Текст книги "Лабиринты космоса: Одиночка (СИ)"

Автор книги: Андрей Вербицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Откуда ты сыскался-то а, на мою голову? – спросил Дорбин и в сердцах выругался.

Он присел на корточки, рассматривая живую находку. С первого взгляда особо серьезных повреждений не видать. Ну, покусали хорошо так, от души. И вон пару пальцев на левой руке соколоты отхватили. Разве ж это серьезно? Это ж не без глаза остаться. Хотя… Если его сбросили за ненадобностью с аэроплатформы (Седой непроизвольно глянул в небо, отыскивая громадную конструкцию на антигравах), то тогда еще неизвестно, какие повреждения получил парень при падении с такой-то высоты! Ниже пары сотен метров платформы никогда не опускаются. Обычно на высоте километр-два летают. Везунчик, однако.

– Эй! Ты кто, паря? – спросил Дорбин и потормошил за плечо лежащего бедняги. Хотя какой он бедняга, если за коркой склизких останков и крови просматривалась добротная экипировка.

Некоторое время Седой боролся с желанием обобрать раненного, но глубоко внутри старик не был совсем уж очерствевшим негодяем, в отличие от многих жителей болот среди которых жил, поэтому решил, что всему свой час. Помрет, так ему имущество итак достанется, а нет, тогда придется тащить на себе найденыша и взыскивать с парня за услугу по спасению. Как? Способов предостаточно. Жизнь научит и не такому.

– Эй⁉ – Так и не дождавшись ответной реакции, проворчал под нос. – Издох, что ли?

В этот момент один из механоидов засек нечто интересное и подозвал хозяина. Дорбин подумал недолго и решил, что от возни с найденышем ему прибытка нет, поднялся и направился осматривать новую находку.

* * *

Седой облазил всю свалку, благо разброс вываленного мусора оказался невелик, улов оказался средним по величине и значимости. Ничего такого из-за чего стоило бы затевать свары с другими искателями мусора. Выдрал из бытовой техники, раздолбанной бывшими хозяевами и разваленной окончательно от удара о землю, два десятка батарей. Нашел несколько панелей освещения, работоспособность большинства еще необходимо проверить. Как правило, процент пригодных слишком низок или остаточный срок годности невелик. Что вполне естественно, иначе бы их не выбрасывали. Аккуратно изъял пару блоков управления, тоже пока неизвестной сохранности. Единственной стоящей находкой оказался процессорный кластер от корабельного ремонтного механоида третьего поколения. Старье конечно, зато фирмы «Бенова». Ну, и заодно насобирал мелочевку разную – красная цена на рынке полранда за кучку. Но оно ж такое дело… Тут полранда, там полранда – глядишь, и купить чего-нибудь стоящее выйдет.

Дорбин окинул взором собранное, развернул отрезы прочной пластиткани, бывшими когда-то палаткой, раздвинул легкие телескопические трубки и приступил к сбору волокуш. По окончании прицепил нехитрые конструкции к приваренным крюкам на боках мехов и, быстро уложив найденный скарб, закрепил, дабы на обратном пути ничего не потерялось.

– Домой! Выдвигаемся! – скомандовал Седой. – Да по сторонам поглядывайте. Пропустите кого, разберу и продам со скидкой.

Небольшая процессия потащилась к поселку, носящему непритязательное название – Остров. Почему Остров? Да потому что поселок стоит на единственном сухом месте. Километров на сто вокруг болотистая местность, топи, да лужи различной величины и глубины.

Проходя мимо дохлых скеров и соколотов ближайший механоид скинул на комм напоминание, что в том же самом месте продолжает пребывать тепловая метка постороннего.

Дорбин выругался. Он и думать забыл о спасенном от соколотов человеке. Не окочурился видать пока. Старик тяжко вздохнул и велел поворачивать вправо.

Парень лежал там же и в той же позе: на боку, руки раскинуты в стороны, ноги согнуты в коленях. Мелкие любители мяса уже примеривались потихоньку отведать человечину на вкус. Стоило каравану приблизиться, как зубастые паразиты прыснули в разные стороны.

Дорбин минут десять стоял, соображая, что делать. Бросить или забрать с собой. Тащить далеко не хотелось. Наконец вздохнув тяжко, решился. Скрепя сердцем приступил к пересортировке хабара, чтобы освободить одну волокушу. Пришлось выкинуть часть собранного хлама, следующую часть распихать по остальным волокушам. Когда приготовления завершились, кряхтя, подхватил раненного под мышки и перетащил на освобожденную для перевозки волокушу.

