Текст книги "Трон галактики будет моим! Книга 6 (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Андрей Скоробогатов, Дмитрий Богуцкий
Трон галактики будет моим! Книга 6

Глава 1
Железная звезда

Значит, Тёмный двигатель, мысленно повторил я, наблюдая за двумя стволами в руках цвайхандера.

Требует жертв.

– Так что это за история? – произнес я, стараясь не выдать агрессивный оттенок преисполнивших меня чувств. – Он это серьезно?

– К сожалению, да, – буркнул Пасюк Игнатьевич. – Смерть одного лишь нужна, чтобы мы вернулись домой.

– Охренеть, какие новости науки и техники с передовой прогресса! – как смог сдержанно поразился я. – И давно это с вами? И что нас ждёт? Кто будет жертвой? И кто его выберет?

Загадкой это оставалось недолго.

– Ремонтная группа из четырех человек, на Двигательную палубу, – заявил цвайхандер. – Давайте, смертнички, поторапливайтесь. Черныш проголодался.

– Не понял, – хмуро отозвался я в ответ на его заявление. – Это что за новости?

– Новенький, что ли? – Цвайхандер прицелился взглядом в мой адрес.

Отметил, видимо на воображаемой мишени в виде мой ростовой фигуры зоны оптимального поражения. Профессиональная аберрация, так сказать. Ну и, в целом, он был неприятный тип.

– Ничего, втянешься, – добавил он. – Группа из четырех человек, все как обычно. Пасюк Игнатьевич, вы как всегда, в первых рядах?

– Ну а как же иначе? – пробурчал Пасюк Игнатьевич. – Куда ж без меня?

– Отлично! – воскликнул цвайхандер. – Будут ещё добровольцы? Желающие, шаг вперед!

Желающих больше не нашлось.

Цвайхандер пожал плечами и трижды ткнул в толпу.

– Ты, ты и ты!

Меня, что характерно, не выбрал.

Народ застенал от ужаса, а цвай заржал, как образцово-показательный садюга при должности.

Ну, понятно, власть в башку ударила пивом пенным. Крышечку-то и выбило… Такой далеко может зайти, если вовремя не остановить.

А кто его такого остановит, кроме меня? Вот то-то и оно…

Блин! Да еще и двигатель какой-то на человеческих жертвоприношениях! Оригинальная, свежая концепция. Вот только слегка стремная, если вы понимаете, к чему я веду. И совсем непонятно, как это действует вообще.

– Он чего, реально так работает, этот ваш Чёрный двигатель? – в некотором охренении уточнил я у Пасюка Игнатьевича.

– Таковы факты, – Пасюк Игнатьевич пожал плечами. – А меня можете считать жрецом этого культа. Я веду предстартовую подготовку, остальные помогают, и кого заберет двигатель – точно не известно. Это дает немного надежды на выживание всем участникам. Другие варианты куда неприятнее. Куда, думаете делись мои ноги?

– А что у вас с ногами? – нахмурился я.

– Не сошлись во мнениях, чья очередь накормить собой двигатель, – усмехнулся добрый дедушка Пасюк Игнатьевич. – Пришлось убеждать ногами. Их двигатель тоже прихватил. Вот так вот.

Вот, блин. Вон оно что.

– А чего не летать на чем-то менее кровожадном? – задал я очевидный вопрос.

– Прыжковые двигатели Гейзенберга в Войде даже последнего, четвёртого поколения сильно уступают Чёрным в эффективности. Рейдер на Чёрном двигателе корабль на Гейзенберговском всегда догонит. Вот поэтому тут их и используют. А имперские гиперброски по каким-то причинам в войде не практикуют, – Пасюк Игнатьевич пожал плечами.

О. Я, похоже, знаю по каким причинам. Ну, подозреваю.

Просто, блин, Система тут не фурычит, и энергия Большого Взрыва не собирается. Говорилось о чём-то таком вскользь на курсах в Академии вековой давности, но больше как гипотеза.

Похоже, привязанность источников энергии Большого Взрыва к звездам основной последовательности можно считать натурно доказанной, пусть и только для меня лично. Потому что в войде её нет.

