Текст книги "Трон галактики будет моим! Книга 5 (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4
Закирпиченный серв

Сначала я подумал, что каким-то образом выстрелил пистолет, который я держал в руке.

А ещё через мгновение я почувствовал полную тишину. Звук выстрела как будто бы оборвался на последних своих миллисекундах, и наступила тишина. Во время которого я услышал только своё дыхание – и дыхание Даши, сидящей ближе всех ко мне за столом.

Мы были в коконе, который создала она.

Мы переглянулись. Она молча кивнула в сторону Меркурьева.

За его спиной расцвёл цветок пороховых газов вокруг дула похожего на мой, только баронского револьвера, который держал в руках личный серв-охранник Меркурьева. Позолоченный револьвер, красивый такой, с завитушками.

Серв был простой. Обычной модели, очень распространной здесь. Почти такой же, как, например, Прохор, или тот однорукий серв у Ильи, только сильно новее.

И всё это происходило в двух метрах от меня.

Пока мы переглядывались, пока я оглядывался – пуля пролетела уже полметра и достаточно быстро, по меркам внутреннего времени дашиного пузыря – двигалась дальше. Примерно сантиметров пять в секунду, как раз в сторону моей черепушки.

– Даша. Солнышко моё. Ты снова меня спасла, – констатировал я, отойдя в сторону.

– Да, – как-то грустно кивнула она. – Выходит так. Видимо, я спасала себя подсознательно, на выстрел среагировала, или потому что… иначе зачем…

Она замялась. Ох, неужели она хотела сказать что-то вроде «иначе зачем всё это, если тебя застрелят?»

Нет уж, Даша, так дело не пойдёт. Сейчас не будем распинаться на эмоции.

– Даша. Спасибо тебе, – ещё раз повторил я. – Ты не представляешь, как это всё важно.

– Меркурьев… зачем это ему?

– Неважно. У нас ещё секунд сорок. Мы хотели поговорить… Даша, я понимаю, что ты чувствуешь, и каким бабником меня воспринимаешь после всего произошедшего за последние месяцы…

– Да, Саша, ты бабник… самовлюблённый бабник. Наверное, только такие и могут идти по головам к этому твоему трону. И, наверное, в твоё время все такие были, да? И в роду Ивановых все такие…

Я покачал головой.

– Неправда. Ни отец, ни дед, не были такими. Да и я не был таким… в своей «первой», прошлой жизни.

Даша усмехнулась.

– То есть эта твоя… как там называется, слово-то такое… реинкарнация на тебя так повлияла.

– Да это ты так повлияла на меня, Даша! – ничуть не лукавя, ответил я. – Пока ты рядом, моё либидо зашкаливает! А поскольку нам ни в коем случае нельзя пока становиться парой и подвергать тебя опасности – приходится заниматься… последовательной моногамией, так скажем. Самой, надо сказать, традиционной для приматов формой отношений!

Вот последнее, возможно, было зря. Ну, когда не знаешь, что говорить – иногда лучше всего сказать правду. Разумеется, аргументация получалась так себе.

– Так ты у нас примат, получается! Ненасытный самчина. То есть я во всё этом виновата, да⁈ Скажи честно, тебе просто нагуляться хочется перед… перед…

Время было на исходе, я обогнул трассу пули, перечертившей пузырь. Подошёл к ней, всё ещё сидящей за столом, чувствуя сопротивление густого замедленного воздуха, и жадно, хоть и быстро, поцеловал в губы, оборвав последнюю фразу.

Она, похоже, ответила мне. И я выпалил после.

– Я буду твоим, Даша, обязательно буду, и я буду на троне, а ты станешь императрицей. Но пока об этом достаточно знать только нам двоим. А пока лети на Гиацинт, потому что становится небезопасно, и мне сейчас придётся разбираться, кто затеял всё это непотребство с покушением…

После я вернулся на место рядом с герольдом, когда пуля уже прошла навылет образовавшийся пузырь – в десяти сантиметрах от моего уха.

Задела по касательной висок старика-герольда – и разбила на мелкие осколки старинную вазу в углу.

На меня обрушился шум – визги и переполох, произошедшие после выстрела.