– Тяжелый же ты, паря, – бубнил себе под нос Седой и, заслышав в ответ стон, продолжил:

– И не вздумай помереть по дороге. Ты мне должен будешь отработать свое спасение и возместить убытки, – сказал и с тоской посмотрел на оставляемое имущество. Даже по примерным прикидкам хлам тянул рандов на двадцать минимум. На эти деньги дней пять, не особо шикуя, в поселке прожить можно.

Еще раз, тяжко вздохнув, отдал приказ трогаться в дорогу, и маленький караван потопал к Острову, оставляя во влажной почве четкие борозды. Впрочем, не пройдет и пары часов, как грязь, вода и растительность начнут стирать следы пребывания разумной жизни, а к завтрашнему утру отпечатков не останется совсем.

Глава шестнадцатая

Глава шестнадцатая.

– У него сломаны четыре ребра, ключица и правая рука в двух местах, травмирован позвоночник, имеются многочисленные внутренние повреждения, вдобавок обнаружилась какой-то странный нарост в затылочной части головного мозга. Скорее всего опухоль, точнее сказать не могу. Ручной медицинский сканер старше меня и тебя вместе взятых, а сканер в капсуле года три как не работает… И это не считая порезов, ушибов и рванных ран от жвал скеров и зубов соколотов, – перечисляла Мира, вредная бабенка, но единственная медтехник в поселке. – Состояние парня тяжелое. Извини, но опухоль убрать не выйдет. Не с имеющимися возможностями. Лишь облучить, но поможет или нет не берусь прогнозировать. И вообще, зачем ты его притащил? Видно же, что парень не из наших. Небось, выкинули с платформы, а ты подобрал, бестолочь. Смотри, чтоб неприятностей на тощий зад не накликал ненужной добротой. Хорошо, если только на свой зад, а то, как бы всему Острову не перепало из-за тебя. Ты посмотри, какой на нем комбез. Я такой не видела никогда.

– Чего ты вечно бурчишь не по делу, Мира? – отмахнулся Дорбин и тут же поинтересовался. – Снять комбез сможешь? Я пробовал, не получается.

– Пф… – фыркнула медтехник с чувством превосходства и начала осматривать металлизированный комбинезон с характерными компенсационными вздутиями в разных частях тела. Явно пилотский. Лежащий на ложементе медицинской капсулы парень никак не реагировал. Чем дольше Мира осматривала, тем больше начинала понимать, что ничего не понимает. Никаких застежек не видно в принципе. Странности настораживают и лучше от странностей избавляться кардинальным образом. Иначе можно проблем огрести по самую макушку.

– Хоть переломы-то залечишь? – продолжал выяснять Седой, глядя, как Мира ощупывает комбинезон. Пока медтехник перечисляла повреждения у найденыша, настроение всё больше падало. Как бы ни разорило его, лечение это. Наверное, и, правда, зря он сюда приволок чужака.

– Кроме названной мной опухоли – да, – задумчиво ответила Мира и разогнулась, оставив комбинезон в покое. Медтехник ухмыльнулась, прямо глядя в глаза Седому. Любила она такие моменты, когда клиент вроде как созрел, но жадность внутри него не дает покоя и терзает. Подобные метания посетителей доставляли Мире моральное удовлетворение.

– Сколько? – задал самый важный вопрос Дорбин.

– Три тысячи триста семьдесят рандов.

– Да ты с ума выжила⁈ – не сдержался Седой.

– Чего ты ожидал? Что бесплатно за дело возьмусь? А ты знаешь, сколько расходные картриджи стоят, а биогель активный? Итак только пару сотен сверху накинула за работу, по старой памяти. Так что не бухти. Не хочешь платить, не надо. Оттащи парня подальше от поселкового периметра и выкинь, раз денег жаль, – предложила Мира и добавила. – Комбинезон только снять надо. Явно дорогущий.

Дорбин задумался: «Может и вправду избавиться от найденыша? Ведь почти все накопленное за два года использовать придется! Если потрачу ранды сейчас, чем тогда сам расплачиваться за восстановление буду?»

Планы у Седого на счет своего здоровья имелись громадные, по меркам жителей поселка конечно, он собирался через пару лет в капсулу лечь и наконец-то поправить состояние организма. Заодно и зрение в норму привести. Годы текут и берут своё, но жить полноценной жизнью хочется подольше. Родную кровь за восемьдесят лет не нажил… Так хотя бы лет десять дополнительных побродить по миру, а потом уйти в болота и помереть от зубов какого-нибудь хищника. Зависеть на старости лет от жалких подачек соседей Дорбин не желал. И тут на тебе – вынь да положи три тысячи триста семьдесят рандов!!! И за что⁉ За чужака, которого за ненадобностью выкинули с платформы? На что он годен? Дорбин присмотрелся. Хм… Тело поджарое, мускулистое. Сильный видать физически. Кожа чуть загорелая. В краю туманов и болот такую редко встретишь. Обычно местные жители бледнокожие от недостатка звездного излучения.