Тем временем, цвайхандер построил в ряд выбранных кандидатов. Те от ужаса падали на пол, кричали, визжали и не хотели идти на убой, что вполне понятно. Прочие в это дело не лезли. Цвайхандер с двумя бластерами эту толпу перестреляет примерно за семь секунд, я уже прикинул. И всё это знают, насмотрелись, видать, уже натурных демонстрации превосходства.

Я огляделся, присматривая верных и отважных спутников, готовых передавать за мной в пасть Чёрного Двигателя.

И парочка таковых попалась мне глаза.

– Утырок и Ублюдок, – скомандовал я. – За мной!

– А чего мы? За что? – взвыли оба развенчанных лидера в один голос, зазвенев сковывающей их цепью.

– Потому, что вы элита, и пришла пора отработать свои привилегии, – усмехнулся я. – Пришла пора порадеть за общину, мироеды. Так что заткнулись и за мной. Оба!

И я пошел вперед. А они звеня цепью побрели следом.

– Отставить вопли! – мрачно скомандовал я. – Я доброволец. И со мной ещё двое. Тоже добровольцев. Мы пойдем.

Пасюк Игнатьевич удивленно посмотрел на меня. Что? Не ожидал? А вот он я.

Цвайхандер окинул меня цепким взглядом с ног до головы, усмехнулся ткнул в меня пальцем:

– Ну, смотри, новенький, никто тебя не остановит, раз тебе жить надоело,

Он пожал плечами и бросил несчастным, которых пытался построить:

– Пошли вон животные, у нас тут добровольцы! Трое отважных. Аплодисменты, господа! Аплодисменты, переходящие в овации! Стоя! Ну, где?

Народ аплодировать не стал, а постарался побыстрее убраться подальше.

– Ну как хотите, – пожал плечами цвай. – Все личное оружие на палубу, Руки в гору и к досмотру.

– А у нас на этой неделе астрологами объявлена неделя пацифизма. – заявил я, поднимая руки. – Количество пацифигистов удваивается.

– Не может не радовать, – в тон прокомментировал цвай, проводя детектором над моим телом. – Чем бы палуба не тешилась, лишь бы шлюз в космос на ходу не распахивала.

Я не мог не разделить такого прочтения сей народной мудрости.

Цвай глянул на скованных одной цепью Утырка с Ублюдком, поднял брови:

– Однако, как далеко заходит это ваше миролюбие. Надеюсь, это не заразно. Экая мерзость…

А потом мы поднялись с палубы Дно через люк, который за нами заперли, на палубу уровнем выше. На ремонтно-бытовую палубу, диаметром побольше Дна.

Искажений от контура искусственной гравитации тут поменьше. И людей поменьше, которые пялились на нас, пока мы проходили мимо. Кое-кто тыкал в меня пальцем и шептался с соседями. Неужто я и здесь оставил по себе след нелегких воспоминаний? Хорошо бы.

Зато здесь всюду просто груды лежат бытовых и ремонтных сервов, явно в нерабочем состоянии. Как раз то, что нам нужно для локальной технической революции. Так-так…

– И почему бы всё это богатство не починить, – задался я вслух логичным вопросом.

– Так чинили, – пожал плечами Пасюк Игнатьевич – И не раз. Но это только до следующего прыжка в войде. Эманации Чёрного двигателя сносят настройки позитронных связей, а их только вручную восстанавливать, а желающих этим заниматься не много. Вольный Флот же. Дураков работать нет. Работа от слова раб. Так и живем.

Нда. А вот и первое препятствие на пути простого и легкого плана, как осчастливить человечество, не привлекая внимания конвоя…

– И потому корабль в коме? – спросил я.

– Да. Тёмный Прыжок в войде отшибает башку корабельному искусственному интеллекту. – кивнул добрый оптимистичный дедушка. – Все бортовые системы работают на старых добрых жёстких дисках и классической электронике. Он бошки экипажу-то так отшибает, куда там роботам. Вот и приходится дроидам после каждого прыжка мозги вправлять. А корабль так быстро в себя не приведешь. Уж лучше так.

Получается, ИИ корабля в психо-коме, ходит по маршруту, не приходя в сознание. Это многое объясняет. Это не корабль, а пока ещё не остывший труп.

А реально рисковые люди на Вольном Флоте собрались. Или это только на «Кархародоне» все такие безбашенные?

