Текст книги "Трон галактики будет моим! Книга 6 (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13
День броненосца

Я заткнул пальцами нос и отошёл подальше, глядя на представление.

– Предлагается просто ждать, пока оно убьёт всех окружающих радиацией и вонью? Это твоя тактика, Прогулкин?

– Сейчас увидишь! Или ты сдаёшься? – оскалился капитан в ответ.

– Пока мой зверь не сдался – я не сдаюсь, – отвечал я.

Хотя, конечно, за Потёмкина я переживал.

Но зверёк мой бодро нырнул в клетку. Понюхал воздух и чихнул. А ведёрко это, то есть Нямка, тут же зашаталось, слегка согнулось… и кинуло в сторону Потёмкина кусок чего-то радиоактивного!

Ну он, не будь дураком, тут же свернулся в шар и скатился прямо в самый низ шароклетки.

Прямо под бок к ведёрку.

Прогулкин довольно засмеялся.

– Сейчас… скоро твой Крепкозадый окачурится.

Ведёрко продолжило плеваться сгустками не то протоплазмы, не то какой-то жидкой радиоактивной фракции. Прямо-таки заплевало моего несчастного Крепкозадого!

Признаться, я уже думал закончить выступление и отозвать зверя. Хрен с ним, с катласом. Когда вернусь – у меня этих побрякушек уже целая стена в особняке. Потёмкин мне куда важнее и роднее…

Да и, признаться, самому хотелось уже поскорее убраться отсюда. Гамма-частицы – они такие. Человеческий организм за последние тысячелетия, конечно, куда лучше адаптировался к проникающей радиации, чем предыдущие поколения в Пантеоне – но всё же. Не хотелось думать, сколько я годовых доз облучения уже нахватал.

Но мой боец в какой-то момент развернулся наполовину, потешно высунув между задних лап свой мордаху. Нащупал край уранового ведёрка… и с громким, аппетитным хрустом его откусил.

– Ч… что⁈ – зарычал Прогулкин, буквально не веря своим глазам.

Что-что, словно ответил ему Потёмкин, зыркнув чёрным глазком. Съем я сейчас твоего питомца. Как есть – схарчу. Целиком.

– Остановить! Всё! Стоп! – рявкнул Прогулкин. – Хватит.

– Вы… сдаётесь, капитан? – спросил вкрадчиво тихий и незаметный распорядитель боёв.

– Сдаюсь… – тихо процедил Прогулкин. – Заберите скорее мою Нямку…

Двое подручных едва на части Шароклетку не разломали, чтобы достать оттуда несчастное подкусанное ведёрко, от которого Потёмкин откусил уже, наверное, добрую четверть.

– Победитель! – провозгласил распорядитель боёв, поднимая Потёмкина на руках.

Я оглянулся на таблицу. Позиции поменялись.

18. Нямка – Капитан Ю. Прогулкин, «Потусторонний»

…

9. Крепкозадый – Капитан Кома, «Кархародон»

Зверь был очень недоволен – не дали доесть Нямку! А распорядитель же оказался либо очень смелый, либо не сильно образованный. Потёмкин сидел у него на руках весь в радиоактивной слизи, каких-то стружках, мелких камнях – в общем, странных снарядах этой самой Нямки.

– Поздравляю с попаданием в десятку, дружище, – сообщил я Потёмкину. – Тебя бы отмыть только.

Проблема быстро решилась – тут же подбежали какие-то ответственные сотрудники, подхватили Потёмкина.

– Мытьё победителю бесплатно! – сообщили они.

Чем больше я погружался в тему крысиных боёв, тем больше всё это становилось похожим на некий спортивный культ с элементами поклонения животным.

Спросил у Рыжего:

– Им можно доверять?

И он кивнул. Ну, что ж, осталось довериться, Потёмкин отправился в руки профессиональных крысиных умывальщиков. Прогулкин подошёл и кинул на стол золотой кортик.

– Забирай, Кома. Я умею признавать поражение, как видишь. К тому же – не в последний раз мы встретились в Шароклетке, поквитаться я ещё успею!

– Звучит многообещающе, – хмыкнул я. – Давай-ка лучше мы зароем топор войны, я верну тебе кортик, а взамен… взамен ты мне дашь… полдюжины топливных сборок.

