Текст книги "Лабиринты космоса: Одиночка (СИ)"

Автор книги: Андрей Вербицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава семнадцатая

Глава семнадцатая.

– Сколько, говоришь, твой лингватор стоит? – вернулся Седой к прерванному пробуждением раба разговору.

– Четыреста, – нагло подняла цену Мира и опять ухмыльнулась. Знала, что старого Дорбина ухмылка в её исполнении выводит из равновесия.

– Ах ты!.. Побойся Космоса!!! Ты же недавно предлагала за триста!!! – заорал Дорбин на медтехника.

– Когда? – невинно захлопала ресницами Мира. – Не помню такого.

Седой от столь вопиющего беспредела захлопнул рот и сердито сопел некоторое время.

– У меня нет столько! Ты меня в прошлый раз обобрала до исподнего! – после непродолжительной игры в гляделки, продолжил возмущаться Седой, но не так яростно, как до этого.

– Дорбин… Ты же сходил позавчера удачно на болота. Да и вместе с парнем наверняка кое-что приволок. Никогда не поверю, что ты бросил ценную добычу ради раненого чужака. К тому же мне шепнули на ушко, что распродался хорошо и у тебя куда больше, чем четыреста на счету.

– Это кто у нас в посёлке такой шептун? Кривой Фара что ли? Вот же болотная тварь!

– Неважно кто. У меня иное предложение, – женщина кокетливо улыбнулась и слегка склонила голову набок.

– Выкладывай, – буркнул Седой. Ничего хорошего он уже не ждал, но так просто сдаваться не намеревался.

– Два месяца.

– Что два месяца? – не уразумел Дорбин и уставился на собеседницу.

– Ты сдашь раба в аренду сроком на два месяца в счёт уплаты за лингватор, – предложила Мира.

– Кому? – все так же непонимающе спросил Дорбин.

– Да мне, Седой. Кому же ещё? – немного нервно пояснила медтехник.

– Зачем он тебе? – по-прежнему не мог взять в толк Седой.

– Не твоё дело. Надо и всё.

Тут до побитого жизнью старьевщика дошло для чего именно, и он хрипло от души рассмеялся:

– Что? Всех ухажеров отвадила своими пристрастиями? Никто не хочет Великолепную Миру? То-то смотрю, ты на его болванку уставилась, и глаз не отводишь.

– Будешь зубоскалить, подниму цену до пятисот, – обозлилась молодая женщина. – Поверь, лингватора в нашей дыре ни у кого кроме меня нет. А обнаружится у твоего раба низкий интеллект и плохая память, то будет он учить ахарский месяцев восемь-девять, а то и целый год. Тебе нужен раб, который не понимает приказов столь долго? И сколько в таком случае понадобится времени, чтобы он отработал затраты на его лечение и дальнейшее обучение? Я предлагаю нормальный вариант. Всего пара месяцев в моё пользование и потом парень полностью твой.

– Так не пойдет. Ты же его замордуешь так, что его потом только пристрелить. Знаю я тебя.

– Чего ты там знаешь, старик? Будто имел меня когда. В таверне сплетен наслушался и лезет с выводами, – видно Мира обозлилась не на шутку, раз покраснела.

Седой поднял руки в примирительном жесте. Он сталкивался с такой реакцией Миры и она его испугала. С единственным медтехником посёлка ссориться при его профессии совершеннейшая глупость. Кто его латать будет, если ранение на болотах получит? С Миры станется отказать или цену задерёт в отместку такую непомерную, что проще сдохнуть. Однако Дорбин уже включил раба в ближайшие планы и вот так просто отдать его на длительный срок не хотел категорически.

Седой тяжко вздохнул, размышляя над ситуацией.

Мира права. Без лингватора парень будет долго учить язык и, следовательно, не сможет быстро отработать затраченные средства и принести прибыль. Не будь языкового препятствия, не задумываясь, проигнорировал бы предложение об аренде.

– Неделя, – твердо произнёс Седой, надеясь на любовь медтехника к процессу торговли.

– Так не пойдет. Полтора месяца, – с удовольствием произнесла женщина, резко успокоившись. Торговаться она действительно любила.

