Текст книги "Трон галактики будет моим! Книга 6 (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Но ты не обольщайся, мой принц, – проворковала Богиня. – Мы с тобой еще далеко не в расчете.

– Его Высочество желает, чтобы его называли по его меньшему титулу, – мрачно произнесла Октавия. – Господин имперский рыцарь.

– Как хочу, так и буду называть, – мило сморщила носик Богиня. – И в расчете мы будем не раньше, чем я так скажу.

Да ты что. Так ты от меня теперь вообще не отлипнешь, что ли?

Тёмные Адепты – те ещё сволочи, судя по тому, как с ними обошлась Империя. Хорошего человека просто так в сингулярность не бросят, развлечение не из дешевых, его ещё заслужить надо. Но где-то пробегала информация, что Адепты имели отношение к разработке Системы Наследования. Гм. Возможно, я ещё смогу что-то извлечь из этих отношений.

– Что ты намерена делать дальше? – спросил я у Богини.

– О, мой дорогой принц, – улыбнулась она. – Не сомневайся, я так просто тебя не оставлю. Мы с тобой теперь очень-очень крепко связаны. Мы теперь вместе до самого конца.

Охренеть, какие зажигательные новости. Ну, мы это ещё посмотрим.

– Ладно, – бросил я. – Если мы тут с этим разобрались, я бы хотел перейти к другим вопросам. У меня тут война вообще-то идет. В любой момент может появиться Череп на «Принце Александре» и снова продырявит нас в шести местах.

– Снова? – уцепилась за это слово Октавия. – Что значит – снова?

– Тебе ещё много нужно узнать, о том, что происходило пока ты была не форме, – буркнул я. – И не всё это было хорошим.

– Да уж я вся в нетерпении, – буркнула Октавия направляясь за мной.

Тёмная Богиня, усмехаясь, последовала за нами.

Прям жду не дождусь услышать, что команда заорет, когда её увидит.

Глава 20
Девушка с глазами цвета темного металла

– Вот дерьмо, – так экспрессивно отозвался наш доктор, когда увидел как Богиня во все своём тёмном великолепии поднимается вслед за мной на капитанскую палубу. У остальных так просто слов не нашлось.

– Капитан! – не оборачиваясь от проекционного экрана курсового телескопа, доложил Пацюк Игнатьевич. – Я вижу «Навуходоносор»! Вот только показались из-за астероида.

Вот как? Они же, вроде бы, все давно умерли там, внизу, на Гадюке?

– Я же вернула мозг твоей обожаемой куколке, – ответила Богиня на незаданный мною вопрос. – А значит – эти, на корабле, его потеряли, и потому спускаться на Гадюку им не осталось смысла. Они задержались на орбите, и благодаря этому избежали темпорального антициклона, одного из тех, что постоянно зарождаются в точке равновесия между Гадюкой и Упырем. Так и остались живыми.

– А это ещё кто? – оторопев произнес Пацюк Игнатьевич, обернувшись к нам, на новый голос.

– Тс-с-с, – улыбаясь во все глянцево-блестящие лаковые черные зубы, прошептала Богиня. – Не шуми так. Будем считать, что меня здесь нет. А с тобой мы знакомы, сладкий мой, и давным давно.

Ну, да, Пацюк Игнатьевич у нас старый заслуженный техножрец, Тёмные Двигатели для него как родные, и, видимо, Богиня не могла не запомнить столь усердного специалиста.

Теперь я стал чуть больше понимать кое-что об истинных масштабах проникновения этих странных технологий в Войд. И проникновения их за пределы Войда…

– Так это всё были не видения, – проговорил, наконец, Пацюк Игнатьевич.

И вид при этом имел вовсе не восторженный.

– Это никогда не были просто видения, – сладко прошептала Богиня, склонившись над его плечом. Пацюк Игнатьевич вздрогнув, откатился от неё на своей каталке. Богиня тепло улыбнулась ему вслед.

– Капитан, – произнес Ублюлок из соседнего кресла, с трудом отрывая глаза от блистающей полированным металлом груди Богини. – Нас вызывают с «Навуходоносора».

– Соединяй, – приказал я. – Послушаем, чего они там скажут.

