирился с поражением, но все же иногда прорывало.

– Илон, ты говорил, что в космосе нас обогнали?

– Хуже. Мы застряли на старте. Для русских все наши проекты вчерашний день.

– Если не ты, то НАСА может купить их технологии, переманить специалистов?

– Купить можно все. Освоить быстро не получится. Даже если мы купим атомные двигатели, к ним нужно топливо, нужно оборудование, заводы, новые материалы. О воздушном старте и ракетах даже речи нет. Даже чтоб повторить уйдет не один год.

– Хорошо. На космосе ставим точку, – решения новый президент принимал быстро. – Мистер Блинкен, мне нужно взаимное снятие санкций. Мне нужно чтоб русские покупали американское и выкладывали деньги в Америку.

– Это решаемо. Думаю, это же самое нужно и русским.

– Поясните.

Теперь на Энтони смотрели с интересом. Уже не как на чужака.

– По моим каналам передавали, что русские готовы заменить Китай на мировом рынке. Они хотят и могут закрыть половину нашего импорта. Но это точно то что вам нужно, мистер Трамп?

Вице-президент порывался ответить, уже открыл рот, но вовремя остановился. До него дошло понимание глубины бездны.

– У нас был торговый дефицит с Китаем. Теперь вы предлагаете тоже самое с новой Россией, – лицо президента исказила гримаса недовольства. – Я понял вас.

– Политическую разрядку вы можете получить. Она недорого стоит.

– Мне нужны их деньги.

– Вам проще будет забрать деньги у китайцев, – внешне невинная фраза, элементарное деловое предложение имело под собой подводные камни.

Как и надеялся Блинкен, республиканцы заглотили наживку с крючком. Идея внешне красивая, однако со скрытыми проблемами. Можно блокировать китайские деньги в Америке, можно обнулить китайские вложения в долговые обязательства ФРС, но китайцы в ответ не постесняются конфисковать американский активы в своей стране.

На этих граблях уже сплясали, когда пытались задушить санкциями Российскую Федерацию. Больше от блокировки активов пострадали европейцы, но Блинкен подозревал, у этой команды ума хватит.

Итогом будет клинч. Полная взаимная блокада, осторожная торговля через посредников. Не за день, но рухнет все то, что выстраивали поколениями. Многим будет очень плохо, но зато команду Рыжего линчуют прямо на лужайке Белого Дома. А там уже можно будет отменить отмену и восстановить торговлю.

– Интересная идея, – отреагировал президент. Все же он оказался умнее, чем выглядел. – Мистер Блинкен, мне это не нравится. Давайте как-то без прямого грабежа.

– Вам все равно придется это делать.

– Мне не нравится, что русские сильнее нас.

– Мы понимали это проблему. Потому мы поддержали недовольство европейцев новым соседом, – обтекаемая осторожная фраза.

Будущий госсекретарь усмехнулся и покачал головой, он владел дипломатическим языком.

– Как мы можем ослабить русских? – еще один вопрос.

В ответ Энтони покачал головой и возвел очи горе. Он знал ответ, но предпочел промолчать. Не этим людям. Не с этой командой.

– Ваше агентство по международному развитию же работало с этим вопросом?

– У нас было слишком мало времени.

– У нас времени вообще нет, – заметил вице-президент. После его фразы все потеряли интерес к теме агентства. Энтони был тому только рад. Он не подозревал к каким последствиям приведет этот пробный шар.

Будущий президент не понимал, что время национальных государств безвозвратно прошло. Он обломок другой эпохи. Он не знает и не понимает, как работать с новым глобальным миром, как получать из него прибыль и продвигать интересы страны.

Другое дело, Блинкен и помыслить не мог насколько далеко может зайти Трамп. Жаль спонсоры не слышат. Впрочем, Энтони уже намекнули не спешить, не паниковать, не торопить события. Пока мяч у нового президента. Ненадолго. Раньше такая политика могла сыграть. Сейчас же Блинкен для себя решил с благодарностью принять рекомендации и не надеяться, что это быстро пройдет.

– Мне нужна встреча с русским императором, – Дональд поднял сжатый кулак. – Кто может взять на себя предварительные переговоры?

Несколько человек повернулись к Блинкену. Разговор пошел по второму кругу. Блинкен покачал головой. Раз его обвинили в слабых переговорах, то и смысла рвать жилы нет, тем более с этими людьми.

– Исключено, при всей квалификации, мистер Блинкен внештатный консультант, – Джей Ди Вэнс правильно все просчитал, при этом сделал акцент на последнем слове.

