Текст книги "Хозяин вернулся 2 (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

После обеда Николай взял машину. Такой же «Егерь» как в Петербурге, только белый. Внедорожник заправлен, заряд аккумулятора полный, все проверено, подтянуто и смазано, пневматика, электроника в порядке.

На заднем сиденье валяются пустой пакет и тубус с рисунками. В боковом кармашке заряженная «Багира» и помада. Князь осторожно взял пистолет в руки, открыл затвор. Так и есть, патрон в патроннике. Затем князь достал телефон и набрал номер кузины.

– Клара, ты ничего в машине не забыла?

Конечно пока Николай служил в столице его машина без дела не стояла. Это семья. Да и не по-хозяйски это.

Визит на три дня не отдых. До вечера Николай успел заскочить в банк, перевел один из счетов в отделение метрополии, дал поручение на депозиты. Затем заехал в управление «Сталь и руды Катанги». Обязательно надо поздороваться с директорами компании и управляющими семейных промыслов. Сам Николай делами не занимался, все на папе и брате, но владел двенадцатью процентами акций. Так нужно было для сохранения контроля. К этому с дивидендов шло его и сестры личное содержание. Не вся сумма конечно, но помогало о деньгах не думать вообще.

Потом заглянуть в штаб «Черной бригады». Встретиться со старыми друзьями. Именно этим контактам Николай был обязан помощью с людьми для своего Управления международного сотрудничества. Да, майор Севастьянов вытаскивает для своего стола еще троих специалистов из спецслужб Федерации. Николай поддержал благое начинание, но разбавил теплую компанию отставником из «Унгерна» и тремя ветеранами императорского конвоя. Во всем поддерживать баланс его учили еще в школе и университете.

Город совсем не изменился. Новые районы на окраинах помаленьку строятся, центр тихонько обновляется. На улицах так же много негров, на вскидку каждый четвертый встречный. Немало встречается самых разных типажей со всех концов и окраин России.

Осталось еще заглянуть в Клуб туристов, отдать долг памяти, отметиться, а затем на ужин к генерал-губернатору. Это обязательно. Спасает то, что визит частный, без официоза.

Мероприятие не только дань вежливости. Генерал-губернатор Лукин сполна воспользовался возможностью разговорить уважаемого гостя на серьезные и не афишируемые темы.

– Как видите, у нас ничего не меняется, – Аркадий Владимирович протянул зажигалку к сигаре гостя.

– Завидую, – разговор шел в курительной комнате.

Кроме губернатора и князя присутствовали вице-губернатор и молодцеватый подтянутый полковник со страшным шрамом на лице. Последнего Николай знал, как командира «Черной бригады».

– Николай Аристархович, еще раз поздравляю с назначением. Рад. Искренне рад.

– Сам не знаю, поздравлять или соболезновать, – отшутился князь, выпустив в потолок густую струю дыма. Сигары местного производства и весьма недурственные.

– Возвращение на службу всегда хорошее дело. Да, раз уж пошел такой разговор, что в Царском Селе слышно о ключевой ставке?

– Можно было и без прелюдий, Аркадий Владимирович, – князь стряхнул пепел и положил сигару на край пепельницы. – Тишина. Полная тишина. Как мне известно, Минфин склоняется к временному снижению, но в Имперском банке заняли жесткую позицию.

– Полтора процента? У нас ожидают виток инфляции?

– Только если на три десятых за год вырастет. Цены сбалансировались. Где рост, а где и спад. В целом на круг выходит не так страшно, как нас пугали. Извините, я не финансист. До конца не понимаю логику регулятора. С высокой вероятностью снижения ставки не будет. Это я слышал.

– Рассчитывают на внешний кредит, что уж тут непонятного то, – подключился к разговору вице-губернатор.

– Возможно. Ситуация такая, что это может быть очень выгодным.

– Мы самая тихая гавань для капиталов.

– Есть такое, Аркадий Владимирович. За границами сильно штормит. Если не испортим, не перегнем палку, к нам потечет золото.