Дорбин с облегчением перевёл дух. Кажется, пронесло и эта упрямица не разозлилась настолько, чтоб сделать жизнь старика совсем кислой.

– Хорошо, – почти сразу согласился Седой. – Две недели и после запланированного на послезавтра похода.

– Чтоб тебя топь засосала, скупердяй. Месяц и это моё последнее слово.

– Я скупердяй? – чуть было снова не завёлся от возмущения Седой, но вовремя спохватился. – Зачем он тебе сейчас? Сама утверждаешь, что он дикарь с наверняка низким уровнем интеллекта. Парень дней шесть будет учиться внятно говорить и понимать. И кстати, почему решила что дикарь?

– Так вживленного информера нет.

– Так и у меня нет и что? Я тоже, по-твоему, дикий получается? Может информер у него просто принудительно вытащили?

– Забываешь о детском контроллере, который устанавливают всем новорожденным. Он с возрастом перестаёт работать, но продолжает находиться даже в теле некоторых недалёких старьевщиках, – не удержалась от шпильки медтехник и продолжила. – Следы установки или изъятия чего-либо отсутствуют напрочь. Не вживляли в парня ничего даже близко похожего. Есть конечно вероятность, что из богатеев… Слухи ходят, будто элита собственным детям контроллеры на ставят… Только опять же… Если богат, а он судя по комбинезону, явно небеден, тогда где информер? – Мира с превосходством посмотрела на Дорбина, в отличие от присутствующего клиента она в своё время обзавелась столь необходимым, намного облегчающим жизнь чипом. Немного поиграв на нервах старика, продолжила, – Учитывай – при приёме на работу все проходят обследование и, соответственно, парень не мог не знать о болезни и не попытаться вылечиться. Какого либо медикаментозного вмешательства я также не выявила. Говорю же – дикарь.

– Понятно, – расстроено сконфузился Седой. Мало того, что эта стерва его дразнит, ставя себя выше, так вдобавок невольно напомнила, что и ему подлечиться не мешает. А денег-то теперь нет.

– Месяц и на этом закончим, – предложила Мира.

– Три недели.

– Я сказала месяц, – молодая женщина недовольно поджала губы.

– Три, – попытался настоять на своём Дорбин.

– Не зли меня, – снова пригрозила Мира.

– Хорошо, – сразу пошел на попятную старьёвщик. – Пусть будет месяц. Покалечишь раба, лечишь за свой счёт.

– Идёт, – моментально согласилась Мира.

– Отдам его после возвращения. Договорились?

– Тогда ответное условие, если он погибает, долг на тебе, – тоже не стала дальше спорить медтехник. – Составляем контракт?

«Вот вредная девка», – ругнулся про себя Седой, но вслух всё-таки ответил:

– Твоя взяла. Составляй.

Женщина победно улыбнулась.

Дорбин немного сочувственно посмотрел на ничего не понимающего раба, перевёл взгляд на Миру и подумал: «Красивая зараза. Даже не знаю жалеть или завидовать найдёнышу».

* * *

Когда пререкания затихли, докторша протянула дедку прибор незнакомого предназначения. Тот по вспыхнувшей голографической проекции поводил указательным пальцем, потом приложил его к прибору, подержал пару секунд и светопреставление завершилось. Наблюдая за манипуляциями, сообразил, что таким образом бомжеватый старикан подтвердил исполнение неких проделанных операций, после чего изрёк несколько фраз. Женщина кивнула, с чем-то соглашаясь, вытащила из кармана две овальные пластины, стремительно приблизилась ко мне, даже не успел отдернуться, как та быстро прилепила диски к вискам. Кожу неприятно стянуло в месте соприкосновения. Я попытался поддеть пальцем одну приклеенную непонятную штуковину, но моментально получил по рукам. Выслушав гневную отповедь на незнакомом языке, решил пока не нарываться. Даже старикан что-то там вякнул грозно в мой адрес, судя по тому, как смотрит и хмурит брови. Ладно, пусть пока будут. Оторвать всегда успею. Мало ли чего прицепили? Может датчик какой. Мониторит состояние здоровья, например.