– Какие цели переговоров, мистер президент? – слова Марко Рубио больно резанули по ушам.

Еще не президент, еще не принял присягу, но эти спешат жить. Они понимают, у них нет времени.

– Аляска?

– Нет смысла. Можно задать вопрос, но не настаивать, – Дональд скривился как от лимона. – Возврат наших вложений в Восточную Европу, русские инвестиции. И надо что-то делать с этими чертовыми санкциями. Они нам мешают.

Плачевная ситуация с экономикой ни для кого не секрет. Падение китайского оборота больно ударило по всем. Другое дело, Блинкен не видел перед собой политиков. Это все бизнесмены, во главе стола с довольным видом надутой жабы восседает бизнесмен. Они не политики, они думают, как владельцы компаний. Они не видят ничего кроме курсов, оборота и бухгалтерского баланса.

В голову Блинкена пришла мысль, а может быть это и хорошо. Быстрее наломают дров, быстрее вылетят из игры.

По лицу и словам Дональда было видно он уже забыл свои опасения, что большая Россия легко сможет занять место Китая на рынках. Санкционная война и эскалация вокруг Евросоюза этому мешают. Стоит наступить разрядке и русские проглотят Европу и не поморщатся. Уже сейчас у них слишком много союзников.

Следующим пунктом прозвучал вопрос о выводе войск с европейских баз. Типично экономическое решение. Горизонт планирования – один день. Только Вэнс предложил не спешить.

– Все старые планы сгорели в апреле прошлого года, – вице-президент определенно обладал способностью думать головой. – Мы живем в новом мире. Давайте не будем спешить доламывать то, что у нас пока есть.

После встречи Энтони заехал поужинать, затем отправился в Государственный Департамент. Рабочий день закончился вместе с ним рабочая неделя. Для многих вообще последняя рабочая неделя. Сотрудники разбежались по домам с чистой совестью. На месте несколько начальников секторов. Непонятно демонстрируют занятость, доделывают работу, или чистят папки?

В коридоре Блинкена попыталась перехватить неугомонная Саманта Пауэр.

– Это очень срочно? – удачно получилось сбить с ритма коротким вопросом. – Вот и хорошо. Давай завтра с утра поговорим.

Руководитель агентства по международному развитию так и стояла посреди коридора. Ее задумчивый взгляд нацелен на спину спокойно идущего к лестнице госсекретаря. Саманта порывалась рвануть за Блинкеном, но сдержалась. Энтони Блинкен даже не догадывался, что он сам совершенно случайно столкнул камешек изменивший мир. Сегодня еще можно, завтра утром возможно, в понедельник катастрофически поздно.

В своем кабинете госсекретарь набрал номер Йеллен.

– Джанет, привет. Рад что ты на месте.

– У тебя что-то случилось Энтони?

– Уже ничего. Ты можешь меня кратко просветить, как на самом деле ситуация в Европе?

– Не вывел активы? Эх, мальчик, я ведь тебя предупреждала, – с заботой в голосе пожурила министр финансов. Она могла себе такое позволить. Энтони не обижался. И дело не только в возрасте мисс Йеллен.

– О моих активах не беспокойся. Все надежно. Джанет, мне для политики надо. Я же еще на службе, – от последней фразы веяло двусмысленностью.

– Что такое безработица девять процентов ты понимаешь? Инфляция двадцать за прошлый год, реальная, а не по отчетам, чувствуешь? Это в Германии. Во Франции безработица одиннадцать процентов.

– Понимаю. У тебя есть прогноз на этот год?

– За кого ты меня принимаешь? Если ничего не изменится, эти цифры удвоятся. – Йеллен на этом не остановилась. Раз начала крушить молотком хрустальную картину мира, то чтоб до конца, в песок. – По России цифры дать? У них дефицит на рынке труда. Инфляция восемь десятых процента. Повторяю: ноль, точка, восемь.

– Официальные данные? – Блинкен схватился за последнюю соломинку.

– Не только, – старая подруга безжалостна. – Компиляция закрытых источников и аналитика разведки. По официальным данным у них инфляция ниже.

– Спасибо!

На этом можно не продолжать. Совершать трудовой подвиг тоже смысла нет. Сегодня последний рабочий день. Во всех смыслах последний. Пора спокойно ехать домой. Дети и Еван заждались.

