Текст книги "Трон галактики будет моим! Книга 5 (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Меньше смотрите любовных сериалов, – кивнула Даша.

Какой она молодец. Ни морщинки на лице, ни слезинки.

А уже ночью я, даже не думая высыпаться, несколько злой и уставший, полетел в Западную Герберу. Чтобы разворошить этот чёртов курятник – разобраться лично.

Потому что моя разведывательная служба уже произвела всю проработку и подготовила план захвата того злосчастного сервозавода.

Да, именно так – сервозавода, небольшого, но вполне полноценного, единственного на планете. Который Светлана назвала «мастерской». Конечно, он вовсе не был никаким сертифицированным центром – по сути, одной большой подпольной лабораторией в самом центре города Крестовск – того самого, который я пока так и не успел посетить.

Мы приземлились на «Солнышке» в Западной Гербере на отдалённой стоянке глайдеров. Где прыгнули с отрядом гиацинтовой сотни в глайдербайки и помчались окольным путём, через полупустыни, мимо трассы – в Крестовск.

Горничные и два десятка гиацинтовых всё это время держали цеха под прицелом и сообщали в общий канал операции все важные события.

Города разделяло семьдесят километров. Казалось бы, разве это расстояние для современных средств передвижения?

Оставалась всего треть пути, когда посыпались сообщения в чат.

– Группа пять, что там?

– Задымление!

– Доложить обстановку!

– Зафиксирован пожар!

– Горит офис фабрики, последний этаж.

– Глайдер выехал из паркинга, иду на перехват.

Стиснув зубы я отдал самый малоприятный для себя приказ.

– Начинаем штурм без меня. План «Б».

– Третий, есть начать штурм.

– Пятый, есть начать штурм. Выдвигаемся на позиции.

– На складах цепная реакция сервов! Все сервы проснулись и лезут наружу!

– Сервы. Сервы наступают! Отступаем из двора фабрики!

Вот так вот бывает – чуть-чуть мы опоздали. Не успели.

Ничего не оставалось делать – во главе пелотона атакующих вырулил на трассу, выкрутил гашетку скорости глайдербайка на последнюю скорость и помчал вперёд.

А спустя ещё пару минут из проезжающего мимо грузового глайдера в нас начали стрелять из кинетического пулемёта.

Глава 6
Нужно мыслить как враг

Не люблю кинетическое оружие. Очень не люблю. Тем более – пулемёт. Это где они откопали такой раритет?

Но мои рефлексы сработали хорошо.

Бластер сам оказался у меня в руке за секунду до того, как я заметил дуло пулемёта в грузовике.

Я испарил летящие на меня пули ответными выстрелами.

«Ваш навык бластфайта улучшен,» – сообщила система, но, разумеется, мне было не до её оповещений.

Одна из пуль всё-таки врезалась около ноги в гравитатор байка, моего стального коня перекувыркнуло через голову, но я на излёте вывернулся из седла и прыгнул в сторону. Перекатился по спрессованному под гравитаторами песку и продолжил ловить летящие в нас пули уже микрощитами.

А следом, когда грузовик прекратил стрелять и попытался ускориться, послал силовое копьё прямо его в задний гравитатор.

Грузовик крутануло, он задрал нос, царапая задним бортом песок. А затем он загорелся.

– В атаку! – скомандовал я.

Мой гиацинтовый десяток пули всё-таки поймал. Скафандры спасли – ранения у пары человек были существенные, но не смертельные. Гораздо сильнее пострадали глайдербайки – половина уже была не на ходу.

Но они быстро сориентировались – было бы странно, если бы это было не так, как-никак, под моим командованием был один из лучших спецназов в этой части галактики.

Грузовик был окружён и расстрелен из бластеров. Изнутри горящего грузовика сопротивление никто не оказывал. Я прождал пару минут и приказал двум бойцам, остаться и потушить пожар.

– Сторожите раненых. Допросите стрелка!

Мне же было не до того. Сам же прыгнул на уцелевший байк и помчался с полдюжиной оставшихся бойцов в Крестовск.

Я всё ещё надеялся успеть. Хоть и понимал, что мы опоздали – но ещё надеялся докопаться до истины.

