Текст книги "Трон галактики будет моим! Книга 6 (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Сокровища? – тут же насторожился я. – Какие еще сокровища?

– Да нет там скорее всего никаких сокровищ, – Рыжий рукой махнул. – Я в это всё уже не верю давно. Это всё капитан придумал, чтобы его не прибили сразу, как предыдущего. Типа, он знает маршруты к каким-то кладам в Войде, и если рейд на задался, он нам все из них компенсирует. Только на этой байке и держится, а так сместили бы его уже давно, ножиком под ребро, по простому, по-нашему, по-флотски.

Да уж, какие несложные процессы кадровых решений у них тут. Прям впечатляет такая непосредственность. Я, конечно, тоже, как-то участвовал в дуэли, на которой решилось, какой именно офицер возглавит командование на одном из имперских крейсеров, но это давно было, и случай исключительный.

– Ну, вот, наша берлога, – довольный собой, Рыжий впустил меня в обширное помещение.

Это оказался один из челночных ангаров, освобожденный от челнока. Получился импровизированный амфитеатр, посреди которого висела проволочная Шароклетка.

Чем-то это все напоминало камеру Чёрного двигателя. Такая маленькая модель царящих на Вольном Флоте общественных отношений. Нда.

На инвентарной стене, где обычно инструменты висели, все слоты были заняты разнообразными призами, которые собрали участники боев со всего корабля. Я повесил бластер цвайхандера на указанное Рыжим место и с интересом окинул взглядом остальные предложения. А тут было чем прибарахлиться. Это я, пожалуй, удачно зашел.

– А тут у нас наш самый главный приз, – довольно сообщил Рыжий – Дожидается победителя. Если хочешь, можешь пообщаться, только она малость туповатая, ну ты понимаешь.

– Гм, – я посмотрел туда, куда Рыжий указывал.

Там, на небольшом постаменте, стояла грустная фигура, предсказуемо впечатляющих антропоморфных форм, учитывая общеизвестное назначение приза.

Я сначала не особо обратил внимание, а потом как обратил! И не поверил глазам своим, потому что я определённо знал этого робота.

– Октавия? – пораженно произнес я. – Это ты, что ли?

– Мозги, – трогательно моргая огромными глупенькими голубыми глазами, тоскливо ответила Октавия.

Глава 3
Крысиные бои

Я спал, и мне снилась… нет, на этот раз совсем не Империя.

И даже не Даша.

Мне снилась Тёмная Богиня.

Мы находились внутри ледяного шара Чёрного двигателя. Волосы Богини поднимались в тусклой тьме, как языки чёрного пламени.

– Как тебе приключение, герой? – спросила она.

– Весьма увлекательно, – пожал я плечами. – Двигатель не работает, летим неведомо куда, все хотят меня убить или скормить двигателю, и чем это дело кончится, не ведомо. Ещё и внук этот… вот откуда у меня внук, а? Может, ты знаешь?

– Я широко разнесу благую весть о твоем восхождении со Дна, – тонко улыбаясь чёрными губами произнесла Богиня. – Я пришлю тебе твой шанс.

– Шанс на что? – нахмурился я.

Но воплощенная тьма угасла в глубине чёрного шара, который оказался чёрным зрачком среди голубой радужки огромного глаза Октавии. По краю радужки шла надпись мелким золотым шрифтом «Собственность Империи».

– Мозги… – с тоскливым надрывом произнесла Октавия, и я проснулся.

Мда, прикорнул, называется, на полчасика. Очень реалистичный кошмар приснился, прямо виртуальная аудиенция у Империи Терровны, только без Системы.

– Мозги, – грустно, словно уставший, голодный, хоть и симпатичный зомби повторила Октавия, стоящая в паре метров от меня.

– Да, подруга, дней моих суровых, я помню, – вздохнул я. – Мозги.

Итак, Октавия всё-таки присматривала за мной и даже проникла следом на корабль, в который я вломился.

Но до Дна она так и не добралась.

Тёмный прыжок в беззвездном Войде снёс ей мозги. Обнулил, зажарил, вынес набекрень, спек пирожок, сплавил, перемешал и выплюнул, закирпичил, какие там ещё оставались эпитеты? Всё и не упомнишь.

Сама она рассказать, что с ней произошло, так и не смогла.