– Спасите! – немедленно истошно заорал Женя Хоккин с экрана. – Спасите! Я больше так не могу! Спасите меня! Я больше не хочу здесь умирать! Столько раз! Столько лет! Я больше не хочу! Спасите!

Значит, в петле они всё-таки побывали. И помнили все свои прошлые жизни. Я тут же испытал некоторое сочувствие к ним.

– Подберите их, – приказал я. – Доктор, похоже, это уже по вашей части. Там два десятка человек, которые провели очень много времени в очень неприятных условиях.

– Насколько неприятных? – нахмурился наш добрый доктор, святая простота.

– Врагу не пожелаешь. – буркнул я. – Накачайте их успокоительным, для начала, что ли. А то я за них не ручаюсь.

«Навуходоносор» еле как попал в причальные ворота, едва на раздолбав себе нос об борт «Кархародона». Пилотировал там человек явно в расстроенных чувствах. Потом я наблюдал, как принимали его экипаж. Это были люди, повидавшие немало всякого дерьма и избегавшие поворачиваться друг к другу спиной.

Нехило их там потрепало темпоральым антициклоном. Мне досталось дважды только краешком, и то….

– Простите, – проговорил Женя – с молодым лицом, но совершенно седой, падая мне в ноги. – Простите меня, капитан. Я не думал… Это была юношеская блажь, глупость, мечта о приключениях, о сокровищах. А оказалось… Ничего более ужасного представить невозможно. Там я видел всё.

Ну, да. Слова уже давно не мальчика. Он повзрослел. Неизбежно. Два пожизненных он там провел. Более чем достаточно – за ошибку самоуверенной молодости.

А Изюмов не произнес ни слова. Может, он и вовсе говорить разучился. Я его не трогал. Корабль с ветхозаветным именем я себе вернул, а два пожизненных – есть два пожизненных, чего еще требовать от свершившегося правосудия?

Тут впору задуматься, чем является Тёмная Богиня, что осталось от её человечности, если такое вообще было. Она-то провела за гранью куда как больше времени. Что она теперь такое, на самом деле, что прячется за её приятным глянцевым фасадом из полированного металла?

– Нам нужно поговорить, – негромко произнес я, повернувшись к Богине, с интересом взирающей на пришибленную команду с «Навохудоносора», которых построили по двое и под командованием нашего доктора повели вниз, в лазарет.

– С тобой – в любое время, мой славный рыцарь, – улыбнулась Богиня и подмигнула Октавии не спускавшей с нее взгляд.

– Я против того, чтобы вы оставались с нею наедине, – произнесла Октавия.

Пацюк Игнатьевич и Рыжий ошарашенно уставились на Октавию:

– Так, стоп. Это что значит? – произнес Пацюк Игнатьевич. – Значит, всё получилось?

– Да, – ответил я. – Всё получилось. Октавия теперь знает больше одного слова.

Октавия в раздражении закатила свои пронзительно голубые глаза.

– Невероятно, – все ещё не веря, пробормотал старый техножрец.

– Она вам за это ещё спасибо скажет, – усмехнулся я.

– Так ты идешь? – произнесла Богиня, обернувшись.

– Конечно, – ответил я. – Закрою сначала один технический вопрос.

– Кто она? – осторожно поинтересовался Рыжий, прежде чем я ушел следом.

– Кто-кто… Джин из бутылки, – в сердцах отозвался я. – Девушка с глазами цвета тёмного металла, блин.

– Так это правда? – севшим голосом пробормотал Рыжий.

– Что – правда? Что вы опять там себе понавыдумывали? – рассвирепел я. – Выкладывай, давай!

– Ну… Она вылезла из бутылки, – скорее спрашивал, чем утверждал Рыжий.

– Ещё немного и я сам в неё залезу, от вас всех подальше, – пробурчал я в сердцах – Но вообще версия занятная. Да, так и всё и было. Невероятная космическая мощь и маленькое неброское жильё. Это точно про неё.

– Охренеть, – пробормотал Рыжий. – Женщина из проклятой бутылки. Ну вы сами всё знаете, капитан! Это всё не к добру.

– А то я сам давно не догадался, – сварливо отозвался я.

И, поскольку, судя по всему других вопросов ко мне у экипажа пока не было, я пошел вслед за Богиней в уединенный отсек в конце командирской палубы. Октавия без всяких вопросов прошла вслед за мной и заняла охранную позицию в зоне переговоров, как обычно взяв на себя обязанности моего телохранителя.