И мне это удалось. Уже через пять минут я шагал по парковке перед заводом, переступая через остывающие тела погасших сервов. Наверху дымил офисный этаж, только-только потушенный подоспевшими пожарными командами. Я смотрел по сторонам – несколько боевых горничных, к сожалению, тоже погибли.

Все сервы, державшиеся на хранении, были обесточены. Октавия уже написала мне, что это она выполнила удалённо, остановив кровопролитие.

Неужели всё, подумал я, остановившись перед опустошённым зданием завода? Неужели все улики стёрты и закирпичены.

И как только я подумал это – навстречу мне из дыма вышел серв-мастер Иоланты, Капитан Немо. Его силуэт, скрытый невидимостью, медленно проступил среди дымов, и я увидел, что он несёт на руках девушку.

Я узнал в ней ту самую Агафью Александрову-Герберскую. Её тело покрывали ожоги, а в груди зияла рваная дыра от близкого выстрела бластфайта.

Но она ещё была жива. Завидев меня, она закашлялась, состроив злую, хоть и беспомощную гримассу.

– Вы все умрёте! Все вы, пришлые имперские твари! – смогла прохрипеть она. – Яков… он… он придёт за всеми вами!

Бедная девочка, подумал я. Она так и умрёт, не зная о том, что её любовник спит вечным сном на Булыжнике номер Одиннадцать.

Или нет? Или она знала что-то больше меня?

Я решил, что нет. По крайней мере – дальнейшие изучения уцелевших архивов на фабрике и в летающем дворце у Церберовых показали это.

Яков действительно сделал масштабную бомбу замедленного действия.

Он – и двое работников завода, сгоревших при пожаре. Их результатом стало около двух десятков сервов с «кипятильниками» в мозгу, которые активизировались по условному сигналу. Все – той же модели, что и уничтоженный серв Меркурьева. Но, более того – они заразили и окружающих сервов других моделей.

И они все пошли в атаку. Включая несколько очагов в городах Западной и Восточной Герберы.

И, разумеется, полегли под пулями и болтами горничных, гиацинтовой сотни и дворянских ополченцев. Итого мы не досчитались двух десятков человек – и восемьсот сервов. Нам пришлось не жалеть сервов, этот редкий и дорогой товар в наших краях.

В общем, сработала эдакая «Мёртвая рука» Церберовых. Но мы оказались проворнее и эффективнее – уже к вечеру этого дня несостоявшееся восстание было подавлено.

Я, конечно, больше переживал из-за людей. Да и девушку погибшую, одурманенную обоянием церберовского выродка, было жалко. И отца её, владельца завода. Допрос показал – убитый горем старик не при чём. Он даже не был в курсе их романа, и не был в курсе того, как она подговорила рабочих.

Даже Крестовский-старший, в чьём городе всё это происходило, судя по всему – тоже был непричастен.

После началась фаза работы над ошибками.

На следующий день я собрал за своим огромным столом разношёрстную компанию – всех, кто хоть как-то относится к теме безопасности.

Октавия, Макс, Иоланта, её серв-мастер, трое горничных-тысяцких, Пётр Скорый, Владимир, Андрон, Правофланговый и двое бойцов из Гиацинтовой сотни.

Все ожидали жесткой взбучки. Как-никак – это было неуспешное, но и невскрытое заранее покушение на меня. Графа. Центральную фигуру. Их начальника – и, во многом, друга.

Но я лишь выразительно поглядел на них всех и спросил.

– Господа. Мы всегда работаем слаженно. Слажали и на этот раз. Что мы можем сделать, чтобы этого не повторилось? Давайте каждый выскажется.

– Нужно было больше времени на подготовку всей операции, – удручённо покачал головой Пётр Скорый. – Всегда нужно готовиться тщательнее, Александр Игнатьевич. Если бы мы учли большее число факторов, если бы смогли взломать информационные хранилища Церберов раньше, скопировать и затем тщательно их изучить…

– Спасибо, но нет, – констатировал я. – Не всегда. Фактор внезапности бывает важнее детальной проработки. А если бы мы сейчас протянули ещё на пару дней – вполне очевидно, что Церберовы бы нас победили. Так что это пока всё сферические в вакууме разговоры. Иоланта?