Я нашёл на этажерках у Рыжего инструмент, подключился к сервисному модулю, посмотрел мониторинг, провел несколько нейрокибертестов. (Как же неудобно всё делать без Внутреннего Экрана!) Показатели всех систем в основном неплохие, но позитронный купол, нечто вроде полушарий человеческого мозга, на котором хранилась вся её долговременная память и психологическая модель – не отзывался, словно его и вовсе не было.

Мда, это была катастрофа.

Техники нашли её на причале челноков и присвоили, но не сумели извлечь от того хоть какую-то пользу.

– Мы-то сначала все обрадовались, сам понимаешь, элитный секс-робот, нахаляву, когда такое бывает? – рассказывал Рыжий. – Только вот взаимности мы от неё так не добились, когда она вроде как случайно паре парней руки переломала. Мы пытались прошивку обновить – да она не даётся. И физически, и защита там какая-то.

Я даже примерно понимал, какая там защита, но, разумеется, им не сообщил.

Там у них в узком кругу даже от общего расстройства пристрелили кого-то. Ну и во избежание междуусобной бойни мудро выставили её как суперприз возобновленных крысиных боев. Пусть у кого другого от неё голова болит.

Ладно, это ничего, главное, что Октавия здесь и относительно цела. А повреждения можно восстановить, если действительно постараться.

Я не терял надежды. Вот ещё, надежду терять, я не настолько роскошный образ жизни веду! Но, вот то, что восстановление функции Октавии займет очень много времени и средств – на это можно было рассчитывать.

Тем не менее, я готов пройти этот путь.

– Если кто её тронет, пристрелю, – как мог убедительно заявил я, убедившись, что за исключением высших интеллектуальных функций у свеженайденной мной Октавии все в порядке.

– Ты себе пушечку сначала заведи, – бесстрашно парировал Рыжий.

– А ты не заставляй меня раскрывать все карты, приятель, – нехорошо оскалился я.

– Понял… – все сразу действительно понял Рыжий. – Да понял я!.. Не смотри так страшно, Кома, ещё до энуреза меня доведешь, а в моем возрасте это как-тоне солидно. Ты её знаешь, что ли? Она твоя?

– Да уж, поверь мне, что моя, – мрачно процедил я.

– Да я-то верю, верю, – Рыжий замахал руками. – А вот с остальными парнями может неудобно получиться.

Это он про экипаж корабля в целом.

Я, в общем-то, готов был перебить всех этих космических люмпенов, и рука бы не дрогнула. Однако обычно сдержанное благоразумие скромно намекнуло издалека, как раз с такого расстояния, с которого я бы не смог его достать немедленным ударом по сопатке, что перебить целый корабль в одно лицо может и привлекательно, и даже, может быть, азартно и весело… Но целесообразно ли?

Не сразу, нет, далеко не сразу, но я прислушался к этому тихому голосу.

Тем более Рыжий подал неожиданно здравую идею:

– Ну так ты выиграй её! Никто не будет доволен, но слова поперек не скажет. Жребий Крысиных боев, это на Вольном Флоте святое.

Ага, хоть что-то у них святое нашлось.

Ладно. Но если что пойдет не так, я за Октавию их всех перебью, и рука не дрогнет.

Ну вот так я и решил, что пока обойдусь без резни, и мы с Рыжим на этом сошлись.

Всё решит честное соревнование!

Ну, или бесчестное, это уж как фишка ляжет, тут ни в чем уверенным быть нельзя.

В общем, я решил на Дно не возвращаться, протянут как-то денек и без меня. А я тут за Октавией присмотрю.

Рыжий пошел оповещать остальных участников об изменениях в турнирной таблице, а я было присел в это креслице под стеной с призами на минутку, сомкнул усталые глаза и вырубился.

Но теперь-то я врубился обратно, бодрый, свежий и готовый ко всему!

Как раз начали прибывать участники.

На «Кархародоне» девять палуб и в этот раз восемь из них, все кроме капитанского мостика заявились на участие. А это значит, довольно невысокая турнирная пирамида, всего четыре боя между палубами дают двух участников финального поединка, которые и решат все между собой.

Места в амфитеатре начали заполнятся. И если бы из каждого косого взгляда в мой адрес можно было бы отлить пулю, меня бы уже вдрызг изрешетило длинной безостановочной очередью.