Следующий вопрос генерал-губернатора касался темы, о которой Николай даже и не задумывался. Иностранные рабочие. Экономика колонии держалась на дешевой рабсиле из Латинской Америки и арабских стран. Да еще инородцы Закавказья и Туркестана приезжали на заработки.

– Вы Его Величеству рапорт направляли?

– Разумеется. Ответа пока нет.

– Хорошо, – князь тут же набил записку в блокноте телефона. «Нокия» с сенсорным экраном и космосетом штука чертовски удобная, хоть и дорогая.

– С рабсилой очень плохо?

– Плохо, – опять ответил вице-губернатор. – Контракты заканчиваются, многие уезжают. А новые бразильцы и мексиканцы не едут. На одних арабах долго не протянешь, наши туркестанцы сами знаете дороже латиносов.

– Понял вас. Понял. Вернусь в Петербург, на первой же аудиенции подниму вопрос. Да, кстати, вы должны знать, – князь повернулся к командиру «Черной бригады». – Люди из французской Африки.

– Николай Аристархович, вы же сами африканец, – Лукин укоризненно покачал головой. – Должны помнить, местные к производительному труду не приспособлены. Природа такая. Банально не хотят перетруждаться, а кнутами охаживать законы не позволяют. У нас после бельгийцев рабства нет, не было, и не будет. Каждая тварь божья в природе на своем месте, а не в клетке.

– Согласен. Не подумал. Вечно молодой континент. Песочница Господа Бога.

Домой князь вернулся поздно. Засиделись, заговорились с Аркадием Владимировичем. На утро после завтрака Николай другими глазами взглянул на свои комнаты. Его разрывало на части. С одной стороны, хотелось забрать в Петербург все из кабинета кроме мебели и стен. Да, пожалуй, и стены вместе с домом забрал бы.

С другой стороны, не хотел ничего трогать. Все на своем месте. Даже любительская коллекция минералов и земель из шахт Катанги, что собирал школьником. Или машинки на столе. Николай достал с полки фотоальбом, раскрыл. Да, и это все было. А вон еще альбомы с охотничьими трофеями. Многое хранилось на глянцевой фотобумаге. Как природный аристократ Николай не доверял электронным носителям. Пользоваться ими удобно, но на счет долго хранить, есть сомнения.

– Ладно. Давай думать конструктивно, – пробормотал молодой человек.

Затем он позвонил дворецкому, затребовал коробки и транспортные контейнеры. Еще раз обозрев свои владения Николай засучил рукава. Дело пошло. Через два часа он запаковал последнюю коробку. Получилось много, одна только личная библиотека это полтора шкафа объемом.

Теперь осталось доставить все на почту и отправить. На счет вместимости апартаментов на Лесном проспекте Николай не беспокоился. Жилье временное.

До вечера не так уж и много времени. Надо его потратить так, чтоб запомнить все, что оставил на берегах могучей африканской реки, и чтоб не жалеть сверх положенного, разумеется. Детство закончилось. Осталось сохранить о нем добрую память.

В утро отъезда в аэропорт князя провожали на трех машинах. Аркадий Владимирович, как и при встрече выделил свой седан с охраной. Таможня, оформление документов, досмотр на предмет вывоза запрещенки, все прошло быстро, без волокиты. Вскоре дальнемагистральный «Авиабалт» оторвался от бетонки и взял курс на далекую Азию. Николай летел в Иерусалим.

Глава 17

16 декабря 2024

Та история с некоей Наташей не завершилась. Зима вступила в свои права. На улицах снег. Настроение у всех радостное в предвкушении праздника. Скоро светлый праздник Рождества. У детей зимние каникулы. У взрослых тоже. Уже 24-го короткий рабочий день, у многих выходной. А дальше полторы недели отдыха. Законный зимний отпуск.

Кстати, Марина вышла на работу. И даже не продавцом в «Самоваров». Листая объявления вспомнила, что раньше сама делала профессиональный маникюр. Как раз в одном салоне искали мастера, причем можно без своего инструмента. Работа не самая престижная, но Максим поддержал, дескать, любой труд хорош. Главное, чтоб дома не сидеть.