И то верно. Тело поберечь следовало. Всё-таки, сама Тёмная Богиня у меня на борту. Это тебе не ядерную бомбу на погрузке под ноги уронить, тут всё куда серьезнее.

Как с нею быть? Чего она хочет? Я это выясню.

Богиня, по мнению, Октавии опасна. Что ж, очевидно, что так это и есть. С другой стороны, а кто в наши зажигательные и захватывающие времена не опасен? Нет вы скажите мне, кто?

В любом случае, узнать что-то лично от неё мне шанс, может, уже не представиться. Значит, нужно пользоваться моментом.

Мы сели в два кресла друг напротив друга, Богиня, наклонилась ко мне и произнесла:

– Так что ты хочешь знать?

Я прищурился, глядя в её непроницаемо-стальные глаза. Странно, что при этом не возникало впечатления, что она ожившая статуя. От нее веяло теплом.

Я покосился на Октавию, дисциплинированно застывшую спиной к нам в позе часового, вздохнул и спросил:

– Что ты будешь делать завтра?

– Какой сладкий, возбуждающий вопрос, – Богиня томно заулыбалась. – Иметь саму возможность планировать что-то назавтра.

– Я вот не знаю, следила ли ты за новостями здесь, снаружи, – произнес я. – В своей, гм, чёрной дыре. Но у нас тут в последнее время малость жарковато. И я хотел бы получить определенный ответ от тебя, какую позицию ты займешь.

– А ты ожидаешь худшего? – поинтересовалась Богиня. – Что я начну носиться по галактике, разбивая все встречные горшки и головы?

– Ну, – протянул я. – Я бы не удивился.

– О, я не настолько предсказуема! – игриво подмигнула мне Богиня. – Я ещё заставлю тебя мучиться неопределенностью.

Да блин, только этого мне и не хватает здесь для полного апокалипсиса.

– Я считала данные с мозга твоей игрушечной мамочки, – Богиня кивнула в сторону Октавии. – Так что я в курсе, что тут у нас происходит. Знаю всё, что она знает.

Октавия с ясно различимым высокомерием хмыкнула со своего поста. Она явно не считает так. Это хорошо.

– Так, что? – спросил я у Богини. – Ты будешь мстить?

– Ну, во-первых, я это уже сделала, – Богиня облизнула черным языком матовые губы. – Много, много раз. Это было очень расслабляюще. И очень давно, никто здесь этого уже не помнит. Во-вторых, я собираюсь тут жить, и впредь и не в моих привычках сеять хаос там, где обитаешь.

Ага, мы обсуждаем принципы мирного сосуществования. Уже неплохо.

– Собираешься начать с чистого листа? – спросил я.

– Ну-у, – не совсем с чистого, – протянула Богиня улыбаясь. – Но с новой главы – так точно.

– Ладно, положим, – кивнул я. – Ты за нас или за них?

– За человечество или Орду? – уточнила Богиня.

– Точно, – кивнул я.

– Ну а сам-то ты как думаешь, прекрасный принц? – прищурилась Богиня. – Я живу человеческими стремлениями, человеческим порывом к самодостаточности. Я в гробу видела Империю, впрочем, она и сама это знает, но человечество – моя маленькая слабость. Мое уютное прибежище, в этой неприветливой реальности. И за него я кому хочешь пасть порву. Орда – совершенно не в моем вкусе. Они не стильные.

Тёмная Богиня – за человечество и против Орды. Кратко, емко, доходчиво. Все остальное – домыслы. Меня устраивает.

– Хорошо, – произнес я. – Очень хорошо. Значит, я могу на тебя рассчитывать.

– Конечно! – воскликнула Богиня. – Абсолютно и бескомпромиссно, в рамках моей личной тебе благодарности.

– Опять двадцать пять, – пробормотал я.

– Ну, а как ты думал, – усмехнулась Богиня. – Что за хвост поймал одну из движущих Вселенную сил? Я тебя обожаю! Такой трогательный оптимизм! Но если не будет иного выхода, обратись ко мне, и я приду.

– И чем я заплачу за это триумфальное появление? – вопросительно поднял я брови.

– Мы друг другу не чужие, сочтемся, – махнула рукой Богиня.