Тут еще и мои сопалубники во главе с Пацюком Игнатьевичем подтянулись. Ну, тех, кого выпустили, конечно.

– Поздравляю тебя, Кома. Теперь ты законно избранный старшина нашей палубы, – огорошил меня вот так с ходу этот добрый дедушка. – Единогласным решением.

– Это как так вышло? – удивился я. – Без меня меня женили? Вбросы, скандалы, карусели? Выбирали-выбирали, остальных поубивали? Много наших полегло?

– В пределах статистической погрешности полегло. А ты не рад, что ли? – удивился Пацюк Игнатьевич. – Мысль-то в старшинство тебя продвинуть дельная, доктор плохого не посоветует. Ну, вот мы и собрались обоими концами палубы, посовещались, и я единогласно всё и решил. Глас народа, глас неизбежности, ты с ним не шути.

– Ладно, убедили. – я усмехнулся. – Кто я такой против гласа народного? Избрали – так избрали, буду теперь мучиться.

– Да, смотри, чтоб не пристрелили коллеги по переговорному процессу и внутренней политике, – напутствовал меня Пацюк Игнатьев. – Они такие, они могут.

Как будто бы я ещё не знаю. Хорошо, что участники пушки на входе в амфитеатр сдают. А то уже могло бы получиться нехорошо. Я лидера цвайхандеров и без личного представления опознал, было у него нечто общее, фамильное в лице с тем цваем, что я в двигательном отсеке обидел. То же выражение непреходящей спеси, а может просто форма носа, только ощутимо постарше. Папа, по всему видать. И очень расстроенный папа. Трудно мне с ним придется.

Амфитеатр наконец заполнился. Некоторое время ждали капитана, но эта загадочная личность не изволила явиться в этот раз. Все дружно решили наплевать на него, такого необщительного, и веселиться дальше уже в его отстствии.

Собралось человек двести, практически весь экипаж рейдера, если я правильно прикинул.

– Ну, что, Вольный Флот! – проорал вдруг через усилитель голоса Рыжий. – Готовы к праздничным битвам? Я вас не слышу?

– Готовы! – единым ревом отозвался амфитеатр.

Прямо гладиаторские бои какие-то.

– Ну как, Светлейший? – спросил я у Потемкина. – А ты готов задать трепку этим недоразумениям?

Потемкин только задорно фыркнул, мол, подавайте мне ваших крыс, я их за завтраком скушаю. Ну и славно. В таком деле настрой, это главное.

– Итак! – взывал Рыжий во всю мочь! – Поприветствуем наших бойцов! Двигательно-реакторная палуба выставляет своего адского зверя! Квадроголовый!

– Ура! Даешь! – заорала группа поддержки с двигательно-реакторной палубы. – Долби углами, башка квадратная!

– Орудийная палуба! – орал Рыжий. – Напалмовая Кобра!

– Да-а! Жги, детка!

– Щитовая палуба! Пожиратель Насекомых!

– Да! Сожри их всех, нахрен! – надрывались матросы в амфитеатре.

Народ проводил время как мог весело.

– Челночная палуба! Выпей Глаз!

– Завали, скотина ядовитая!

А вот этого персонажа не очень-то обожают. Вероятно, есть за что.

– Навигационная палуба! Неоновая Каракатица!

– Чтоб тебя замкнуло, сволочь неоновая!

А эта каракатица, похоже, насолила много кому из присутствующих. Может проиграли на ней много.

– Ремонтно-бытовая палуба! – Алмазная Челюсть!

– Сметите в совочек эту кучу мусора! – отозвались трибуны.

Ха, похоже тут нашелся кто-то и похуже неоновой сволочи.

– И новичок на этой арене, впервые выставленный с самого Дна! – проорал Рыжий – Броненосец! Потёмкин!

– Фу-у-у! У-у-у-у! Лохи-и-и! – зарычал амфитеатр в едином порыве.

Ты погляди, да нас же тут реально не любят! Я оглядывался с интересом, впитывая все нюансы этого свежего к нам отношения.

Потемкин насмешливо на всех на них зевнул с моего плеча.

Ну ладно, сволочи, вы нас ещё полюбите. Это то, что вам придется пережить. Следы наши еще целовать будете. Заранее смиритесь.