– Нужно больше средств слежения за населением, – сказала Иоланта. – Нужен тотальный контроль. Мы посчитали, достаточно будет около семисот тридцати тысяч трёхмерных камер для покрытия всех урбанизированных зон, господин учитель. И примерно столько же – для установки в квартиры. Запретим свободное радиовещание и перемещение инопланетных видеоматериалов. Территорию планеты надо разбить на зоны для контроля за перемещением. Жителям городов при отбытии надо будет получать разрешение у горничной-тысяцкой в канцелярии, и…

Октавия кивнула.

– Этим же, кстати, легко закроем проблему трудовой повинности, господин рыцарь. Возможно, эффективнее будет устанавливать камеры на вышки, совмещённые с бластерными турелями…

Похоже, они вместе эту идею обсуждали. Им только дай волю – устроят здесь цифровой концлагерь.

– Давай ещё обяжем развесить три портрета в каждой комнате – мой, твой и святлейшего князя Потёмкина, и выдадим специальную тряпочку, чтобы их вытирать, – пошутил я, но никто не оценил исторических параллелей с хрестоматийным государством из Пантеона. – А по утрам все будут петь гимны.

– Да, учитель! – расплылась в улыбке Иоланта. – Только Потёмкина – не обязательно.

– То есть ты серьёзно предлагаешь внедрить идеи чучхе? Иоланта, я подумаю над твоим предложением, но пока… повременим, повременим.

– Почему? – расстроилась Иоланта. – Я читала древнюю историю, было много успешных примеров!

– Слишком большая нагрузка на бюджет, – отмазался я. – Следующий.

– Нужно произвести учения по захвату террористов и бандитов, господин, – сказал серв-мастер Капитан Немо. – Всех родов войск… В разной местности. Я бы мог заняться.

Октавия зыркнула неодобрительно – как будто бы приревновала, что такая мысль была озвучена не ею. Я кивнул.

– Хорошая идея. Владимир, подключись. Напряги дворянские связи, найди достойные кадры.

Крестовский-младший кивнул. Андрон посмотрел на меня выразительно:

– Казна пустеет, милорд, нужно больше золота. В смысле – бюджет на разведывательную и прочую деятельность требует ресурсов.

– Я уже занимаюсь сбором налогов, – кивнула Октавия. – Предложения по налоговой и денежной реформе господин рыцарь получил.

Это было очень кстати. Налоги я собирался стричь как с баронов, так и с промышленных предприятий.

Иоланта тоже что-то пометила у себя в записной книжке. Ну, всё верно. Салон бутиков уже теперь межпланетный… Пора бы уже и налоги платить в бюджет графства, чьим резидентом являешься. Хотя вот с ней-то мы и без этого сочтёмся. Как-никак – десять тысяч горничных подогнала.

А Макс сказал просто:

– Нужно больше людей. Разных… смышлённых. И спецов, и солдат, и полицейских.

Правофланговый поддакнул.

– И инженеров. Чтобы жизнь в городах наладилась. Когда жить лучше станем – каждый прохвост-супостат, который симпатизировал Церберовым, подумает тыщу раз, чтобы против вас, Александр Игнатич, рот разевать.

И вот тут я не мог поспорить. Люди были очень нужны. Причём, не через поколение, когда мои социальные реформы подействуют, и демография станет сильно лучше – а прямо сейчас. Прямо вчера.

И пришла мысль.

– Подскажи, Октавия, в каком состоянии «Инженер Кобылкин»? Он же уже два рейса выполнил? Сколько вместимость?

Она кивнула.

– Грузовой отсек переоборудован в каюты третьего класса, вместимость шестьсот пятьдесят человек. Возим беженцев с Орхидеи, уже два рейса совершено. Укладываемся в три дня.

Третий класс – это типа вагонов поездов из Пантеона. Очень тесно. Так не пойдёт.

– Дорогие Андрон и Пётр… В общем, вот что я решил, – сказал я. – Надо бы вам развеяться. Сегодня же ночью берёте десяток инженеров и переделываете во второй класс. Спроектируйте зону отдыха, мебель из Восточной Герберы привозите, и всё прочее. Из собственного фонда и из фонда города Королёв мы выделим бюджет имперок на серию экспедиций.

