Текст книги "Лабиринты космоса: Одиночка (СИ)"

Автор книги: Андрей Вербицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава двадцать третья

Глава двадцать третья.

Собирались в обратный путь очень долго. Причин такой нерасторопности собралось множество. Тут и трофеи, которые Дорбин ни в какую не желал бросать. Предложение прикопать доставшееся имущество он не воспринимал. Он словно не слышал меня, часто игнорируя подобные предложения. Ему все чудилось, будто сюда заявятся очередные искатели приключений и обязательно отыщут складированные вещи, оружие и оборудование, как наше собственное, так и безвременно ушедших бандитов.

Вторая причина задержки – ранение самого Дорбина. Рана оказалась серьезнее, чем выглядела в самом начале. Повезло, что среди доставшихся трофеев нашлись несколько довольно неплохих аптечек – куда лучшего качества и наполненности, чем имелась у старого ворчуна. Мокрый, как бывший военный знал толк в препаратах необходимых в длительном и опасном походе.

Используя более мощные лекарства выздоровление пошло заметно быстрее, однако все равно требовалось время на достаточное восстановление, чтобы Дорбин выдержал возвращение на Остров. Путь предстоял непростой и неблизкий. Расстояние по прямой в принципе не так велико, по моим прикидкам километров двадцать всего, но на болотах прямых путей не бывает. Тем более с объемным грузом. Тут парой волокуш не отделаешься.

И третья причина пленная девчонка. Я категорически отказывался воспринимать ее иначе, чем человеком. После разгрома отряда, в котором она состояла в качестве подневольной боевой единицы, девушка как-то сникла и потеряла волю к жизни. Просто сидела скрестив ноги часами и раскачивалась из стороны в сторону. Абсолютно не реагировала на попытки достучаться до ее сознания. Старик пояснил, что подобные ей, утратив хозяина, к которому были искусственно привязаны, погружались в настолько сильную депрессию, что переставали испытывать волю к жизни. Они или погибали в скорости, или требовалось провести соответствующую привязку к новому хозяину.

Подобную процедуру способен сделать лишь специалист высокого уровня, каковых на Острове отродясь не водилось. Необходимо лететь на аэроплатформу или в один из немногочисленных мегаполисов, ближайший из которых находился почти в полуторатысячах километров отсюда. К тому же в большие города оборванцев, какими считают городские всех жителей поселков типа Острова, без пропуска никто не пустит.

Чтобы заполучить соответствующий документ необходимо иметь связи или деньги. Много денег. Дорбин пожаловался, что такса постоянно меняется, но никогда не опускается ниже четырех тысяч рандов за одного человека. Недешевое удовольствие должен заметить. Пока рано думать о поездке на платформу или в город, но чувствую однажды придется побывать и там. Оставаясь на Острове многого не добьешься. Не имеется в поселке всего необходимого, что потребуется для путешествия к базе древних.

И опять же… Девушка эта. Не могу ее бросить вот так вот запросто. Подумал о ней и мельком глянул как она: сидит по-прежнему и смотрит пустым взглядом непонятно куда.

Тяжко вздохнув, отвернулся и продолжил заниматься тем, что пытался под руководством Дорбина подлатать таракануса. Дело не ладилось, откровенно говоря. Комбинированный сервомеханизм задней левой ноги оказался поврежден выстрелом. Хорошо по касательной задело, иначе всю лапу оторвало бы. Но и без этого никак не мог понять, почему конечность не сгибается. Вроде сам электродвижок работает, пневматические цилиндры тоже целые, но контроллер, то бишь сервоусилитель обрабатывающий сигналы управления и обратной связи, сигнал не воспринимает. Причем сам тараканус при самотестировании показывает на дисплее, будто все в порядке. Тут диагностикой и видавшим виды скантестером, чудом оказавшимся среди трофеев, не отделаешься.

– Может, у механоида с мозгами не в порядке? – сделал предположение, повторно вздохнув обреченно.

– Поучи еще меня, да ты знаешь кем я работал раньше? – наверное сотый раз завел старую песню Дорбин.

«О, Господи!» – мысленно взвыл. – «Сейчас придется опять слушать стародавнюю историю».