– Метка рабская в тело вшита? – неожиданно для самого себя поинтересовался Седой.

– Все-таки раскошелишься? – Мира хмыкнула, глядя, как Дорбин скривился после ее вопроса, заданного слегка издевательским тоном, а затем продолжила, – Нет. Всё чисто. Никто претендовать на чужака не станет. Хочешь сделать его рабом? Правильно. Отработать затраты он должен. Хочешь, вживлю метку и зарегистрирую на тебя. Ты же знаешь, сертификат юриста у меня есть.

Предвидя дополнительные траты, Седой вздохнул и спросил опять:

– Сколько?

– Еще сотня и парень твой с потрохами. Не забудь только пошлину заплатить за приобретение. Ты ж знаешь правила. Раба утаить не получится.

– Да помню я, – Седой вздохнул. День сегодня выдался не ахти какой удачный. Одни траты.

– Пятьдесят, – Дорбин решил хоть немного сбить цену за услуги этой прохиндейки.

– Седой, Седой, – Мира покачала головой. – Чего жадничаешь? Раньше ты таким не был. Сотня или иди к нотариусу в управу. У него расценки сам знаешь какие.

Дорбин едва сдержался, чтобы не сплюнуть по привычке под ноги. Одно разорение. Что за жизнь такая?

– Ещё вопрос, – Седой закусил верхнюю губу, размышляя и подсчитывая в уме потери и возможные бонусы от приобретения.

– Валяй, – легко разрешила Мира.

– Сколько проживет парень с опухолью? – вопрос казался не праздным, поэтому Дорбин напрягся, ожидая услышать неутешительные новости. Шутка ли – опухоль в голове.

– Точно сказать трудно, но года два у него имеется, – ответила Мира. – Так что советую использовать будущего раба по полной. Не жалей его, мой тебе совет.

Седой промолчал.

– С тебя три тысячи четыреста семьдесят, – напомнила женщина и протянула вперед ручной терминал. Знала, что у клиента отсутствует информер, да собственно у половины жителей поселка его не было никогда. Остров то ещё захолустье. Нищета и безнадега вокруг и способов улучшить собственную жизнь тут не так уж много. Хоть иди и топись в ближайшей вонючей луже. Некоторые так и делали, кстати.

Седой стянул через голову цепочку с финансовым чипом и вставил его в приемную щель аппарата. Набрал на вспыхнувшей в воздухе клавиатуре оговоренную сумму и ткнул палец в сенсорный экран, должный идентифицировать личность и голосом подтвердил перевод. Мира прикрыла глаза, принимая деньги через сеть. Тут же Дорбину на комм пришло сообщение, что счет опустошился и на балансе осталось всего восемьдесят семь рандов.

– Вот и все, – медтехник радостно заулыбалась. – За рабом приходи через три дня. К вечеру жди документы на владение новой собственностью.

Дорбин только кивнул, молча развернулся и вышел из одноэтажного здания медицинского пункта. Настроения пропало совершенно. Ничего не оставалось, как привычно плюнуть на потрескавшееся бетонное покрытие улицы, что Седой с удовольствием и сделал.

* * *

Первое, что услышал, очнувшись, голоса людей о чем-то споривших на повышенных тонах. Слов распознать не получалось из-за шума в ушах, мешающего сосредоточиться. До сознания доносился только бессмысленный, но эмоциональный бубнёж невидимых пока спорщиков. Одно пока было понятно – спорили мужчина и женщина. Я открыл глаза и сразу закрыл. Яркий свет неприятно резанул по сетчатке, заставив зажмуриться. Немного поморгав, прогоняя выступившую влагу и приспосабливая зрение, уставился в белый потолок.

«Потолок. Из пластиковых панелей», – посетила тупая мысль. – «Где это я? В больнице что ли?» – пришел на ум уже более адекватный вопрос.

Снова попытался повернуть голову, но ничего из этого не вышло. Мышцы шеи будто отказывались слушаться приказов. Это настораживало и разозлило. Попробовал встать, но опять ничего не получилось. Тело отказалось повиноваться совершенно. Почти сразу откуда-то из глубины поднялась безысходность и завладела всеми мыслями. В голове раз за разом набатом билось одно: «Лишь бы не перелом позвоночника!!!»