– Куда? – насторожился Андрон.

– Система Ковыля, Помпада, Рябина, Номис, – всё в пределах полутора-двух недель пути. Стартуете послезавтра. Что не успеете – смонтируете в полёте. И, да. Возьмите Гоги Моррисона как пилота и того беглого работорговца из племени Большой Мамочки – пусть переквалифицируется в хэдхантера. Нам нужны высококлассные кадры всех городских профессий, а главное – инженеры-конструкторы на заводы. Машиностроение, вот это вот всё. Какая-то у меня чуйка, что всё это очень скоро потребуется.

– И каков бюджет? – вкрадчиво уточнил Андрон.

– Два миллиона на рейс. Включая фонд стимулирующих на двести пятьдесят – триста рекрутированных.

– Этого может не хватить на высоквалифицированные кадры… – даже не вдумываясь, протянул Андрон.

– Если этого не хватит на высококвалифицированные кадры – полетишь за следующими уже за свой бюджет, Андрон, – твёрдо сказал я. – И так – пока не закроешь все вакансии в Королёве, Западной и Восточной Гербере.

Уж я-то знаю, что у тебя кошелёк немаленький, захотелось добавить мне, но при всех я это упоминать не стал. Но я всё-таки кинул сладкую пилюлю:

– Если уложитесь в месяц, а кадры меня удовлетворят – я дам в полтора раза больше. Статью на незапланированные расходы закладываем в два процента, следить за её содержанием не буду.

Что ж, это понравилось всем. Даже Владимир проситься начал – нет уж, сказал ему, сиди тут. Ещё пригодишься.

План учений по обезвреживанию бандитов я тоже обсудил. Лёг спать очень, очень поздно.

И мне приснилась Империя.

Город Пантеона за её спиной был целым, но над ним в форме облака билось огромное, пульсирующее сердце. Поперёк которого зияла трещина.

И чьё же это сердце разбито? Моё? Да вроде бы нет. Так, временные проблемы. Дарьи? Не знаю. Возможно. Придётся залатать – справлюсь.

Или, может, Империи?

– Не торопишь ли ты события, Александр? – спросила Империя.

– Насчёт чего? – спросил я.

– Насчёт признания и обещания любви до гроба смертной женщине.

Сказала пепельная блондинка в строгом костюме и драматично отвернулась к окну.

А, это она про Дашу. Что ж, ожидаемо – даже если предположить, что это не игра моего воображения, а вполне настоящее общение с Империей… Выходит, Империя ревнует меня?

– На этом уровне мироздания, и на этом уровне моего подсознания у меня есть только одна любимая женщина, – констатировал я, подходя ближе.

– И кто же это? – вызывающим щекотку на затылке шёпотом спросила Империя, глядя мне прямо в душу бездонными глазами.

– Это ты, – признался я.

И заключил Империю в грубые, но настойчивые объятия. И бросил на дубовый начальничий стол с видом на бушующий мегаполис. И принялся сдирать этот ненавистный брючный костюм.

– Возьми меня, – жадно зашептала Империя. – Возьми меня всю!

Трещина в облаке тут же затянулась, сердце забилось чаще…

Мда, интересно, что бы сказал про такие сны один известный исторический австрийский персонаж из Пантеона с бородкой, очками и сигарой?

Два дня я позволил себе отдыхать. Сидеть во внутреннем дворе своей усадьбы с Потёмкиным на руках, глядя на тамариск и лишь изредка раздавая указания.

Делегирование – вот что нас всех спасёт. Сам всё не вывезешь никогда, это я помнил давно.

А ещё через три дня я отбыл на флотские манёвры.

«Клото» и я на «Принце Евгении» отбыли к Гиацинту на день раньше начала основных учений. У меня на борту были все курсанты моей академии по офицерскому классу. Двумя разными путями, с одной установкой для установления связи.

