Текст книги "Трон галактики будет моим! Книга 6 (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8
Как вы все меня достали!

То немногое, что я на свете действительно ненавижу больше всего, кроме нашествия Орды, и новых не разношенных парадных сапог, это как раз ситуация, когда без меня делят шкуру убитого мной же медведя. Это будит во мне самые звериные чувства.

Хищные оскалы сопровождавших челночного старшину лиц, напоминали о своре голодных собак или стае гиен, готовых сорваться с места, разом вцепиться, злобно рвать, и, утробно рыча, растаскивать по укромным углам все честно добытое мной одним.

Ну, почти одним, не суть. Ну я шаз вам выдам.

– Не понял, – нахмурился я. – А что, кто-то из вас дрова рубил?

Вопрос вызвал явное непонимание в рядах трудящихся. Дров никто из них не рубил сроду.

– Может быть воду носил? – добавил я на всякий случай.

Прикола явно никто из присутствующих не понял.

– Или может быть кашу хотя бы варил, возможно, я просто не заметил? – практически ничем не рискуя, провел я добивающий вопрос.

– Какую еще кашу? – нахмурился челночный старшина. – Третью неделю, как с Герберы отчалили, одним сухпаем давимся.

– Вот оно что, – самочувствием покивал я. – Так какого черта вы на мою кашу пасть раздеваете⁈ Это моя каша и я буду её есть. Ну, угощу ещё товарищей по партии, но никого из вас, – я провел прицельно выставленным пальцем по ряду оскаленных нахлебников, – я рядом с собой не видел. Кто дров не рубил, воды не носил, тот кашу не ест. Я ясно выразился?

– Так-так-так, – замахал руками челночный старшина. – Стоп машина! Ты эти сказки детям рассказывай, а у нас на Вольном Флоте общественный договор! Все делится на всех, честно и по-братски!

– То есть не поровну? – заметил я.

– Две доли боевым палубам, – подтвердил челночный старшина. – По одной обслуживающим…

– А Днищу вообще ничего не положено! – гавкнул один из его подручных корешей, гнусный такой типчик слева.

– Ну ладно, ладно, – снисходительно махнул рукой челночный старшина. – Пол доли точно выделить сможем, вон, они ящики таскали. Заслужили.

– Ух ты, как зажигательно ты все поделил, – процедил я опуская ладонь поверх рукояти бластера в кобуре. – Всё учел, всех порадовал, всем сестрам по серьгам раздал.

– А чего не так-то? – насупился челночный старшина, покосившись на рукоятку своего бластера. – Всё по уговору.

– А будет так, – оскалился я. – Сначала мы всё разделим. А потом и вы с нами поделитесь.

– Подожди, – челночный старшина явно пытался быстренько в уме распутать внесенную мной схему и не справлялся. – Это получается… Это фигня какая-то получается!

Пацюк Игнатьевич за рулем транспортера скупо усмехнулся. Утырок с Ублюдком мрачно смотрели на комитет по встрече поглаживая рукоятки своих бластеров.

– Так не пойдет! – возмущенно воскликнул челночный старшина.

– Ещё как пойдет, – усмехнулся я. – Меня вот всё устраивает.

– Мы так не договаривались! – воскликнул челночный старшина.

– Точно, – согласился я. – Со мной действительно никто ни о чем не договаривался. И поэтому будет, как я решил.

– Так, господа старшины, – Рыжий решил наконец влиться в обсуждение и внести свой вклад. – Давайте поостынем. Давайте не будем обсуждать этот серьезный вопрос вот так вот… Громко. Нас могут неправильно понять.

– Да я все уже правильно понял, – процедил я.

– Тише, Кома, – умоляюще поднял ладони Рыжий, – Ну, тише же. Сейчас все палубы сюда сбегутся, те же цвайхандеры моментально нагрянут, как только пронзают, что вы живыми вернулись, и они обязательно нагрянут, а вам это действительно надо? Ведь не надо же?

– Ну, предположим, – недовольно отозвался я. – Что ты предлагаешь?

– Капитанский совет, – произнес Рыжий. – Соберем всех старшин через полчаса на капитанской палубе, у добычи ставим совместную охрану. И решим все как цивилизованные люди, по понятиям. Никто не останется обиженным.