Сегодня Марина работала в первую смену. К приходу мужа успела заглянуть в «Теремок». Нет, не так. Если говорить непредвзято, окунулась. С головой в это самое. Так что, пока Максим и дети наворачивали ужин, Марина нетерпеливо поглядывала на часы. Ей не терпелось поделиться.

– Спасибо! У тебя все вкусно, – с этими словами Максим положил тарелку в раковину.

– Ты как сейчас?

– Перекурить и за портатиб читать учебники. У тебя что-то случилось?

– Не у меня, – при этом язык тела, движения, жесты, выражение глаз говорили обратное.

– Так что случилось? На работе клиент попался капризный?

– Не со мной.

Перед выходом на балкон Максим набросил куртку. Не май месяц.

– Не закрывай дверь, – Марина устроилась в кресле за рабочим столом. – Помнишь, я тебе рассказывала про Наташу?

– Это которая? – иногда вопросы супруги вгоняют в ступор. Почему-то она до сих пор уверена, что муж обязан помнить, все что она о ком-то рассказывала.

– Ну, помнишь, та самая Наташа из Екатеринослава, чей развод всей группой обсуждали.

– Понятно. Что там у нее уже замуж вышла? – История Максима особо не интересовала. Голова занята подготовкой к экзаменам по «Технологии устройства внешних сетей».

– Хуже, – Марина облокотилась на раму проема. – Судья тогда направил всех на генетическую экспертизу. Так вот, пришел результат. Наташа в истерике. Опять выдала текст на целую страницу.

– Интересная у людей жизнь. Ей бы романы писать.

– Не накаркай! – вырвалось у Марины. – Ладно. У нее два сына. Оба не от мужа. Представляешь⁈

– Круто, – Максим хрюкнул, сдерживая издевательский смешок. – Но мама хоть эта самая Наташа?

– Она. Сто процентов совпадение. А от мужа ноль. Эта дура в истерике. Пишет, что прямо судье выдала: но ведь отец это не тот, от кого родила, а кто воспитал! Ты представляешь? Комментарии конечно огонь. Цирк и содомия. Она еще додумалась выложить в говорилку результаты экспертизы. Ну так народ у нас не пальцем сделанный, расшифровали.

– От негра или эскимоса?

– Не угадал. Гаплогруппы редкие. Старший сын по крови получается кавказский горец. Что-то очень редкое, последние из могикан, генетическая линия прямиком к хазарам идет. Ты представляешь?

– У дамочки талант.

– Ага! А у младшего отец еврей. Только не европейский ашкеназ, а восточный сефард. Они генетически сильно различаются. Реально разные народы. И где только нашла?

– Дамочка своими руками вырыла себе могилу. Бывает, – Максим почесал в затылке, по его мнению, главный дурак тут не Наташа, а ее рогатый муж. Жалко конечно человека, но ведь глаза надо иметь.

– Кстати, это еще не весь анекдот. Знаешь, когда у них первенец родился? Через девять месяцев после свадьбы.

Максим захлебнулся воздухом и согнулся пополам. Смеяться он уже не мог. Марина покатывалась, закрыв лицо руками и тихо повизгивая. На шум прибежали дети.

– Пап, мам, кино смотрите?

– Нет, Витя, все хорошо. Мы о работе разговариваем.

Закрыв дверь в комнату Марина вернулась к разговору.

– Ты догадываешься, что народ писал в ответах?

– Лучше не надо. Как понимаю, детей дамочка отсудила.

– Ты откуда знаешь?

– Законы иногда читаю.

– Да, если нет биологического отцовства мужчина вполне может отказаться от детей. В «бездомных» разъяснили законы, четко со статьями и выдержками. Супружеская измена вполне достаточная причина для развода. А здесь все прям в отчете экспертизы русским по белому написано. Имеет полное право выставить всех троих за дверь.

– Так и сделал?

– Нет. Вот в этом Наташе несказанно повезло. Сама еще не понимает своего счастья. Он детей усыновил и забрал.

– А она?

– А ты как думаешь? Он не граф де Ла Фер, потому просто выставил ее чемодан, а саму на порог не пустил. По суду все права у него. Захочет, может запретить с детьми видеться. Если не совсем дурак, то так и сделает.