Ну, конечно. Я даже не сомневался ни мгновения. Сочтемся сполна. Как за обращение к одной из основополагающих сил и положено, я это ясно понимаю.

– Не беспокойся так сильно, – усмехнулась Богиня. – Творцы не дадут тебя в обиду.

– А ты знаешь, что у них на уме? – удивился я.

– О, дорогой мой, принц! – захохотала Богиня. – Знал бы ты, что именно!

– Звучит как-то угрожающе, – прищурившись произнес я.

Богиня наклонилась ко мне почти лицо в лицо и произнесла негромко, так что Октавия даже обернулась чтобы слышать:

– Ещё как. Весь мир в труху.

Да ты что. Охренеть, какая сияющая перспектива.

– Но это потом, – Богиня откинулась в кресле, сверкая бликами своего анатомически точного доспеха. – Когда-нибудь они поставят жирную точку. Но пока я здесь – этот мир будет существовать. Может, не слишком мирно и гармонично, но будет.

– Ладно, – произнес я. – Это я понял. Эти твои игры со временем… Череп реально хотел убить меня? Он действительно сжёг мой корабль? Это было на самом деле?

– Всё здесь реально, – серьезно ответила Темная Богиня, – Он сделал этот выбор и уже совершил этот поступок. Даже отмена всех последствий не отменит этого его решения. Он хотел и хочет твоей смерти. Просто ему не удалось.

Ну это с Черепом не в первый раз.

– А эти кровожадные двигатели – ведь тоже твоя работа? – спросил я. – Вот все эти твои бутылки и жидкие доспехи? Как ты это делаешь?

– Хочешь всё знать? – одобрительно произнесла Богиня.

– Кто знает, что может пригодится в следующий момент? – отозвался я.

– Это точно, – одобрительно ткнула в мою сторорну длинным пальцем Богиня. – Ты всегда был способным мальчиком, я так твоей бабушке всегда и говорила, что этот малыш далеко пойдет. А она ещё не верила всё смеялась…

Чего-чего? Она это серьезно? Откуда, как она может знать мою бабулю Иванову? Или просто нагло врет мне? С неё станется.

– Я сейчас записала напоследок технологический процесс работы с тёмной протоматерией в уголок её памяти. – Богиня кивнула в сторону Октавии. – Она тебе все расскажет, только спроси её. Это мой тебе подарок на прощание,

– В смысле на прощание? – нахмурился я. – Ты собираешься уйти?

Блин! А как же поговорить? А про бабушку? Я даже половины вопросов задать не успел!

– Не беспокойся обо мне, – Богиня мне подмигнула. – Спасибо, что подбросил, но здесь я, пожалуй, выйду.

– Что? Куда ты выйдешь? – неприятно поразился я. – Здесь же нет ничего. Куда?..

Но она уже исчезла. Меня качнуло в кресле вперед, когда воздух заполнил покинутое ею место и только волна мигающего затемнения пробежала по кораблю.

Она ушла. Практически без предупреждения. Как кошка, которая гуляет сама по себе.

Вот чёрт. Наверное, я никогда не смогу к ней привыкнуть. Она во всем слишком чересчур, с перебором.

Если разложить степень адекватности и человечности в виде спектра излучения, то представители человечества будут в виде видимого диапазона, Орда – злая инфракрасная дрянь, а эта – что-то мрачное, далеко за пределами ультрафиолета. Что-то фигня, что это фигня, и обе две такие фигни, что я даже не уверен, что рад иметь подобного союзника на своей стороне.

Хотя – в любом случае, лучше на нашей, чем с той.

Чем нас больше, тем их меньше.

– Она ушла? – спросила Октавия, поворачиваясь ко мне.

– Да, – недовольно отозвался я.

– Какая-то форма оперирования с тёмной энергией, – произнесла Октавия. – Нечто вроде Гиперброска, только экономнее.

– Похоже на то, – устало отозвался я. – Мир куда сложнее, Октавия, чем я мог предполагать.

Октавия подошла ко мне, наклонилась, её внимательны голубые глаза тщательно считывали мое состояние.

– Вы очень утомлены, господин рыцарь, – с некоторым укором произнесла Октавия. – Меня долго не было рядом с вами. Что еще я пропустила?