– Графа, графа ранили!

– Господин учитель!

– Господин рыцарь!

– Нет, он жив!

– Саша! Саша! Что там происходит⁈ – это Виктория из терминала.

– Герольд ранен!

– Вон стрелок.

– Октавия, медпомощь, быстро! – заорал я, перекричав всех. – Макс – держи его!

Следом я прыгнул через стол, выбил у стрелявшего серва револьвер и опрокинул его на пол. Но стрелявший серв и не думал бежать. Он, похоже, после выстрела просто сделал шаг в сторону и окоченел – так я его и повалил, с ногами в неестественной позе, словно куклу.

Герольд был ранен. Похоже, не смертельно. Похоже, по касательной. Октавия быстро обработала его рану и передала медикам из числа армии горничных Иоланты.

Уже через пару минут удалось привести всех к порядку.

– Все на выход. Живо. Всем спасибо! – продолжал грубо командовать я. – Церемония окончена. Заседания будут регулярными. План личных аудиенций составим позже. А вас, господин Мерькурев, я попрошу остаться!

Двери зала Ассамблеи захлопнулись. Даша тоже ушла, Виктория уточнила, всё ли у меня хорошо – и отключилась. Остались только я, Макс, Октавия, четверо её горничных на входах – и Меркурьев с его сервом.

– Я тут ни при чём, Александр! – испуганно залепетал Меркурьев. – Это… Вообще глупости, вы же видели… видели, что я проголосовал за вас! Смысл мне был бы врать… Ох, Бендер… не ждал я такой подставы от тебя, дружище…

Видимо, рычажок паранойи всё ещё был выкручен до предела, потому что я подавил желание съездить господина Меркурьева по его смуглой подпитой физиономии.

Но потом я взглянул на Октавию и вовремя одумался. Она покачала головой и сказала.

– Нет. Он невиновен. Тут вина непосредственно робота.

Меркурьев меж тем, похоже, начинал истерить.

– Меня… меня подставили! Это какой-то обман! Подлог! Постойте… это не вы? Вы меня подставили, да⁈ Это вы сделали с ним что-то?

– Остыньте, Валентин. Можете принять пару капель для успокоения, только не больше двух – больше двух осуждаю. Как там звали серва, Бендер? Да уж, интересен выбор имени. Октавия… у тебя получится получить доступ к его сервисному модулю?

– Если нужно – я дам все пароли! – закивал Меркурьев.

Ну, ясно, что он был не в том положении, чтобы сопротивляться.

Впрочем, паролей не потребовалось. Сервисный модуль уже расковыряли физически.

– У данного серва просто мозг выгорел, – покачала головой Октавия, поднимаясь над «трупом» окоченевшего серва.

– Это как? А-а! «Протокол Кирпич», как это называли у нас… как это называли в старину? – догадался я.

Чуть не сказал «в Первоспрестольной Императорской Академии Армии и Флота век назад».

– О чём вы⁈ – не понял Меркурьев.

И Октавия пояснила.

– В прямом смысле. Это ужасно. Судя по всему, после выстрела запустился вирус, который запустил двоичное затирание всех дисковых массивов. А после чего ещё какая-то дрянь в мозгу, вроде вшитого кипятильника, которая просто расплавила кристаллы. Превращает мозг серва в «кирпич».

– То есть… он прямо поставлялся таковым?

– Судя по отсутствию грубых швов на затылке – «кипятильник» вставили где-то под заказ. Возможно, на самой фабрике, либо в сертифицированной ремонтной мануфактуре. Насколько я знаю, таковой нет на этой планете.

Я развернулся к Меркурьеву.

– В таком случае – ожидаемые вопросы. Откуда серв. Как давно он у вас?

– Давно… с юности… хотя нет, нет. Недавно. Мда.

– Насколько недавно.

– Я ж чуть не забыл. Мой серв был точно такой же модели, но он трагически погиб во время охоты на кисубака… Его сбили глайдером, но мозг удалось спасти из резервной копии.

Он остановился и всё-таки незаметно выпил осуждаемые мной капли из малозаметной фляжечки.

– Ну? – потребовал я продолжения.