По последнему пункту у Максима имелись веские сомнения. Не дурак в такую историю не попадет.

– Поучительно. Сама то она что думает?

– Она не думает. Строчит тексты в комнате «бездомных», грозится подать в Европейский суд, найти правду.

– У нее реально в голове сладкий хлебушек⁈

– Как видишь.

Максим за разговором курил уже вторую сигарету. Первую он чуть было не проглотил. Закрыв балконную дверь, мужчина бросил куртку на диван и открыл портатиб. Чертовски подзуживало залезть в «Теремок», найти это дикую историю, но умом понимал, что тогда точно до полуночи не оторвется. А еще надо учебники и пособия читать, впереди практические расчеты. Завтра же на работу. Желательно выспаться. Тем более, светает поздно. Тот самый сезон, когда каждое утро прилагаешь неимоверное усилие выдергивая себя из постели.

Если ты не занимаешься политикой, политика займется тобой – как вдруг оказалось, это работает и в России.

В прошедших губернских выборах Максим не участвовал. Все честно и справедливо, прожил в Новгороде меньше года, живет милостью земства в социальной квартире, хотя уровень дохода уже выше выборщицкого порога. Что ж, бывает. В душе мигрант давно примирился с такой постановкой вопроса. Окружающая действительность постепенно врастала в плоть и кровь, мышление само перестраивалось на принцип: «Права проистекают из возможностей и обязанностей».

Так вот, политика повернулась к рекламщикам своей нижней прекрасной округлостью. Причем весьма соблазнительной, а не то, что подумали. С треском пролетев на губернских выборах социал-демократы не нашли ничего лучшего, чем подать иски ко всем обидчикам.

– Господа, будет цирк. Занимайте места согласно купленных билетов, – съязвил господин Комаров.

– У нас заказчик за все отвечает, помните? – Рейган светился как рождественская гирлянда.

– Зачем они это делают? Шансов же вообще нет.

– А им больше делать нечего. После покушения на царевен пусть спасибо скажут, что их на улицах не бьют. Так есть шанс привлечь к себе внимание, занять позу униженных и оскорбленных. На Руси всегда блаженных жалели.

– Мне приятель из городской управы рассказывал, социалисты не на одних нас, они против «Союза Михаила Архангела» тоже иск подали.

– Чем дело закончится?

– Суды они проиграют, – провозгласил Рейган. – Зато получат дешевую рекламу. Может даже приманят к себе кого из молодежи. Временно конечно.

– Вы откуда знаете? – Максим на этот счет имел особое мнение.

– Так я по молодости активный был участник социал-демократического движения. Некоторые меня до сих пор помнят, как самого буйного на самом левом фланге. Веселое было время. Беззаботная молодость.

– Что помогло разочароваться? – Максим по-другому взглянул на Ивана Грегоровича. Новость в голове не укладывалась. Судя по лицам коллег, политические кульбиты редактора им давно известны, интереса не вызывают.

– Идеализм хорош, когда за спиной никого нет, дешевое съемное жилье, денег хватает, все вокруг видишь в двух цветах. Со временем взрослеешь. Когда у тебя семья, дети, любимое дело, больше думаешь, как на дом накопить, а не о счастье для всех разом. Начинаешь догадываться, что деньги и кровь на строительство высшего идеала вытащат из тебя родимого, нимало не интересуясь твоим мнением.

– Не все взрослеют.

– Бывает. Но с возрастом вдруг доходит, что единая ставка налогов, это здорово и справедливо. А пускать в Думу маргиналов и вольных художников себе дороже, – подвел черту Порфирий Ефимович. – Ладно, господа, не забиваем себе голову этими клоунами. У «октябристов» и «черносотенцев» хорошие адвокаты. Нас если и вызовут, то свидетелями.

Работы у агентства привалило. Все рисовали рекламу рождественских распродаж и афиши праздничных мероприятий. Каких-либо изысков не требовалось. Хотя Максим без дела не остался, подбросил в нужное время пару интересных ходов.