– Да знаю-знаю, – попытался прервать словоизлияние Дорбина. – Техником второго разряда на верфях всеми уважаемого Зиги. Обслуживал рейдеры и бла-бла-бла. Слышали. Может хватит меня байками из своей молодости кормить? Лучше подскажи, раз ты техник аж целого второго разряда, чего делать с механоидом, чтоб он не спотыкался при ходьбе. Ему волокушу тащить надо. Сам все не утащу, а ты едва ходишь. Или давай действовать по моему плану. Прикопаем в мусоре часть груза, потом за ним вернемся.

– Нет, – снова категорически отверг мою попытку упростить задачу по возвращению на Остров старый ворчун.

– Вот брошу здесь на съедение падальщикам, – не остался в долгу я, – как выбираться будешь?

– Кнопочку нажму, – пригрозил неуверенно Дорбин.

– Да нажимай, – фыркнул ему с ухмылкой.

Сейчас Дорбин думает, что каким-то непостижимым образом мне удалось избавиться от чипа контроля. Порой пытается выспросить, каким образом такое провернул. В ответ только загадочно скалюсь, но молчу. Пускай гадает и мучается неизвестностью. Маленькая безвредная месть старику за все «хорошее». Сейчас он сидит добренький такой, прям дед Мазай на минималках, только я не обманывался на его счет. Дай ему шанс и при первой возможности закабалит снова или предаст, как случилось не так давно. Свидетелей его предательства правда в живых уже нет.

Ну, кроме одной девицы, что сидит сейчас метрах в пяти и смотрит, склонив голову на бок. И даже взгляд…

«Осмысленный уже?» – немного удивился и как-то спонтанно взял, и подмигнул девушке.

Та неожиданно робко улыбнулась и произнесла неестественно медленно и раздельно:

– Кушать. Хочу.

Собиравшийся что-то сказать Дорбин резко закрыл рот, аж зубами клацнул. Среди болот и мусора воцарилась тишина. Наверное, минула минута, прежде чем раздался голос старого мусорщика:

– Во чудеса.

– Чудесатые чудеса, – согласился с ним.

– Чего мы сидим? Надо ее накормить, – я вскочил и засуетился слегка растерянно. – Где вода? Где еда?

– Вот еще. Тратиться на эту куклу? – возмутился Дорбин.

– Тебе что жаль харчей? Совсем совесть к старости лет растерял? – не на шутку разозлился.

После разгрома отряда Мокрого нам досталось не то, чтоб много, но достаточно для прокорма нас троих до Острова, причем туда и обратно, как минимум. Члены банды имели при себе какие-то дешевые солдатские пайки. Как прочитал Дорбин – просроченные немного. На вкус так себе, удовольствие не доставили, да и польза для желудка сомнительна. Хотя вероятно придираюсь к тутошней непривычной кухне. Ее есть конечно можно. Не могу сказать, что совсем неприятно, но странно выглядит однозначно. Главное живот не разболелся – уже отлично.

– Давай сюда паек, не жмись, – потребовал и протянул руку за едой.

Старик самоназначил себя каптерщиком [11]. Просто так у него что-либо выпросить и раньше было проблематично, а сейчас подавно приходилось ругаться за каждую мелочь. Благо недолго. После произошедшего Дорбин явно побаивается меня. С одной стороны, это хорошо. С другой – страх плохой советчик и порой может такого «насоветовать», что вдвоем не разгребем последствия.

Вернемся, поговорю с дедком по душам и определю наши новые отношения окончательно. Мне не нужен рядом умирающий от страха старикан. Мне нужен временный помощник, способный провести сквозь местные реалии и адаптироваться к ним. Потом будет видно.

– Держи, – Дорбин раздраженно вытащил из набитого едой рюкзака пластиковый пакет с военной маркировкой. Паек заполнен коричневым нечто, смахивающим по виду и вкусу на мыло со сладковатой гречневой кашей. Другого на ум не пришло, когда пробовал. Гадость, но питательная. Голод утоляет почти сразу и кстати пить тоже после такой пищи не хочется.