– Что «ну»? Удалось спасти, скопировали всё в новое тело точно такой же модели, как положено. Исправно работал, никаких признаков…

Тут я уже слегка вспылил. Понимаю, что у человека стресс – потерял личного серва, ещё и прессует личный бандюган с ядерной бомбой в кармане…

– Меркурьев, вы ж прекрасно понимаете, какая информация мне нужна? Откуда новое тело? Вы не ответили, как давно! Кто копировал. Я терпеть не могу заниматься детективными делами, мне и без этого забот хватает!

Меркурьев неожиданно нахмурился.

– Полтора… два месяца назад это было.

Я прикинул – ровно как раз когда я вернулся с Орхидеи с баронским титулом.

– Хм. И кто этим всем занимался?

– Жена! Светлана этим занималась! – чуть ли не огрызнулся Меркурьев. – Подарок она мне на день рождения сделала такой. Послушайте, я не позволю вам её допрашивать! Чтобы ещё вы к ней приближались… Я сам у неё всё спрошу, хорошо?

Разумеется, я согласился. Так всем было сильно проще.

Мы позволили ему остаться наедине и пообщаться с супругой по личному коммуникатору «голосом». Голос у Валентина был высокий, из-за закрытых дверей всё-таки были слышны отдельные реплики.

– Любимая, ты послушай!.. Он ужасен!.. Побереги себя!.. Да нет! Я ничего не говорил!.. Давай просто!..

Потом в районе минуты было молчание, я постучал, и Меркурьев вышел. С побагровевшим лицом.

– Мы с супругой имеем честь пригласить ваше сиятельство на официальный визит в наше имение в городе Мерькуревске… Светлана всё вам расскажет и покажет.

Я еле сдержал улыбку. Выходит, узнала, что теперь у планеты есть новый граф – и тут же захотела с ним познакомиться. Так вы у нас, батенька, подкаблучник! Что ж, бывает и такое. Отсюда и бесконечная ревность. Даже не знаем, осуждать, или нет.

Ну, я и сам уже давно собирался наведаться к ним в гости.

Город Меркурьевск был одним из трёх городов – точнее, я бы сказал, «населённых пунктов городского типа», которые я ещё не посетил. А я же теперь граф. Нужно обозреть все владения, целиком.

Города Западная и Восточная Гербера, Княжий Порт, Солепорт, Немилино, Церберовск были мною посещены – остался ещё городок Крестовск, отдалённый пригород Западной Герберы, Меркурьевск… и городок Александрия.

Да, был и такой, названный в мою честь. За бамбуковым кругом, почти на самом южном полюсе. Уже давным-давно разрушенный, а затем захваченный оседлыми пустынгерами. Сперва племенем Новых Печенегов, затем Южным Болотным.

Ганс Рейкинг говорил, что где-то в окрестностях у них была база контрабандная. Да и вообще, место было не самым приятным – сильные ветра, полярная ночь четверть сезона и всё прочее.

Ничего, туда я обязательно ещё отправлюсь. Пока же мне предстояло посетить куда более приятный населённый пункт.

Итак, уже на следующий день, порешав все дела в Западной и переночевав дома в Королёве – сел на «Скотинку» и выдвинулся туда – на окраину Восточного Полушария, несколько южнее экватора.

Городок Меркурьевск располагался в оазисе. Как я понимаю, это была кальдера древнего и погасшего вулкана с чуть более высоким восточным склоном, чем западный. В итоге вся влага, поступавшая с болотного пояса и обычно рассеивающаяся в пустыне, здесь задерживалась, стекая в небольшой озеро, по берегам которого и раскинулось поселение.

Я смотрел на подлёте, и по правде сказать, это было красиво – домики из чёрного гранита с красными черепичными крышами, поднимающиеся по склонам горы. Маленький виноградник, плантации мультизлаков на высеченных горных террассах, теплицы вперемешку с малыми солнечными электростанциями…

Но вообще, признаки обветшания и запустения тут были. И здания покосившиеся, и плантации заросшие бурьяном. Причём обветшания недавнего – как будто бы совсем недавно хозяин бросил поселение.