– Да конечно, – иронично произнес я. – Так уж и никто.

– Хорошо-хорошо, – Рыжий успокаивающе взмахнул руками. – Хорошо, я понимаю, почему ты так думаешь. Мы все понимаем, почему ты так думаешь. Ведь все понимаем?

Рыжий вопросительно уставился на комитет по встрече и переделу. Челночный старшина раздраженно пожал плечами.

– Ага, – довольно улыбнулся Рыжий. – Понимаем. Значит, поймем, если Кома сейчас возъмет, что-то из добычи в обеспечение своей неделимой части, и никто не будет на это претендовать впоследствии.

– Ну конечно, – сварливо отозвался челночный старшина. – Сейчас-то он и прихватит всё самое ценное.

– Надеемся на твое благоразумие, Кома, – искренне улыбнулся мне Рыжий.

Охренеть, какой он изощренный дипломат этот Рыжий. Виртуозно разруливает – и сам весь в белом, и накал противостояния спадает.

– Я возьму вот эти два контейнера, – указал я на титановые чемоданы с локальными грузовыми антигравитаторами на днищах, оба добытые мной из корпоративного хранилища «Нострономикона». – Давай юнга, Женя Хоккин, поручаю их тебе.

Не хватало ещё, чтобы им достались мои терраформные бомбы. Не по Хуану это сомбреро.

– Есть, капитан! – браво отсалютовал мне юнга от пустой головы, поднимая контейнеры за ручки и вставая с ним за моей спиной.

– Он не капитан! – злобно гавкнул все тот же типчик слева.

– Но уже старшина, – примирительно произнес Рыжий. – Простим молодому человеку его необразованность.

– Конечно, – одобрил я. – Простим.

Все остальные, конечно тоже простили.

За одно я так за разговором неброско отжал дележа добычи и самого юнгу, которого кое-кто из противостоящей группы мог бы рассматривать как часть взятого с бою, а потому входящего в часть общественного достояния.

– А как остальные трофеи поделим, обсудим на Капитанском совете… – заключил Рыжий. – Сбор через полчаса.

– Через полчаса! – мрачно повторил челночный старшина. – Или поделим все без тебя.

– А ты не торопись, – усмехнулся я. – А то как бы возвращать пришлось, все поделенное непосильным трудом.

Челночный старшина только прорычал нечто нечленораздельное сквозь стиснутые зубы.

С тем мы и разошлись по нашим палубам.

– Блин, как круто! – Женя Хоккин тащил контейнеры с бомбами за мной, восхищенно озираясь по сторонам. – Настоящий пиратский корабль!

– Точно, – я криво ухмыльнулся. – Самый настоящий.

– А вы часто корабли захватываете? – с горящим взором поинтересовался этот оптимист.

– Я то? – задумчиво отозвался я. – Да так сразу и не упомнишь. Три-четыре. А может пять-шесть, это как считать.

С момента моего пробуждения в Пантеоне меньше года назад примерно столько и выходит. Наверное. Я, знаете ли, списков достижений в уме не веду, а Октавию или пометки во Внутреннем Экране уже не спросишь.

– Охренеть! Круто! – восхищенно прошептал юнга.

В этот момент Потемкин, совершенно сливающийся окраской с потрескавшейся кожей на плече моего пыльника, приоткрыл глазки и оглушительно и впечатляюще зевнул.

– Ой! Что это? – шарахнулся в сторону остроглазый Женя Хоккин.

– Мой питомец, – усмехнулся я покосившись на пробудившегося броненосца. – Он всё это время тут был.

– Серьезно? – поразился Женя.

– А ты, я посмотрю, капец какой наблюдательный, Женя? – поинтересовался я. – Да?

– Ну, Снегирина меня хвалила, – смущенно пробормотал Женя. – Говорила, что я глазастый.

– Ну, конечно, – скептически протянул я.

Скорее жалела, идиота. Родственник же. Старалась хоть как-то тебя балбеса обтесать положительным подкреплением.

Ну ничего, Женя. Теперь ты в моих надежных мозолистых руках. Наносить неизлечимые совершенство и принуждать к духовному росту, вот мои главные педагогические принципы. Никто не вырвется из моих когтей не воспитанным, никто не уйдет без драматично расширенного кругозора. Ничего-ничего. И не такие замшелые пни выкорчевывали.