Поздно вечером Энтони вдруг вспомнил про Саманту. Даже хотел позвонить, но лень было идти в зал за телефоном. Уже смысла особого нет. Все закончилось. Все срочные дела завершены. А что выстрелит в будущем, то и обсудить можно спокойно, когда будет удобно. Конечно, Энтони ошибся, в его защиту можно сказать, что о таком варианте он даже не думал. Это не его вина, это гораздо хуже.

Глава 21

22 января 2025.

Сегодня прекрасный день. Максим по дороге домой зашел в кондитерскую и винную лавку. Душа пела. Мир вокруг казался удивительно добрым, светлым и дружелюбным. Даже все дамы и барышни в метро и на улице казалось улыбались одному Максиму.

Вот и дом. Лифт возносит человека на шестой этаж. Ключ в дверь.

– Папа! – первым в коридор выглянул Витя.

Максим успел поставить на тумбочку коробку с тортом и пакет, в котором позвякивало вино. Витя подпрыгнул, обхватывая отца за шею. На шум выскочили Лена и Марина.

– Тихо, я вас всех не удержу, – с этими словами Максим прижал к себе всех троих. Своя ноша не тянет. Свои родные и любимые.

– Можно поздравить?

– Дети, это в холодильник или на балкон, – протягивая коробку.

– Ого! – Лена приподняла верх упаковки. – У нас праздник?

– Это тоже на вечер, – пакет с вином перекочевал в руки супруги.

– Так что? – Марина повторила вопрос. – Ты инженер?

– Сдал, – с облегчением выдохнул Максим и размашисто перекрестился. – Диплом получу через две недели.

– Поздравляю!!! – загремело на три голоса.

– Ужин на столе. Дети, дайте папе раздеться. Напомни, кто ты теперь у нас?

– «Инженер по городскому хозяйству», так должны написать в дипломе, – мужчина радостно потер ладони. – Что у нас на ужин? Кто составит компанию? Марина, сегодня пораньше пришла?

– У меня была первая смена, клиентов мало. Давай, умывайся, я накладываю, – ладошка Марины коснулась щеки мужа.

Сегодняшний день стоил того. Максим все Рождественские праздники просидел за портатибом и книгами, загрузился расчетами и методичками, семья никуда не ездила, только гуляли на торжествах в городе. Маленькое неудобство, но зато Максим подготовился, вспомнил забытое, прочитал новое, а в январе сдал экстерном все последние экзамены.

– Знаешь, я так и не купил студенческую форму, – поделился Максим за ужином.

– Оно тебе нужно было?

– В институте смотрю все студенты как курсанты в форме. Я и еще пара таких же заочников в штатском.

– Ну так приняли же? Вот и хорошо.

– Приняли, – Максим подцепил вилкой кусок печени. Разговор разговором, но он проголодался.

Еще один рубеж пройден. Диплом восстановлен. Марина работает и ей нравится. Даже не столько из-за денег, а чтоб не превратиться в домашнюю клушу, не закуклиться в быте. Деньги тоже никогда лишними не бывают. Вот так незаметно, шаг за шагом жизнь налаживается. Максим не спешил говорить, но, если так все пойдет, можно будет к лету переехать на нормальную квартиру.

Социальная трешка для семьи маловата. Нужны нормальная гостиная и спальни на всех. Заработков хватает. Тем более пособие вроде еще на год вперед продлили. Там пора бы и о машине думать. Можно найти хорошее крепкое авто с пробегом. Пора жить как люди.

– Папа, у нас в школе событие, – Лена подперла ручкой щеку и игралась вилкой.

– Что? Говори.

– Геннадий Валентинович увольняется.

– Учитель географии, – пояснил Витя.

– В начале полугодия? Что у вас там такое случилось?

– Никто ничего не знает. Подруги про Геннадия Валентиновича разное болтали, – девочка поморщилась. – Он уходит. Точно-точно.

– На школьной страничке ничего не пишут? – Максим повернулся к жене.

– Не смотрела. Тебе интересно?

– Учителя редко увольняются до закрытия учебного года. Так всегда было. Не думаю, в настоящей России иначе.

– В классе шептались, у Геннадия Валентиновича со здоровьем не все в порядке, – загрустил Витя. – Сам не знаю.

– Раз сам не знаешь, то и не говори пока не выяснишь. Может быть человек не хочет, чтоб его обсуждали и жалели.

Вопрос конечно интересный. После ужина Максим сам полез на школьную страничку. Все тихо. В новостях только Рождественские и новогодние мероприятия. О замене учителя ни слова. Может оно и правильно. Осталось только закономерное беспокойство за детей. Кто будет им читать географию? Для Марковых вопрос особенно болезненен.