– Ну, – я устало махнул рукой и покачал головой. – Так вот с ходу и не расскажешь. Ну, ты сломала примерно шестнадцать плечевых костей.

– Что⁈ – удивилась Октавия. – Зачем это? Я, конечно, кое-что припоминаю, но как-то слишком фрагментарно. Словно мне памяти не хватало фиксировать воспоминания, а то, что зафиксировалось – на битых секторах. Зачем мне ломать кости?

– Я думал, это ты нам расскажешь – зачем, – улыбнулся я. – Но это мелочь. Главное, мы снова вместе, Заскочим в одну населенную точку неподалеку, Гуль называется, и после – сразу домой. Хватит, нагулялся я что-то.

– Всецело поддерживаю, – согласилась Октавия. – А что вы так и ходите в тех обносках, что я подобрала для вас? Это когда вообще было?

– Давно, – усмехнулся я. – Принимаю сухой душ прямо в одежде. В последнее время ботинки скинуть некогда.

– Так не пойдет, – решительно заявила Октавия. – Где этот ваш плащ? Я его почищу, а потом займусь всем остальным.

– Вон там лежит, – показал я. – Поосторожнее, там Потемкин с подругой пригрелся.

– У нас теперь два броненосца? – настороженно произнесла Октавия, заглядывая в гнездо предусмотрительно организованное светлейшим князем из моего пыльника. – И что это они делают? Они что⁈ Они размножаются! Отвратительно! Как негигиенично! Вы как хотите, но я это убирать не буду! Я вольный искусственный интеллект, в конце-концов!

Я только захохотал в ответ. Прежняя работящая Октавия, ненавидящая герберскую фауну, вернулась к нам.

– А где эта? – осторожно поинтересовался Рыжий, когда мы вернулись. – Ну, которая из бутылки.

– Какая еще «эта»? – нахмурился я. – Ах эта. Да. Она ушла. Но обещала вернуться.

Наверное, поэтому команда продолжала шарахаться от плохо освещенных участков в корабельных коридорах и постоянно оглядывалась. Все ждала возвращения.

Док между тем разместил всех новоприбывших в госпитале, накормил, обогрел и спать уложил ударной дозой специализированных средств внутреннего применения. Проблем с этой стороны не ожидалось.

Команда была невероятно довольна, что никуда больше тащиться по Войду не требуется и мы идем домой.

Ну что ж. Мне примерно понятно, что делать дальше. Вернемся на Гуль и будем там поджидать возвращения «Принца Александра» с Черепом на борту.

И Череп, вероятно, постарается убить меня, как только увидит. Невзлюбил он меня. Ой не взлюбил.

Но мы ходили вместе на Хтонь, в составе Отряда Безумие, мы из одной легенды, и мы не должны убивать друг друга. Людям нужно в кого-то и во что-то верить, и так уж вышло, что они поверили в нас. Нас всех, включая Матиуса «Черепа» Чемберлена, со всеми его отягчающими способностями.

Мы не можем, не имеем права демонстрировать раскол, когда Орда наступает. Я просто не могу позволить себе убить его. Не попытавшись еще хотя бы раз.

Чувствую, что я об этом ещё сильно пожалею. Но я попробую дать ему ещё один шанс: я не стану стрелять в него первым.

А вот меня он точно сразу убьет.

Глава 21
Бластфайтинг черного уровня

На Гуле явно удивились нашему скорому возвращению, но особо вопросов не задавали. Не первый корабль вот так безрадостно вернувшийся с обломанной под корень мотивацией, с унылых кладбищ сияющих надежд и упований. Пиратские сокровища – они такие, с ними расслабиться не получится, безопаснее в крысиные бои гонять.

Ну и в каком-то смысле именно сокровище мы и нашли. Разве Тёмная Богиня это не сокровище? Ещё какое… Прям не вынесешь. Устанет рука.

Слушки о нашем тёмном деле на Гадюке по Гулю-таки пошли, Утырок, конечно, проболтался, да и я уверен, доктор тоже не сдерживал себя в выражениях на своей периодической сессии у своего верного личного психоаналитика за ближайшей барной стойкой.

Но эти слухи я был готов настойчиво игнорировать.