– Так, Женя, – я довел юнгу до моей койки на палубе. – Ставь контейнеры под эту койку. Справился? Молодец. А теперь, давай садись сверху и никого к ним не подпускай. Ты меня понял? Лично от меня тебе задание, первостепенной важности. Вот тебе бластер. Пользоваться умеешь⁈

– Конечно! – воскликнул Женя выхватывая бластер за ствол у меня из рук.

За ствол. Идиот.

– Понятно, – вздохнул я, отбирая бластер обратно и вынимая из него батарею. – Не умеешь. Ладно, вот, держи его как молоток. Бластер позолоченный, тяжелый. Тяжесть – это тоже хорошо, в нужной ситуации. Тяжесть – это надежно. Охренячишь, если что, любого им по башке, как молотком, понял?

– Понял, – растерянно пробормотал Женя. – И сколько мне тут сидеть?

– Столько, сколько потребуется, – внушительно заявил я. – Приду, проверю. Так, Пацюк Игнатьевич! Показывай, дорогой, где у вас тут капитанская палуба.

Через десять минут переходов по неработающим траволаторам мы прибыли на место, обширный отсек, чем-то напоминавший Гербреский совет баронов. Наверное металлическим столом в форме подковы, во главе которого стояло здоровенное капитанское кресло, обтянутое черной мерцающей бликами кожей. Кресло пока никем не занятое. Гм.

В середине подковы уже выстроена приличная такая гора из контейнеров с нашей добычей. А за креслами уже заняты все стоячие места, весь экипаж рейдера собрался, посмотреть как будут делить взятое с бою имущество.

Слева от кресла пять кресел, судя по знакомым лицам, занятое представителями силового крыла «Кархародона», они же Верхняя коалиция. Справа от кресла пять кресел местных технократов, с обеспечивающих палуб, они же Нижняя коалиция, к которой исторически и географически принадлежало представляемое мной здесь бесправное Дно.

На спинке каждого кресла заботливо изображен символ соответствующей палубы. На моем кресле стрелка указывала вниз от волнистой линии видимо символизирующую норму, поверхность. А дно это туда, вниз. Присаживайся, пожалуйста.

А в спинке кресла обнаружились три оплавленных пробоины, оставленные балстерными болтами и явно намекавшими на судьбу тех кто садился в это кресло до меня.

Усмехнувшись, я бестрепетно уселся в простреленное кресло. Не то, чтобы я прям непробиваемый, но есть некоторые скрытые резервы.

Старшины остальных палуб мрачно и молча наблюдали, как я занял свое законное место. Док мне коротко улыбнулся, Рыжий мне подмигнул. Больше союзников за этим столом у меня нет.

– Ну, что ж, – произнес Рыжий со своего места, видимо, на правах импресарио крысиных боев он намеревался вести и наше высокое собрание. – Сбор старшин объявляю открытым.

– А капитан? – заметил я, кивнув на пустое кресло в центре.

– Капитан получил свое приглашение, – прорычал папа-цвайхандер со своего места. – Раз не пришёл, значит, это его не интересует. Обойдемся без него.

– Ну, это как сказать, как сказать, – услышали вдруг все тихий шелестящий голос, обнадеживающий словно царапание чешуи токсичной рептилии под детской кроватью.

Черная тень выдвинулась из полутьмы за креслом папы-цвайхандера и склонилась над его плечом. Все присутствующие кроме меня вздрогнули. Может и мне бы стоило, но видимо, я неправильно оценивал степень опасности.

Это и есть капитан что ли? Этот депрессивный сморчок?

– Что, подонки? – произнес капитан над плечом папы-цвая. – Собрались в кучку и моете мне кости?

В полутьме за креслами по толпе пробежала россыпь смешков. А команда не любит старшин, и капитан на этом играет. Кто бы мог подумать?

– Капитан… – сдавленно произнес папа-цвай.

– Да не дергайся ты, – капитан положил печальную ладонь на плечо цвайхандера. – Сиди спокойно. Я вижу, у нас новое лицо.

– На Дне выбрали старшину, – произнес доктор.

– И я слышал, что он хорошо показал себя в абордаже, – произнес капитан и обвел взглядом нас всех. – В отличии от всех остальных. Всех вас вместе взятых, неблагодарные сволочи!