Взяв предложенное стариком, поднялся и подсел к девушке. Надорвал край пайка и протянул его. Девушка сначала не поняла, что происходит, но распространившийся запах из моментально нагретого обеда растормошил ее и она еще больше пришла в себя. Взгляд приобрел глубину и осмысленность.

– Спасибо, хозяин, – пробормотала девушка.

«Не понял», – ошарашенно подумал и услышал, как Дорбин от удивления ойкнул и закашлялся.

– После проведенного анализа, я пришла к выводу, что привязка данного подневольного субъекта осуществляется путем настройки восприятия естественных феромонов владельца или с помощью искусственных препаратов, влияющих на поведение аналогичным способом. Твои органы чувств уловили запахи врагов. И пусть ты их не ощутил, но в памяти след они оставили. Обработав соответствующую информацию, провела эксперимент, – пояснила Аида и добавила. – Прости, что без твоего ведома. Шанс на удачный исход казался минимальным.

Я не стал злиться. Не до этого сейчас, лишь спросил:

– Коммуникация происходит примерно, как у насекомых?

– Отчасти верно. В основном восприятие определенного типа феромонов работает на подавление воли и как следствие происходит отказ от сопротивления последующим вербальным приказам.

– Почти понял, – с досадой мысленно сказал Аиде. – Как-то все сложно.

Симб мое непонимание восприняла буквально и мой разум взорвался новыми знаниями по данной тематике. Замелькали целые страницы текста, таблицы, графики, формулы. Самое интересное, что понимал, что передает Аида.

Голова от такого информационного потока закружилась и меня повело чуть в сторону.

– Хватит! – невольно вскрикнул вслух. Все моментом прекратилось.

От возгласа, рядом сидящая девушка прекратила есть и обиженно на меня уставилась.

– Что хватит? – послышался голос Дорбина, который также ничего не осознал.

– Кушай, кушай, – поторопился успокоить девушку и улыбнулся ей. Та моментально ответила улыбкой и снова принялась с удовольствием обедать.

Убедившись, что моя пленница в порядке и снова безмятежна, повернулся к Дорбину и произнес:

– Все нормально. Почудилось.

– Ничего сложного на самом деле. Просто технология вероятнее всего заимствована из научных достижений иной расы и адаптирована к применению на людях, – между тем продолжила Аида. – В одном соглашусь. Существуют куда более простые методы тотального подчинения любого индивидуума человеческой вида. Как бы то ни было последствия данного вмешательства на разум очевидны, и они имеют характерные признаки продолжительного действия. Полагаю, именно такого влияния и добивались изобретатели данного метода контроля.

– Поубивал бы тех, кто такое придумывает, – опять вслух сказал.

– Кого убил, за что? – брюзгливо и немного удивленно в ответ на мою реплику ответил Дорбин.

– Тех, кто творит такое с людьми, – я кивнул в сторону молодой и неказистой пленницы.

Дорбин пожал плечами равнодушно и продолжил ковыряться в механике таракануса вместо меня. Я недолгое время смотрел на безуспешные попытки «техника второго разряда», вздохнул и предложил компромисс, пришедший сейчас на ум. Все равно другого выхода не вижу.

– Дорбин! – позвал старика и заметил, как тот скривился от такого обращения. Не привык он к изменившемуся моему фактическому статусу. Формально я его раб, но по сути им уже не являюсь. И это больно било по его самолюбию. Ничего страшного. Побесится и привыкнет.

– Чего надо? Взял бы помог вместо посиделок с этой куклой. А лучше бы заново связал по рукам и ногам. Она все же предназначена для откручивания голов всяким простакам вроде тебя. Опасно оставлять без тотального присмотра. Кто знает, чего у нее в башке творится после потери хозяина.

– О ней и поговорим. Кажется, придумал, как забрать часть трофеев. Но сразу оговорюсь – придется многое оставить тут. Все утащить не получится, однозначно.

Дорбин скривился, но стало видно, что его заинтересовало начало разговора. Он уставился в мою сторону в ожидании продолжения.

– Механоид тяжести не потянет при такой поломке. Самому бы доковылять. Ты тоже не особо способен к передвижению с нагрузкой. Остаюсь я и она, – сказал и взглядом показал на девушку.