На фоне этого мерно чадящий завод с кучей цехов и конструкций, занимавший добрую четверть кальдеры, выглядел каким-то даже более живым, нежели остальной город.

Ну и, на самом деле, статистика это собой подкрепляла и отчётами, которые принёс нам Капитан Немо от горничных Иоланты. Если двадцать лет назад тут жило двадцать тысяч человек и тридцать тысяч сервов, то сейчас едва набиралось семь тысяч теплокровных – и пятнадцать тысяч сервов.

А если сопоставить это с датой кончины предыдущего барона, отца Валентина – всё становилось ясным. Немногие захотели жить у новых хозяев, очень немногие…

Я всё-таки по настоянию Октавии прибыл с расширенной охраной, несмотря на то, что гарнизон горничных в городе уже почти неделю как взял под охрану все правительственные здания.

Если заказчик убийства здесь – то он может успешно скрываться. Как-никак, новейшая стеллс-технология на планете может быть не только у одного Капитана Немо.

Мы приземлились на единственной и очень тесной стоянке челноков у завода, которая была битком набита грузовыми челноками. Нас уже ждал подогнанный потрёпанный глайдер, в который мы тут же упаковались вместе с Максом, Октавией и встретившим нас Мерькуревым.

Ну, и Потёмкиным – куда ж без него на столь важную встречу.

После нас из чрева Скотинки выкатился новейший глайдер-танк под управлением Правофлангового.

Пусть прикрывает пути отступления. Всё по-серьёзке, а вы чего думали.

Меркурьев выглядел мрачным, подавленным и раздражённым. Молчал всю нашу короткую дорогу до дворца на берегу озера, лишь изредка что-то бормотал, когда видел на дороге пьяниц или поломанных сервов.

– Послушайте, Валентин. Вы что, серьёзно думаете, что у меня есть какой-то интерес… к вашей жене, – очень тихо спросил я.

Он вздрогнул и проворчал:

– Кто вас знает. Знаете ли… Светлана очень, очень красивая женщина, и, к тому же, знатная, с Первопрестольной… А падких до чужого добра на планете знаете как много?

Тут пришла моя пора удивляться.

– С Первопрестольной? Серьёзно? И что она тут за… то есть, как это получилось? Да вы, я так понимаю, герой, раз смогли охомутать столичную красотку!

Октавия бросила на меня укоризненный взгляд через плечо.

Ну да, да. Я очень по-диагонали прочитал досье, которое она мне принесла утром, когда я собирался.

Валентин же слегка подобрел, даже почти улыбнулся, сказал.

– Годовые курсы Высшей Школы Хозяйствования, отец тогда выиграл грант для меня… Встретил её в ночном клубе.

– Знатный кровей… А не могли бы вы назвать мне её девичью фамилию?

– Ганзориг. Светлана Чингизовна Ганзориг, – отчеканил Валентин. – Она нойонка.

Тут я вспомнил и сопоставил: с одной стороны отчёты, и собранное досье разведчиц-горничных на Светлану, которое я по-диагонали посмотрел рано утром. И наш короткий диалог с Лу Олдриной с Первопрестольной.

Сопоставил и напрягся. Потому что Ганзориги – заклятые враги Олдриных. Обширный род, реконструировавший кочевые традиции, анархизм и восхвалявший космическое и планетарное пиратство ещё до пришествия Орды. А после начала вторжения – всё ещё более усилилось.

По счастью, Орда виделась их идеологам как некое жуткое извращение и пародия на их идеалы свободы… что не мешало им продвигать абсолютно-безумную и эзотерическую теорию о том, что «орду можно победить только другой ордой».

В общем, я решил, что встреча обещает быть как минимум интересной и даже важной. Потому что по сути это уже была не встреча с баронессой захудалого провинциального рода, это была моя первая встреча с нойонкой, вторым по старшинству дворянским чином Ганзоригов, этих кочевников-интриганов.

Поместье было шикарным. Длинная терраса вокруг, четыре этажа, беседки, сады, лабиринты. Нас встречали только сервы и десяток инфильтровавшихся горничных – других людей почему-то в поместье я так и не увидел.

Нас проводили внутрь, через десяток дверей, в просторный зал. Везде пахло благовониями, играла легкомысленная музыка.