А старичок капитан, вот так вот только появился и тут же между делом построил беседу в своих интересах. И меня похвалил, и остальных настроил против меня. Большой профессионал. Сразу видно. С ним осторожнее надо.

Капитан добрел до своего центрального кресла, сдвинул кобуру с бластером на бок и со скорбным вздохом уселся, бессильно сложил руки на животе и произнес:

– Ну и? Чего ещё у нас скверного?

Словно спичку бросил в бензин закипевших страстей.

– Сорван запуск двигателя! – прорычал челночный старшина.

– Какой кошмар, – с пониманием протянул капитан. – Это неприемлемо.

– Но мы захватили корабль, – вставил Рыжий.

– И где же этот корабль? – скорбно поинтересовался капитан.

– Э-э, – смутился Рыжий. – Он улетел…

– А почему захваченный корабль улетел? Как же так это получилось? – поинтересовался капитан.

– Мы их отпустили, – произнес я.

Все тут же посмотрели на меня. Ага. Вызываю огонь на себя.

– И почему же вы его отпустили? – доброжелательно спросил капитан уже у меня.

– Мы забрали всё, что у них было, – пожал я плечами. – А лишние рты нам тут ни к чему.

– А как же сопутствующие развлечения и релаксация? – слабо улыбнулся капитан. – А как же потешить низменные инстинкты команды? Дать парням спустить пар? Все эти люди лишились причитающегося им развлечения!

Он обвел отсек безжизненной рукой и вопросительно уставился на меня.

– Зато всем будет, что пожрать сегодня перед отбоем, – хладнокровно парировал я. – А может – и на завтрак.

– А как же топливо для двигателя? – с тоскливой лаской пробурчал капитан.

– Я решил этот вопрос, – бросил я в ответ.

Старшины за столом начали переглядываться.

– Юнга, – внезапно протянул, челночный старшина. – Вот оно что. А я-то думал… Очень предусмотрительно ты его завербовал.

Я сначала не понял, о чем он. Но потом понял. Пришлось хищно улыбаться ему во все свои зубы, чтобы только не встать, не подойти и не выбить все зубы ему.

– Какое коварство, – одобрительно покачал головой капитан. – Надеюсь, пылкость юности придаст двигателю исключительную эффективность.

В рядах экипажа прокатился зловещий хохоток. А они похоже, не прочь взглянуть на это сами. Сборище уродов.

– Я что-то слышал о добыче, взятой на корабле, – скорбно проговорил капитан.

– Вот как раз потому мы здесь сегодня и собрались, – заметил Рыжий. – Чтобы честно поделить все успешно награбленное.

– А так вообще бывает? – грустно произнес капитан. – Добыча портит людей. Она испытывает отношения на прочность и чаще алчность остается прочней. Люди убивают друг друга ради цацок. Ну, ладно-ладно – ради невероятных сокровищ… Это так печально.

– Абордажная палуба полагает, – произнес папа-цвай после короткого общего молчания, когда стало ясно что капитан больше ничего не добавит. – Что нам причитается двойная доля в добыче, как и полагается общественным договором.

– Кое-кто хочет жрать в два горла, не делая ничего для общего дела, – произнес хищно улыбаясь челночный старшина. – Мы хотя бы на палубе стояли, вход сторожили. А вас там и близко не было!

Ух, какие тут страсти бурлят!

– Двойная доля! – тут же разорался папа-цвай. – Бластер в каждой руке, за бластер положена доля! Всё честно! Скажите, капитан!

– Вы даже на абордаж не явились, хотя вас звали! – плеснул топлива в огонь, старшина с ремонтно-бытовой палубы. – Скажите, капитан!

От каждого возгласа обращенного к нему, капитан заметно вздрагивал и страдальчески морщился.

– Полагаю, – произнес я. – Можно начать с одной доли для каждой из палуб, без необоснованных привилегий. Но, конечно, капитан и госпиталь, должны получить свое обеспечение первыми. И все участники абордажа получат две доли, тут я настаиваю.

– Да что ты такое говоришь, вообще⁈ – сдавленно, поражено до глубины души, произнес папа-цвай. – Что ты такое говоришь⁈ Как у тебя язык то поворачивается⁈

– Да я и повторить могу, – пожал я плечами. – Легко. Все участники абордажа получат две доли. А кто не участвовал – по одной.