Доктор отошла, старик тоже угомонился и теперь спокойно наблюдает. Стоило женщине кивнуть и кинуть пару фраз, как дед молча развернулся, не глядя приглашающее махнул мне рукой и направился к выходу. На секунду я замешкался, но сделал шаг в том же направлении. И тут же подпрыгнул от неожиданности. Докторша ущипнула за ягодицу и довольно захихикала.

«Дурдом», – пронеслось в голове и насколько позволяло состояние здоровья, поторопился выскочить за с виду обычную дверь, подальше от озабоченной «эскулапки» [3].

За дверью обнаружилась небольшая приёмная с ещё одним «резиноволицым» андроидом. Дежурно растянув губы в подобии улыбки, робот поклонился и что-то явно на прощанье произнёс. На его слова старик не обратил внимания, так же, не говоря ни слова, пересёк помещение и вышел из здания. Я старался не удивляться и не отставать. Не получилось. Когда очутился на улице, то застыл в ступоре. И было от чего. Мимо промчался потрепанный временем тарантас, иначе не скажешь, только совершенно без колес. Следом за ним, в метре над дорогой, пролетел аппарат внешне похожий на мотоцикл. Потом проехало-пролетело следующее «авто». Правда так технику называть было бы неправильно, но местных наименований не знал и решил про себя пока определять транспортные средства по аналогии с земными. Только не техника меня поразила. После «Ксулты» удивления мало что способно вызвать. Зато виды вокруг… Первое что пришло в голову – клоака.

Во-первых – запашок на улице стоял не ахти какой приятный. На гордое название «смрад» не тянул, однако морщиться невольно заставил. К тому же воздух настолько влажный, по ощущению, будто нечто липкое моментально обволокло открытые участки тела. Странное какое-то место и неприятное. Захотелось вернуться обратно в здание, где явно работала система климат-контроля.

Во-вторых – всё вокруг выглядело донельзя убого. Какие-то лачуги слепленные из чего попало – самодельные кривые, не обожженные кирпичи, в некоторых местах стыки замазаны грязно-коричневой глиной, дома чуть получше собраны из металлических листов разных размеров и форм. Крыши домов плоские, что тоже редкость для частного сектора. Как-то непривычно смотрится. Вместо дорожного покрытия полузасохшая грязь, лишь пешеходные дорожки засыпаны мелким черным камнем. Взгляд выхватил в отдалении похожее на бетон покрытие со множеством трещин и проросшими сквозь них короткими синеватыми стеблями травы. И ни тебе решёток сливной канализации, ни фонарных столбов, ни опор ЛЭП.

Я поспешил за стариком, продолжая рассматривать улицу. Остановился на минутку посмотреть, как на противоположной стороне улицы босоногая, чумазая ребятня кидала друг в друга разноцветными шарами с кулак величиной. Шары в полёте меняли траекторию и догоняли пытающихся увернуться детей, приклеивались к спинам и победоносно пищали, вызывая всеобщий смех. Немногочисленные прохожие спешили по своим делам, ни на что, не обращая внимания. М-да… Кроме людей и наличия жилья ни одного признака привычной глазу цивилизации.

«Вот меня угораздило. И когда перестанет так везти?» – задался вопросом и тут же сам ответил, тупо уставившись в небо. – «Никогда».

Местное светило садилось. С другой стороны, над горизонтом, поднималась красноватая луна. Виднелись и другие крупные спутники диаметром поменьше. И даже, несмотря на вполне дневное освещение, в вышине просматривались звёзды, что на Земле просто не могло быть в такое время суток. Мысли замерли, а сердце, казалось, наоборот выскочит из груди. Из созерцания вывел грубый тычок в плечо. Я непонимающе уставился на сопровождающего бомжеватого дедка.

– Чего тебе надобно, старче? И куда вещи мои подевал? – наткнувшись на пустой взгляд, пробормотал. – Ты ж ничего не понимаешь. Эх… Аида, где ты, когда ты так нужна?

– Саури, брка тала кома, – дедок нетерпеливо схватил меня за руку и потащил за собой, словно ребёнка малого. В таком его бесцеремонном поведении опасности пока не усматривал, поэтому не сопротивлялся.