– Полдюжины топливных сборок⁈ – Прогулкин было рявкнул, но потом огляделся по сторонам, и, видимо, оценив ценность своего кортика, согласился, понизив голос. – Хорошо, скажу своим ребятам занести. А ты, говорят, научился скармливать Тёмному Двигателю что-то, кроме человеческого мяса? Ну-ка, поведай секрет!

Я мельком взглянул на маячивших рядом Утырка и Ублюдка. Интересно, кто из них проболтался? Впрочем, глаз, которые могли наблюдать мою операцию по кормлению Тёмного двигателя, хватало и без них. И никто соглашения о неразглашении не подписывал.

Что ж, придётся ответить полуправдой.

– Да так, проводил некоторые эксперименты. Увы, без более-менее разумной органики пока не обойтись.

– Значит, врут? – прищурился Прогулкин. – Или ты, братец, врёшь?

Я изобразил, что опасливо обернулся на своих спутников и сказал, хитро прищурившись:

– Может, и вру. Во спасение нравственного духа. Зачем моему экипажу знать, кого, или… что именно я кинул в Тёмный Двигатель?

Прогулкин сначала не понял, а потом дёрнул бровями и довольно засмеялся.

– Ха! Значит, всё-таки, традиционными методами… а экипажу говоришь, что нашёл магический способ, а тот паренёк, которого все ищут, потерялся, да? Понимаю, понимаю… Сам так делаю иногда!

Что ж, обычная практика корпоративной дипломатии любой купи-продай компании из «Пантеона». Рассказать начальнику соседнего подразделения о том, насколько «человеческий ресурс» глупый и как их удачной удалось обмануть и при этом замотивировать. Либо, наоборот, что-нибудь про начальство ввернуть эдакое. И всё – вы уже друзья на век, сидите, общаетесь, обмениваясь навыками кризисного управления коллективом. А обманывать же пресловутый «ресурс» же совсем не обязательно.

Мы присели за столик, выпили ядрёного синтетического чая, договорились об обмене разного рода барахлом и поговорили – о других капитанах, о традиционных местах промысла. Даже о чести и о достоинстве.

Вольный Флот предпочитал орудовать в звёздных системах, ближайших к Войду, на маршрутах у более-менее богатых планетарных графств – Вереск, Циркон, Роза, Гвоздика. Церерско-Деметровское Великое Княжество лежало по обратную сторону от Войда. Орда прошлась по нему не так сильно, как по нашему, Помпейскому.

Иногда Вольные долетали и до Орхидеи, и даже до Помпады. А вот ближайшие планеты, по которым прошлась Орда – Купавка, Папоротник, Мох, Первоцвет – большинство капитанов не трогали.

– Что мы, хуже Хрящезадых, что ли? Пущай себе восстановятся. И потом, через годков так двадцать… может немного у их пообкусаем. Но так – только для профилактики!

Также он рассказал о том, что все капитаны обычно предпочитают одни и те же системы, либо специализируются на определённом типе судов, имеют более-менее беспроигрышные и безопасные тактики засады и абордажа.

– Череп, конечно, произвёл фурор! – сообщил Прогулкин. – Пришёл на первый слёт капитанов, сразу же застрелил троих.

– Вот как? – я изобразил удивление, но, на самом деле, меня это не сильно удивило.

Этот мог.

И я, на самом деле, тоже очень хотел сделать точно также. Даже самые более-менее дружелюбные товарищи из числа капитанов, с которыми я успел пообщаться – Прогулкин и Пилигримовы – всё равно вызывали у меня инстинктивное желание как минимум съездить им по роже, а как максимум – скрутить, доставить в расположение ближайшего имперского суда, а затем – выкинуть под выхлоп маршевого двигателя.

Обязательно выкинем. Всё в труху. Но – потом.

– А скажи-ка, братец, а слышно что-то было про такого товарища, как Питер Блейз? – закинул я удочку, почувствовав, что достаточно разговорил собеседника.

Прогулкин почесал затылок.

– Питер Блейз… как будто бы слышал я такие имя-фамилию. Редкое погоняло. Откуда-то с окраинных планет?

– Да не. С Герберы, говорят. Я вот думаю, а не с Черепом ли он прибыл?

– Что, у тебя, выходит, личные тёрки с ним были? А, или Черепом⁈ – прищурился Прогулкин.

– Почему это ты так решил? Мы – закадычные друзья, даже как-то раз вместе на рейд против одних гавриков ходили.