– Днищу слова не давали! – подорвался наконец со своего места разогретый докрасна папай-цвай.

– Посмотрите на него, как мы недовольны, – усмехнулся я. – А ты попробуй меня заткнуть. Двух рук-то тебе хватит, цвайхандер?

– Скажите ему, капитан! – истерично заорал цвайхандер капитану, тыкая в меня пальцем. – Скажите!

– Как вы все меня достали… – скорбно проговорил капитан, вытащил бластер из кобуры, приставил ствол себе к голове и нажал на спуск.

Ой, блин…

Глава 9
Сундук мертвеца

Капитан приставил бластер к голове.

И выстрелом в висок испарил себе башку.

Глядя, как бурлит вскипевшая кровь на пережженной шее, я думал, что вон оно как бывает. А я-то решил, когда он ствол вытащил, что он нас всех сейчас перестрелять собрался.

– Вот дерьмо, – проговорил папа-цвайхандер.

Доктор кинулся к креслу капитана, но какой доктор тут уже поможет? Это скорее инстинктивное.

Все были в шоке.

– Капитан мертв, – заключил доктор, словно кто-то мог еще сомневаться и не терять надежды.

Минута молчания образовалась как-то сама собой.

– Настрадался старик, – донеслось наконец из толпы. – Замучили мужика.

– Сожрали, считай заживо, – согласился кто-то. – Опарыши…

– Вот это дал старикан салюта напоследок… – пробормотал Рыжий.

Да уж. Громко поставил точку и жирно хлопнул дверью. Брызги вон на пол отсека разлетелись. Нервишки, видать, ни к черту у капитана оказались, хотя с такой командой не нервы нужны, а стальные канаты в противокоррозионной оболочке. Тут всех стоило осудить – и капитана за такой вот способ самоустранения от проблем, и окружающих, которые его довели.

– И что теперь? – напряженно произнес челночный старшина.

Остальные быстро переглянулись.

А ведь верно. Что теперь? Междоусобная борьба за вакантный престол, или и тут всё будет с выдумкой? С местным колоритом, так сказать?

– Что теперь, что теперь, – недовольно повторил папа-цвай. – Всё ясно, что теперь. Капитана больше нет. Кораблю нужен капитан. Это понятно. Спорить никто не станет. Не станет же? Ну вот… Тянуть с этим не стоит. Поэтому предлагаю кандидата, который сразу точно всех устроит.

– Да ты чо, – протянул челночный старшина. – Вот прям всех? Что, и прям никаких сомнений? И кто же этот золотой, не побоюсь этого слова, человек? Просвети нас, не тяни уж.

– А в чем тут сомневаться? – фыркнал цвайхандер. – Лучше меня тут все равно никого нет.

Рыжий аж закашлялся от такой демонстрации веры в себя, в рядах экипажа насмешливо засвистели и даже старшины из Верхней коалиции тревожно переглянулись. Видать такого резкого напора от папы-цвайхандера никто не ожидал.

– Отчего же у тебя такая уверенность? – любезно осведомился щитовой старшина.

– А стреляю я здесь лучше любого другого, – сообщил обществу папа-цвайхандер широко и радушно улыбаясь всему обществу.

Да-да, улыбайтесь шире, от этого всем встречным сразу хочется засадить по клавишам вашего безупречного рояля сапогом потяжелее.

– А не слишком ли ты круто загнул? – проговорил с неприятным прищуром щитовой старшина. – Многовато ты на себя берёшь, как по мне. И все за этим столом с этим согласятся. Ты тут не единственный достойный этого звания.

– Ух, ты – поразился папа-цвай. – И кто же это? А стреляет он лучше меня?

Общее угрюмое молчание было ему ответом.

– А то ведь можно и проверить, – усмехнулся цвайхандер. – Натурно, так скажем.

Я сидел откинувшись в своем простреленном кресле, с улыбкой наблюдая за эволюцией корабельного общественного сознания и прикидывал как мне извлечь рыбку покрупнее из поднявшейся со дна мути.

– Ну, что-ж, – задумчиво, произнес я. – Это действительно можно и проверить.