Поздно вечером Марина достала из холодильника торт. Максим открыл вино для взрослых, детям натуральный сок из банки.

– За твой диплом, – Марина подняла бокал.

– Папа, поздравляю! – дочка потянулась стаканом с апельсиновым соком.

– Торт вкусный. Папа, с успехом! – Витя первым оценил искусство кондитеров.

Что ж, выбор удачный. Не промахнулся. Не слишком приторно, бисквит в меру пропитался, крема много. Вино тоже оказалось хорошее. Пьется легко, ароматное. Бессарабия. Красное полусладкое.

Наполнив бокалы, Максим провозгласил:

– За всех нас! За нашу семью. За тебя любима. За тебя Витя. За тебя Лена.

Торта оказалось слишком много. Марина с сожалением глядела на последний кусочек на блюдце. Не лезет. В коробке еще больше половины. Дети тоже наелись. У Лены губы и подбородок в креме и шоколаде.

– Максим, дальше как думаешь?

– Дай сначала документы получу. Полюбуюсь на корочку.

– А потом? Будешь искать новую работу?

– Посмотрим, – в голосе слышались еле заметные нотки раздражения.

Рано еще говорить. Планы были. Они с Мариной сразу решили осваиваться как следует. Конечно нужна хорошая оплачиваемая работа. Конечно хоть пенсионные отчисления делаются, но с самой пенсией ясности никакой. По закону нужны тридцать лет стажа минимум. То есть, пенсия Максиму светит в возрасте сильно за семьдесят. К тому моменту внуки подрастут. Марина на пять лет моложе, но стаж то оба с нуля набирают.

– Ты хотел с дипломом пойти работать по профилю, – супруга не отставала.

Понять можно, ей важно чтоб у мужа все было хорошо, не только дома. Самой природой так заложено, мужчине нужны работа и чувство причастности к делу. Либо само дело. Без этого многие теряют смысл жизни.

– Марина, давай посмотрим, – рука Максима легла на руку жены. – Сейчас у меня есть работа, но премии нерегулярны.

– Это и напрягает. Хотелось бы стабильности. Макс, ты откладываешь?

Уверенный кивок бровями. Процент на депозитах в России весьма скромный, но инфляция еще ниже. Каждый месяц Максим переводил часть остатка в банке на отдельный накопительный счет.

– Ты же знаешь, я большую часть жизни проработал в городской администрации. В России даже с дипломом меня возьмут только к подрядчику. Знаешь одно хорошо, если все достанет уйду вольноопределяющимся в армию, – последнее специально так сказано, чтоб закрыть вопрос. Марина как всегда все восприняла по-своему.

– Не вздумай. Как мы без тебя?

– Ну вот видишь. Ладно, торт кто еще будет? – Максим заткнул бутылку пробкой и убрал в шкаф. – Давайте это в холодильник. Время позднее. Завтра кому в школу, кому на работу.

Агентство «Хорошие герои» не сказать, чтоб процветало, но и не бедствовало. Начало года всегда плохой сезон. Заказчиков мало. Народ только приходит в себя после праздников и уплаты остатков по налогам.

Однако господин Комаров решил сделать коллегам сюрприз. Утром в 9–15 когда все сотрудники уже собрались в дверь постучали.

– Здравствуйте. Я пришла агентство «Хорошие люди», – переступившая порог молодая барышня говорила с сильным акцентом.

Все сотрудники синхронно повернулись к посетительнице.

– Евдокия Марковна? – директор поднялся из-за стола. – Все правильно. Проходите. Шкаф для одежды и вешалки справа.

Барышня скинула бурку и пуховую шаль которую носила вместо шапки. Глаза молодых и не очень мужчин загорелись. Тяжелая бурка скрывала стройный девичий стан, под длинной юбкой угадывались длинные ровные ножки. Смугловатое лицо с характерным горским профилем обрамляли длинные темно-русые волосы. Из-под густых бровей с любопытством глядели серые глаза.

Сразу бросалось – барышня весьма юная. Фигура только сформировалась.

Посетительница подошла к столу Порфирия Ефимовича.

– Простите, господин Комаров?

– Госпожа Мирзоева?

– Да. Отец Иоанн, сказал мне прийти на работа.