О том, что у этих «гавриков» был фотосферный насос и число верхних конечностей, отличное от двух – я тактично умолчал.

Потёмкина тем временем вытащили – сухого, помытого, обёрнутого в полотенце, он принял персиково-розовый цвет, разлёгся на руках, как персидский котяра, даром, что совсем недавно скушал чистейшего урану, или что это там было.

– Давай со мной! Мой боец точно твоего побьёт! – донеслось откуда-то со столиков, где сидели совсем уж маргинальные завсегдатаи с ржавыми клеточками, в которых тощие залатанные зверьки доживали свои последние дни своей несчастливой жизни.

– Завтра! Потёмкин соизволит порвать вас всех завтра. Пойдём, дружище, – завершил посещение я и определил Потёмкина обратно на плечо.

Ну, нормально погуляли. Для первого раза – хватит. Я откланялся с Прогулкиным, вновь услышав заветное «увидимся на капитанском кругу».

Ох уж этот круг – одновременно уже хотелось поскорее на него, одновременно – и хотелось, чтобы он поскорее завершился.

Куда важнее дела были.

– Мозги, – напомнила Октавия, ломая на ходу руку очередному прощалыге у прохода, потянушемуся к её груди.

Рыжий повёл нас по кратчайшему пути, я уже думал о том, как после напряжённого дня принять душ и продрыхнуть часов двенадцать… как вдруг Потёмкин повёл себя нехарактерно.

Очень нехарактерно.

Сначала он вскочил у меня на плече и встал столбиком, возбуждённо нюхая воздух. Поменял цвет с серого на красный, розовый, оранжевый. Цвет тревоги, в общем.

Затем спрыгнул с плеча и вприпрыжку поскакал через весь Крысиный рынок к большой лавке, сделанной из бывшего буфета лайнера.

Лавка – пожалуй, самая серьёзная и явно не из бедных – оказалась закрыта. «Отошла», гласила табличка.

Потёмкин не то грозно, не то нервно ворчал, запрыгнул на окошко, закрытое бронированным листом изнутри, заскрёб лапами, затем со скрежетом принялся грызть оконную раму. Я подошёл ближе.

– Чего ты делаешь, дружище?.. эй, кто здесь работает?

– Госпожа Свинцовая, – сообщили из соседней лавки. – Торгует самыми диковинными зверями. Ты ей в рот не клади! Она любому вору башку отстрелит.

Я заметил скрип где-то сбоку и успел рявкнуть окружающим: «Справа!», когда сработала бластерная турель, выстрелившая очередью по месту, где я только что стоял.

Успел отпрыгнуть в толпу, не задело, расплавленным металлом слегка обожгло ногу через штанину. Нет, точно надо было противобластерный плащ одеть.

Мужик в соседней лавке довольно смеялся.

– Потёмкин! Дружище, как ты⁈ – подбежал я к своему другу, свернувшемуся у прилавка.

От Потёмкина валил пар. Я уже был в курсе, что обычный бластер на средней мощности его не берёт. Но тут – вроде как турель.

Нет, развернулся, заворчал обиженно, ещё раз не то грустно, не то злобно посмотрел на бронированную стенку и залез на плечо, приняв уже свой привычный вид.

Данное себе обещание – помыться и свалиться на половину суток в крепкий сон – я успешно выполнил. А на следующий день – занялся хозяйственной деятельностью.

«Обналичил» с Рыжим часть доли, полученной во время абордажных работ, поменяв на нужные для корабля вещи.

Кристалла нигде не было. Никто не нашёл. Неужели все настолько глупые, что нашли и спрятали? Да, похоже, моя блестящая идея с делегированием поиска экипажу обошлась мне же боком.

Впрочем, ещё не вечер. Успеем разобраться.

Сверился с таблицей крысиных боёв. К моему немного неприятному удивлению, буквально на моих глазах «Крепкозадого» потеснил новый боец уже знакомого хозяина:

10. Крепкозадый – Капитан Кома, «Кархародон»

9. Крепколобый – капитан Изюмов, «Навуходоносор»

Вот же засранец! Мало того, что так быстро взлетел в рейтинге, так ещё и, не обладая должной фантазией, назвал зверя специально в укор мне! Значит, действительно жаждет отмщения?