«Мной помыкает бомж какой-то», – с сомнением глянул на провожатого и по-прежнему вяло продолжил размышлять. – «И чего позволяю? Может меня обкололи? Наверняка так и есть».

Немного пришел в себя перед порогом небольшого домика. Ну, как домик… Хибара из материалов не внушающих доверия. Я подобные домики по телевизору видел о бразильских фавелах [4]. Дедок отворил входную дверь и грубо впихнул меня внутрь. Даже возмущенно воскликнул и уже собирался развернуться и несильно стукнуть того по мордасам. Он, конечно, пожилой, но совесть-то иметь надо. Терпение моё не беспредельное, в конце-то концов!

Бомжеватого старикана спас автоматически зажегшейся свет, явив взору полный бедлам: до верха наполненные хламом коробки, массивные тюки; запчасти и агрегаты валялись тут и там, в разы уменьшая итак маленькое пространство холла. Кроме разбросанных вещей в комнате стоял продавленный многолетним использованием диван. На противоположной от дивана стене, висела черного цвета панель, напоминающая привычный по Земле телевизор. Никаких тебе обоев, ковров, картин. Ничего. Такие же пустые и щербатые стены, что и снаружи. Вдобавок в воздухе витал неприятный, застарелый запах сырости. На улице вонь, а тут ещё хуже. Как так можно жить? Не понимаю.

Остановившись посреди помещения, не сразу приметил три узких двери, сейчас закрытые. По цвету и материалу такие же серые, как и стены, потому не сразу обратил на них внимание.

«Спальни и кухня? Может быть. Скоро узнаю».

Старик указал рукой на диван и приказал, насколько понял, сесть. Что и сделал незамедлительно. Диван неприятно заскрипел. Дедок же исчез за одной из трёх дверей и загромыхал посудой.

«Вот и кухня», – отстраненно подумалось. Стоило в мыслях выстроиться простейшей логической цепочке: кухня – еда, как сразу проснулся голод. Однако пришлось ждать минут тридцать, прежде чем хозяин халупы вышел и поманил за собой.

На кухне оказалось чище, в том смысле, что баулы и железяки просто некуда тут складывать, настолько пространство оказалось мало. Вместились лишь пара самодельных, сваренных из труб и металлического листа, табурета. И такой же самодельный стол, причем не особо старались, судя по грубым сварным швам. Мерно жужжащий белый шкаф в углу не оставлял сомнений – это холодильник. Около него, на уровне пояса висит прикрепленная к стене то ли маленькая духовка, то ли большая микроволновая печь. Над ней навесной шкаф и простейшая мойка рядом. Причем, что немало удивило, вполне привычного вида. Похожая имеется у каждого второго на даче, а значит, водопровод в доме отсутствует. Ёлки-палки. Сюрреализм какой-то – роботы и нет водопровода. Куда я попал?

– Мда-а. Цивилизация, однако, – скривившись, с иронией произнес вслух. Все равно дедуля по-русски не поймёт.

Только вот не стоило выказывать и капли презрения. Хозяин дома уловил в интонации слов негатив, недовольно поджал губы, прищурился и нажал на браслете кнопку. Адская боль стрельнула в основании черепа и прокатилась до самых пят. Ноги подкосились, заставив повалиться и забиться в конвульсиях на полу. Страдания длились меньше пяти секунд, но этого хватило, чтобы одежда пропиталась потом. Когда приступ прошёл, на дрожащих ногах поднялся, опираясь о стену, и с недоумением уставился на старика.

«Это чего сейчас такое было?» – заметалась в голове паническая мысль.

Дедок ткнул указательным пальцем в меня:

– Саури, – потом в себя, – дан Дорбин. Пеурэ?

Видя моё непонимание, повторил, тыча пальцем:

– Саури. Дан Дорбин. Пеурэ?

Тут до меня начало доходить чего хочет этот псих, и нервно в ответ закивал, повторяя:

– Саури. Тан Дорбин. Пеурэ.

– Нанэ пеурэ, – замотал головой дед.

– Нанэ пеурэ, – словно попугай повторил за ним. Голова после испытанной боли соображала гораздо хуже, чем до этого.