– И фаворит, непревзойденный чемпион, агрессивный уничтожитель и идеальный хищник с Абордажной палубы! – взвыл Рыжий. – Стальная Крыса!

– Да-а-а-а!

Ого, а эта крыса полированная реально фаворит. И рулят им цвайхандеры-абордажники. Н-да, неудобненько вышло, ну, да чего уж теперь. Ладно, посмотрим как оно будет. Может, кто-то сделает нам одолжение и специально для нас раньше придавит.

Врядли, конечно.

– Я смотрю, наших болельщиков тут нет, – произнес я, озирая трибуны с отведенного для нашей команды места.

– Дно никто не любит, – пожал плечами Пасюк Игнатьевич. – Да и плевать.

Тоже верно.

– Мозги, – тоскливо вздохнула Октавия.

– Да, детка, мы вернем тебе твои мозги, – ласково улыбнулся я ей. – Но сначала мы тут немного подерёмся.

– Да, это ты неплохо придумал, – одобрительно отозвался Пацюк Игнатьевич. – Тут можно малость прибарахлиться. Главное, хоть один бой выиграть.

– Нам нужна только полная победа, – бескомпромиссно отрезал я. Пацюк Игнатьевич только философски пожал плечами.

Тем временем Рыжий орал в толпу:

– Ну что? Распечатаем нашу обитель боли? Шароклетка жаждет!

– Да! – проорал амфитеатр в ответ.

А Рыжий реально сумел раскачать толпу, это отнюдь не каждый сумеет. Респект.

Кстати, я ожидал, что хоть одна из команд выставит вездесущих в галактике шнырьков, но нет. Ни одного шнырька. Видимо, не достаточно боевая форма жизни для той жести, что творится в Шарколетке.

Стартовую жеребьевку по единогласному ревущему согласию проводила Октавия, вытаскивая жетоны команд из мешка, конечно, по указанию и под тщательным присмотром Рыжего. У самой бы соображалки не хватило. Неожиданности в этом деле нам ни к чему. И легкая рука Октавии, вытащив пробку от бутылки, заменившей нашей команде жетон, исправно обеспечила нам с Потемкиным проход в полуфинал. Потому что вытянула нам в противники первого круга головоногую красавицу Неоновую Каракатицу с навигационной палубы.

Ну, так мы с Потемкиным в тот момент решили. Кто ж знал, как мы обманываемся…

Слабачков на этом соревновании не было.

Собственно, первыми в бой отправлялись именно мы, как темная лошадка и как самые неименитые участники славных боев. Мясцо на разогрев, так сказать.

– Ну, что, Потемыч, – произнес я снимая броненосца с плеча. – Задай там этой метелке электрической.

Потемкин азартно оскалился в ответ. Он никогда был не прочь отведать чего-нибудь новенького. Я посадил Потемкина перед входом в решетчатый коридор, ведущим в Шароклетку. Героический броненосец без вопросов забрался внутрь и бодро помчался навстречу новым знакомствам и гастрономическим открытиям.

Неоновая Каракатица уже поджидала его внутри.

Это, как я понял, была апгреженная киберимплантами энедмичная форма летающих моллюсков, обитающих в верхних слоях атмосферы отдаленной планеты-гиганта. Накапливала во внутренней полости летучий газ, вооружена была восемью когтистыми стрекалами, украшенными сияющими неоновыми трубками.

Потемкин как это увидел, так аж пасть от удивления открыл. Глазки его загорелись отраженным неоновым светом. Какая красивая и потому наверняка вкусная фигня ему сегодня попалась на завтрак!

Ну всё, теперь он из этой клетки не выйдет, пока на зуб это головоногое не попробует.

Потемкин вошел в клетку и, рассматривая доставшееся ему блюдо, обошел по кругу Неоновую Каракатицу, висевшую в середине Шароклетки.

– Давай, начинай! Хорошо принюхиваться! Не тяни! – крикнули с трибун и общий хохот поддержал эту рекомендацию.

– Не делай глупостей, Светлейший, – негромко произнес я. – Не обращай на них внимания. Она вкусная, но наверняка опасная. Попробуй осторожно, с краешка. Посмотри как пойдет. А уже потом двигайся к середине. Если что, я тебя подстрахую, не сомневайся.