– Что это за зверюга у Изюмова? – спросил я у Рыжего. – Ну-ка, узнай по своим каналам.

И он скоро узнал.

– Какой-то новый зверь. Купил его сегодня рано утром, одержал уже три победы на рингах того полушария! И ни одного поражения.

Что ж, разберёмся с этим – я был уверен. Потёмкин меня ещё ни разу не подвёл.

После я прошёлся по питейным заведениям, познакомившись ещё с парочкой капитанов: Капитан Капов и капитанша Велинкорнова. Разница в их росте составляла едва ли не добрый метр: Капов мелкого роста, бородатый и похожий на средневекового гнома. Велинкорнова – ярко рыжая крепкая деваха чуть выше меня, чем-то напоминала Снегирину, только, судя по шрамам, хриплому голосу и лёгкой хромоте повидала ещё больше некоторого дерьма, чем моя белобрысая знакомая бестия.

Она как-то странно подмигнула мне. Интересно, что ей от меня нужно?

А первый, едва завидев меня, стал тыкать мне в лицо бластером и наезжать.

– Ага! Вот он, этот выскочка, молодой засранец! Признавайся, это ты прикончил старину капитана⁈ Да говори что хочешь, я твоим гнилым оправданиям не поверю! Только поединок!

– Дуэль на бластерах? – спросил я. – Я только за. К тому же, вы меня только что прилюдно оклеветали, а такое не принято прощать.

– Нет! Какая, к чёрту, дуэль! Только поединок зверьми в Шароклетке.

– Хорошо. Твоя ставка.

– Я ставлю… при свидетелях! Безлимитный абонемент для всего твоего экипажа в борделе «Стальная любовь»! До конца года!

– Это очень серьёзно, Кома, – сказал шёпотом Рыжий. – Не подведи…

Я кивнул.

– Ставлю безлимитную лапшу в «Дедуле Хо» для твоего экипажа.

– С выпивкой?

– С ней.

– И ножки аллигатора?

– И ножки аллигатора.

Мы ударили по рукам. отправились к ближайшему рингу – на этот раз на небольшой площади, образованной из соединения двух пустых контейнеровозов. Напротив площади, на которой была установлена Шароклетка, я обнаружил криво собранное из старых контейнеров здание, на фасаде которого были приварены три трубы, символизирующие что-то вроде классических древнеримских колонн. И с нескрываемым удивлением прочитал большую вывеску:

«ГУЛЬСКИЙ ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ ТЕХНИКУМ имени капитана Уруса»

А чуть левее, на углу здания, где уже толпилась куча народу и слышались крики и выстрелы, ещё одну:

«МЕСТО ДЛЯ ДРАК И ДУЭЛЕЙ»

Вскоре принесли соперника моего Крепкозадого. Великий Тони представлял себя зелёную мартышку-киборга, похожую на небольшого, но крайне злобного не то орка, не то гоблина. Весь в броне, с кинетическими усилителями в суставах и кибернетическим хвостом, который напоминал пчелиное жало.

– Ну как? – спросил я Потёмкина, снимая намордник.

Потёмкин в ответ облизнулся. Вошёл в клетку и уселся в центр, мол, подавайте.

Великий Тони принялся греметь доспехами и прыгать по верхним сегментам клетки, злобно улюлюкая.

Потёмкин смотрел на это представление с нескрываемым гастрономическим интересом. Противник был явно неглупым. Понял, с кем имеет дело, долго примерялся, прицеливался, и затем прыгнул на Потёмкина прямо сверху вниз! И хвостом прицелился ровно в пузо.

А на жале сверкнула капелька яда.

Потёмкин манёвр просёк, подставил бок, и жало процарапало бронированную чешую. Затем мой питомец деловито припечатал Великого Тони к дну клетку и принялся разделывать.

Как настоящий гурман, вырвал кибернетический хвост, откусил и, пожевав, выплюнул капсулу с ядом, а сам имплант слопал. Затем принялся за кибернетические усилители суставов… Несчастную мартышку спасали четверо, включая хозяина.

– Может, и выживет, – прокомментировал Рыжий.

Теперь мы с Потёмкиным красовались на втором месте. Для собранных Рыжим и сопартейцами ставок потребовалась целая гравитележка.