– И как ты ее заставишь? Она выполнит приказ только своего господина и ничей больше. Да она тупая как самка соколота.

– Как тебя зовут? – вместо ответа Дорбину, спросил у девушки.

Она оторвалась от созерцания пустой, смятой в руке емкости, недавно наполненной полужидким пайком и посмотрела непонимающим взглядом. Не желая сдаваться, повторил:

– Как твое имя? Меня зовут Дима. А тебя?

– Алика. Меня зовут Алика. Тебя зовут Дима. Хочу кушать, – басовитым голосом произнесла девушка.

– Дорбин, дай еще один паек, – потребовал я.

Старик машинально полез в рюкзак и достал очередную порцию. Видать такой краткий диалог выбил его из колеи окончательно.

– На держи, – протянул емкость девушке, которая недолго думая вскрыла пакет и приникла губами к отверстию.

Чуть подождав, когда девушка насытится, продолжил.

– Алика, вкусно?

– Да.

– Ты очень хорошая и мне нужна твоя помощь. Пожалуйста.

– Новый пакет феромонов сформирован и задействован, – встряла Аида.

– Хорошо. Кого надо убить? Его? – она ткнула ручищей в Дорбина, тот аж крякнул от следующего неожиданного поворота. – Он плохой. Еду жалеет.

Старик тут же полез третий раз в рюкзак и кинул следующий паек уже непосредственно девушке. Алика ловко поймала нежданное угощение и сноровисто вскрыла.

Глядя на это действо, Дорбин будто бы выплюнул фразу:

– Это ж какие деньги нужны, чтобы прокормить такую?

* * *

Шли медленно. Тормозил процессию вполне ожидаемо Дорбин. Часто приходилось останавливаться, дабы очередной раз подлатать старика. Подолгу отдыхали на привалах из-за его ноги. Честно говоря, устал ужасно от всего. Пришлось неслабо впрячься и тащить тяжеленную волокушу с доставшимся имуществом бандитов. Кто из нас троих выглядел бодрым и счастливым, так это Алика. Она с легкостью тянула две таких волокуши, прицепленных друг за дружкой веревками. Получился этакий поезд, с локомотивом в виде девушки.

Механоидов пришлось бросить. Их останки мы нашли по пути домой. Бандиты зачем-то расстарались, расстреливая роботов. Уж не знаю – возможно думали, что они серьезно вооружены. Вероятно, я поступил бы так же, на всякий случай. Но то я. А люди из отряда Мокрого выходили на разбой, чтобы заработать, а не для уничтожения всего того, что впоследствии должно принести прибыль. Как ни крути, а механоиды, тоже товар. Поэтому действия бандитов в логику грабежа не укладываются. Это первая странность.

И чем больше думал о всяких ненормальностях, тем больше возникало сомнений в истинных целях отряда Мокрого. Вот, например, зачем бандитам такая как Алика? Из пояснений Дорбина выходит, что подобные Алике штучный товар и очень дорогой. Гораздо дороже, чем механоид, способный выполнить ту же работу или задание. В чем смысл создания именно боевиков типа Алики, при возможностях производства механических аналогов куда дешевле, непонятно.

Тут конечно сразу приходят на ум бионты, но все же они по факту просто биороботы. С людьми их перепутает, лишь непонимающий разницу обыватель и ранее не сталкивающийся с ними вживую. Бинтов не рожают обычные женщины-рабыни. В случае с Аликой имеет место быть чудовищное издевательство над ребенком и ее матерью.

Я посмотрел на широкую спину девушки. Она перла как трактор, не останавливалась и не напрягалась особо, тянув за собой по крайне неудобной пружинистой почве кучу барахла. На вид не устала ничуть. Постоянно приходилось одергивать, чтобы подождала. Девушка вела себя безропотно и постоянно улыбалась радостно.

Чем ближе к дому, тем чаще ловлю себя на мысли, что Дорбин частично прав, когда утверждал будто от нее будут неприятности. Не знаю какие именно, но теперь на мне лежит ответственность за Алику. В дальнейшем девушка способна осложнить, если не жизнь в целом, то продвижение в выполнении возложенного на мои плечи задания точно. Ладно. Придумаю что-нибудь. Голова для того и дана, чтоб думать, тем более в голове я не одинок.