Под опахалами, которыми прилежно орудовали двое смуглых юношей пустынгерских кровей, возлежала она. Восточная богиня. Шемаханская царица. Семирамида Герберы…

– Вот эта женщина… – тихо-тихо пробормотал Макс, когда мы расположились за низким столиком, полным фруктов.

Тут я еле сдержал улыбку. Вот это женщина, да уж.

– Ва-алечка? – манерно произнесла богиня. – Это вот эта-а вот гра-аф, да-а? А ска-ажи что-нибудь па-а гра-афски, граф?

Разговор действительно обещал быть интересным.

Глава 5
Шерше ля фам

Итак, я с первых секунд уловил, что баронесса Меркурьева, потомок древнего рода Ганзоригов, роскошная восточная женщина… очень, ну просто очень похожа на характерных героинь из комедий Пантеона.

Да. И такое бывает. Привет, Барби-гёрл и Эллочка-людоедка – не думал, что вспомню ещё раз о существовании таких персонажей.

Надо отдать должное, за время моего пребывания на Гербере я встречал либо умных, либо хитрых девушек, либо умных и хитрых одновременно. И чаще всего – при этом ещё и красивых. Даже сестрицы Аннушкины были вполне сообразительными, хоть и слегка простоватыми.

И это не удивительно – в суровых условиях пустыни, полной контрабандистов, пиратов и браконьеров, да ещё и на фоне катастроф галактического масштаба – вполне естественный отбор оставляет только самых смышлёных. Даже гламурные на вид девицы на дворянской Ассамблее Западной Герберы при ближайшем рассмотрении порох-то вполне себе нюхали и брастер под юбкой носили. И видали некоторое дерьмо броненосца.

Но это не касается некоторых – например, приехавших с Орхидеи или с Первопрестольной. Тамошнее дворянство могли себе позволить нежиться на курортах, в резервациях для богатых с дорогими бутиками и клубами – и прочим образом классово деградировать. И это несмотря на прошедшие революции, на то, что девяносто процентов территории в состоянии анархии – и на прочие прелести посткатаклизменной эпохи.

Внешность у Меркурьевой была соответствующая. Я вспомнил об этом «древнем» тренде, существовавшем ещё во времена моей молодости – неестественные, искусственно увеличенные губы и грудь, ещё и наверняка что-то с носом и разрезом глаз сотворила. Возлежала она на подушках и безвкусных разноцветных мехах, одетая в полупрозрачный пеньюар леопардового окраса. С глубочайшим декольте, конечно же, как без этого. Да ещё и с мелкой собачкой неизвестного вида, принявшейся истерично и звонко тявкать на Потёмкина.

В итоге Светлана Меркурьева балансировала где-то на грани инопланетной красоты и эффекта «зловещей долины» по причине неестественности. Хотя её изначальная, естественная внешность, как я мог предположить, могла быть сильно лучше текущей.

И поэтому я сразу успокоился. Эта девушка точно не пыталась меня отравить или создать киллера-робота.

Значит, кто-то использовал её. Надо понять, кто.

– Тише, Мефистофель, тиш-ше… – она погладила собачку. – Н-ну, гра-аф?

Я расположился на подушках напротив, Октавия – рядом. Незаметно коснулась фруктов на столе и написала на внутренний экран: «Признаков ядов нет, господин рыцарь, можете есть».

Да я уже и так понял, что можно есть. Может, всё это и можно было сыграть, но не стоит искать чёрную кошку в тёмной комнате. Мой выбор пал на апельсин. Местный, мелкий и достаточно кислый.

– Сказать что-нибудь по-графски, говорите? Хм. Шерше ля фам? Же не манж па сис жур? Мара бела донна, у ен бел карзоне, сай е кити амо, сепри амо?

Это возымело эффект.

– О-о, Ва-аля, сма-атри, он знает древние языки! – всплеснула руками Светлана Меркурьева. – Почему ты не читаешь мне стихи на древних языках⁈ Я буду просить гра-афа, чтобы он читал мне их!

– Это всего лишь диалект одного из отдалённых племён пустынгеров, – покачал я головой.