Капов не обманул. Действительно, мои щеглы отправились в бордель «Стальная любовь», полный сверхдешёвых некондиционных киберпроституток, и обнаружили там безлимитный абонемент сроком на год. Да, всё это осуждаемо и категорически запрещено законами Империи, но моя совесть была чиста – это не я им всё оплатил, это всё Капов!

Таблица до конца вечера выглядела просто отлично.

2. Крепкозадый – Капитан Кома, «Кархародон»

Оды Крепкозадому пели в каждом кабаке, и все ждали эпичной финальной битвы, которая должна состояться утром на следующий день, прямо перед капитанском кругом.

И вскоре второй финалист определился.

3. Крепколобый – Капитан Изюмов, «Навуходоносор»

По слухам, растерзал сперва Токсичного Птера, а потом и легендарного Тёмного Вора, который оставался непобедимым уже несколько сотен боёв. Мне уже стало очень интересно, что это будет за зверь – но вот засада, ни одного нормального видео боёв во внутренней сети не было. Изюмов словно специально выбирал самые затрапезные Шароклетки.

И у меня закралось неприятное предчувствие. Которое достигло апогея, когда я через сотню лифтов и переходов спустился на самое дно планеты Гуль, на спрессованный под тяжестью сотен ржавых кораблей Цокольный Уровень, где традиционно проходил финал крысиных боёв.

Ну, где же ещё. Самые жирные крысы, как и самые гнусные нищеброды издавна обитали на разного рода цокольных этажах.

Здесь стояли сотни Шароклеток. Отбросы со всего Вольного флота, маньяки крысиных боёв, прожигающие свою жизнь и остатки состояния, больные на голову трутни-изощренцы денно и нощно губили тысячи жизней невинных шнырьков, крыс, бойцовых куропаток, ядовитых лягушек и прочей дешёвой живности. Стояла вонь от звериных испражнений, крови, то и дело слышались взрывы, вопли и визги, порой, и человечьи. Ну, и сопутствующий мордобой, конечно же. Как без него?

И сегодня здесь было особенно людно. Финал битвы!

У золотой Шароклетки уже стоял Изюмов, коварно улыбаясь и держа питомца за спиной.

– За финальный бой за звание ежегодного победителя крысиных боёв сражаются два капитана! – объявил визгливый распорядитель боёв. – Капитан Кома и его Крепкозадый! И капитан Изюмов с его крепколобым!

И капитан Изюмов достал из-за спины Крепколобого.

И тут я присвистнул. Вместе с изрядно заволновавшимся, заворчавшим и поменявшим цвет на чёрный Потёмкиным. Сразу стало понятно, чего мой четвероногий друг скрёбся в окно той лавки с редкими животными.

Потому что в руках у моего соперника сидел массивный, эндемичный реликтовый герберский броненосец-хамелеон. Точно такой же, как Потёмкин, ну, или, по крайней мере, очень близкого подвида. Тоже чёрный, тоже недовольный.

Только раза в полтора больше моего Потёмкина.

– Поединок капитанов в финале! Какими будут ваши ставки?

– Я по традиции ставлю свой корабль, – сказал Изюмов. – И требую, чтобы он поставил свой!

– Вы согласны? – осведомился рефери.

Глава 14
Что будем, что будем… Завидовать будем!

Ладно, Саша, подумалось мне.

Давайте обдумаем и приготовимся к самому жуткому сценарию.

Эндемичные броненосцы, как я помнил ещё с малых лет – существа достаточно редкие, одиночки, которые терпеть не могут на своей территории чужаков. Дерутся они порой жестоко и кроваво. А учитывая простой физический перевес…

Эх, Потёмкин. Нет, прощаться я с ним не буду. Это, конечно, больше чем просто боевой зверь для меня – это друг. Единственный мой якорь с моим нынешним домом, Герберой. И я его не брошу. Пусть он после этого боя окажется истерзанным, избитым, еле живым – я из кожи вон вылезу, но спасу его, найду лучших ветеринаров, подлатаю, соберу… Как-никак, некоторое состояние в местной валюте у меня точно было.

Да и вообще – он ещё и не такое повидал.

Корабль. Допустим, я проиграю «Кархародон». Насколько я понимал ситуацию, речь шла не об обмене экипажами, а о экспроприации только самого корабля и всего каботажа на нём. Конечно, кто-то прикипел к месту, но команда, как минимум, часть из неё – меня не бросит точно.