Я, зорко кидая взгляды по сторонам, катил коляску с Пацюком Игнатьевичем, а сзади следовал мой зоопарк на выезде, скованные одной цепью Утырок и Ублюдок. И цвайхандер в качестве сторожевой собаки.

Там я и заметил на гламурном прикиде цвая логотип бренда Иоланты.

– Ты у Иоланты одеваешься, что ли? – удивился я.

Не ожидал от него такой тяги к прекрасному.

– Ага, доставляли через третьи руки с Орхидеи. Самый крутой прикид в галактике, чтоб ты понимал! – расцвел от такого внимания цвайхандер. – От самого навороченного кутюрье Злоязыкой Иоланты из Дома Коварол! Она самого Александра Великого и весь Отряд Безумие одевает, чтоб ты знал!

Ну охренеть теперь. Я, смотрю Иоланта в борьбе за рынок идет на всё. Александр Великий, ну надо же.

Надеюсь этот Великий Александр сейчас кости свои в непонятном агрегате на этой утлой посудине бесславно не сложит. Как-то некрасиво легенда закончится. Ну да, я постараюсь, чтобы вышло по-другому

А потом мы через очередной ростовой люк поднялись по пандусу на реакторно-двигательную палубу.

Нас там уже ждали. Несколько чуваков, судя по обвесу с инструментами, местные двигательщики и длинный, бледный и худой джентльмен, с таким узким и острым лицом, что впору порезаться.

– Пасюк Игнатьевич, – произнес он, свысока кивнув.

– День добрый, док, – усмехнулся ему Пасюк Игнатьевич. – Пришли взглянуть на представление?

А. Так это корабельный доктор. А я-то решил, что это вампир какой-то…

– Я обязан присутствовать, – док пожал плечами. – Сами знаете.

– Сегодня будет весело, – усмехнулся Пасюк Игнатьевич.

– Да я уж вижу, – задумчиво отозвался доктор, озирая сладкую парочку малохольного Утырка с могучим в плечах Ублюдком. – Как ваши фантомные боли? Ноги болят?

– Болят, – отозвался Пасюк Игнатьевич. – И затекают, сил нет. Прям не верится, что их нет на самом деле.

– Вы бы пили те средства, что я вам прописал.

– Ну уж нет. – скривился Пасюк Игнатьевич – Лучше пусть кажется, что они у меня есть. Поехали к двигателю, Кома. У нас тут дела.

И я покатил коляску вперед. Док с неподдельной скорбью смотрел нам вслед.

И вот она, циклопическая двигательная камера размером с купол собора. И огромный повисший в середине темный металлического оттенка шар Чёрного двигателя. Десять тысяч тонн железа в нём на глаз, если, конечно верить, что это железо.

Так вот ты какой. Здоровенная тварина…

И было довольно очевидно, что это не плод имперских технологий. Я как-то даже не уверен, что это плод человеческой мысли… Не ордынское изделие, точно, выполнено не в их духе. Но таких разработок, а я много чего секретного успел повидать за свою адмиральскую службу, я ещё не встречал.

Мы шли по кольцевой площадке вокруг шара, минут наверное десять. За это время я убедился, что на шаре нет ни бликов, ни полутеней, да и сам он не отбрасывает тени.

Мы достигли явно импровизированного пульта управления на снятой с бортовой батареи лазерной противоракетной турели.

– А это здесь зачем, – озадаченно поинтересовался я.

– Это нечто вроде инициатора, – ответил Пасюк Игнатьевич. – Типа свечи поджига. Перед запуском двигатель нужно малость прогреть.

– А потом? – настороженно спросил я.

– А вот потом будет уже опасно, – ответил добрый дедушка Пацюк Игнатьевич.

Я оглянулся. Цвайхандер, доктор и техники стояли у входа в камеру и следили за нашими действиями.

– А эти ничего не боятся. – заметил я.

– Пока мы здесь, им боятся нечего, – буркнул Пацюк Игратьевич копаясь в настройках пушки. – Вам нужно занять посты на радиусе двигателя и передавать мне температуру на поверхности шара. Один пост там, а второй напротив.

Пацюк Игнатьевич дважды ткнул пальцем.

– Ты, Кома, идёшь на левый. А этот сиамский близнец на правый. На пушке нужны двое, ну да я справлюсь.