Папа-цвайхандер метнул в меня полный ярости взгляд:

– А тебе, значит, больше всех надо?

– Ну, если это единственный критерий выбора, – разумно заметил я. – То это легко проверить.

– Ага, – процедил папа-цвайхандер. – Проверить, значит хочешь. Ты? Меня⁈

– А почему нет? – прищурился я.

– А потому! – проорал папа-цвайхандер во всю мощь глотки. – Потому что болт я на тебя положить хотел!

А потом выдернул бластер из кобуры и пальнул в меня через стол, практически в упор!

Выбив облако искры, болт пробил спинку кресла в четвертый раз.

И убил бы меня наповал, если бы я такого не ожидал.

Вот только я ожидал.

В перекате из кресла в сторону я выдернул бластер у сидящего за столом Рыжего из кобуры, и приподнявшись над столом всадил в папу-увайхандра единственный, но окончательный болт.

Он ещё стоял секунд тридцать с простреленной башкой, сизый дымок поднимался от сквозной пробоины в его черепе, образовавшейся прямо вместо носа.

Потом он с грохотом свалился во весь рост.

– Кто-то ещё хочет проверить свою скорость стрельбы? – произнес я, поднимаясь с поднятым бластером в руке.

Старшины прикрывшие головы руками, осторожно выглядывали из-под стола.

– Мдя, – произнес кто-то из экипажа. – Вот и потолковали.

Мне явно требовалось завоевать настроения широких народных масс и как можно быстрее.

– Парни! – громко и весело произнес, я не опуская бластера. – Всем выпивка за мой счет в ближайшем порту!

– Какой там нахрен порт! – крикнули из зала. – Двигатель не двигается! Когда мы еще туда доберемся?

– Двигатель будет работать через час, – дал я народу предвыборное обещание, которое намеревался сам выполнить на сто процентов за полчаса максимум. – Повторю, парни! Проставляюсь всей команде в ближайшем порту! Сутки можете заливать баки всем, что в голову приедет!

– Да здравствует… капитан Кома! – восторженно выкрикнул Рыжий, а команда поддержала единым могучим ревом, от которого даже Светлейший князь Потемкин у меня на плече недовольно дернул ухом. Днищевцы задыхались от восторга.

Вот чего у Рыжего не отнять, это чувство момента. Разыграл со мной на пару эту партию на раз-два-три. Идеально.

Доктор обозначил в мою сторону короткий, но почтительный поклон. Отлично, госпиталь тоже с нами.

Прочие старшины угрюмо переглядывались, но натыкаясь взглядом на торчащие из-под стола ноги пристреленного цвайхандера, благоразумно удерживали всё накипевшие возражения при себе.

У них были собственные соображения и кандидаты. И так просто они не сдадутся. Нужно дожимать. Немедленно, пока железо горячо!

– Две доли от сегодняшней добычи всем палубам, – провел я добивающий аргумент. – Старшинам – четыре.

Ну а чего? Гулять так гулять. На свое бабло гуляем, нам никто не занимал. Скажете, скупка голосов? А я скажу – ответ на самые сокровенные чаяния избирателей. Это видеть было надо как разгорелись глаза старшин. Челночный старшина первым поднял руку, за ним почти одновременно щитовой, а там уже все они спешили поднимать руки, так словно боялись опоздать. Единогласно.

– Благодарю тебя, «Кархародон», – произнес я. – Я тебя не подведу.

И тем вызвал новый взрыв оваций, переходящих в массовые беспорядки. Еле навели на палубе порядок. А потом, мы приступили к дележке неправедно нажитого имущества – первая моя задача на посту капитана. Эх, давненько я не был капитаном. Тем более в таких командах! Я-то всё больше по адмиральству. Раздал всем сестрам по серьгам. Довольных особо не было, добычи было мало, но явно обиженных не осталось. Так мы сообща и преодолели кризис безвластия.

Отныне командовать парадом буду я.

– Это было впечатляюще, – произнес доктор, приближаясь, чтобы пожать мне руку.

– Если бы наш рыжий знакомый носил бластер как положено по уставу, застегнув кобуру, тут бы мне и конец пришел, – пожал я плечами. – Повезло.

– Пираты никогда не носят оружие по уставу, – задумчиво глядя на меня произнес доктор. – Это противоречит их природе. Тут на них можно всецело рассчитывать.