Допустим, после ещё будет перестрелка. Ну, тут вообще всё просто отлично! Мало того, что я наверняка в бластфайте сильнее большинства из собравшихся товарищей, так ещё и плащ на мне противобластерный…

– Согласен, – кивнул я, после некоторого раздумья.

А что делать? Что я мог ответить под прицелом десятков местных камер с треснувшими объективами? Под взглядом доброй половины моего экипажа, тысячи зрителей на Цокольном Уровне и ещё, наверное, полумиллиона на всём Гуле?

– Отлично! – рявкнул в ответ Изюмов.

И Крепколобый резво побежал вперёд, переливаясь всеми оттенками чёрного, фиолетового и алого.

Букмекеры с каждой секунды удваивали объём ставок. Состояния, наворованные целыми пиратскими династиями, были поставлены на кон и грозили обанкротить бывших владельцев.

И, конечно же, когда соотношение размеров соперников стало явственно видно – ставки пошли явно не в пользу Потёмкина…

Наконец, зал замер в ожидании.

В общем, если подумать, ситуация была не такая ужасная. Вернее, возможно, и ужасная, но не прям ужасно-ужасная. Поправимая, в общем… Примерно так я себя убеждал, направляя Потёмкина по решётчатому коридору в Шароклетку.

Что будет дальше – предугадать не мог никто. Но мне очень хотелось зажмуриться, потому что я уже предполагал, что сейчас начнётся.

Потёмкин подбежал к уже сидящему в клетке из чистого золота Крепколобому.

Понюхал его. Крепколобый понюхал его в ответ. И тут же поменял цвет на золотой. Под цвет клетки. И свернулся в шар!

Народ вздохнул! Вот это да! Неужели противник моего питомца уже сразу сдался? На самом деле, я тоже на миг удивился такому удивительному везению. Но нет. Я уже знал и видел, как играет в Шароклетке мой Потёмкин, и понимал, что его сородич при встрече будет вести себя ровно также. Сначала – уход в оборону. Затем – измотать соперника. Пусть он устанет, пытаясь разгрызть. Затем – внезапное нападение, физическое подавление, или мощный кинетический удар! И всё, можно уже полакомиться растерзанным и расплющенным соперником.

И Потёмкин, поменявший цвет на ярко-синий, как будто бы поддался Крепколобому! Он заворчал, попытался раскрыть Крепколобого, затем принялся катать тяжёлый мячик по клетке – ровно также, как делал совсем недавно побеждённый им же самим медоед Затупок!

Неужели Потёмкин так быстро поглупел? Неужели он не понимает, что сейчас станет жертвой⁈ Изюмов сверлил меня своим взглядом, скалился. Похоже, понял ошибку. Ещё и Октавия сказала «Мозги», меня это окончательно добило. Прямо-таки захотелось крикнуть ему что-нибудь в клетку, вроде: «Глупец, что ты творишь! Он же тебя сейчас съест!»

Но я сдержался. Не дёрнул бровью. Ох, как тяжело было на это смотреть!

Потёмкин сопел, ворчливо катая своего противника по клетке. Ишь ты, чего задумал – сколобочиться на финальной битве! Противник постепенно менял цвет: сперва с золотого на серый, потом чёрный. Затем на обратно на золотой. Потом чёрный – и на красный! И вот когда Крепколобый стал красным, то на миг раскрылся, высунул морду и, злобно рявкнув, попытался укусить Потёмкина!

Ну всё, подумал я. Конец. Крепколобый пошёл в атаку. Но тут меньшая масса сыграла как преимущество – Потёмкин оказался проворнее и вовремя отпрыгнул повыше, окрасившись в оранжевый цвет.

Всё вернулось к прежнему состоянию – броненосец побольше свернулся в шар, броненосец поменьше – сидит рядом. Покрутился вокруг, присел рядом, тяжело вздохнул и начал вылизываться.

Вылизывался, вылизывался. Минут, наверное, пять. Крепколобый тем временем поменял цвет с алого на бледно-жёлтый.

– Ну! – послышались нестройные голоса. – Давай! Дави его! Жри! Вырви ему хвост!

И с другой стороны:

– Давай, Крепколобый! Замочи его, раздави, он же мельче тебя! – первым заорал Изюмов.

– Давай!

Ну, и народ постепенно начал галдеть. Орать, как на любой завалящей арене крысиных боёв.