Потемкин только задней ногой дернул на это предложение, мол, сам разберусь, без непрошенных нахлебников. Поймаю сам и съем всё сам.

Он попробовал цапнуть Каракатицу за кончик щупальца, но та резко подогнула все щупальца, немного отлетев назад. Потемкин попробовал с другой стороны, но тоже ничего не вышло.

– Куси! – орали с трибун. – Жри её! Я на тебя поставил!

Нет, Неоновую Каракатицу однозначно здесь не любят.

Потемкин в резком прыжке Каракатицу едва не достал, та еле увернулась, но все-таки увернулась.

Потемкин грохнулся на пол, и с расстроенным выражением промахнувшегося кота на бронрованной морде глядя вверх, уселся на задницу прямо под соперницей, утирая лапой преждевременную слюну. Какая неприступная еда нынче попалась.

– Прыгай выше! – проорали с трибун.

Во. А народу, кажется, понравилось.

– Давай, Потемкин, – произнес я. – Двигайся. Забирай инициативу. Загоняй её в угол!

Потемкин скептически покосился на меня: где ты в этой Шароклетке углы нашел? Но совету последовал, начал двигаться активнее, постоянно меняя сторону атаки.

И, наконец, ему повезло! В прыжке ему удалось уцепиться самыми кончиками передних зубов за кончик щупальца. Каракатица в ответ легко без заметного напряжения взмахнула щупальцем с повисшим на нем броненосцем, и Потемкин сорвался, кувыркнвшись в воздухе, но успел сгруппироваться в бронированный шар. Скатился по проволочной стене вниз, отскакивая как мячик.

Внизу Потемкин развернулся и немедленно попытался достать неуловимое головоногое снова, но его потрясающий прыжок выше головы не принес успеха. Зато, похоже, убедил Неоновую Каракатицу, что пришла пора взяться за Потемкина всерьез и показать с кем он реально имеет дело.

Голубая молния проскочила по раскинутым щупальцам Неоновой Каракатицы, набирая силу с каждым новым разрядом, перескакивающим со стрекала на стрекало. И вот, уже между щупалец бьется настоящий комок молний. И все это озоновое великолепие разрядилось в Потемкина с одним оглушительным щелчком!

Потемкина словно замкнуло! Он застыл на полушаге, парализованный высоковольтным ударом, глаза его чуть не выскочили из башки, а над холкой начал подниматься синий дымок.

– Ну, блин! – расстроенно взвыли трибуны. – Опять! Снова слив! Да что же это такое?

Похоже, Неоновая Каракатица не впервые так расправляется со своими противниками.

– Потемкин! – встревоженно позвал я. – Светлейший! Ты как?

Потемкин не меняя позы, не моргая выпученными глазами, не шевеля парализованными лапами, покачнулся и медленно повалился мордой на проволочный пол.

– Потемкин! – не на шутку перепуганный заорал я.

Но тот не отзывался, неподвижно, во весь рост, словно резная деревянная кукла застыв на полу.

Как же так? Он же выстрел бластера в упор выдерживал, я сам видел!

Неоновая Каракатица взмахнув щупальцами, переместилась, зависла над застывшим Потемкиным.

А потом, я глазам своим не поверил. Эта неоновая дрянь сожрала Потемкина!

Накинула на него свои неоновые щупальца и одним глотающим движением втянула его в свою внутреннюю полость, где точно моего броненосца ничего хорошего не ожидало!

Сожрала его, полностью! Всего! Без остатка!

Глава 4
Талант заводить себе врагов

– Потемкин! – заорал я!

Где тут пушка висит среди призов? Сейчас я эту падлу неоновую расстреляю!

На руках у меня повисли Утырок с Ублюдком, но хрен они меня остановят…

Мой ужас от потери питомца продолжался секунд пять.

А потом Потемкин просто разорвал Цифровую Каракатицу изнутри! Мерзкую тварь просто изнутри взорвало. Хлобыстнуло так, что брызги аж до зрителей долетели и кожу прожгли! А Потемкин торжествующе поднялся из шлепнувшейся на дно клетки разорванной надвое Каракатицы.

Я облегченно выдохнул. Вот так вот. Ничто этого бронированного перца не берет.

Трибуны просто взревели от счастья! Матросы прыгали, колотили друг друга по спинам, вопили и упивались восторгом.