Что, кстати, похоже, было правдой, чему я сам убедился. Хм… знания из Пантеона иногда очень интересно дополняли знания об окружающем мире.

– Да? Фи… – разочарованно произнесла Светлана. – Ва-аля. Выйди!

– Но кукусечка моя?.. – пролепетал Меркурьев.

А сам уже пятился задним ходом.

– Кыш! – грозно сверкнула сведёнными густыми бровками Светлана.

И барон мигом растворился, оставив нашу делегацию наедине со Светланой, её собачкой и двумя молчаливыми слугами.

– Что это за са-абачка у вас на руках, граф? – обратила она внимание на Потёмкина. – Ка-акая странная са-абачка!

Потёмкин фыркнул и свернулся в шар. Могу понять. Такого оскорбления, как сравнения с собакой я бы на месте святлейшего князя тоже не стал бы терпеть. Надо теперь следить, чтобы он нам на стол не нагадил за такое – в назидание.

– О-о! Он показывает фокусы! Он теперь мяч! А ты можешь сделать из своей са-абачки что-то ещё, граф?

«Я честно пытаюсь найти вам подходящие ответы на её реплики, но никак не могу, господин рыцарь,» – молча написала мне Октавия.

Ну, пару секунд мы просидели молча.

– Красивы… – вдруг пробормотал Макс.

– Что⁈

– Вы очень… Вы очень красивы, ваше сиятельство, – проговорил он полностью, густо краснея.

– О-о, ваш слуга такой ми-илый! – расплылась в улыбке Светлана. – Вы не продадите его мне? Я бы сделала-а его сва-аим масса-ажистом.

– Я не могу, ваше сиятельство, – удручённо покачал головой Макс. – Не могу быть вашим массажистом, мой долг – охранять Империю от Орды вместе с господином рыцарем, нашим командиром…

А по самому было видно – захотел, очень захотел.

Думаю, у них с Октавией будет интересный диалог вечером. Я, по правде сказать, уже давно не вникал в текущие подробности их отношений, но там могло происходить всё, что угодно.

Тут я понял, что Макс подсказал мне тактику общения.

– Я вынужден согласиться с моим бойцом, мадам. Вы ослепительно красивы. Примерно как ядерный взрыв.

– О, да, гра-аф, продолжайте…

– Вашу красоту невозможно затмить даже чёрной дырой.

– Да-а… Я така-ая! – а сама плечиком дёрнула.

– Живости вашего ума позавидывал бы даже мудрейший кот Шрёдингера!

– Мур-р!

– А если поделить вашу красоту на ваш ум, то получится бесконечность…

По счастью, Октавия, как и любой высший серв, успешно может сдерживать внезапные приступы смеха, а иначе бы мы спалились.

– Граф, вы та-акой га-алантный! И такой умный.

– Я такой, – кивнул я, слегка её спародировав.

– Спрашивайте. Спра-ашивайте у меня всё, что хотите! Я же зна-аю! Валин серв нашалил в этой вашей А-ассамблее, и вы же пришли меня пыта-ать!

– Я с большой радостью попытаю вас. Как вы оказались в этой дыре, Светлана?

– Это всё Ва-аля! Он меня вывез! Увёз меня-я, представляете⁈

– И как вам здесь?

– Здесь та-акая скукокта-а. У меня бра-ачный контракт. Я не могу покида-ать город, ина-аче он меня отправит к ма-аме…

Это, видимо, папаша Валентина подсуетился ещё до смерти. Что ж, молодец. Валентин с его истеричным характером, возможно, ничего лучшего бы и не нашёл.

Мне подумалось, возможно, что слухи об её многочисленных походах налево – просто игра его воспалённого нездоровой верностью воображения? Вообще, ревность – удел неуверенных в себе людей. Очень похоже на него. Тогда, всё складывается.

Единственное, что выбивалось и серьёзно мне не нравилось в этой всей истории – мальчики с опахалами. Уж не евнухи ли они? Если так – вот это я однозначно порицаю.

Я поразмыслил и наконец-то решил перейти к делу.

– Светлана Чингизовна, так где вы взяли серва для Валентина?