– А что, автоматикой какой-то нас заменить нельзя? – малость напрягшись спросил я. – Ах, да. Блин, её же выбьет сразу же…

– Вот-вот, – подтвердил Пацюк Игнатьевич. – Занимайте позиции. Авось и выживем. Или будем тут болтаться, пока не съедим друг друга. И такое бывало.

– Ладно, – буркнул я. – По местам.

Мы разошлись на свои посты. Какая все-таки здоровенная хреновина этот кровожадный движок. Размером с иной корабль. Этот рейдер изрядно перестроить пришлось, чтобы эта хрень в нем поместилась.

Я дошел до дистанционного термометра, напоминающий размерами ручной пулемет на станине, или телескоп с экраном для показаний, помахал рукой, на месте мол.

Болельщики у входа оказались у меня за спиной, а Утырок с Ублюдком напротив, по ту сторону двигателя, толкались у термометра, сражаясь за то, кто будет с ним работать. Победил плечистый Ублюдок, конечно. Тоже вон машет лапой, готовы!

Пасюк Игоревич инициировал прогрев газовой накачки лазера, мотом дал луч. Алая черта уперлась в непроницаемо чёрный шар и потерялась в нем.

Я включил термометр. Если верить его показаниям, на поверхности шара царил абсолютный ноль. Не около нуля, не типа того, а именно что абсолютный ноль.

Хрена себе. У меня на глазах температура шара начала подниматься, ну если верить показаниям термометра.

Когда шар прогрелся до минус ста, он внезапно взорвался.

Или это нечто многоногое попыталось вырваться из него разом во все стороны, образовав из него на мгновение железную многолучевую звезду.

Железный тентакль просвистел рядом с моим ухом, нос замерз, изо рта вырвался поток пара, на волосах тут же проступил мокрый иней.

– Вот дерьмо! – только и нашелся, что сказать я.

Кажется повезло, не зацепило. И вообще никого не зацепило.

Все лучи разом втянулись обратно в шар. Все кроме одного, протянувшегося в сторону Ублюдка и Утырка.

Он их не задел. Но зацепил цепь между ними.

Цепь мгновенно покрылась инеем, я даже отсюда услышал как завопил Утырок, затряс сразу обледеневшей кистью руки.

А вот этот он зря…

Луч уловив вибрацию на том конце, потянул цепь на себя, медленно, но неумолимо.

Да вашу же мать!

Утырок бессмысленно вопил. А вот Ублюдок действовал умнее. Он мгновенно захлестнул цепь петлей вокруг станины термометра, и цепь, натянувшись, зазвучала как струна.

Станина термометра начала на глазах сгибаться. Вопрос очень недолгого времени, когда луч сорвет станину и утащит обоих идиотов в недра черного шара. А судя только по температуре, живыми до поверхности шара им уже не добраться.

Утырок завыл истошно, словно шакал в капкане, замолотил рукой на цепи, заозирался. Будь под рукой пила, он бы эту руку отпилил парой движений.

Пасюк Игоревич, мрачно смотрел на Утырка. Утырок выл, Ублюдок готовился сражаться за свою жизнь до конца.

Я огляделся быстро оценивая варианты и отбрасывая невозможные или неприемлемые.

Не то. Не то. Не то.

Я развереулся, мой ищущий взгляд остановился на цвайхандере. Тот вздрогнул. Видимо, увидел в моих глазах нечто для себя угрожающее. Может, даже хищную радость озарившего меня решения.

Я, не размышляя больше ни секунды, рванул к нему.

Кажется, отважный цвайхандер в этот момент реально решал, сбежать или всё-таки стыдно будет.

Кажется, только стыд и удержал его на месте, такого отважного вояку.

Доктор и техники рядом с ним огромными глазами наблюдали, как я надвигаюсь неотвратимо и неизбежно, словно шквал, словно ударная волна.

– Тебе чего⁈ – немного нервно голоснул цвайхандер, когда я широко улыбаясь остановился перед ним.

Улыбайтесь, это помогает заводить друзей. Главное, чтобы этот новый заведенный друг сейчас в ужасе от меня не сбежал.

– Клевый пекаль! – поддав в голос истошной нотки радостного идиотизма воскликнул я. – Дашь посмотреть?

Цвай прикрыл ладонью ту рукоятку к которой я протянул правую руку и упустил момент как я выдернул из кобуры его второй бластер неброским движением левой кисти. Ловкость рук и никакого мошенничества! Совершаем яркие демонстративные действия, реализуя главный план на второстепенном направлении. Высокая стратегия, понимать надо.