– Всегда рада оказать помощь, – тут же дала о себе знать Аида.

Вторая странность заключалась в бессмысленности преследования двух путников до того, как они разживутся добром на болотах. На обратном пути с хабаром понятно, но никак не до. Чего хотели? Куда-то не пустить? Может дело в Дорбине? Какая-то месть за старые проделки старика?

Оглянулся на своего «хозяина», пытаясь понять, чего с ним не так.

– Надо отдохнуть, – подал голос Дорбин, неверно интерпретировав мой взгляд.

Я среагировал сразу, крикнув вырвавшейся вперед девушке:

– Алика, стой!

Та выполнила приказ безоговорочно. Остановилась точно вкопанная.

– Кушать? – повернув голову спросила с надеждой.

– Кушать тоже, – согласился с ней и махнул рукой обреченно. И верно не прокормишь.

– Думаю к вечеру доберемся до Острова. Надо бы приготовиться, как следует, – предложил старик.

«Это точно», – подумалось.

Вглядевшись вдаль, ожидаемо ничего не увидел. Все равно стало понятно, что Дорбин прав: поселок близко.

[11] Каптерщик – неофициальная должность в армии. Происходит от немецкого слова «каптенармус». Заведует хозяйственным помещением в подразделении. Он отвечает за хранение, учет, выдачу и сохранность вещевого имущества.

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать четвертая.

Наконец Остров. Пришли почти. Осталось пройти грязными, неказистыми улицами до хибары Дорбина и можно сказать, почти дома. Вот стоим на окраине поселка и улыбаемся. Кто бы мог подумать, что обрадуюсь месту, где судьба сделала рабом. Скосил взгляд на счастливого старика. Напряжение последних дней покинуло не только меня.

Глядя на улыбку Дорбина не смог удержаться, чтобы не кольнуть:

– Надо бы к Мире зайти. Пускай рану осмотрит, да скажет во сколько обойдется лечение.

Лицо старика моментом омрачилось, он скривился будто лимон надкусил. Замечание явно испортило тому настроение. На то и рассчитывал. А чего он хотел, когда закабалил меня? Не-е, моя месть будет носить длительный характер. Вот так исподволь клевать буду изредка, но регулярно. Тут главное не перегнуть палку, иначе итак вредный и ворчливый старикан, станет вообще невыносимым. Так что подумав, решил немного сгладить замечание:

– Интересно сколько рандов имеется на финансовых чипах, снятых с Мокрого и его людей. Перевести, не привлекая внимания соответствующие инстанции и не опасаясь последствий получится?

Дорбин уже было снова заулыбавшийся от предвкушения разжиться сотнями, если не тысячами рандов, опять сник. Посерьезнел, стал выглядеть по-деловому.

– Можно оно-то можно. Только ломщики возьмут долю немалую. Дело серьезное. И ты прав, за такое могут и пришибить, если сумма окажется велика.

– Как грабители обычно поступают, когда отбирают ранды? Насколько понимаю, все средства хранятся исключительно в электронном виде.

– Да как обычно. Нож к горлу, и ты сам все деньги переведешь без всяких ломщиков.

«Действительно. Чего туплю?» – подумал.

Тут уже мое настроение немного опустилось. Надеялся, что часть доставшихся с таким трудом денег удастся пристроить с пользой, в том числе для более легкого собственного освобождения. Статус раба ограничивал и не давал покоя.

– Завтра. За медициной к Мире пойдем уже завтра, – решил Дорбин и продолжил, ткнув немного скрюченным указательным пальцем в сторону Алики. – Вот кто сейчас беспокоит больше всего. Наверняка те, кто заинтересуются исчезновением Мокрого узнают, что его боевая кукла у нас и придут задавать вопросы.

– Думаешь? – я тоже с интересом и немного с тревогой посмотрел на безмятежно стоящую в ожидании приказа на выдвижение девушку.

– Говорил тебе – пристрели. Из-за нее возникнут проблемы, – обозленно процедил старик.