Я стряхнул с себя близнецов на букву У, и вернулся к Шароклетке.

– Ну и шутки у тебя, светлейший князь, – с укоризной произнес я.

Потемкин только хмыкнул, со вкусом обстоятельно обгрызая оторванное стрекало Каракатицы.

– Ничо себе вы выступили, – восхищенно произнес Рыжий, приближаясь к нашему выходу из Шароклетки, когда Потемкин всё-таки выбрался наружу. У другого выхода расстроенные навигаторы грустили над обрывками своей Каракатицы. – Публику просто разорвало нахрен!

– И так будет с каждым, – усмехнулся я.

– Ха! Верю! – заржал Рыжий. – Давай, пошли, выдам тебе твой приз.

О! Самая приятная часть развлечения, получение подарков!

Мне сначала вернулся позолоченный бластер цвайхандеров, заложенный мной в общий котел, а потом, достался приз, выставленный на бои Навигационной палубой.

– Во блин, – задумчиво произнес я, взяв приз за длинную рукоять, предназначенную для сдвоенной кисти, различная символы Ыырхува, небинарной ордынской кодовицы, в узорной мешанине технобулата длинного изогнутого лезвия ордынского абордажного катласа. – Где взяли?

– Да кто его знает? – легкомысленно пожал Рыжий плечами. – На какой-то барахолке на Гербере оторвали за смешные деньги.

Вот оно что. Я даже подозреваю, что это за барахолка такая. Ладно, эргономика, конечно, нечеловеческая, но режик на самом деле стоящий, если нет под рукой любимой штыковой лопаты, по слухам излюбленного национального оружия гербреской космопехоты.

Дают, бери. Ну, я и забрал. Позолоченный бластер бездумно крутанул на пальце и бросил в кобуру. А потом заметил мрачный взгляд которым буравил меня Папа-цвайхандер. Я ему отсалютовал двумя пальцами от лба, тот едва пламя из ноздрей не пустил от ярости.

Его команде, кстати, пора уже было выходить в Шароклетку. Их противник, боец от ремонтно-бытовой палубы, Алмазная Челюсть, напоминавший рыжую мохнатую гипножабу, уже занял стратегическую позицию посредине.

– Ставить-то будешь? – спросил Рыжий.

– Я пока посмотрю, – усмехнулся я.

– А зря! – подмигнул мне Рыжий. – Удачно поставишь, сорвешь куш немалый.

Конечно-конечно. Или спустишь всё нажитое непосильными трудами. Знаем, плавали. Я в эти игры играю, только если у меня железобетонный инсайд, или я могу лично повлиять на исход неопределенности. А в этот раз всё не так. И дело даже не в проигрыше. Это сейчас Потемкин бодр, весел и азартен, а через минуту ему всё надоест, и он свернет лавочку. Медитировать пойдет посреди поединка, запросто. Его ни к чему принудить нельзя, только искренне увлечь. Так что играем скромно, по маленькой.

– Что поставишь, от палубы на следущий бой? – спросил Рыжий.

– Да собственно этот бластер позолоченный опять и поставлю.

Ордынский ножик мне больше понравился. Пусть папа-цвайхандер лишний раз побесится.

– Ладно, – Рыжий махнул рукой. – Пошел я бой объявлять.

Рыжий выбрался из нашего сектора на трибуну комментатора.

– Стальная Крыса против Алмазной Челюсти! – проорал он с трибуны. – Приветствуйте чемпиона!

А вот на это, пожалуй, стоит посмотреть.

Стальная Крыса выглядел как стальная крыса. Грызун-биоробот, покрытый сочлененной броней из светлого полированного металла, с неприятно длинным хвостом, похожим на кусок алюминиевой проволоки.

Дикий вопль с трибун приветствовал его появление в Шароклетке. Вот кто здесь настоящая звезда, любимец публики. Они наверняка и татуировки с его светлым образом себе на бицепсах набивают.

Ничего, недолго осталось вашему полированному крысиному королю царствовать. Пришло время нового бронированного героя. Он пробьет путь самых низов, через ад крысиных боев к высшему месту на пьедестале, время пошло.