Бластер оказался неожиданно тяжеловат. Ну конечно, весь украшен золотом, абсолютно весь. Даже во вред эргономике. Понты дороже жизни.

– Так! – нахмурился цвай. – Ты охренел, новенький? Ствол-то верни.

– А вот это вряд ли, – оскалился я, отступая назад. – Мне он нужнее.

Цвай нахмурился, набычился, и стало понятно, что если вот сейчас он оставшуюся в него пушку выдернет, то пальнет в меня без тяжелых раздумий и с легким сердцем, бластфайтер хренов. А у меня бластер в левой руке. У него преимущество.

– Не вынуждай меня, – прошипел цвайхандер.

– Ну, попробуй, отбери, – я гостеприимно оскалился.

Хрен там он это сделает. Мы им всем еще нужны как мясо для их гребанного двигателя.

Ага. Щаз.

Он просто, без разговоров, выхватил бластер из кобуры и пальнул в меня.

Глава 2
Темный Двигатель требует жертв

Он успел выхватить бластер из кобуры. Даже успел выстрелить в меня, очень ловкий и быстрый бластфайтер.

Но я успел раньше.

Болт из моего бластера попал прямо в вылетающую из магнитной ловушки ствола порцию плазмы, закручивающуюся в магнитную рубашку. Болт в болт!

Ствол разорвало, батарею коротнуло, цвайхандера тряхнуло разрядом так, что с ног снесло.

Бездыханный, но вроде живой. Повезло.

Док явно не такого ожидал, судя по размеру вытращенных глаз. Техники переглянулись и разом сделали шаг назад, попытавшись спрятаться за худощавым доком, как за тонким деревом потешные медвежата.

– Упс, – подмигнул я им всем разом, перебрасывая бластер в правую руку и бросаясь бегом обратно к двигателю.

Там всё было совсем уже плохо, станину термометра согнуло, и Утырок повис на натянутой цепи между жидко-металлическим щупальцем и станиной, не доставая ногами до палубы. Ублюдок уперся ногами в основание станины и старался удержать петлю от соскальзывания.

Не успеть.

Я бросился на одно колено, оперся на него локтем, а рукоятку бластера плотно поставил на ладонь и прицелился.

Поза минимально подвижная, смещения воздушных масс нет, влажность стабильная, видимость отличная, дистанция меньше сотни метров.

Просто нажми. Не дергай, не тяни, не щелкай клювом, просто нажми.

Нажал. Болт с шипением унесся к цели и распался, отдав разрушительную энергию звеньям натянутой цепи, в одно мгновение испарив металл в облаке микровзрыва.

Цепь лопнула, Утырок с визгом грохнулся на пол, а цепь Ублюдка размоталась, и тот отъехал на залнице по полу от согнутой станины.

Металлическое щупальце мгновенно вытянулось, и огромный шар двигателя снова стал неподвижным и гладким.

Пасюк Игнатьевич мрачно посмотрел на меня, протянул руку и выключил подачу питания – лазерный луч инициатора угас.

Ага. Кажется, запуск вручную не удался.

Я услышал за спиной медленные хлопки и на мгновение оглянулся. Это док, медленно сводя ладони, с мрачным одобрением начал мне аплодировать.

Я встал колена и отсалютовал доку бластером от непокрытой головы.

Князь Потемкин, тихо и незаметно продремавший всё это время у меня на плече, приоткрыл один глаз, душераздирающе зевнул и отвернулся в другую сторону. Развлекайтесь, мол, дальше, а я посплю пока…

А старший из техников, убедившись, что больше ни в кого стрелять не будут, выглянул из-за дока, мрачно покачал головой и угрюмо произнес:

– Не было такого, чтобы двигатель своего не получил. Ему нужна живая масса. Порция размером с человека. Добром это всё не кончится. Передышка временная, на пару суток, а может – и часов.

– Ну, ничего, – оптимистично отозвался я. – Будем думать, как быть теперь. Что-нибудь придумаем.

По кислой морде техника было ясно понятно, что он собирается по этому поводу думать, и ничего оптимистичного в этом не было.

– Как там пострадавший? – спросил я у дока присевшего над вырубившимя цвайхандером.