– Ты говорил, что она доставит проблемы, а не из-за нее, – парировал я.

– Какая разница?

– Большая.

– Все равно бы не убил. Верно?

– Конечно не убил и тебе не позволил.

– Эх, – вздохнул старик и обреченно махнул рукой. – Выдвигаемся. Пойдем вдоль окраин, чтоб меньше любопытных глаз навстречу попалось. Потом пусть сидит дома и носа не высовывает. Попробуем выиграть время. Вдруг повезет и беда пройдет мимо.

Кивнул в ответ на сказанное и скомандовал Алике тащить груз вслед за Дорбиным, а сам потащил свою волокушу следом. Невольно постоянно оглядывался в поисках очевидцев нашего возвращения. И такие к сожалению, имелись. В основном детвора конечно, но это как раз и напрягало сильнее всего. Дети и подростки как раз самые говорливые, способные разнести сплетни по всему поселку, даже не желая причинить вред.

Пятнадцать минут усилий, и мы всем скопом завалились во двор, где я устало опустился поверх притащенной волокуши и вытянул гудящие ноги.

– В следующий раз, когда пойдем за схороненными остатками трофеев, отремонтируем тележки. Установим на них движки. Или подавно надо транспорт купить, – проговорил устало и присосался к фляге с теплой водой. Она уже попахивала душком и имела привкус какой-то плесени. Однако все равно выпил. Сил встать и налить воду посвежее сейчас не осталось совсем. Будто выключили мышцы.

– Может ты и прав, – неожиданно согласился Дорбин. – Подумаю.

Едва не поперхнулся жидкостью, услышав такое. Чтоб старик, да согласился так легко с деньгами расстаться? Чудеса, да и только.

– Сейчас спать, – ни к кому конкретно не обращаясь, проговорил тихо себе под нос спустя минуту отдыха и поднялся.

Дорбин услышал и возмутился.

– Э-э, нет. Во всем должен быть порядок. Сначала распакуемся и сложим привезенное как надлежит. Потом отдохнем, – и неожиданно рявкнул. – Чего расселись рабы! Работать!

«Ты гляди-ка. Раскомандовался. Ну-ну», – оторопело подумалось. – «Напомним об изменившихся обстоятельства».

– Активировать боевой режим? – предложила Аида.

– Пока нет необходимости, – отказался я, у меня возникла мысль куда интереснее.

Повернулся к Алике и елейным голосом попросил:

– Алика, девочка моя. Ударь пожалуйста этого ненормально человека, но не особо сильно, так чтоб не насмерть и глазной протез не повредить. Сможешь?

– Да, хозяин. Он плохой. Кричит и ругается. Жадина.

Вообще-то думал напугать Дорбина и вовремя остановить девушку, только она оказалась неожиданно быстрой: шаг, другой и огромный кулак впечатался в левую часть лица старого ворчуна, вдруг решившего, что способен вернуть былые порядки, где он хозяин, а я по-прежнему безвольный раб.

Дорбин упал на спину, прижал руку к месту удара и застонал.

– Вставай, хозяин, – намеренно нейтральным, монотонным голосом сказал.

Дорбин с трудом уселся обратно и убрал руку, явив миру последствие своего гонора. Глаз начал заплывать, а вся верхняя левая часть уже изрядно пожелтела и грозила в скором времени превратиться в синеву. Неслабо его приложила Алика. Молодец. Правда на будущее надо обговорить с ней короткие приказы, как и с какой силой действовать. Иначе не рассчитает силушку богатырскую, да пришибет кого ненароком. Поди потом докажи, что не верблюд.

– Готовим поесть и спать. Распаковываться будем завтра, после возвращения от Миры. Никуда хабар не убежит, – не терпящим возражения тоном произнес. В приоритете сейчас такой порядок действий. Потом займусь возвращением своего летного комбинезона.

– Кушать, – басовито и довольно сказала Алика.

Дорбин никак вслух не прореагировал и отвел взгляд. Но искру злобы утаить не получилось. Ничего. Разберемся.