«Что тут за гостеприимство такое. Получается, это он чем-то меня огрел? Когда успел? Ведь на виду находился. И неслабо так прилетело. Главное непонятно – за что?» – я начал успокаиваться и попытался разобраться в происходящем.

Между тем старик закатил очи кверху, махнул рукой и выдал длиннющую фразу, похоже, выругался. По окончании тирады раздраженно указал на табурет у стола. Я, молча, повиновался.

Старик достал посуду насыпал в неё привычного вида ложкой некую зернистую субстанцию из кувшина с широким горлом (при всём желании кастрюлей назвать кувшин было сложно) и поставил тарелку передо мной. Мол, ешь. Я принюхался. Пахло… Ничем знакомым не пахло, но и не воняло. Уже большой плюс. Хорошо, сейчас попробуем инопланетную «перловку». Другого всё равно в данном ресторане не подают. Только вот как сие блюдо употреблять? Руками что ли?

Я вопросительно глянул на хозяина дома. Тот с упоением и чавканьем ел руками. Ну, что ж… Руками, так руками.

После трапезы, состоящей из оказавшейся горячей солоноватой каши с изредка попадающимися волокнами мяса и горьковатого травяного настоя, захотелось в туалет. Пришлось исполнить незамысловатое па в попытке донести до сознания старика, чего и куда хочется. Дедок поворчал что-то нечленораздельное и выделил сопровождающего – насекомоподобного робота примерно метровой длинны. Уже не удивляясь наличию продвинутых машин, поплёлся за железным тараканом. Вышли из кухни, пересекли холл и, миновав дверь, на которую ранее грешил, что это проход в одну из спален, очутились во дворе площадью не больше сотки. Всё пространство дворика оказалось завалено металлоломом, и лишь у дальней стены стояла пластиковая будка. Робот остановился подле неё и отошёл в сторону.

«Сортир», – утомленно подумалось. Хотя чему удивляюсь?

Вернувшись в дом, застыл посреди холла в ожидании. Что делать дальше и куда идти совершенно непонятно. А после еды так и вообще спать захотелось неимоверно. Глаза сами собой закрывались. Старик заметил, что клюю носом и привычно ткнул пальцем в угол между стеной и диваном. Там, на полу, лежал видавший виды матрас и такое же потрепанное одеяло. Махнув мысленно рукой и заглушив в себе отвращение, улёгся на предложенное место и смежил веки. Какое-то время хозяин дома занимался домашними делами: гремел посудой, ходил туда-сюда и недовольно бухтел. Наконец, свет погас, и наступила тишина.

Я лежал без движения, мысли текли, одна мрачнее другой, медленно затягивая сознание в отчаяние. Оставшись наедине с темнотой, начал понимать в какой скверной ситуации очутился. Только выход из ситуации пока незаметен. Главное сейчас разобраться с окружающей действительностью. Понять, почему не отвечает Аида, и где чёрт подери место падения. Надо выяснить побыстрее и вернуться за припасами, оборудованием и оружием. Без них будет трудно выжить и завершить миссию.

Тяжело вздохнув, тихонько перевернулся на другой бок, чтобы не разбудить ненароком слишком нервного дедка. На твёрдом лежать было неудобно, но усталость победила и незаметно для себя, провалился в глубокий сон.

[3] Эскулап (Асклепий) – в древнегреческой и древнеримской мифологии бог медицины.

[4] Фавела (Favela) – лачуга, трущоба или город, состоящий из трущоб в Бразилии.

Глава восемнадцатая

Глава восемнадцатая.

Утро началось с криков и ругани хозяина дома. Громкий ор заставил моментально вскинуться и сесть. Голова почему-то раскалывалась от жуткой боли, заставив тихонько застонать. Обычно не страдаю от подобного недуга, разве что когда сильно приболею. Машинально потрогал ладонью лоб. Вроде жара нет. Быстро убедившись, что всё со мной относительно нормально, мрачно уставился на происходящее, невольно кривясь после каждого вскрика старикана. Громогласные звуки дополнительно отражались внутри головы пульсирующим набатом. Спросонья соображалка работала пока туго, поначалу даже не вспомнил, как очутился в окружающем клоповнике.