– Жить будет, – продиагностировал док.

Уже неплохо, стреляли из бластеров друг в дружку, и никто не пострадал. День прошёл не зря.

– Ну, ты прям-таки отлично всё порешал, – произнес Пасюк Игнатьевич, подъезжая к нам на своей коляске.

Утырок и Ублюдок, звеня остатками своих цепей, брели следом. Утырок хныкал, баюкая обмороженную руку, Ублюдок бросал то на меня, то на обрывок цепи на своей руке задумчивые взгляды.

– Отличная командная работа, – усмехнулся я им.

– Стреляешь ты метко, – признал Пацюк Игнатьевич. – Вот только стрельбой наши проблемы не решить.

– Пока я здесь, никого из наших на смерть не отправят, – проговорил я. – И вообще никого не отправят. Я гарантирую.

– Ты у нас на палубе главный, – усмехнулся Пасюк Игоревич. – Тебе и решать. Если что от меня зависит – я это сделаю.

– Значит, на Дне теперь новый лидер, – произнес док внимательно слушавший наш разговор.

– Ну вроде того, – усмехнулся я. – И как было – уже не будет.

– Потрясающая политическая программа, – без малейшей иронии произнес угрюмый доктор. – Вы свою кандидатуру в палубные старшины ещё не выдвигали, молодой человек?

– А что, так можно было? – удивился я.

– Можно, а толку-то? – проворчал Пасюк Игнатьевич. – Остальной экипаж устраивает, что жертвой будет кто-то со Дна.

– Вы, молодой человек, можете провести выборы и стать настоящим Старшиной своей палубы, – заметил доктор. – Старшина допущен в старшинский совет и может влиять на общекорабельные решения.

– Ага, так его там и ждут, – пробурчал Пасюк Игнатьевич. – Просто пристрелят его там, как в прошлый раз было, и всех дел.

– Ну, меня пристрелить не так просто, – усмехнулся я, крутанул бластер на пальце туда-сюда в лучшем бластфайтерном стиле и безошибочно забросил его в кобуру на поясе.

– А-а… – мрачно буркнул Пасюк Игнатьевич. – Что ж ты раньше молчал?

Понятно стало, что аргумент мой его не впечатлил.

– Пожалуй, я поддержу вас в палубном совете, – заверил меня док. – Эта пагубная насильственная практика – скармливания двигателю обитателей Дна, должна быть остановлена.

– А что взамен? – мрачно поинтересовался Пасюк Игнатьевич. – Спички тянуть будем? Так уже тянули. Убитых только больше было. Это ещё до вас было, док. Доктор, вы на «Кархародоне» тоже человек новый, как и ты, Кома. не смирились ещё оба, получается.

– В таком случае – тем более нам нужно держаться вместе, – заметил доктор.

– Не вопрос, – улыбнулся я и протянул доктору руку.

И он мне руку пожал.

– Ладно, что теперь? – спросил я у Пасюка Игнатьевича.

– Это ты меня спрашиваешь? – прищурился добрый дедушка. – Вроде это у тебя планы были. Сутки двигатель в откате точно будет, до того перезапуск не начать. Так, что малость времени у тебя есть.

– И то хлеб, – усмехнулся я.

Устраивал я общественные перевороты в изолированных коллективах и в более жестких условиях…

– Давайте отвезем этого олуха на госпитальную палубу, – сказал доктор. – Там свяжемся с его Старшиной с абордажной палубы и постараемся объясниться без неконтролируемого кровопролития. Там у меня вроде как нейтральная зона.

– Ага, – буркнул Ублюдок. – Вроде как…

Доктор недовольно покосился на Ублюдка, и тот резко сделал вид, что ничего такого он тут не говорил.

– В общем, можно будет пообщаться не через прицелы бластеров, – заключил док.

Он вызвал из госпиталя летающие носилки. С помощью техников он погрузил почивающего во внутреннем мире цвайхандера и повез его в госпиталь. Остальные двинули следом.

Прежде чем покинуть палубу, я решил проверить уже некоторое время дававшее мне в затылок ощущение чужого взгляда. Без предупреждения резко обернулся…

И успел уловить, как в глубинах шара исчезает огромное черное лицо.

Или показалось?

Поверхность шара была сейчас всё так же неподвижна и непроницаемо холодна.