Упс. Палюсь.

– Примерно так я и думал, – засмеялся я, хлопая доктора по плечу.

– Вы теперь занимаете место капитана и его каюту, – произнес доктор. – Если вдруг найдете там какую-то старинную карту сокровищ – не спешите ее выбрасывать, она может оказаться настоящей.

– Ну конечно, – засмеялся я, хлопая дока по плечу.

Потом подрулил Рыжий.

– Держи, – я отдал ему бластер. – Спасибо за помощь.

– Ой, да ладно, чего я там сделал-то, – Рыжий замахал руками. – Когда будешь искать сокровища, позови, тоже помогу! У меня хорошо получается!

– Обязательно! – подтвердил я.

О чем они, блин вообще?

Потом ко мне прибортовался челночный старшина, с таким видом, словно его здесь и не было, просто мимо проходил.

– Сокровища, – произнес он, глядя в сторону.

– И что с ними? – улыбнулся я.

– Они есть, – ответил старшина. – Я точно знаю. Иначе этого хрыча давно сами бы пристрелили. А теперь он унес с собой в могилу место, где их спрятали. Держи уши на макушке, Кома. Вот сейчас все поостынут и ринутся их искать. Кто начнет первым – того и тапки.

– Понял, – усмехнулся я.

Следующим оказался щитовой старшина, потом артиллерист, потом хозяйственник. У всех у них нашлось что мне сказать в приватном коротком разговоре о сокровище мертвого капитана. Судя по всем, всем им хотелось запустить лапки в это невиданное богатство.

Как интересно-то. Возможно оно, сокровище это, действительно есть? Хотя, конечно, ну какое там может быть сокровище? Пара позолоченных этнических безделушек с окраинных планет? Ну я вас умоляю! Не тонна калифорния же там у него заныкана по чуланам? Не антиматерии же кило в ящике стола?

Самое забавное, что мне как раз нужно искать свое собственное сокровище – бриллиантовый мозг Октавии. Может, совместить? Железно залегендировать обыск корабля. Все желающие пусть ищут побрякушки, а мы истинные ценности.

Но сначала у меня было другое, более срочное дело.

Двигатель требовал жертв. Время отката с прошлой неудачной кормежки прошло, и теперь можно было попробовать сполна накормить наш движок вновь.

Я застал своего новобранца юнгу, сидящим на койке над ящиком с терраформными бомбами в окружении десятка дюжих пиратов с нескольких палуб. Они играли в воздушные шашки. Это как обычные шашки, только без доски и играть можно вшестером. Шашки шести разных цветов как летающие тарелки висели в воздухе, образуя сложный узор. Судя по коллекции сбитых шашек всех оттенков на койке рядом с Женей, юнга уверенно нагибал.

– Ну, как вы тут? – поинтересовался я, наклонившись над честной компанией.

– Да мы так, – захохотали напарники юнги по игре. – На интерес!

– На интерес, значит, – повторил я. – Понятно.

Ублюдок и Утырок у меня за спиной мрачно взирали на залетных гостей. Те почувствовали себя неуютно. Мелочь, а приятно.

– Вставай, юнга, – скомандовал я. – Доставай свой арсенал. У нас есть важное дело.

– Есть, капитан! – воскликнул Женя собирая шашки из локальной гравитационной линзы и ссыпая себе в карман. Это он тут игру затеял получается. Затейник.

Напарники его по игре с интересом наблюдали за его сборами. Возмущаться тем, что он назвал меня капитаном, никто естественно не стал.

– Удачи, юнга, – бросил один из них, когда Женя вытащил ящик из-под койки и поднял его за ручку. – Она тебе ой как понадобится.

– Спасибо, – поблагодарил воспитанный мальчик Женя.

И что вот это сейчас было? Они явно все тут уверены, что я сейчас пойду и скормлю юнгу двигателю. Спасать его они явно не настроены. Тогда что? Тогда к чему все это участие с их стороны? Что за психологические стервятники сюда слетелись? Им таким даже личный Фрейд каждому ничем не поможет, вампиры хреновы. Надо будет занести всех присутствующих в мой особый черный список чуваков, к которым спиной лучше не поворачиваться.