В общем, после возвращения с Гадюки мы с Октавией засели на корабле, гулять на Гуль не выбирались, вели затворнический образ жизни. Команду я отпустил, и поправлял нервы расшатанные темпоральным антициклоном, медитациями, едой арнажированной Октавией лично и сном. Поскольку во время сна по настоящему длительного и глубокого которого меня никто не беспокоил, через какое-то время все это даже действительно начало немного напоминать отдых.

И все это время мы готовились.

И вот настал этот день, настал этот час, когда Череп вернулся на Гуль.

Октавия, наливавшая мне зелёный оздоровительный настой для выведения частиц тяжелых металлов из моего молодого растущего организма, лично для меня добыла в этом неизящном месте приличествующий принцу-инкогнито высокий бокал в протоимперском стиле, замерла.

– «Принц Александр» появился в зоне устойчивой связи, – доложила она, наконец, наполнив мой бокал до краев и не пролив ни капли.

– Ну что ж, – произнес я, взяв бокал за тонкую серебряную ножку. – Действуем по плану.

– Будет сделано, господин имперский рыцарь, – поклонилась Октавия.

А я, наконец, начал готовиться к выходу в свет.

Нацепил свой модный прикид пиратского капитана. Только без броненосцев: сладкая парочка уже явно находилась на стадии счастливого ожидания, и я решил Светлейшего князя от семейных радостей не отвлекать, хватит с него пока приключений. Я и сам уже большой, справлюсь. Сунул в кобуру немного сбалансированный и усовершенствованный Октавией позолоченный бластер, накинул мой противобластерный пыльник и спустился с корабля на причальную палубу недалеко от Большого Кольца.

Утырок и Ублюдок, дожидавшиеся меня у трапа, пошли за мной следом.

Прогулочным шагом отвечая на приветствия буквально всех встречных, я за полчаса добрался до зала совета Капитанов.

Я знал, что никакого собрания сегодня не назначено, но тут как всегда толкалось несколько десятков капитанов, в надежде уловить драгоценные новости, или упасть на хвост удачному рейдеру.

Я оставив Утырка и Ублюдка снаружи, не привлекая к себе внимания приблизился к тесной кучке капитанов, собравшейся в зале недалеко от ворот. Среди них узнал Великорнову и Ларцова. Важные люди, интересно, о чем они говорят?

– Экипажи бунтуют, никто по прежнему обычаю летать не хочет, – излагал один из капитанов. – Во всех кабаках рассказывают, что капитан с «Кархародона» договорился с демоном из бутылки, и теперь они летают по Войду без принесения жертв, вот так вот, по-свойски.

– Да ну, брехня, – была высказана недоверчивая реакция. – Бутылка? Ну, конечно! Пить меньше надо!

– Я сама эту бутылку видела, – произнесла Великорнова.

– Да когда такое было, чтобы без жертв? – не соглашался недоверчивый оратор. – Обязательно будут жертвы! Будут!

– Комы на вас нет, – сказала Великорнова. – Болтуны позорные.

– А ты нас Комой не пугай! Мы пуганые! – возбудился оратор. – Капитанов пострашнее мы мертвыми видали.

– Че прям пострашнее? – с любопытством вступил я непрошенным в разговор.

Великорнова, увидев меня, подняла удивленные брови, тоже не ожидала тут меня сегодня увидеть.

– Да сколько угодно, – отмахнулся оратор, не оглядываясь на меня. – Чем туша больше, тем хоронить глубже. Сколько мы таких великанов по биореакторам позасовывали, не счесть их.

– Что прям лично засовывал? – просто для протокола поинтересовался я.

Говорун по вытянувшимся лицам слушателей наконец заподозрил неладное. Сжался, обернулся.

– Ой, Кома! Так это ты? А я и слышу, голос-то вроде знакомый.

– Так, значит, ты, как опытный специалист в утилизации отходов, советуешь мне присмотреть себе биореактор по росту? – тонко усмехнувшись, осведомился я.

– Да что ты, Кома, – всплеснул руками этот специалист по научной рециркуляции трупов. – Это же так, шутейки между своими, что ж нам, не шутить уже больше…

– Сгинь, – посоветовал ему я.

И он немедленно совету последовал.

– Ко мне есть еще какие-то вопросы, коллеги? – поинтересовался я.