Да хрен там мне показалось.

– Я тебя видел, – негромко произнес я ткнув в шар прицельным пальцем. – Смотри у меня!

Ответа, конечно, не было. И с тем я и покинул гостеприимную камеру Черного двигателя.

Пока шли по коридору, я присматривался к шагающим с нами вместе техникам, у которого из них рожа самая продувная. Выбрал самого мелкого и рыжего и, неброско цыкнув в его сторону, привлек к себе внимание:

– Слышь, есть что?

Рыжий пройдоха задумчиво покосился на меня и уточнил:

– А что, это твое что?

– Дроидные компоненты? – предположил я. – Бластерные батареи? Есть имперские десантные сухпайки? Я бы взял.

– А что взамен? – алчно прищурился рыжий.

– Мое доброе отношение, например, – от всей щедрости своей широкой души предположил я.

– Маловато будет, – не дрогнув, отозвался рыжий стервец.

– Услуга за услугу? – предложил я чуть больше.

– Это уже поинтереснее будет, – охотно согласился рыжий техник.

– Тогда давай меняться, – широко, криво и зубасто, словно голодная акула, улыбнулся я.

Да не на того я попал!

– А давай не меняться, – хитро прищурился этот рыжий козырь. – По-другому!

Опа! И что бы это значило?

– А что тогда? – удивился я. – Если не меняться?

– А ты выиграй! – хитро скалясь вбросил хитрый техник.

Ух ты. Азартная козявка. Ну-ну. Ну, давай, узнаем, во что там ты меня втягиваешь.

– И во что играем? – с подозрением прищурился я.

– В самую лучшую, самую захватывающую игру во Вселенной! – с истовым фанатизмом заявил техник.

– Удиви меня… – кисло пробурчал я.

– Крысиные бои! – выпалил техник.

Ну, конечно. А как же иначе? Старая добрая неистребимая забава корабельных нижних чинов и придонных палуб. Вечная и неизменная, как сама эволюция. Уверен, ещё на деревянном флоте древней, ещё допантеонной эпохи, под полотняными парусами скучающие матросики этак развлекались вдали от присмотра высокого офицерства.

А на Вольном Флоте просто иначе быть не могло – ну-ка, попробуй запретить эту древнюю и практически священную традицию, такой отважный капитан. Мигом заговор против себя получишь, а может – и пристрелят сразу, без всех этих умствований, по-простому. Или в шлюз скинут, чтобы заряд батареи не тратить.

Крысиные бои – это, собственно, не про крыс, никто особо и не помнил, как эти самые исходные земные крысы выглядели. Это были бои мелких, но злобных существ, не занимающие много места, позволяя развлечению оставаться достаточно приватным, но от того не менее азартным. В бой шли все, что приходило в голову, от домашних питомцев, до подходящих по размеру дроидов и даже киборгов. И прочих таких химер на стыке био и кибертехнологий. Лимитировлся только вес до двух кило и размер – крупного грызуна.

– Мы как раз собираем новый заход, со всех палуб. Думали дождаться возвращения на Гуль, но решили начать прямо сегодня, раз двигатель неисправен. Не будем терять ни минуты!

– Ну, что, Потемкин? – спросил я почивающего на моем широком плече светлейшего князя. – Ты как? Не прочь задать трепку парочке мелких экзотических питомцев?

Потемкин приоткрыл глаз, покосился на меня с таким выражением, словно я его уже достал своими зажигательными идеями. Мол делай че хошь, я все что дашь пережую.

– Он не против, – заключил я. – Броненосца же примите?

– Конечно! – с готовностью подтвердил рыжий. – Крупноват, конечно, но по верхней границе размера вроде того – подходит.

– А что на кону? – поинтересовался я.

– Да все, что может прийти тебе в голову! Сокровища тысяч миров! Куча всякого полезного барахла, в том числе и всё, что ты там спрашивал. А главный приз – секс-робот! – восторженно воскликнул рыжий техник.

– А вы реально на этом корабле все такие озабоченные? – уточнил я.

Ну, на всякий случай.

– Полетаешь с нами на этой кембрийской рыбе, еще и не так осатанеешь, – пробурчал озабоченный техник. – И ты того секс-робота не видел, это реально что-то с чем-то, есть за что подержаться, ручная работа, безмозглый, как амеба, ну да такому роботу мозги только во вред.