От нарастающей паники немного отвлекла пятерня, перекрывшая обзор. Пальцы неизвестного сложились в щепоть и защелкали, сдвигаясь то вправо, то влево, заставляя машинально переводить взгляд вслед движению. Только сейчас сообразил, что это наверняка доктор стоит рядом, и немного успокоился. Возможно, не все так плохо, как тут себе нафантазировал.

– Саури ком та? – послышалась какая-то абракадабра с вопросительными интонациями над самым ухом.

«Женщина. Наверное, та, что орала только что», – вяло подумалось.

– Чехо фы скасали? Не пхонял фас, тохтхор, – произнес в ответ и сам не узнал собственный голос. После длинной фразы в горле засаднило, и моментально закашлялся, а легкая боль от спазмов прокатилась по всему телу. Как ни странно возникшие болезненные ощущения во всех членах сильнее успокоили. Значит шанс, что останусь калекой, навсегда прикованный к креслу-каталке, невелик. По крайней мере, очень хотелось верить в лучшее. Ведь люди с сильно поврежденным позвоночником не способны ощущать ноги. Или способны? С уверенностью этого не знал. Мысли снова заметались перепуганными стайками, возрождая утихший было страх перед будущим. Остаться навсегда калекой, что может быть хуже такой участи?

В шею, что-то сильно кольнуло и горячая волна, будто в организм ввели кальция хлорид, медленно растеклась по сосудам и капиллярам. Легкое жжение заполнило каждый орган, каждую клетку, а потом вдруг исчезло, как не бывало. Та же рука, что недавно дергалась и щёлкала перед глазами, пару раз ударила по щекам, выводя из странного транса навеянного происходящим.

– Лимпа ту риа дель. Саури ком та? – не отставала пока невидимая доктор.

Сфокусировал взгляд и на этот раз увидел нависшую сверху молодую женщину лет тридцати пяти на вид: в голубом костюме медика, черноглазая, с тонким прямым носом и пухлыми губами, кривящимися в ухмылке. Красивая, но эта её наглая ухмылочка портила всё впечатление от красоты.

Женщина поправила русую челку и выпрямилась, поманив рукой, мол, вставай. Я дернулся, пошевелил руками и ногами, и с радостью, что опасения оказались беспочвенными, с трудом сел и свесил ноги через бортик… Кровати? Оглядел помещение внимательнее, стараясь не упускать деталей. То что это больница не вызывало сомнений, причем какая-то захолустная, судя по унылой обстановке. Только вот… Зашарпанное, потемневшее от времени имеющееся оборудование явно намекало, что оно используется очень долго. Медицинская техника неизвестная, что вполне понятно, и между тем сразу видно для чего она предназначена. Насмотрелся на «Ксулте» на похожие приборы до тошноты. К тому же на Земле довелось несколько месяцев проработать менеджером по продаже медицинской техники, так что некий больничный «дух» впитался сознанием, казалось, будто всегда узнаю предназначение приборов кто бы и где бы их ни создал. Посмотрел, на чем лежал. Явно не на кушетке, а в чем-то вроде высокотехнологичной капсулы. С левой стороны массивного изголовья встроена панель управления…с голографическим интерфейсом? В воздухе, в горизонтальной плоскости, висят непонятные знаки, по вертикали застыли спроецированные графики и таблицы.

Не спеша обернулся. Под углом примерно сорок пять градусов к стене стояла еще одна капсула другой модели, напоминающая саркофаг. Но больше всего поразил человекоподобный робот. Тот доставал из коробок какие-то ёмкости с мутной жидкостью и расставлял их в стеклянный шкаф. Неказистый андроид обратил внимание на меня и…улыбнулся такой себе «зловещей» улыбкой. Меня, привыкшего к человекоподобным бионтам, передернуло.

«Полный отстой», – я снова невольно скривился при виде такой пародии на человека и в ожидании дальнейшего развития событий посмотрел на женщину врача. Но наткнулся на ту же колкую ухмылку и жадный взор, что уперся в пах. Только сейчас до меня дошло, что сижу абсолютно голый и поспешил стыдливо закрыть низ живота руками.

– Брка, саури. Трайн, – вмешался в неловкую ситуацию второй персонаж, которого я слышал, только почему-то не заметил, когда осматривался. Дед, ну сущий бомж источающий соответствующее амбре, сунул в руки синий пухлый свёрток.

И тут накатила паника. Где пилотский комбинезон? Где оружие? Плотину воспоминаний словно прорвало так, что закружилась голова.