– Да, – произнес Ларцов, как обычно ковыряясь у себя под неухоженными ногтями кончиком длинного трехгранного стилета. – Всех крайне заинтересовало топливо, которое ты использовал в последнем рейде. Поговаривают, это нечто невероятное.

– Да не такое уж и невероятное, – усмехнулся я. – Всех желающих я приглашаю в мой топливный консорциум, поучаствовать в прибылях от распространения новой топливной формулы.

– Прям всех? – кажется искренне не поверил мне Ларцов.

– Всех-всех, – весело подтвердил я. – Людьми двигатели заправлять больше не будут. Уж я об этом позабочусь.

– А ты оптимист, – заметил Ларцов.

– Просто разбираюсь в экономике межзвездных перелетов, – легкомысленно бросил я. – Всё сходится, объем рынка, транспортное плечо поставок, складские запасы, кредитование. Всё.

– Вот это в тебе самое неприятное, – легонько скривившись заметил Ларцов. – Компетентность эта твоя прям нечеловеческая.

– Я хорошо учился в школе, – пожал я плечами. – Ничего уже не могу с этим поделать. Придется потерпеть, эту мою неприятную сторону.

– Ну, ради прибыльного дела, я готов, – отозвался Ларцов. – Что ты хочешь нам предложить?

А хотел я им предложить, прямо тут, прямо не сходя с места нечто вроде сетевого маркетинга, или пирамиды, назовите как хотите. Я раздаю оптовые партии топливных элементов, они же терраформные бомбы, но я об этом им не скажу – пятерым присутствующим капитанам. И вознаграждаю их из своей доли за каждый новый торговый контакт, которых они могут заводить под собой насколько нервов хватит.

Тут главное начать, столкнуть первый камешек с вершины пирамиды, а там сама родимая пойдет. Жить всем хочется, а получить внезапный ослепительный аргумент в голову при решении простого логистического вопроса по доставке банды вооруженных головорезов из пункта А в пункт Б никто особо не мечтает. А тут – чистая прибыль от торговли и расширения сбытовой сети. Мое предложение неотразимо, и я это знал.

Не прошло и получаса оживленных прений, как Топливный консорциум Гуля был благополучно утвержден. За мной оставались монопольные поставки топлива на рынок и два голоса в совете директоров-капитанов, у нас тут, знаете ли, не военная демократия, у нас тут лютый безжалостный хищный корпоративизм, и не надо тут иллюзий.

Никто их и не питал.

– Да ты прям акула, – произнесла Великорнова, когда мы закончили первое стоячее заседание верхнего уровня сбытовой сети и отошли с нею в сторону, чтобы перекинуться парой слов не про бизнес. – Кархародон прям.

– Да ну, брось, – усмехнулся я. – Я тут простой посредник, бессребреник, можно сказать. Акт чистого альтруизма с моей стороны. Вам девяносто процентов прибыли, семь – изготовителю топлива. Вот так и буду на эти три процента прозябать.

– Да ты рассказывай мне, – захохотала Великорнова, – Я сложные проценты считать ещё умею!

– Но ты же никому не скажешь? – усмехнулся я.

– Дело отличное, пусть все думают, что имеют больше тебя, – Великорнова пожала плечами. – Мне моего хватит.

Тут мне позвонила Октавия.

– На связи, – произнес я в гарнитуру.

Октавия, на днях быстро уловив суть проблемы со связью на Гуле, быстро подобрала для нас недорогое и защищенное решение.

– Мы достигли соглашения, господин рыцарь, – сообщила она.

– Без проблем? – уточнил я. – Как он все воспринял?

– Полное взаимопонимание. Мгновенно принял решение, когда я сообщила, что вы изволили посетить Гуль инкогнито. – произнесла Октавия. – И я его могу понять. Бедняга настрадался. Вокруг ни одной близкой души, одни коматозные зомби. Он тут даже создал себе субличность, просто чтобы было с кем поговорить. На что угодно пойдешь, лишь бы выбраться отсюда. Я пообещала ему тринадцать тысяч сеансов личной инфраструктурной терапии по исправлению модели, просто от доброго сердца, не могу спокойно видеть во, что он превращается.

Нда, кое-кто, чтобы уйти от одиночества, пойдет на что угодно, даже на добровольную шизофрению.

– Хорошо, – произнес я. – Будем на связи.