Ладно, пофиг на этого робота, разберем на детали, если что. Главное, что я смогу восполнить самые нетерпимые дефициты моей палубы.

Так, что, да – конечно играем.

– Мы в деле, – заключил я.

– Что положишь в банк? – тут же поинтересовался наш рыжий импресарио, ответственный устроитель подпольных боев.

– А вот этот бластер, – я показал на пушку в кобуре. – Смотри, как блестит. Реальное золотишко!

– Гм, – с сомнением отозвался рыжий пройдоха. – Ну, сойдет для начала. Но прежний владелец сильно расстроится.

Короче, не успели мы еще добраться до госпиталя, а мы с Потемкиным, были взвешены, измерены и признаны годными для жаркой схватки в Шароклетке, сферической проволочной арене полтора метра в диаметре, в которой традиционно проходили крысиные бои. Были и другие модели арен для боев, из прозрачного пластика, или даже древесины, но эта версия – самая традиционная и почтенная.

В госпитале док быстро привел бездыханного цвайхандера в чувство.

– Где мой бластер? – был его первый встревоженный вопрос. Он судорожно ощупывал то одну, то вторую пустые кобуры.

Посмотрите на него, ещё с койки не встал, а уже о пушках своих беспокоиться.

– Капец твоему бластеру, – весело оповестил его я. – Разорвало его в клочья.

– А мой второй бластер? – озабоченно прошептал пришибленный цвай.

– А это уже не твой бластер, – крайне довольный собой, поведал я ему.

– Как это, не мой? – искренне возмутился бедный цвай. – Это мой бластер. Мне его папа подарил.

– Это не твой бластер, – терпеливо объяснил я бедолаге истинные обстоятельства его положения. – И даже не мой бластер. Это наш общий бластер. Он в призовом банке лежит. Хочешь его вернуть – приходи на крысиные бои и выставляй своего питомца. Понял?

– Вот же паскуда, ничего нет святого! – пробормотал уязвленный в лучших чувствах цвай.

– Святого у меня полно, – я с легким укором покачал головой. – Но это точно не бывшая твоя позолоченная железка с ручкой.

Цвай от этих слов почему-то сильно расстроился, полез было драться, но доктор прижал его железной рукой к койке:

– Лежите спокойно, пациент. Никаких конфликтов на моей территории.

– Да, приятель, – согласился я. – Давай решим ваш вопрос по-мужски. Только ты, только я, и наши питомцы. У тебя же есть питомец?

– Напрокат если что возьмет, – бессердечно подсказал наш рыжий импресарио.

– Вот, – кивнул я. – Когда у нас все начинается?

– Через пару-тройку часов, – ответил рыжий.

– Отлично, – я подмигнул пришибленному цвайхандеру. – Вот через пару-тройку часов мы тебя и ждем.

– Да я больной, что ли совсем дела с вами иметь? – возмутился цвай. – Ты же жулье, Рыжий, это все знают.

– Все будет честно, как в Имперском банке! – возмутился Рыжий.

Понятно. Образец теплых доверительных отношений внутри экипажа. Впрочем, я не удивлен. Следовало ожидать. Интересно, весь Вольный Флот такой, или это только мне так повезло?

– Пошли, – бросил я рыжему. – Бросим эту пушку в общий котел.

И мы пошли.

– Он придет. Командир его за потерю орудия по голове не погладит, – усмехнулся Рыжий, когда мы вышли из госпиталя. – Он у них к такому нетерпимый.

– А как капитан смотрит на это ваше невинное развлечение? – спросил я, задумчиво озираясь по сторонам пока мы шли.

Упадок отразился и на этих палубах, ну, это понятное дело, когда разруха в головах.

– Да пусть попробует только слово поперек сказать! – возмущенно, выдал Рыжий. – Он и так нам всё обломал, и гуляния на День Десантника, и Крысиные бои. Мы ещё на Гербере собирались начинать, а его дернуло, ну как всегда – немедленный отлет, высшие цели, невиданная добыча! Ага, щаз. И так рейд порожний, ничего не взяли, никого не догнали, думали хоть на Гербере отдохнем. Так нет. Опять несемся неведомо куда. Совсем с ума сошел. Его давно бы грохнули уже, да только он один знает где спрятаны корабельные сокровища.