– Отрыжка соколота!!! Раздавил панель освещения в хлам! Не видишь куда ступаешь, тварь болотная⁈ На части порежу и даже не продам! Утоплю в сортире! – продолжал безостановочно разоряться старик, попутно пиная ногой покорно стоящего насекомоподобного робота.

Заметив, что не сплю и пялюсь на устроенный бесплатный цирк, обратил своё негативное внимание на мою персону, оставив железного таракана в покое:

– А-а… Проснулся раб. Лентяй!!! Стоп!.. Ты зачем лингватор отодрал с висков, придурок!!! О-о-о!!! И за что мне такое наказание⁈ Одни убытки постоянные. Проклял меня кто что ли⁈ То эта жестянка слепая оборудование ломает, – старик очередной раз пнул безропотного робота и снова переключился на меня, – то этот… Мира точно как минимум дополнительно десятку сдерёт, чтобы по новой лингватор настроить! Ты хоть это понимаешь⁈ Ай, да откуда, – дедок удрученно махнул рукой, – конечно нет.

Слушая экспрессивный монолог, потихоньку обалдевал. Как так⁈ Ведь только вчера абсолютно не понимал речь местных! Ну, ни единого слова!

Я не нашел ничего лучше, чем напрямую спросить:

– Что такое лингватор?

– Ох! – старик замер и добрую минуту переваривал услышанное.

Я тоже замолк. Сам в ступор впал, сообразив, что задал вопрос не по-русски и не на ставшем привычным языке древних.

– Скажи чего-нибудь, – попросил старик и как-то странно на меня вытаращился, будто впервые увидел.

– Чего сказать? – не понял его. В висках неожиданно стрельнуло, голова закружилась, боль усилилась, отчего казалось, что мысли стали путаться. Какие-то нереальные ощущения.

– Хм… – хмыкнул дедок и забормотал тихонько, больше не обращая ни на что внимания. Что он бормочет под нос, было почти неслышно, лишь обрывки долетали пока малопонятные. – Надо же… Теперь конечно… Программа завершилась и сами отпали… Но за ночь⁈ Это ж какой уровень интеллекта?… до ста десяти… шесть-семь суток… наверняка не меньше… а то и повыше будет.

– Хм… – повторился старик и уже с улыбкой, без былого раздражения уставился колючим взглядом, с какой-то нехорошей хитринкой, которая мне категорически не понравилась. Знаю такие взгляды. Моя бывшая так смотрела иногда, когда поругаться собиралась. И этот явно гадость замыслил. – Хочешь знать, что такое лингватор, значит?

– Да, – осторожно кивнул в ответ, стараясь не провоцировать резкими движениями боль, отчего-то казалось, что так правильно. – И не только.

– Изложу тебе кратко ситуацию. Ты, парень, слушай, да не перебивай.

Версия моего появления из его уст выглядела дико. Я тихо удивлялся полёту фантазии, даже о боли подзабыл, настолько нереальную историю услышал. В первые минуты не знал смеяться или крутить пальцем у виска. Но здравомыслие победило, поэтому молча внимал. Пускай сам себе выдумывает, что угодно. Главное теперь не забыть сказанное стариком. Чем не вариант «легенды»? А поведал старик следующее.

Якобы меня захватили в плен. Где и когда неизвестно, скорее всего, по его мнению, я отбился от группы прибывших на планету торговцев, чем и воспользовались ловцы Потрошителей, напав на одиночку. Такое случается сплошь и рядом. Как бы там ни было, нынче нахожусь на поверхности планеты Сора II бывшей республики Ахар, завоеванной не так давно расой барра. Я так понимаю, что Борхос переименовали давным-давно в эту самую Сора II, хотя старое название ещё помнили, раз риани поняли о каком мире идёт речь во время переговоров с Омом. Ну, и ладно. Сора II, так Сора II. Неважно сейчас. В общем, в итоге оказался на аэроплатформе принадлежащей этим самым Потрошителям – местному клану работорговцев, промышляющих помимо захватом заложников и продажей рабов, изготовлением корабельных интеллектуальных систем управления, продажей оптом генетического материала и нередко клан торгует органами на рынках слаборазвитых планет в пространстве, контролируемом жрецами Аора. Мафия какая-то прям с претензиями в области высоких технологий. Сюрреализм какой-то… После изъятия необходимого материала отработанные останки и тела выбрасываются на поверхность планеты за ненадобностью. Зачем тратить энергию на утилизацию, если падальщики справятся не хуже и совершенно бесплатно?