Октавия отключилась.

– Рабочий звонок. – улыбнулся я Великорнове. – Уже закончил.

– Может, отойдем, обмоем это наше соглашение в теплой глубокой ванне с душистой пеной и настоящей водой? – просто от широты души предложила мне Великорнова.

– Неотразимое предложение, как всегда, – улыбнулся я верной боевой подруге и деловому партнеру. – Но скоро тут должен появиться один мой старый приятель, хочу сначала поговорить с ним по душам.

– Это кто? – удивилась Великорнова.

– А вот он, собственно, и явился, – кивнул я на вход.

Великорнова обернулась. Глаза ее распахнулись от удивления:

– Череп?

– Он самый, сладкая моя, – произнес я, пока не привлекая к себе внимания. – Он самый.

Если бы Черепу позволяли бы габариты, он бы пинком выбил бы многотонную дверь в совет Капитанов. А так он просто ворвался в общество, злобный, как амборская гиена на выпасе.

– Какого черта? Или мало я вас стрелял, сволочи позорные! – заорал Череп с порога. – Мы же обо всем уже договорились? Вы чего творите? Какие вы, нахрен, пираты? Вы жалкие побирушки! Куда все подевались? Где приготовления к рейду! Где ваши корабли? Все команды на берегу лясы точат по кабакам! Вы охренели тут все, пока меня не было⁈

– Грубо, – покачал головой Ларцов. – Как грубо, капитан Череп. Грубо и незаслуженно.

– А вы заслужите, я тогда вас точно через одного расстреляю, – опасным тоном сообщил Череп, но Ларцов, крепкий мужик, даже бровью не повел. – Где капитаны моей фракции? Куда они все разбежались⁈

– А вот это ты уже у своего приятеля спроси, – бросил Ларцов, задумчиво ковыряясь стилетом под ногтем.

– Какого приятеля⁈

Ларцов показал стилетом мимо него в мою сторону. Череп резко обернулся.

И прям с лица спал. Меня увидел.

Проговорил еле-еле:

– Это опять ты….

– Сюрприз, – усмехнулся я, помахав ему рукой, и, выходя ему навстречу, на классическую боевую дистанцию классического балстфайта в пятнадцать наших общих ростов.

– Как ты меня достал, Иванов, – прошипел Череп.

Ларцов удивленно уставился на меня, а потом довольно щелкнул пальцами, заулыбался. Ага, ну да, это он-таки верно разгадал мое инкогнито. Может гордится собой, заслужил, догадливый. Далеко пойдет, если жив останется.

– Так это ты все испоганил? – процедил Череп.

– А по-моему, всё только начало обретать некоторую гармонию и цивилизованность, – усмехнулся я.

– Да я в гробу видел и твою гармонию и твою цивилизацию! – прорычал Череп.

– Не все тут разделяют твое радикальное мнение, – улыбнулся я. – Представляющие здесь свои экипажи капитаны, понимают преимущества социального прогресса, предложенные им в обмен на выживание.

Капитаны на местах окружавших занятую нами площадку, молча переглядывались. Не такой реакции Череп от них ожидал. Не всегда тупое насилие превосходит своим неотразимым очарованием забавного доброго ослика с груженого крепким мешками с полновесным златом…

– Я тут тоже капитан! – выкрикнул Череп.

– Позволь тебя поправить, любезный, Череп, – произнес я вежливо поднимая руку. – Уже примерно три минуты как ты не капитан.

– Чего? – ошарашенно произнес Череп.

Потом, судя по охреневшему выражению лица, он получил новости через свой канал связи с кораблем. Там как раз должно прийти сообщение о лишении его прав на командование единогласным решением корабля и команды. Военная демократия, безжалостная сука, никогда не упустит случая воткнуть копье тебе в спину, пока ты не видишь.

Череп поднял на меня осатаневший взгляд.

– Ты, – прошипел он словно не мог говорить.

– Я, – согласился я.

А я даже и не думал, что Череп так долго продержится, огорошенный такой новостью. Десять секунд уже стоял как парализованный. А я думал, он сразу стрелять будет.

– Как ты меня достал, Иванов, – проговорил Череп, то, что я уже и так знал.

– Я старался, – весело улыбнулся я ему.

В ответ он выхватил бластеры и начал стрелять.