Во время погружений я учил курсантов готовить слизнекашу из отходов, разделывать бортовых куропаток и производить прочие операции для дальних походов. Я читал им лекции про Орду и про их корабли, мы обсуждали тактику и оружие – в общем, веселились как могли.

Потом мы вышли из подпространства на теневой стороне у псевдоспутника Гиацинта, крохотного номерного астероида в пяти миллионах километров. Его длины в полтора километра еле-еле хватило, чтобы скрыть наши корпуса от прямой видимости. Мы тренировали режим скрытности, режим радиомолчания. Высшие флотские иерархи Гиацинта были извещены о плане учений, поэтому наше появление никак ими не фиксировалось и не освещалось.

– Мелкие псевдоспутники обитаемых планет, – говорил я ученикам, – это самая отвратительная категория небесных тел. Это и не спутник, который движется близко по понятной орбите, и не отдельная планета, которую можно колонизировать, или на которой можно поставить базу. Все про них забывают. В результате, если вовремя с ними не разобраться, не разбомбить, не убрать с орбиты, не поставить автоматическую станцию или свою базу – они всегда становятся базами или пиратов, или отщепенцев, или прочих засранцев.

– Или нас? – спросил один паренёк. – То есть «Орды»?

– Или нас, – кивнул я. – То есть «Орды».

Потому что мы были «Ордой».

Я не просто так приказал «Атропосу» починить ходовую к указанному сроку. Через день после того, как мы пришли в окрестности Гиацинта – из подпространства вышел он, сопровождаемый «Песцом» и «Лахезисом». По сценарию учений они были боевыми судами, которые конвоировали повреждённый борт к месту срочного ремонта.

Что, собственно, и происходило на самом деле.

И тогда я скомандовал двум своим кораблям:

– В атаку!

Да, мы играли плохих парней на этих учениях. Разумеется, не из-за большой любви к пиратской романтике или, боже упаси, из-за каких-то тайных симпатий к Орде.

Мне было важно, во-первых, получить слаживание кораблей-наймитов и наших двух кораблей между собой. Проверить их. Отрепетировать. Ознакомиться с системой Гиацинта и научить капитанов судов самостоятельно их оборонять.

Чтобы победить врага – нужно мыслить как враг.

Да, мы были «Ордой». В больших, жирных кавычках.

Но что хуже всего – мы на тех учениях выиграли. И если бы я знал, насколько мне не стоило играть с судьбой.

Накаркал. Потому что очень скоро уже вполне себе настоящая Орда снова вернулась в нашу звёздную систему.

Глава 7
Это происходит. Происходит снова

Мы шли на полной скорости маршевых, выпустив кинетические болванки по повреждённому «Атропосу». Возможно, это выглядело безумием – атаковать и без того раненое в бою судно, но мы всё предусмотрели.

Роль снарядов выполняли специальные лёгкие сферические цистерны с водой – так называемые «пузыри». Их также можно было с минимальной модификацией устанавливать в рельсотроны, а ущерб для обшивки в таком случае корабли получали минимальный.

Единственное, что очень не рекомендовалось стрелять таким в работающие маршевые под определённым спектром углов, но об этом все были извещены. Да и «Атропос» всё равно вели на ремонт, по сути, на буксире, на тяге гравитронов.

«Песецъ» тут же сменил курс, отошёл от группы сопровождения в нашу сторону и взорвался атакой из всех орудий. В том числе – квадробластеров, переключенных в специальный учебный режим.

– Нате, получайте, сукины дети! – заорал он на всех эфирных широтах.

Разумеется, переть в атаку в режиме летающего танка не всегда является лучшей идеей. Мы с «Клото» взяли «Песца» в клещи, пролетая по двум сторонам поперёк его ходу и умело используя слепые зоны.

В итоге наши два судна получили втрое меньше урона, чем сам «Песец».

– Фиксирую два попадания, – сообщила Октавия. – Меняем курс.

Мы пошли назад, наперерез прошедшему мимо и теперь поворачивающему «Песцу». «Клото» же пошёл в атаку на конвоируемое судно'.

«Лахезис» сперва поступил верно – поменял боевой порядок и закрыл своим телом «Атропоса», параллельно устанавливая молекулярную завесу и подавляя радиоканалы. Но Ярослав, сын Роберто, оказался проворнее. Он пошёл вокруг их боевого порядка, по широкой спирали, то расходящейся, то сходящейся, посыпая болванами беззащитный «Атропос».