– Разумеется. Присаживайтесь, – директор повернулся к коллективу. – Господа, у нас новая сотрудница Мирзоева Евдокия Марковна. Дама принята секретарем. Будет помогать нам с письмами, звонками, корреспонденцией. Помощница за все и про все. Прошу отнестись с пониманием.

Максим прищурился, сильный акцент барышни, ее юный возраст не слишком соответствуют такой работе. Впрочем, не его дело. Агентство принадлежит Комарову, пусть он и разбирается с кадрами, если ему так захотелось.

Пока бухгалтер оформлял новую сотрудницу, Максим Марков вплотную погрузился в работу. Барышня уже забыта. На первом месте выдумать или вспомнить что яркое, запоминающееся для заказа «Волховского механического товарищества». Как всегда, работа вроде простая, но творческое мышление с трудом поддается формальной логике.

– Господа, прошу внимание, – громко потребовал директор.

Евдокия перед этим оделась и вышла из конторы.

– Господа, пока Евдокия Марковна ходит на почту, хочу рассказать ее историю и обратиться за помощью.

– Порфирий, а она уже все сказала, – отвлек на себя внимание Рейган. – Отец Иоанн, если я правильно понимаю, в нашей епархии ведет программы помощи бедным и попавшим в тяжелое положение, на нем вся благотворительность. Тебя попросили помочь сироте или беженке, так понимаю?

– Угадал. Евдокия говорит с акцентом, образование начальное, ей чудом повезло выучить не только язык, но и начатки грамоты. С вычислительной техникой знакома слабо. Математика на начальном уровне. Она новокрещенная, сбежала из какого-то аула на Кавказе. Девица упорная, голова варит, но без помощи, без образования она пропадет. Церковь и Департамент призрения в Управе сделали немало, но этого недостаточно. Я вас всех прошу не обижаться если она что-то не умеет, а взять под опеку. Пусть учится жить среди цивилизованных людей и зарабатывать себе на хлеб.

Однако! Максим и раньше имел хорошее впечатление о господине Комарове, после этих слов симпатия к владельцу агентства только выросла.

Появление дамы в мужском коллективе событие экстраординарное. Она обязательно оказывается в центре внимания.

Во второй половине дня новенькую разговорили. Больше всего усердствовал Миша Каримов. Художник в возрасте около тридцати и до сих пор одинокий. Именно Миша вернулся с обеда с пакетом пирожных, сладких кулебяк и булочек. Угощение на весь коллектив естественно. Чай же и кофе из машинки и так есть, люди периодически скидываются.

– Евдокия Марковна, простите, но как вы так решили бежать в Новгород? – прозвучал самый главный вопрос.

– Отец хотел замуж выдать в другую долину. Человек плохой, род плохой.

– Другого не было?

– Отец так хотел.

– А вы?

– Я не хотел. Поймала момент, убежала в церковь. Упала перед батюшкой, просила крестить.

– А дальше? – Миша незаметно подвинулся поближе к решительной барышне.

– Дальше законы старого народа не властны над белыми людьми. Отец Иннокентий принял, окрестил, дал новое имя, отправил в станицу к казакам. Сначала жила у отца Иннокентия в доме. Он меня наставлял в вере, немного учил грамоте. Я правильный язык стала лучше знать.

– А в Новгород сами захотели?

– Закон такой. Если инородец выходит в христиане, он должен уехать туда, где бывших земляков нет, – чувствовалось, Евдокия неплохо поднаторела в части законодательства. Даже удивительно для горянки, закончившей четыре класса частной школы с облегченной программой.

– Родные не будут искать? – поинтересовался Максим, вспомнив некоторые громкие эксцессы той прошлой России.

– Брат должен искать. Родные должны искать. Если жить хотят, никогда не найдут. Для людей белого царя другой закон, правильный, – в словах юной горянки звучала глубокая внутренняя убежденность в правоте.

Иван и Максим спустились на крыльцо перекурить. Мозги кисли. Оба замучались с очередным пакостным заданием очень въедливого заказчика.

– Иван Грегорович, он сам то понимает, что хочет? – в сердцах бросил Максим.

– Нет. Ему надо красиво, а то, что на общем фоне эта красивость теряется, он не думает.

– Выше его соображения.

День заканчивается. На улице прибавилось машин и людей. Идет мягкий пушистый снежок. Благодать.

– Кстати, видели, как Михаил Севастьянович на барышню отреагировал?

– Сложно было не заметить. Загорелся.

– Давайте поддержим молодого человека, – неожиданно предложил Рейган.

– Холостой сотрудник одна из причин поступка Порфирия Ефимовича?