– Пошли, – буркнул я и юнга потащил ящик с бомбами за мною следом. Второй ящик на антигравах толкал Ублюдок.

Мы поднялись на двигательную палубу, где нас уже поджидал Пацюк Игнатьевич.

– Ну, что, давай, опробуем твою придумку, Кома, – пробурчал добрый дедушка. – Я на лазер, а вы посты свои все знаете.

Сломанный в прошлый раз термометр уже заменили. Там занял пост Ублюдок. Утырок с Женей остались со мной у другого термометра. Разогрев прошел штатно. И в этот раз я уловил момент, когда шар из тьмы ожил и посмотрел на меня невидящим взором.

– Начинается, – пробормотал я.

Я набрал код на крышке контейнера и откинул крышку. Десять уродливых капсул лежали в нишах с неприятно зеленой подсветкой. Я взял одну в руки. Увесистая. Кило на десять с лишним. Ещё она оказалась теплой как кожа ящерицы. Неприятно. Но делать нечего, нужно работать.

Вес взрослого человека – это примерно пять таких бомб. Значит, начнем.

Ну что, двигло прожорливое? Я принес тебе вкусненького!

И зашвырнул яйцо терраформной бомбы в Черный шар двигателя. Яйцо исчезло в расступившейся и мгновенно сомкнувшейся темной глади.

– Следующее! – выкрикнул я, не глядя протягивая руку назад. Утырок сунул мне в руку следующую бомбу и я, размахнувшись, швырнул её в шар.

Конечно сам бы я эту хрень туда бы не добросил. Но невидимая сила тащила к шару всё, что попадало в его окрестности.

Третья пошла! Вот её уже поймало гибкое жидко-металлическое щупальце.

Четвертая пошла! Пропала без всплеска.

– Капитан, тут с этими бомбами что-то неладное творится! – сообщил Женя настороженно наблюдая, за тем как бомба четырьмя лепестками открывается в руке у тупо взиравшего на процесс Утырка.

– Да похрен, – рявкнул я, отбирая раскрывшуюся бомбу у Утырка. – Все в топку!

И швырнул бомбу в шар двигателя. Кажется, в последнюю секунду из бомбы вылетело нечто напоминавшее костлявую когтистую лапу, да только поздно. Темный двигатель поглотил всё без остатка и промедления.

Вот и славно.

Двигатель явно ожил. Его черный контур едва заметно вибрировал.

– Ящик закрой, – бросил я Жене

И тот захлопнул крышку над оставшимся бомбами. Надеюсь, то что в них спрятано, надежно нейтрализовано устройством транспортного контейнера.

Ох, не простым терраформированием занимается компания Снегирины. Либо – вообще, нифига не терраформированием…

Ладно, в крайнем случае выброшу контейнер в космос и сожгу выхлопом ракетного двигателя, как предки завещали поступать в таких сложных случаях. Это всегда помогает.

Тем временем, судя по показаниям термометра шар разогрелся до плюсовых температур и, судя по вздыбившимся волоскам на затылке, усердно электролизовал атмосферу на палубе.

А затем внутренний гироскоп, воспитанное тысячами часов в космосе чувство, подсказало мне, что динамика движения корабля изменилась, бессильный неуправляемый полет по инерции в глубины войда прекратился и сменился динамичным управляемым полетом.

А затем всё на миг стало чёрно-белым, как тогда. Заныло в голове. Но только на миг – нырнули в подпространство мы куда плавнее, чем до этого.

Мы двигались, мы летели!

Вопль восторга прокатился по реакторно-двигательной палубе. Ублюдок прыгал на своем посту.

Мы летели! И никого не сожрали!

Пасюк Игнатьевич оставил свой пост у разогревающего лазера и подъехал ко мне на своей каталке. Он смотрел на разогретый двигатель, отражения молний пробегающих словно изнутри по шару, бросали отсветы на его искаженное трудным переживанием лицо.

– Ишь ты как, – проговорил он. – Вот оно что. А ведь никто не догадался. Даже подумать не мог. А ты вот придумал, сходу.

– Ну, не сходу, – усмехнулся я.

Пацюк Игнатьевич покосился на меня, скривился:

– Не упирайся, Кома. Ты реальное чудо совершил. Ты жизнь людей изменил. Как оно тут было уже не будет.