Тем временем Стальная Крыса уделывала гипножабу с алмазной челюстью, выхлестывая из неё куски плоти своим проволочным хвостом, словно саблей рубила. Это впечатляло, чего уж там. Реальная машина для убийства. Подвижная, быстрая, цепкая. Если Потёмкин эту свою манеру гедонистических пиршеств в вразвалочку не оставит, то при встрече с Крысой завтракать будут уже им самим.

Тревожно.

– Наслаждаетесь зрелищем?

Я обернулся к незаметно подкравшемуся доктору и дружелюбно усмехнулся в ответ:

– Скорее собираю поучительный опыт.

– О, да, – согласился доктор вставая рядом со мной и глядя на происходящую в Шароклетке расправу. – У бедной жабы ни единого шанса.

То, как Стальная Крыса как раз разделывала свою жертву, иллюстрировала мнение доктора достаточно ярко.

– А вы выставляете своего питомца? – поинтересовался я.

– А я, знаете ли, против таких развлечений, – сообщил доктор. – Мне кажется, подобные забавы разрушают социальное доверие в сообществе.

– Да вы, доктор, у нас нонконформист? – я усмехнулся. – А как же «с волками по-волчьи выть»?

– Во-первых, от нонконформиста и слышу, – скривился доктор. – Во-вторых, я в унисон выть не умею. Предлагаю всем желающим терпеть меня таким, как есть.

Нормально так. Позиция у доктора. Уважаю.

– А вот мы с Потемкиным не откажем себе в небольшом и прибыльном развлечении, – заметил я.

– Да уж я понял, – отозвался доктор. – Я уже зарезервировал для вас в своем хозяйстве самую удобную койку.

– Предусмотрительно, – одобрил я. – Кто знает, может и пригодится. А вот что скажите мне, дорогой доктор, а кто из присутствующих готов отправить меня на эту вашу гостеприимную койку, не смущаясь разделить со мной сие зажигательное времяпрепровождение?

– Хм! – восхитился доктор. – Ну, можно прикинуть! Так. С цвайхандерами вы уже поссорились, теперь осталось поссориться с артиллеристами и щитовиками, и силовой блок будет против вас в полном составе.

– Это я учту, – кивнул я. – Либо запланирую.

– Навигаторов вы тоже уже обидели, разорвав насмерть их боевого питомца, а они очень трепетно к нему относились, я вас уверяю, – заметил доктор. – Они вам этого не спустят.

– Какие мы нежные… – буркнул я.

Не ходите дети гулять по подворотням, коли вы такие недотроги. Там могут измордовать грязными сапогами, а на последок смачно плюнуть прямо в нежную душу. Не готовы, так не беритесь за взрослые игрушки, от них бывает очень больно.

– Двигательно-реакторная палуба в лице Рыжего, к вам относится комплиментарно, – пожал доктор плечами. – Но это пока вы не обидите их Квадроголового питомца.

– Солдат ребенка не обидит, – заржал я. – Тем более с такой головой. На неё удобно напитки ставить.

– Да, наверное, это очень смешно, – вежливо заметил доктор. – У ребят с челночной палубы к вам тоже пока нет вопросов, но опять же – это пока. Как показывает наш баланс, заводить врагов вам удается куда эффективнее, чем собирать друзей.

– С некоторыми друзьями врагов не нужно, – усмехнулся я.

– Это несомненно, – не стал спорить с очевидным доктор.

Пока мы так болтали о политическом балансе, Стальная Крыса окончательно разделалась с Алмазной Челюстью. То, что осталось от гипножабы, реально смели в совочек, так мало от неё осталось. Впечатляет. Однозначно впечатляет.

Следующими сошлись Квадроголовый с двигательно-реакторной палубы и Выпей Глаз с челночной палубы.

Квадроголовый оказался крупной красной ящерицей с действительно почти кубической головой, и геометрическим узором на ней из тысячи черных фасеточных глаз.

А Выпей Глаз оказался кровососущим насекомым, невероятных размеров, довольно неприятным на вид. Видимо, как раз его и должен был пожрать Пожиратель Насекомых с шитовой палубы. Видать, у них давние застарелые терки с челночными. Кстати, могу понять, там где щиты стоят, челноки не летают, наверняка это неиссякаемый повод для бесконечных склок и разборок.