По убеждению дедка эти самые негодяи работорговцы собирались использовать меня по полной программе, но что-то пошло не так, поэтому ограбить и пустить на «запчасти» мою персону не получилось. Выкинули бессознательную тушку с высоты, и только чудом не разбился насмерть. Как так получилось, старик не брался даже гадать. Ничего хорошего однозначно не произошло. Но как ни странно мне повезло дважды. Не погиб при падении и отбили от соколотов механоиды и их наидобрейший владелец старый Дорбин. Который не пожалел аж три тысячи четыреста рандов на моё лечение, приобрел лингватор, благодаря чему всего лишь за ночь удалось освоить благородный язык республики Ахар. Взял под свою опеку, возвысив дикаря до раба уважаемого человека – то есть, сделал своей собственностью. Иначе никак. Остальные жители посёлка сущие звери. Замордуют. Ведь я не гражданин? Нет! Значит, быть мне невольником в любом случае. Но это не так уж и плохо. Чего ещё желать бывшему дикарю? Кормят, поят, одевают, позволяют жить в цивилизованном обществе. Работай без устали с утра до ночи и жизнь наладится.

– Вот так вот дела, раб, – закончил повествовать хозяин дома. – Так всё было признавайся? Кто есть кто, чую издали. Жизненный опыт, знаешь ли, не пропьёшь.

Некоторое время я сидел, свыкаясь с новой информацией. Решал принять услышанное за основу «легенды» или нет? Вроде всё гладко выходит, самому придумывать ничего не нужно. Однако не по душе, что поначалу меня «воруют», пытаются «ограбить», затем «выбрасывают», а в конце делают чьей-то собственностью. Последний момент особенно не понравился. Оно мне надо?

– Я не раб. И никогда им не стану, – упрямо посмотрев на старика, расправил плечи. Парень я не особо крупный, но и не маленький, а после бесконечных тренировок раздался вширь, так что выглядеть со стороны должен внушительно. Особенно на фоне этого болотного жителя. На вид он худой, как глист.

Хозяин дома резко изменился в лице. Черты приобрели резкость, во взгляде появилась жесткость, губы сжались в тонкую линию, а рука потянулась к браслету. Инстинктивно ожидая подвоха, бросился вперёд. Не успел. Тело выгнулось дугой, и словно подкошенный я рухнул на грязный твёрдый пол, забившись в конвульсиях. На этот раз боль терзала гораздо дольше, и когда сознание собиралось уплыть в дальние дали, резко прекратилась. На непослушных руках приподнялся и зло выплюнул:

– Зубы пересчитаю, пердун старый.

Дед покачал головой и снова потянулся к браслету. Через, казалось, вечность, и океан страданий сознание всё-таки отключилось.

Пришёл в себя на том же месте, где упал.

«Чем же на меня старикашка воздействует? Электромагнитное поле особое что ли?» – вяло подумал и осмотрелся. Хозяина в комнате не было. Вышел. Зато рядом находился робот и глазел единственным визором, фиксируя, как прихожу в норму.

– Чего пялишься, механоид тараканус? – простонал, покряхтел и поднялся с пола. Ноги в коленях слегка дрожали.

Хотел обойти робота стороной, протиснувшись между ним и наваленными у стены мешками с барахлом, только не тут-то было. Железный таракан, жужжа приводами сочленений, сместился вбок и перегородил проход. Следующая попытка переступить через него, благо тот всего по колено выстой, тоже потерпела фиаско. Робот резво отскочил назад, кусок панциря на спине непостижимым образом свернулся и на свет вылез оружейный ствол.

– Эй! Эй! Эй! – пришлось моментально отпрянуть, даже не заметил, как очутился в паре метров дальше от робота. – Всё ясно. Ты теперь мой надзиратель. Да? Отлить-то можно сходить или как?