Под конец дня отличился директор. Комаров уехал куда-то никому ничего не сказав. Вернулся в полпятого. Втолкнул в дверь две большие коробки. Остановился бросил шапку на вешалку. Такое поведение привлекло внимание.

– Господа, а вы что не работаете? Давайте дружно разворачиваем и украшаем контору. Рождество на носу, а у нас все скучно, серо и уныло, как тот майонез, что вы дорогой Иван Грегорович в пятый раз переделываете.

Повторять просьбу не требовалось. Первым с кресла вскочил Рейган, вдруг его стало слишком много. Здоровый, пузатый и бородатый потомок ирландских мигрантов и знаменитого актера громогласно распоряжался, давал указания, которые никто не слушал, сам стоя на подоконнике развешивал гирлянды, помогал пришпиливать к стенам снежинки, мишуру, цветные картинки.

Иван Грегорович радовался наступающему празднику как большой ребенок. Наконец, когда последний штришок поправили, последний светильник украсили фигурками на ниточках, на последнее окно наклеили прозрачную пленку со Снегурочкой редактор застыл посреди конторы с довольным выражением лица. Загремели аплодисменты. Помещение преобразилось. И без того здесь царила теплая атмосфера творческого бардака, но теперь контора превратилась в настоящий сказочный вертеп из рождественской постановки.

– Не хватает трех волхвов, – высказал общее мнение Олег Малинин.

– Лучше трех заказчиков.

– Почему только трех? – живо отреагировал Рейган. – Мы можем больше.

Домой Максим вернулся на час позже обычного. Праздничная кутерьма на работе захватила, на часы никто и не смотрел.

На улице падает снег. Снежинки закручиваются вокруг фонарей в фантастическом танце. В доме светится половина окон. Во дворе на площадке радуется зиме детвора.

Из подъезда навстречу Максиму вышел знакомый господин в форменной шинели.

– Добрый вечер, Юрий Валентинович!

– Здравствуйте Максим Викторович, – инспектор департамента социального призрения помнил всех своих подопечных. – Как у вас дела?

– Великолепно. Вы с обходом?

– Смысл? И так все обо всех известно. Люди у нас нормальные. Я к вам новых соседей подселял. Как раз на вашу площадку.

– Ну хоть будет с кем словом перекинуться. Местные или приезжие? – как случайно выяснил Максим в доме пустовало чуть больше трети квартир.

– Беженцы из Германии. По-русски говорят плохо. Так что от меня вам большая просьба.

– Помочь освоиться в России?

– И это тоже. Максим Викторович, сердечно прошу если подружитесь разговаривайте с ними чаще и больше. Хоть словом перекидывайтесь при встрече. Им языковая практика во как нужна.

– Не откажу, – коротко кивнул Максим. – Юрий Валентинович, у вас то как дела? Готовитесь к празднику?

– Служба идет. В последний месяц работы прибавилось.

– Вот вашему департаменту как раз не хочу желать прибавления работы. Наши бедолаги или мигранты?

– Беженцы. Западная Европа. На границе и в визовых центрах больше половины отсеивают, но и без того очереди стоят.

– Я их понимаю, – Максим тяжело вздохнул, сам был в такой же ситуации.

– Я тоже по-человечески понимаю, но служба, – тихо молвил чиновник. – Россия не резиновая. Да чужие нам без надобности.

– Кого пускаем?

– Только коренные христиане, только верующие, только культурно и ментально близкие. Знаете, нам арабов, негров и болезных неопределенного пола не надобно. Профессиональные безработные тоже не к месту.

Дома за ужином Максим поделился рассказом инспектора. Как оказалось, Витя уже все знает. Он видел, как из мотоизвозчика выгружались люди с чемоданами.

– На нашем этаже в коридоре шумели, я выглянул, поздоровался.

– Что хоть за люди?

– Вроде, нормальные, две руки, две головы, лица европейские.

– Пожелаем им удачной акклиматизации. В зиму приехали, – заметила Марина. – Макс, как у тебя с учебой? Ты в последнее время долго за портатибом засиживаешься.