Мы же снова сцепились с «Песцом». Тут надо отдать должное – старик отжёг.

Он не просто попёр в лобовую атаку. Он попёр на таран.

– Фиксирую синхронизацию оси движения кораблей! – едва ли не сиреной завыла Октавия. – До столкновения тридцать пять секунд! Срочно менять ось движения! Срочно менять!..

– Что, Женечка, страшно тебе, да⁈ – довольно хохотал старикан. – Уж я-то тебя сейчас приголублю килем в капитанский мостик!

– Не говори, «Песец», очень страшно, – спокойно отозвался корабль.

А Октавия паниковала.

– Пятнадцать секунд до столкновения! Срочный отход!.. Риск катастрофы!

– Смотри колготки не обделай!! – продолжал орать «Песецъ»

– Десять!.. Девять…

Ну, на самом деле, на десятой секундах, конечно, сработала автоматика и развела суда. Мы прошли в пятидесяти метрах от друг друга, выпустив очередь из шаров-обманок и подкоптив выхлопом борта.

И один наш шар-таки заскочил под кривым углом под сопло маршевика. Маршевик «Песца» кашлянул и ушёл на восстановление.

Корабль начало вести. А тут ещё и «Клото», уже уставший расстреливать «Атропос», вышел по широкой кривой в сторону Песца и всадил ему остаток своего арсенала.

В итоге задача короткой миссии «Песца» и «Лахезиса» была провалена. «Атропос» по сценарию учений не удалось доставить к зоне досягаемости планетарных систем противоорбитальной обороны за установленное время.

Был разбор полётов.

– Он меня совсем не слушается! – покачал головой Легавый. – Юнцом каким-то считает. Надо было в режиме строгого управления включать, а не в режиме равноправном с мозгом корабля.

– Так что тебя слушаться-то⁈ – отвечал «Песецъ». – Ты пилот никакущий. Пороху не видал. В реальном бою я бы победил – а тебя бы при твоём соплежуйстве размотало бы только так!

Что ж, выводы я сделал. И согласился всё-таки с Легавым, а не с нашим уважаемым стариком. В реальном бою нужно будет держать все узды правления в руках пилотов, а не искусственных мозгов.

Нет, учения всё равно прошли не зря. «Атропос», на самом деле, всё-таки был успешно доставлен на ремонтную верфь третьего лифта «Гиацинта». Да и в целом на тех учениях мы ещё много чего отработали. Маневрирование в системе со спутником. Транспортировку раненых, эвакуацию, абордажное десантирование, герметизацию отсеков.

Вернулись спустя неделю вымотанные, но довольные.

Недоволен только был тем, что с Дашей я так и не поговорил по душам – не то, что увиделся.

Уже только в день нашего отлёта состоялся суховатый обмен приветствиями, короткий обмен отчётами о ремонте «Геркулеса» – и всё. Строго в рамках субординации.

Что ж, молодец, Даша. Не выдаёт себя. И я себя не выдаю.

Когда я вернулся – просмотрел отчёты об противотеррористических учениях, которые организовали Иоланта, Капитан Немо и Владимир. Вот они прошли гладко, без сучка-без задоринки.

А ещё через день на планету вернулась Виктория. Она всегда всё подобное делает внезапно и без предупреждения.

Сижу, пью утренний кофе, и тут сперва Семёныч голосит о идущем на посадке челноке, затем прибегает Октавия, а затем уже она заявляется.

И в объятия бросается.

Нет, почему-то целовать я себя не дал.

– Я соскучилась, – сказала она.

– Я, на самом деле, тоже, – кивнул я, уточнив, что скучал больше как по другу и как по деловому партнёру.

Её реально очень не хватало. Как не старались горничные Иоланты вместе с Крестовскими и прочими старыми родами утихомирить выжившую молодёжь Церберовых – не получалось.

Из старших выживших отпрысков Церберова один удрал в прерию, второй пытался в Западной Гербере подростковую банду из золотой молодёжи сколотить, третий каждую ночь гонял по городу на бронированном глайдере, устраивая многочисленные аварии.