Прибыл с систему, как задумывалось – далеко в стороне от каких-либо объектов, над плоскостью эклиптики. Так далеко, что даже местное светило казалось размером не больше вишневой косточки. Предстояло проделать путь в обычном пространстве длиной в несколько дней. По данным, которые заполучил Ом от риани, система Борхоса контролируется барра. По плану я должен был двигаться осторожно и максимально незаметно. Так и пытался. Крался, как пугливая мышь и по-черепашьи медленно.

До самой планеты ничего не происходило, и уже решил, что пронесло. Но порадоваться не успел. Рано расслабился. Примерно в тридцати тысячах километрах «Мантикору» засекли. Появился патрульный корабль с двумя звеньями истребителей, которые точно гончие пытались зажать переделанный штурмовик и оттеснить ближе к боевому кораблю барра и планете, чтобы уменьшить объем пространства, лишив всякой возможности активного маневра. Уйти никак не получалось. Маскировка риани в данном случае не помогала нисколько. Явно жрецы разработали меры противодействия технологиям противников. И как назло именно со своей «Мантикорой» попал под раздачу. Обидно, но не удивительно. С моей-то удачей и не вляпаться? Ничего не оставалось делать, как попытаться прорваться в облачную атмосферу Борхоса и там попытаться что-нибудь придумать. В конце концов, просто катапультироваться, если дело примет совсем скверный оборот. Тем более все равно высаживаться собирался.

Отослав Ому краткий отчет о происходящем попробовал прорваться к поверхности. Почти получилось. Последнее, что услышал – предупреждающий ор Железяки в голове, что сейчас нас настигнет гравитационно-ударная волна, и он в принудительном порядке отстреливает кабину. А потом так вдавило в кресло, казалось, кишки из всех щелей повылазят. Больше ничего не вспомнилось.

И вот я здесь. Только, где это «здесь» находится?

Дрожащими руками побыстрее развернул даденное, чтобы меньше светить перед озабоченной докторшей дорогим мне хозяйством и за выполняемыми действиями скрыть нешуточное волнение. Спустя несколько секунд держал в руках комбинезон, легкую куртку и обувь. Вещи старые, поношенные и нестиранные. Местами замызганные коричневыми пятнами похожими на машинное масло. Ботинки также не блистали новизной и похоже на размер больше и это без учета «растоптанности». Хотел возмутиться и потребовать пропавшее имущество, но прикусил язык. Окружающая действительность не располагала к проявлению настойчивости. Рассудив, что разберусь с происходящим позже, начал облачаться. Правда с этим возникла заминка, так как ни пуговиц, ни привычных замков-молний, ни стандартных тайлонских самозатягивающихся супатных застежек на одежде не оказалось. На помощь пришла докторша. Она скупыми движениями помогла застегнуться, не упуская возможности дотронуться до обнаженной кожи, причем так умудрялась это делать, что заставляла краснеть. Однако я терпел, так как сам бы провозился гораздо дольше.

«Скорее всего, именно со стариком эта озабоченная врачиха спорила, пока приходил в себя», – размышлял по ходу облачения, – «Присутствие женщины вполне понято. Работа такая. Только чего тут забыл дедок? По идее в таком виде его не должны сюда пустить. В нашей больнице точно не запустили бы ни в один процедурный кабинет, тем более в операционную. Интересно все же, где я? Эти двое по виду европейцы. Хотя язык сто пудово не тайлонский».

– Эй, народ! Ду ю спикин инглиш? Парле ву Франсе? Шпрехен зе дойч? – зная наперед, что меня не поймут все равно не смог удержаться. – По-русски, по-тайлонски вы вообще ни бум-бум? Конечно ни бум-бум. Куда вам убогим знать два великих и могучих.

Парочка переглянулась, заслышав мою речь и затараторила на непонятной тарабарщине.

«Аида, ты там спишь что ли? Анализируй речь, переводи сразу, как будешь готова», – вдруг вспомнил я об «Айд-28».

А в ответ тишина.

«Аида⁈ Ответь!»

И опять молчание.

«Ну, вообще зашибись», – настроение и так поганое вообще рухнуло куда-то на дно. Не хватало без симба остаться.

Между тем спор докторши и бомжа резко оборвался. Женщина с веселым ожиданием и превосходством уставилась на старика; дед же скривился, точно лимон сжевал и пристально, демонстративно не проявляя интереса к ехидным взглядам докторши, смотрел на меня. Было видно, что в душе старика происходит борьба.

Между чем и чем не понять, но каким-то надцатым чувством догадался, что это касается меня напрямую.