* * *

Как и предполагалось, Дорбин проснулся злющий, молчаливый и вот с таким огромным синяком. Я бы даже назвал черняком, настолько тот стал за ночь темным. Глаз заплыл почти полностью, оставив для лицезрения обстановки лишь узенькую щелочку.

– Доброе утро, хозяин, – с улыбкой поприветствовал старика.

– Издеваешься? – пробурчал Дорбин.

С такой постановкой вопроса был категорически не согласен, поэтому охотно пояснил:

– Ничуть. Разве оно недоброе? Сам посуди: мы дома…

– Это мой дом, – попытался прервать меня старик.

А я продолжал, словно не услышал его поправку:

– … Мы дома, живы, сыты, скоро отправимся в гости к медику, расстанемся с некоторым количеством рандов и точно станем здоровыми. Потом разживемся еще большим количеством рандов, продав трофеи и потратим их на всякие нужные и полезные штуки. Разве не замечательный план на утро?

– Какие такие полезные штуки ты собрался покупать? – насторожился Дорбин.

– Разные. Например, мой комбинезон пилота вернуть.

– Не торопи события. Вдруг его продали давно.

– Значит потребуется выяснить кому продали, – не унимался я.

– Ладно, – не стал спорить старик и попытался встать. Получилось с трудом и то, потому что помог ему.

– Но сначала идем к Мире. Выглядишь ты не очень, – просто констатировал факт.

– Не забывай, что до сих пор ты числишься рабом, поэтому на людях, во избежание недоразумений, называй хозяином, – напомнил Дорбин, гаденько ухмыльнулся и попытался улыбочку спрятать поворотом головы, только я успел заметить.

«Вот хрыч старый», – про себя выругал его.

– Девке своей прикажи сидеть здесь, на улицу не выходить, – продолжил раздавать приказы старик.

В привычной обстановке вернулся и гонор. Видать вчерашний урок впрок не пошел. Ладно. Не стану заострять. Ни к чему сейчас. Вместо отповеди миролюбиво кивнул, соглашаясь с Дорбиным и мягко, не терпящим возражения тоном, приказал:

– Алика, останешься здесь. Никуда не ходи, кроме туалета во дворе. Понятно?

– Да, хозяин.

– Не хозяин, а Дима, – и повторил на всякий случай. – Называй меня по имени – Дима.

– Да, хозяина Дима.

– Не переживай, как только подопечная окажется вне влияния, буквально через десяток минут впадет в состояние покоя, а еще через час-полтора, когда закончится воздействие феромонов, которые постоянно продуцирую из твоего тела, перейдет в режим ожидания, – проявила себя Аида.

– Ты что постоянно поддерживала таким образом ее активность?

– Безусловно. Я работаю над проблемой вывода девушки в нормальный порядок человеческого существования, но без данных, которые можно получить лишь на специальном лабораторном оборудовании процесс нормализации продлится длительное время. О положительном исходе говорить пока слишком рано.

Едва удержался, чтоб не сплюнуть с досады. Вместо этого повернулся к Дорбину:

– Собираемся и выходим.

– Согласен. Перекусим, чем Космос послал…

– Кушать? – радостно спросила Алика.

Дорбин запнулся на полуслове и закатил глаза. Точнее один глаз. Получилось смешно и я не сдержал короткий смешок.

* * *

Андроид с пародийно-резиновым лицом, исполняющий роль служащего регистратуры молча указал направление дальше внутрь. Мы не останавливаясь последовали приглашению и вошли в открывшуюся дверь.

Когда миновали приемную, предупрежденная роботом Мира нас ждала. Медтехник стояла в центре медицинского блока и криво ухмылялась. От этой ухмылки нервно дернулось веко. Ничего хорошего от подобного настроения собеседника ждать, как правило, не приходится. По изменившемуся лицу Дорбина стало понятно, что он молча со мной согласился. Вон как насупился моментально.

– Какие люди заявились. Что-то вы быстро обернулись. Никак с проблемами по пути повстречались? – с издевкой произнесла Мира.