– Пытаюсь уложиться. Раз дают такую возможность, надо не тянуть. Кстати, на Рождество что будем думать?

– У нас перед школой елку наряжают! – звонким голосом выкрикнула Лена. – Вот такую!

– Не елку, а сосну, – поправил Витя. – Она перед главным входом растет. Ее каждый год украшают.

– Значит, и нам на ближайшие выходные задание. Идем за елкой, потом по магазинам украшения берем.

– Ура!!! – глаза детей засветились счастьем.

Глава 18

16 декабря 2024.

Дорога домой долгая. Как и планировал, Николай заглянул в Иерусалим. Не из-за дел. Душа звала. Поехал в тот самый город, увидев который один раз хочется туда вернуться чтоб снова уехать. А если не видел, то так и будешь стремиться всю жизнь, пока в один прекрасный день не плюнешь на все и не закажешь билет на самолет.

Сидела в голове хитренькая мысль: можно же было сдвинуть отпуск чтоб раз в жизни встретить Рождество под ярким солнцем на пороге Царствия Небесного. Это слабость. Это страх решения. Другая половина души рвалась на север. В город Святого Петра. Не такой древний, но зато со своим духом, пронизываемый ветрами, растущий из гранитных корней Европы.

Три дня пролетели как один. Никаких визитов и скучных политесов. Только частное лицо, один из тысяч туристов и паломников. Николай уже бывал в Иерусалиме, прикасался к святыням, поднялся по узкой улочке на Голгофу. Та самая историческая часть, где до сих пор все осталось так, как во времена Христа.

Вокруг бережно охраняемого центра с храмами, монастырями, святынями обычный современный русский город. Те же самые окраины Москвы или Нижнего. Только улицы шире, машин меньше, у перекрестков уличные фонтанчики.

С прошлого раза ничего не изменилось. Единственное, Николай обратил внимание, на улицах больше молодежи в форме. Если приглядеться к значкам поймешь, что это парни из Симбирского и Минского пехотных полков. Возможно, временное усиление гарнизона, а может передислокация. В кухню Военного министерства Николай не лез. И без того хлопот полон рот.

Очередной этап поездки завершен. Уже в аэропорту «Князя Дмитрия Александровича» Николай понял, что за эти три дня отдохнул как за месяц. Видимо, не врут, этот город пропитан благодатью. Одно только прикосновение к камням, по которым ходил Иисус, очищает душу, незаметно меняет отношение к суетному и временному.

Впереди Москва. Серебристый «Лебедь» уносит человека из Святой Земли, но кусочек этого города остается в сердце. Весь перелет Николай читал или дремал в кресле. Текстовку брату он отбил перед вылетом. Должны встретить.

Леша не подвел. Стоило отвернуться к стойке выдачи багажа как по плечу дружески хлопнули. Николай резко обернулся.

– С прибытием, бродяга! – радостный, с улыбкой во весь рот Алексей распахнул объятья.

– Рад тебя видеть!

– Ты возмужал, братишка!

– Господин Романов, багаж забирать будете? – вежливо, но громко напомнил о себе работник аэропорта.

– Спасибо! – князь подхватил саквояж со стойки. Он и так оказался последним кто получал багаж из первого класса.

– Надолго к нам?

– Два дня. Может три. Служба не отпускает, Леша.

– Молодцом, братишка, – лицо брата вернуло себе серьезное выражение. – Мы все удивляемся и радуемся за тебя. Такая стремительная карьера.

– Повезло. Только папе не говори.

На парковке перед аэровокзалом ждал темно-синий «Прогресс». Водитель открыл багажник и принял саквояж у пассажира.

– Давай на заднее, – Алексей открыл дверцу. – Неудобно через плечо разговаривать.

Дорога длинная. Из аэропорта по окружной и на Белокаменный. Здесь на окраине посадского селения и стояла усадьба африканских Романовых. Место удачное, хороший дом в традиционном русском купеческом стиле, владение обширное, частью отхватившее кусок соснового бора. Родителям нравилось, тем более маме. По ее словам, после Конго дышится легче, климат лучше, а уж с Петербургом и не сравнить.