– А-а, этого… Да-а, Валя так тосковал, так тосковал. Я тогда спросила у подружки, что делать, и она тут же подсказала!

– Какой подружки?

– А-агафья А-александрова-Герберская. Да-аа. Из ста-алицы. Она-а часто нас навещает. Она же была с нами на охоте, да-а! Только последние месяцы перестала… – и тут Светлана вдруг вспомнила и округлила глаза. Вы слышали, слышали? Церберовы все погибли!

– Да ну!

– Да-а! Кака-ая жалость!

Я поймал недоумённый взгляд Макса и изобразил скорбь на лице.

– Прямо скорблю с вами ежедневно. А почему вы к ней обратились?

– Та-ак у её отца какая-то там мастерская в Крестовске. Вы что, не зна-аете? Вы же гра-аф. Вы всё должны знать!

– Ах, вот оно что. А каким боком эта Агафья к Церберовым?

Светлана округлила глаза, и перешла на заговорщический шёпот.

– Так она же любовницей была! Ой, я, наверное, не должна-а такое гова-арить…

О-о, тут, похоже, я перешёл к любимой теме богемных девиц – обсуждению сплетен и того, кто с кем спит.

– Я жажду сальных подробностей.

– О-о, они та-ак друг друга любили, та-ак любили! Они даже тайно встречались у меня-я, тут, в городе. Вон там, за озером, видите, гра-аф, там такой домик для свида-аний.

– Любовницей Виктора? Вот тебе на. А с виду был приличный семьянин.

– Да нет же, фу-у… – Светлана поморщила. – С этим стариком… С Яшей! С Яшей она-а!

Виктория упоминала его как «крайне мерзкого родственничка», который задирал её в детстве.

Октавия тут же прислала на внутренний экран всю полезную информацию.

Яков Церберов-Дубский. Бастард умершего тридцать пять лет назад старшего брата Виктора, Константина. Старший племянник, значит. Сорок один год, человек более чем серьёзный. В молодости успел послужить у Великого Князя в Помпаде в тюремных войсках, участвовал в подавлении бунта. Затем вернулся на Герберу. В семейной иерархии занимал сначала пост наместника в Церберовске, а позже – главы службы безопасности…

– Он же умер? – на всякий случай спросил я не то у Октавии, не то у Светланы.

– Да-а! Ка-акая жалость! Красивый, статный!

– Однозначно, – кивнула Октавия. – Мы же получали информацию с автоматической станции на Гиацинте. Не выжил никто.

– Хорошо, – тихо сказал я.

А в голове у меня уже тем временем нарисовалась примерная гипотеза.

Я улетаю на Орхидею. Виктор Церберов, глава клана, понимает, что дело пахнет керосином, и даёт своему главе разведки проработать защитные меры на случай, если я вдруг полезу на его место, либо что-то пойдёт не так.

А тут удачно подворачивается смертельная поломка личного серфа одного из членов баронского совета. Подробностей я не знал, но вполне резонно предположить, что подстроенная Церберовыми.

И уже они из нового тела для серва Мерькуревых делают бомбу с часовым механизмом – и с механизмом самоуничтожения. Специальную, срабатывающую или на ситуацию, или на ключевую фразу… А заодно – и дрон-муху с ядом подготовили.

Что ж, красиво, я бы даже сказал – изящно.

Осталось только с этим изяществом разобраться окончательно. Чтобы у них точно не было новой попытки что-нибудь такое провернуть.

– Мадам, мне очень грустно, но мне потребуется срочно покинуть вас.

– Вы же будете приезжа-ать, гра-аф⁈ – воскликнула баронесса.

Разумеется, такое ответственное дело я поручил проработать своей недавно созданной службе планетарной разведки.

Как-никак – это, выходит, их косяк. Главой службы всё ещё числился Пётр Скорый, и, надо сказать, во время подготовки к захвату власти после Церберовых он сработал более-менее сносно. Распределил обязанности, подсветил проблемные места, нашёл нужных людей. Но первой скрипкой во время самих операций, конечно, оставалась Октавия как стратег и аналитик – и Иоланта, как хозяйка армии горничных.