Подрались эти двое практически по-дружески, без заметного членовредительства. Выпей Глаз глаза не пил, а Квадроголовый его не прихлопнул, широкой как тапок башкой и разошлись они относительно довольные друг другом. Победу по очкам засчитали за двигательно-реакторной палубой. Челночники обнимались с техниками и договаривались все дружно выигрыш пропить в ближайшем кабаке, когда мы все однажды до него долетим.

А что, так можно было? Ничего себе, класс дипломатии. И подрались вроде, и никто не в обиде. Надо к этому Рыжему присмотреться повнимательнее.

– Рыжий – очень, очень дипломатичен, насколько я успел понять. Ас по выживанию на Вольном Флоте, – объяснил доктор. – Другие здесь не выживают.

Ну, тоже мне теплое сообщество по развитию социальных способностей. Наверняка этот Рыжий улыбака не одного сокомандника прирезал в темное время суток.

– О, – произнес доктор. – Кажется, к вам пришли.

Я обернулся. Ух ты. Да это же папа-цвайхандер лично пожаловал.

– Чем обязан? – любезно поинтересовался я.

Ну, а чего? Вовсе не обязательно хамить сразу, оппонент никогда не упустит случая сделать это за тебя. Так оно и вышло.

– Это ты так называемый Кома? – весьма нелюбезно осведомился папа-цвайхандер.

– Так меня тут называют, да, – не стал отрицать очевидного я.

– У тебя есть кое-что, что принадлежит мне, – сварливо выдал папа-цвайхандер. – Это вопрос чести.

– Вот знаете, любезный, уж не знаю как вас так называют, – усмехнулся я. – Но я никого чести на этом корабле ещё лишить не успел. По крайней мере, я такого не помню. Но это вряд ли, я знаете ли, очень переборчив и вообще практически однолюб. Да и женщин на судне не наблюдаю.

– Чего? – вызверился папа-цвайхандер. – Ты чего там несешь, днищевец? Бластер фамильный верни! В нашей династии они переходили от отца к сыну и не тебе марать своими грязными ручонками благородное оружие!

– Ну, замарать его оказалось не сложнее, чем отобрать леденец у ребенка, – заметил я. – И не нужно так набирать воздух, почтенный, так и задохнуться недолго! Выдыхайте! Выдыхайте!

– Бластер верни! – просипел наконец вздохнувший папа-цвайхандер.

– А ты отбери, – подмигнул я красному как рак цваю. – Шанс у тебя на это есть.

– Это у тебя теперь есть шанс из мусорного люка выпасть! – прошипел папа-цвайхандер. – Чтоб тебя двигатель сожрал!

– Ну, один раз уже не сожрал, – логично заметил я. – Так что и в другой раз подавится.

– Ну, ладно, – прошипел папа-цвайхандер. – Это мы ещё посмотрим.

Развернулся на месте и ушел к своей команде, видимо, полирующей между поединками сталь на Стальной Крысе.

Успехов, бобёр. Увидимся у Шароклетки.

– Талант, – с одобрением проговорил доктор. – Это однозначно талант. Такой талант – заводить себе врагов. Невероятно!

– У меня тоже есть фамильные ценности, доктор, – усмехнулся я. – И это – как раз одна из них.

– Надеюсь, вы успеете передать её своим потомкам, – вздохнул доктор.

Тем временем в проволочном шаре сошлись Напалмовая Кобра артиллеристов против Пожирателя Насекомых с щитовой палубы.

Пожиратель Насекомых, кажется, был в девичестве муравьедом, или чем-то подобным, специализированным на коллективных насекомых. Шерстистая животинка в забавной клетчатой окраске. Потемкин так тоже порой окрашивался, когда был в подходящем настроении.

Напалмовая Кобра предсказуемо оказалась здоровенной членистой змеюкой, с тлеющими на клыках запалами, через которые она выплевывала в сторону противника порцию эндогенно произведенного биотоплива. Такая личинка дракона без ног, крыльев, харизмы и тысячелетий восхищенного пиара, выращенная в секретных оружейных лабораториях. А может, просто поймали на какой-нибудь очень негостеприимной планете.

Этот бой между соперниками прошел без излишеств, практически на дружеской ноте. Тоже практически разборка между своими, нежно, без резких движений, прям балет.

Напалмовая Кобра слегка Пожирателя придушила, показав внезапно улавливающий класс ближнего боя, и так прошла в полуфинал.