Ради приезда младшего сына Аристарх Петрович отказался от участия в собрании Московского отделения «Русского географического общества» и сам себе оформил пару дней отгулов от дел. Мама хлопотала с самого утра. Алексей по секрету рассказал, что матушка успела загонять всех, сама с пылесосом в руках наводила порядок по всему дому.

– Совсем от рук отбился, – заявила матушка, когда шум, суматоха встречи улеглись. – Давно не приезжал. Звонил не каждую неделю. Ну что с ним делать?

– За стол тащить. Катя, стерлядка стынет, – с этими словами папа аккуратно оттеснил супругу.

Обед получился поздний, плавно перетекающий в ранний ужин. Однако, Николай не жаловался. Если не считать перекус в самолете, последний раз он нормально ел в другой стране и на другом континенте.

За чаем и десертом, когда все насытились потекли разговоры за столом.

– Коля, что у тебя с этой барышней? – вдруг заинтересовался папа.

– Все серьезно, если ты это хочешь услышать, – прозвучало слишком резко. Николай всегда так реагировал на матримониальные заходы ближних и дальних.

– Я надеюсь. Коля, ты человек рассудительный, сам должен понимать, если вдруг разгорится скандал, или будет затронут вопрос чести, тебе лучше будет уехать на Эспаньолу и пойти в наемники. Это в Америке можно студенточек тискать, – папа напомнил о беззаботном периоде службы Николая по линии МИД. – Даже царь не спасет. Это Россия. Тем более барышня старинного рода и служит в гвардии. Их порядки ты знаешь.

Конечно папа утрировал, до такого дело обычно не доходило, но все равно приятного мало, общество у нас сами знаете какое.

– Папа, мне не шестнадцать лет. Границы допустимого знаю.

– Давайте спокойно, – Алексей взялся за заварник. – Папа, тебе долить? Коля, мы все за тебя горой.

– Коля, извини. Меня действительно беспокоит. Ты с барышней встречаешься, о вас говорят, а нам ее еще не представил.

– Так бы и сказал, – спокойным тоном ответил молодой князь. – Мы встречаемся, Лена мне симпатична. Что до приглашения в гости, сам пока не знаю, насколько это все серьезно.

Николай лукавил, он намеренно оставлял себе путь к отступлению. Не из трусости, он терпеть не мог форсированных ходов и давления, особенно под видом обычаев.

– Может на самом деле, Коля, пригласишь барышню в Москву? – подключилась мама. – Примем как родную. Не обидим.

– Пригласить могу, но поехать уже она не сможет. Елена Владимировна на службе. Больше чем на день увольнения в полку не подписывают. Она даже к родным в Ярославль вырваться не может. Ждет отпуск, если дадут.

– На Рождество?

Николай покачал головой. Судя по глазам папы, он все прекрасно понял. Человек далеко не старый, всего шестьдесят с небольшим. Никто не помнил, когда у папы был полноценный отпуск чтоб уехать или улететь на две-три недели, уйти в круиз или в тайгу. Нет, даже во время коротких поездок к морю постоянно на связи, ни на минуту не оставляет семейные предприятия. Алексей такой же. Весь в делах.

После обеда мужчины поднялись в курительную комнату. Папа набил трубку.

Насколько помнил Николай, папа всегда раньше курил турецкий табак, другие сорта он не воспринимал.

– Новые поставки? – Николай кивнул на табакерку.

– Да, перешел на отечественный, Кубанские плантации. Настоящего турецкого уже нет.

Сам молодой князь курил сигареты, и исключительно отечественные. Алексей открыл дверцу бара, сделал приглашающий жест. Коллекция впечатляла, причем большая часть бутылок почата. Однако это только малая часть от запасов в подвале дома. Алексей одно время увлекся виноградниками, дело не выгорело, но страсть к коллекционированию осталась.

– На твой вкус. Папа, ты?

– Леша, ты брата Эстляндским виски угощал?