Не то, чтобы это всё было суперпроблемой. Ресурсов и реальной поддержки они все были лишены. Это по всем параметрам уже был павший род, который ничего в политике не решал. Я бы мог их всех запросто в детский дом за решётками посадить, выслать, да даже просто припугнуть и поговорить серьёзно.

Не хотел, некода было.

– Позволь мне разобраться, – сказала Виктория, погладив меня по плечу.

И как-то очень быстро и легко разобралась. Уж даже не знаю, что именно она им сказала, и как припугнула. Видимо, были инструменты – подозреваю, что без её личного серва Варвары не обошлось.

Я же вернулся к бытовым делам, отдыху и стратегическому планированию.

Учения вскрыли ещё ряд проблем. Например, скорость передвижения. Мне очень, очень не хватало моего недавно разблокированного Гиперброска, чтобы я мог оперативно перебросить суда.

Но как же мне потренировать мою способность?

Идея пришла сама собой.

Помимо прочего, после учений мы обсуждали, что неплохо бы всю систему обвесить спутниками-детекторами. Потому что я знал, что неприятель любой масти и с любым количеством конечностей на туловище появится в любой возможный момент.

И Илья вместе с Октавией наконец-то добыли мне малый спутник слежения.

Малый – это значит действительно малый. Я аж вздохнул, когда увидел – вспомнилась моя рутинная работа в Пантеоне, когда я занимался студенческими кубсатами.

Тридцать на тридцать сантиметров, плюс пара выдвижных антенн и маневровых микродвигателей. Старый, двухсотлетней давности. Купленный за конские деньги где-то у старьёвщика на Лифте. Разумеется, мы его допилили, воткнули свежую топливную ячейку сроком жизни на двадцать лет, подправили детектор Гейзенберга и воткнули оптическую камеру.

Аппарат получился маленьким, но достаточно дорогим. И таких по-хорошему надо бы в районе пары сотен, потому что каждый сканирует пространство в лучшем случае в пределах одной астрономический единицы. А контролировать надо было подступы к самым дальним планетам. То есть орбиту траснплутоновых объектов радиусом в полсотни единиц.

Ну, с чего-то же надо начинать?

– Всё, я пошёл, – сообщил я, сграбастав его со стола в мастерской.

– Куда вы его несёте, господин рыцарь? – вопросила Октавия. – Я полагала, что мы привлечём корабль Ганса Рейкина, или наёмников для установки на целевую орбиту.

– Ага, ага. Привлечём, – кивнул я. – А теперь я уйду с ним в пустыню. Медитировать. Просьба не отвлекать.

Мои соратники переглянулись, но никак не прокомментировали. Мало ли какие причуды могут быть у начальства. Много пережил за последние недели…

Ну, а я взял глайдер, выехал за границы внешнего периметра, к дюнам. Положил на песок перед собой и внимательно вперился в него.

Воспоминание о том, как это делается, пришло не сразу. Во-первых, надо было хорошо знать астрографию. Помнить и понимать, к какой звезде отправляешь. Представлять взаимное расположение звёздных кластеров, туманностей и гигантов. Если отправляешь внутри системы – то понимать расположение текущей орбиты или планеты – и орбиты, на которую собираешься отправить ценный груз – или отправиться сам.

Либо хотя бы – на какое расстояние. Хотя расстояние было не столь важным. Важен был вектор и момент, когда движение в глубине подпространства требовалось завершить.

Иногда я сверялся с картой во внутреннем экране. Но чаще – нет. Астрографию я всегда знал наотлично. И – нет, точных цифр, координат, угловых секунд и прочих радостей в мозге в этот момент не всплывало. Голая интуиция, геометрия точек в первозданном вакууме – и сила Большого Взрыва, которая течёт через подпространство.

Я подчинял себе её, направлял, словно древко гарпуна, которым протыкал рыбу, плещущуюся в горном ручье. Пока острие не воткнётся в рыбу – моя рука не прекратит движение. Затем добыче останется лишь всплыть на поверхность.