– Соколота тебе в глотку, Мира. Вот что ты за человек такой несносный? Нет чтоб поинтересоваться – как поживаешь, мастер Дорбин, не помочь ли чем? Например, ногу подлечить бесплатно, – Дорбин попытался выдержать прямой со смешинкой взгляд Миры, но не преуспел. Отвел взор, и чтобы скрыть свой конфуз почесал заросший подбородок рукой.

– Ох, Седой-Седой, однажды твой длинный язык разозлит не на шутку, и я прикажу не пускать тебя сюда окончательно. Что делать в таком случае станешь? Приползешь ведь на коленях прощения вымаливать.

Старик сильнее смутился и смолчал. Но желваки на скулах заиграли.

Мира победно вздернула подбородок и посмотрела в мою сторону:

– Мальчик мой, целый и невредимый? Этот прохиндей не покалечил случайно? А то с него станется. Ну-ка дай на тебя взгляну. Подойди поближе, – последнюю фразу она прям рявкнула неожиданно и мои ноги словно сами подвели к женщине.

Опомниться не успел, как оказался к ней вплотную – глаза в глаза. Она обеими руками схватила за плечи и повернула, сначала направо, затем налево. Оттянула веки, жестом заставила показать язык. Ощупала всего, точно выискивала нечто. Ее бесцеремонность не выглядела, как в прошлый раз домогательством, иначе не удержался бы и нахамил. А так простой осмотр у доктора, с той лишь разницей, что доктор абсолютно наглый и не заботится о комфорте пациента в принципе. Будто не человек вовсе, а вещь. Хотя перед ней ведь раб в моем лице. Так чего жду от медика каких-то поблажек в отношении?

Внимательно присмотрелся к Мире. В прошлый раз как-то не до этого особо было. Сейчас восприятие казалось иным чем, когда очнулся в медблоке. Постарше меня лет на десять на вид. Правильной формы лицо. Светловолосая, немного восточный разрез глаз, сама кареглазая. Классический тип носа, прямой без горбинки, с узкими ноздрями и небольшим очерченным кончиком. Подобную форму еще иногда называют греческой. Полноватые, четко очерченные губы. Прям манящие я бы сказал. И ведь красивая, не поспоришь. Признаюсь, не в моем вкусе подобная красота, но есть в ней неуловимая изюминка чуждой привлекательности. Мелкие детали во внешности сейчас бросались в глаза, например, форма ушных раковин немного иная, чем привык видеть у людей на Земле – немного длинноватая, словно у книжных эльфов, но без заострения на верхнем завитке.

Да и то что пониже шеи в полном порядке: шея, плечи, грудь, талия, длинные ноги. Даже придраться не к чему. Если бы не вот эта жесткость вперемешку с хамским обращением возможно получилось бы проникнуться симпатией к красивой женщине.

Мира заметила, как ее рассматриваю, расплылась в довольстве и придвинулась ближе:

– Нравлюсь? Вижу, что нравлюсь. Подожди немного, мой мальчик. Все получишь. Как и я, – почти прошептала мне в лицо.

– Мира… – я попытался перевести тему в другое русло, напомнить, зачем мы здесь на самом деле, но медик резко изменилась в лице. Скривилась моментом растеряв привлекательность и прошипело зло, все так же мне в лицо.

– Госпожа Дол! Ясно тебе, раб? Для тебя госпожа, Мира Дол!

– Мира, прошу не рычи на моего раба, – попытался вмешаться Дорбин, но тут же был послан далеко и надолго.

Мой словарь изрядно пополнился фразами отсутствующими в обучающем лингваторе. Наблюдая за такой экспрессией неожиданно развеселился. Просто стоял, смотрел на Миру и пытавшегося вставить хотя бы одно слово Дорбина и улыбался.

– Ты чего лыбишься, раб? Седой активируй режим наказания на браслете! Живо я сказала! – возмущенно потребовала медик от старика.

Тот сконфузился сильнее, ведь если он поступит, как требует Мира, то она сразу поймет по отсутствию болезненной реакции с моей стороны, что дело тут нечисто. Немного представляю, каковы на Острове взаимоотношения между жителями. Они характеризуются фразой «человек человеку волк». Возможно ошибаюсь, и есть другие, вполне нормальные, адекватные люди, только другого отношения пока не заметил.