Капля спиртного оживляет разговор. Напиток действительно приличный, отдает торфом. Папа делится планами после Нового года пристальнее приглядеться к Гане и Либерии. Есть там интересные активы с весьма ленивыми владельцами. Конечно Николай пообещал выяснить реальное положение дел в этих странах. Не то, что в прессе и интерсете пишут, а реальную информацию. Тем более стоимость любых африканских активов прямо зависит от местных правителей и тех, кто держит их на поводке.

Классика же, миллионы махом превращаются в пыль, а золотые слитки можно купить за копейки. Надо только понимать внешние условия.

– Коля, ты в Петербурге окончательно осел? – брат поднял стаканчик.

– Как видишь. Служба. И это не на пару месяцев.

– Снимаешь, или присмотрел что?

– Пока снимаю. Дальше надо дом брать.

Алексей бросил на папу короткий взгляд. Старик коротко кивнул.

– С домом не торопись. Дело такое, спешки не любит.

– Раньше весны все равно не найду. Как снег сойдет, можно будет покататься по посадам с хорошим риелтором.

– Коля, не спеши, – синхронно выдали оба.

– Пап?

– Не спеши, говорю. Ты князь крови, тебе нужен хороший дом, чтоб стыдно не было.

– Папа, у меня есть деньги. Накопил, – быстро пояснил молодой человек.

– Не трать, у тебя впереди много расходов, – встреча с родными явно перешла в вечер загадок.

Папа и брат не торопились раскрывать карты. Оба в один голос советовали не спешить с домом. Кстати, Николай сам не торопился. Далеко не мальчик, прекрасно понимал, что к чему.

Вечером, молодой князь отправил текстовку Елене Владимировне. Они постоянно переписывались, если не могли созвониться. Текст заканчивался привычным: «Я могу вам позвонить?» Увы, телефон молчал. Стучаться повторно смысла нет. Раз не отвечает, значит не может.

Утром князь первым делом схватил телефон и открыл свежую текстовку от Лены. «Доброй ночи! Только с дежурства. Ты уже дома, или в дороге?»

В груди защемило. Лицо непроизвольно расплылось в глуповатой улыбке. Пальцы сами потянулись к сенсорной клавиатуре. «Доброе утро! Милая Лена, я еще в пути. Только вчера прилетел в Москву. Рвусь на север. Надеюсь на встречу».

После туалетной освежившийся, гладко выбритый Николай первым делом схватил телефон. Увы, только два сообщения со службы. Люди с раннего утра в делах. Та, весточку от которой он ждал, молчит. Последнее сообщение отправлено в три ночи, Лена если не занята, то явно отсыпается. А скорее всего построение, завтрак, зарядка и опять если не патруль, то занятия в роте. Обер-офицеры скучать бойцам Особого полка не давали.

Именно этим утром Николай решил не задерживаться у родителей дольше, чем требуют приличия. Друзей в Москве мало, все официальные мероприятия можно игнорировать. Даже лучше игнорировать.

– На Рождество не останешься? – первый вопрос от мамы за завтраком.

– Хотелось бы, но не могу, – короткий честный ответ.

Мама все прекрасно поняла, но спросила с надеждой: вдруг да останется?

Папа и брат с утра укатили на работу. Дела не ждут. Николаю оставили на выбор «Прогресс» с водителем и полноприводный «Святогор». Дескать, сам решай, что тебе удобнее. Москву знаешь, по указателям разберешься. Если заблудишься, в машине встроенный штурман.

Как и почти все высшее общество африканские Романовы предпочитали исключительно отечественное. Негласный общественный договор. Ты можешь приехать на встречу на американской или японской машине, ты можешь надеть костюм от французского модельного дома и швейцарские часы, дело личное, но общество отнесется к тебе с настороженностью – ты уже не высший уровень. И переговоры тебе будет вести сложнее, в делах связи не сработают. Такова жизнь. Правила нарушать не возбраняется, но тогда общество отвернется, а узкий круг замкнется за твоей спиной.

Первую половину дня Николай потратил на бесцельное блуждание по старой части Москвы. Затем пришлось подключиться к совещанию в Управлении. Вечером в театр и встреча с друзьями. В родительскую усадьбу вернулся к полуночи.