Если проводить аналогии дальше, то путешествие на двигателях Гейзенберга сравнимо путешествию «блинчика по воде», пущенного с берега на противоположный берег. Он погружается в воду лишь на мгновение, тогда как гарпун протыкает водный поток насквозь. А если взять гарпун посерьёзней – да что там гарпун, настоящую водяную торпеду времён Пантеона – то она может проделать целый туннель в толще океана, пока не встретит свою цель и не успокоится.

Но штурмовать океан нам ещё рано. Начнём с ручейка. Даже с тоненькой струйки из-под крана.

Я вгляделся в ближайшую дюну. Потом посмотрел на спутник.

Затем выставил руку вперёд, вызвал в душе чувство, подобное тому, с каким я выращивал защитный кокон… А затем метнул кокон, образовавшийся вокруг спутника, через подпространство – в ближайшую дюну.

Ну, точнее, попытался. Кокон вспыхнул, спутник приподнялся на десять сантиметров и хлопнулся в песок.

И я тоже повалился в песок.

Ясно. Не выходит. Не ловлю течение для гиперброска. Силы почти не потратил, потому что не хватило. Фальстарт. Бывает, что верёвку давно не меняли, острие гарпуна непрочно закреплено на древке и отваливается при любой попытке его кинуть.

Что же делать? Надо вспомнить упражнения. Поразмяться.

Я приподнял голову и увидел, что на меня внимательно смотрит подошедший броненосец Потёмкин. А я и не заметил, как он в глайдер залез.

С надеждой так ещё смотрит. Сначала на меня – затем на спутник. Дескать, это что, всё – мне⁈ И незаметно так на месте ёрзает, привстаёт, а сам явно подобраться планирует.

– Нет, дружечек-пирожочек, это не тебе. Это не вкусное, правда. Брось бяку. Бросить… Надо бы бросить, мда.

Усадил броненосца в глайдер, позволил ему там увлечённо погрызть кресло – всё равно уже давно планировал менять.

Сел в позу лотоса. Почувствовал течение Энергии Большого Взрыва через себя. Затем резко провёл её через себя, в руку, из руки – в кокон, в кокон спутник, и тянуть, толкать, кидать вниз, в подпространство…

Да уж, когда делаешь такое серьёзное дело в первый раз после долгого перерыва – белеет в глазах и едва не теряешь сознание. Я пошатнулся, но удержался на месте, проморгался и посмотрел на песок перед собой.

Спутника не было. Оглядевшись по сторонам, я увидел едва различимую точку в дюне.

– Ну-ка, пойдём, Потёмкин, – скомандовал я. – Посмотрим.

Мой питомец побежал вприпрыжку и обогнал меня – после применения гиперброска меня всё ещё слегка вело и шатало. Подошёл к дюне, в которой виднелась круглая дырка, и принялся её раскапывать.

– Тише, тише! А ну брось бяку! Это не твоя добыча, фу!

Но песок уже был частично раскопан. А там внутри полукруглой жеоды из спёкшегося в вулканическое стекло песка лежал мой спутник. Целёхонький, потому что стенки жеоды повторяли кокон, которым я окружил спутник. Не сильно изящно, потому что на высших ступенях гиперброска получается сделать кокон, совпадающий по форме с переносимым предметом, например, кораблём.

Да уж, мы с Потёмкиным нехило так рисковали. Если бы я как-нибудь промахнулся и перерезал стенкой кокона спутник поперёк реакторной сборки – то мы бы словили нехилое такое заражение местности.

Но вышло же! И спутник после тщательной очистки от песка прошёл проверку на работоспособность.

Я решил повторить. Попил водички из полевой фляги, снова положил спутник перед собой, снова отогнал Потёмкина, норовившего полакомиться вкусненькими антеннами и ротор-плазменными движками.

Со второго раза я закинул спутник уже не на соседнюю дюну, а куда-то к горизонту.

Я заметил ответную вспышку спустя пару секунд, однако нам с Потёмкиным потребовался час, чтобы его найти. Я уже думал достать «Термитник» с дронами, чтобы прочесать поверхность, только благодаря природному нюху броненосца, падкого на неорганику, мы нашли его за неприметной кочкой.