И меня это как-то вывело из ступора. Секунду спустя я уже тоже орал что-то вдохновляющее и грозное, а вместе со мной – половина моего экипажа, похоже, готовая идти в рукопашную против фанатов Крепколобого.

Правда, тут же подумалось – может, наоборот, лучше не шуметь? Может, признают техническое поражение? Ещё немного продержаться, оставить как есть? Но – нет. Так дело не пойдёт. Потёмкин будет биться до конца! Я в этом был уверен.

Потёмкин вздохнул ещё раз. Окрасился в не то в грустный, не то в маскирующий серый цвет. Понюхал соперника. Снова покатал его пару раз по дну клетки. Затем осмотрелся и полез по золотым прутьям вверх.

Его зубы заскрежетали по витым художественным прутьям клетки. Клетка хрустнула, и верхний сегмент начал отваливаться, распадаясь, как сломанный зонтик.

– Остановите бой! – крикнул кто-то рядом. – Это же… это же священная Золотая Клетка!..

Но его быстро запинали – букмекеры вместе с их игроками. Хрен с ней, с клеткой. Тут такое творится!

Потёмкин разгрыз ровно верхнюю половину клетки, а также часть нижней, сделав вокруг лежащего Крепколобого побольше свободного пространства. После стал деловито складывать из обломков Золотой Клетки какую-то хитрую инженерную конструкцию.

– Что он строит? – спросил стоящий рядом Рыжий. – Ты знаешь? Он так делал когда-то раньше?

– Не, – честно ответил я. – Он чаще разрушает и грызёт, чем строит.

– Вероятно, оборонительное сооружение, – высказался Густаво Иванович. – Ваш малыш понимает, что этот здоровяк может его разгрызть. И поэтому делает что-то вроде блиндажа, или огневой точки, так сказать.

Я бросил взгляд на Изюмова. Он тоже находился в недоумении. Что происходит? Зачем всё это?

Что ж, тем лучше, подумалось мне. Это Потёмкин молодец. Соображает. Меняет ландшафты, чтобы противник пришёл в полную небоеготовность на незнакомой местности. Тактику применяет! К тому же, половину прутьев в процессе строительства Потёмкин, конечно же, съел. Какое-никакое, а питание для его термоядерного желудка. Допинг.

Наконец, непонятная конструкция была готова. Потёмкин залез на неё, развернулся, устроившись по-пластунски. Цвет его поменялся на зелёно-сине-красный, окрас пошёл большими цветными пятнами.

Ох, вздохнул я. Сейчас всё и решится. Сейчас и совершится финальный бой. И предчувствие меня не обмануло – мой питомец вытянулся и куснул за выступающий шип Крепколобого!

Вот дурак! Надо было под низ залезть, под кучу эту! Так хоть какая-то дополнительная броня была.

Крепколобый снова поменял цвет на красный. Снова высунул морду, клацнул зубами. Но Потёмкин вовремя отпрыгнул, вытянулся, как кошка, которая делает утренние потягушки, и странно завилял частью тела, за которую его и прозвали Крепкозадым.

Цвет Крепколобого сменился на несколько тонов. К красным пятнам добавились жёлтые.

Потёмкин повторил манёвр. Вытянулся, куснул противника! Слегка, только чтобы раззадорить! Словно в кошки-мышки играл, только вот мышка в полтора раза больше кошки…

К цвету Крепколобого прибавились белые тона. Ещё укус. Крепколобый развернулся. Припал на брюхо, готовясь к прыжку. Потёмкин отпрянул, совершая свой странный танец.

Танец… Хм… что-то мне это напоминает, подумалось мне.

Финальный укус – за край морды. Крепколобый не ответил, лишь поменял цвет на фиолетово-розовый, полосатый. Потёмкин – бело-зелёным, в горошек, как те самые знаменитые трусы-семейники из Пантеона.

А затем наш соперник принял симметричную позу и принялся точно также вилять задней частью туловища.

В зале слышался хохот. Изюмов покраснел от злости, сжал кулаки. Как будто бы понял что-то, чего я ещё не догнал.

Нет, конечно, кого я обманываю – не будь дураком, подобная догадка промелькнула у меня где-то на периферии сознания ещё в самом начале поединка. Я тогда оставил её, как ложную надежду.

Но уже спустя секунду всё стало понятно и очевидно. Потому что противник у Потёмкина был вовсе не тем, чем казался изначально.