– Не думаю. Наш Порфирий человек очень хороший, но местами бывает удивительно слеп. Будет случай расскажу одну пикантную историю. Но не сейчас.

– Интригуете, Иван Грегорович, – Максим бросил окурок в урну. – Кстати, Михаил же не русский? Похож на крещеного башкирца или татарина. Фамилия соответствующая.

– Все верно. Только Максим Викторович, ради Бога не вздумайте назвать Мишу в глаза татарином. Обида будет смертная.

– А кто он?

– Крещеный мишарин. У них с волжскими татарами чуть ли не со времен Батыя вражда.

История увольнением школьного учителя не закончилась. В школьной говорилке появилось сообщение, Геннадий Валентинович уходит не сам, его увольняют по медицинским показателям. Сообщение быстро подтерли администраторы странички, но Марина успела прочитать. Разумеется, поспешила поделиться с мужем.

– Чудны дела, – только и смог ответить Максим.

– Ты не понимаешь. Что за болезнь такая, что из-за нее человек не может работать учителем?

– Ты не искала? – разговор шел на балконе. Намеренно, чтоб дети случайно не подслушали.

– Смотрела, – Марина подняла взгляд на мужа. – Ничего не поняла. Все ограничения на работу в школе касаются психических заболеваний. Список большой.

– Ты думаешь, у человека крыша поехала на почве недавних изменений в географии?

– Максим, ты можешь быть серьезным?

– Я серьезен как Новгородский кремль.

– Ну тебя! О детях подумай!

– Вот по этой причине страничку и подтерли.

Марина надула губы и отвернулась. Естественная женская реакция на прямой намек. Конечно, как и любая женщина дулась Марина недолго. Очередная попытка вытащить мужа на разговор провалилась. Ну не любил Максим говорить о том, чего не знает. Обсуждать сплетни и строить предположения на фундаменте воздушных замков? Извините, но человек не на работе.

В пятницу вечером в школе родительское собрание. Марковы пришли вместе. Обоим было интересно послушать учителей, Максим намеревался лично переговорить с классными наставниками. Лена сильно устает, жалуется, что не все понимает из программы.

В целом как оказалось ничего страшного. Собрание организационное, только общие вопросы. При школе открывается секция рукопашного боя. Курирует это дело «Русский Союз Михаила Архангела». Благодаря партийной поддержке занятия бесплатные для всех желающих. Более того, принимают и юношей, и юных барышень. Последних даже не для спортивных результатов, а ради гармоничного развития.

Собрание скучное. Максим слушал в пол уха. Оживился он только когда завуч сообщила, что со следующей недели географию будет вести учитель информатики. История, признаться, успела забыться, но теперь снова пробудилось любопытство. Задавать вопрос напрямую? При всех? Результат ожидаем. Оставалось пойти иным путем.

После собрания Марковы спустились на второй этаж. Сквозь приоткрытую дверь кабинета отца Матфея пробивался свет. Школьный священник и учитель закона Божьего проверял тетради за столом.

– Здравствуйте, мы не помешаем?

– Бог в помощь! – священник ничуть не удивился поздним визитерам. – Проходите, пожалуйста. Марковы?

– Да. Отец Матфей, простите за вопрос. Дочка жаловалась, что до сих пор не может понять многие вещи из Ветхого завета. Можно с вами посоветоваться, как нам быть?

– Эх, мне бы кто разъяснил, – улыбнулся священник, снимая очки. – Лена с вами? Очень жаль. Ну давайте вместе попробуем разобраться.

Оба Маркова втянулись разом. Вопросы библейской истории их интересовали постольку-поскольку, но с отцом Матфеем интересно разговаривать. Свой предмет он знал и любил. К ближним своим относился так, как Христос заповедовал.

– Знаете, вокруг Ветхого Завета до сих пор идут жаркие споры, ученые теологи не могут найти начало и конец, – подвел итог священник. – Я тоже далеко не все понимаю. Но нам это и не нужно.

– Как? Это же Писание?

– Это все древняя история. Нам крещеным людям важен Новый Завет. Он на первом месте. А из Ветхого завета нам ценны книги с пророчествами о пришествии Христа. Мы православные должны знать труды святых старцев, церковное предание. Желательно хотя бы понимать, – улыбнулся Матфей.

– Спасибо. Но разбираться то желательно?

– Только если очень хочется. За Ветхий Завет оценки ниже «шестерки» не ставлю, да и «шестерку» если отрок путает Адама с Илией.