«Таракан» всё так же стоял, лишь объектив изменил угол положения, фиксируя движения.

– Ладно. Потерпим, – согласился с тишиной и умостился на диван. Ничего не оставалось, как ждать старика и грустить.

Ожидание не продлилось долго. Дверь отворилась, и в дом ввалился мерзопакостный дедок с объёмным рюкзаком в руке.

– Очнулся, раб? – с порога спросил старик.

– Я не раб, – заупрямился машинально и внутренне сжался от страха перед неотвратимой карой.

– Упорствуешь? Ну-ну, – дедок поставил рюкзак на пол у стены и уселся на него сверху, привалившись спиной и вытянув ноги. – Боишься? Это хорошо. Значит не потерянный ты человек. Давай знакомство начнём заново. Как твоё имя, раб?

– Дмитрий, – и неожиданно для себя добавил. – Дмитрий из рода Соколов.

– Ты гляди-и-ка. Никак у меня раб из стаи соколотов! – воскликнул старик и заржал скрипуче. Чувствую, этот противный смех скоро возненавижу. – Кому рассказать не поверят. Это ж надо такое ляпнуть «из рода Соколотов».

– Из рода Соколов, – поправил его, с видимым безразличием. На миг навалилась апатия. Такое со мной бывает, хотя обычно энергия из меня так и прёт. Правда зачастую вся эта неуёмность почему-то в языке аккумулируется, потому и страдаю часто.

– Да плевать. Тут ты никто – обычный раб. Запомни этот факт хорошенько и не вздумай выпячивать глупое варварское происхождение. Не люблю.

– Уж кто варвары так это вы. У вас даже воды в доме нет и туалет на улице. Тоже мне… просвещенная цивилизация, – огрызнулся и зло на него уставился. Провоцировал конечно, но ничего поделать с собой не мог.

– Кнопочку нажать? – ехидно предложил дедок.

В ответ я сердито засопел и отвел глаза. Всё-таки подвергать себя пытками лишний раз не хотелось.

– Вот так-то лучше, – удовлетворенно произнес старик. – Продолжим знакомство. Меня называй хозяин Дорбин на людях, дома можешь говорить просто – хозяин. Некоторые кличут меня Седой, тебе так меня величать запрещаю. Это понятно или на кнопочку нажать?

Пришлось нехотя кивнуть: «Раз старику так хочется, приму правила игры. Ненадолго. Пока не найдется выход из сложившейся ситуации».

– Хорошо, что понятно. Делаешь успехи, раб, – старик усмехнулся. – Следующее… Если хочешь, чтобы называл тебя по имени – это надо заслужить беспрекословным подчинением и уважением. Так… Что ещё? По посёлку можешь передвигаться по моему разрешению. Тебе вживили так называемую «метку» – чип, контролирующий перемещение, он же средство наказания и идентификации. Далеко от браслета отдаляться не рекомендую. Он работает в пределах широких, однако если выйдешь за определённую зону, наступит боль. Твои физические параметры и частота чипа внесены в планетарную базу. Зарегистрирован ты под номером М23019. Спросят – кто таков, так обязан обозначиться не дикарским именем Дмитрий из рода чьего-то там, а раб уважаемого мастера Дорбина Олу из поселка Остров, личный номер М23019. Уяснил? Думаю, парень ты неглупый и понимаешь, что с чипом под черепушкой с планеты улететь тебе никогда не удастся. Максимум чего можешь добиться – побегать несколько дней по окрестностям, пока не сожрут болотные хищники, о которых ты ничего не знаешь, не доконает боль или не поймает стража.

Я слушал и мрачнел после каждого слова всё больше и больше. Новости не обрадовали, мягко выражаясь. Уж на чип в голове никак не рассчитывал.

– Теперь по твоим обязанностям: ты готовишь, убираешь, стираешь грязное бельё и помогаешь мне в походах. Чем лучше будешь работать и чем большую прибыль принесёшь… Тогда, возможно, повторяю, возможно, через пару лет дам денег на лечении опухоли.

Последняя фраза этого наглого Дорбина о какой-то там опухоли вообще выбила из колеи.