Видите ли, из-за особенностей анатомии и сурового нрава броненосцев кое-что проверить весьма сложно. Вот и Изюмов не проверил – да и продавщица, наверное, тоже.

Никакой это не Крепколобый.

А Крепколобая.

А всё происходящее в клетке было ни чем иным, как традиционным для реликтового эндемичного герберского броненосца-хамелеона… ритуалом брачного ухаживания!

– Самка! Так она же самочка! – воскликнул офигевший распорядитель боёв.

Бастионы госпожи Крепколобой уже давно были взяты настойчивым броненосцем Потёмкиным. Она уже была побеждена ещё двадцать минут назад, когда он впервые понюхал её, и между ними пробежала искра. Несчастная, увезённая далеко от дома. Просидевшая в клетке, в лавке у безумной старухи Свинцовой, не знавшая ни ласки, ни любви, сгрызшая с тоски с полтонны бластерных батарей, она, конечно же, была сходу покорена обаянием, галантностью, красотой и крепкостью брони моего питомца.

«Мадемуазель, – словно сказал он. – Пройдёмте-с в нумера».

Она взошла на его гнездо – а что ещё он строил всё это время? – и полностью раскрылась перед ним. Я не силён в описании романтических событий, тем более романтики брачующихся броненосцев, но в этот миг, впервые за много лет Цокольный Уровень планеты Гуль стал полон не смерти – он стал полон любви…

Хотя, надо сказать, начавшаяся страсть выглядела достаточно жёстко, грубо и даже жутковато. Я даже не знал, что броненосцы могут издавать такие громкие звуки. Особенно если учесть хаотичную смену расцветок – сладкая парочка устроила нам настоящее цветомузыкальное шоу. Ещё и скрежет обломков свящённой Золотой Клетки.

– Ну, и что мы будем делать? – спросил Рыжий распорядителя боёв. – Технически он сверху, поэтому…

– Что будем, что будем, – хмыкнул распорядитель. – Завидовать будем!

Половина зала ликовала. Половина – орала, наблюдая, что в прямом и переносном смысле они совершили со своими финансовыми накоплениями. Затем, смирившись с утратой, начала уходить.

Объявление результата финального поединка затягивалось, и мою победу огласили, когда в зале остались лишь самые терпеливые. Уже потом я прочитал, что спаривание реликтовых герберских броненосцев-хамелеонов длится по меньшей мере полтора часа.

В итоге, наконец, строчка переместилась на первое место. Мы сорвали гигантское состояние. Я даже на радостях едва не обнял тупенькую Октавию, но она лишь сказала в ответ «Мозги» и попыталась мне руку сломать.

– Эй! Капитан Изюмов! Питомца заберите… – объявил, наконец, утомившийся распорядитель боёв. – И запишите меня в очередь за приплодом, надеюсь крепкие детки появятся….

А капитан всё никак не возвращался. Наконец, когда пара любовничков улеглись в клетке, свернувшись вместе с счастливый розово-синий клубочек, распорядители подошли ко мне и спросили:

– Изюмов что-то ушёл куда-то. Видать, заливать свою утрату Чёрным Пойлом. Вы не заберёте его питомца?

Вот так вот, Потёмкин. Раньше меня семейными узами обзавёлся! Пример мне, непутёвому, подаёт.

Конечно, заберу. И домой отвезу, в Королёв.

– И как же нам звать тебя, такую нежную и хрупкую, – задумался я. – А! Назову-ка я тебя Дюймовочкой!

Да. Точно, решил я, осторожно подсаживая сонных зверьков на плечо – Потёмкина на правое, её на левое.

Ко мне подошла капитанша Великорнова.

– Браво! Это ты отлично заткнул за пояс Изюмова. «Навуходоносор» уже твой?

А, и точно. «Навуходоносор»! Я же ещё и корабль выиграл.

– Ну, я пока ещё не получил ключи, – усмехнулся я.

– Чего⁈ Ключи? – засмеялась Великорнова. – Я бы на твоём месте уже собирала бы абордажную команду!

– А чего так? – прищурился я. – Все так плохо?

– Ключей ты точно не дождешься, – Великорнова, кажется была этим довольна. – Старик Изюмов в жизни не отдаст тебе корабль добровольно.

Ну, привет, приплыли. Хотя и сам мог бы догадаться.