То, что они все дружно проморгали спящую ячейку, готовую меня прикончить – говорило, скорее, о том, что эта спящая ячейка была более чем серьёзная.

– День на проработку. И завершаем операцию, – отдал я распоряжение.

Я вернулся в Королёв полон решимости и занялся насущными делами. Сперва протрубил сбор капитанов.

Затем – плановый осмотр укреплений периметра города: его сейчас, похоже, готовы были штурмовать толпы журналистов и попрошаек. Ремонт судов. Совещания с городскими чиновниками. Приём подданных.

Парочку интервью журналистам всё-таки дал.

– Октавия, – приказал я, уже окончательно уставший и заработавшийся. – Капитаны все прибыли в расположение? Дашу не видела? Что-то весь день нет.

– Она улетела на Гиацинт, господин рыцарь, – абсолютно будничным тоном ответила Октавия.

– Как улетела? – опешил я.

– Так. Вы же дали ей такое распоряжение?

И правда – дал. И обещание дал, и распоряжение.

Но могла бы попрощаться⁈ Могла бы сказать. Могла бы хотя бы дать возможность проводить… Да, обидно было – очень.

С другой стороны – я тоже дал поводов для обиды сполна. Понять можно. Что ж, пусть остынет. Может, успокоится. Может, нет.

Капитанов я тем вечером всё-таки собрал. И Легавого, и Галлахада, и Ганса Рейкина, и трёх новеньких, наёмных. Святослав, сын Эдмунда – капитана флотилии с корабля «Атропос». Ярослава, сына Роберто – «Клото». И Мстислав, сына Сергея – с «Лахезис».

Сперва заслушал доклады о готовности экипажа и судов, затем поговорили о ремонте.

– Ваши ремонтные команды должны быть заинтересованы закончить всё за неделю. Если видете нехватку кадров или узкие места – инженерный резерв с Гиацинта тут, запрашивайте в любой момент. Нехватка резервов – срочные запросы в склад. Задержек быть не должно.

– Разрешите уточнить, господин адмирал, это почему? – спросил Ярослав.

– Потому что ровно через неделю у нас будут флотские манёвры.

Они тут же пораскрывали рты от удивления.

– «Атропос» к этому времени не успеем, – заявил Святослав. – Вы ж его сами, ваш сиятельство, раскурочили этим вашем колдунством так, что его местными силами полгода штопать.

Я покачал головой.

– Так не годится. Вы уж постарайтесь. Надо лучше стараться.

Капитаны-«сироты» почти синхронно фыркнули. Святослав поджал губы и, как мне показалось.

– Вы что, Александр Игнатьевич, думаете, что если девять женщин будут лучше стараться, то ребёнок будет выношен за месяц?

– Не ёрничайте. Ремонтируйте всю двигательную часть и герметичность критически-важных отсеков. Корабль должен быть на ходу через неделю. И он примет участие в учениях.

– Да каким каким образом⁈

Я выпроводил всех остальных, раздав всем дополнительные указания, а сам точно и подробно объяснил Святославу свой план.

И старику план понравился.

После позвонил Виктории. Ещё раз спросил по поводу Якова и его любовницы.

– А, Агафья-то… Да, та ещё стерва. Ну, она неглупая. Она у отца на заводе начальница по продажам.

– Как считаешь, она может мстить за смерть Якова и Церберовых?

– Не думаю. Мне всегда казалось, что она была у Якова содержанкой и особо его не любила.

– То есть он заставил её исполнить весь этот цирк с кипятильником в мозгу у серва?

Виктория пожала плечами.

– Кто знает, кто знает… Может, она хоть его и не любила – просто идейная, например, – сказала Виктория и прищурилась. – Кстати, Саша, что у тебя там с Дашей? Размолвка, да? Улетела на Гиацинт?

– А ты откуда знаешь? – напрягся я.

Ещё не хватало тайных шпионок Виктории где-то у себя во дворце.

– Не переживай. Об этом сказали в репортаже в местных новостях на Орхидее. Сначала тебя показали, а затем с ней интервью, прямо в корабле. Что героиня битвы на Хтони прибыла на Гиацинт для контроля за постройкой судов для флота нового графа системы.

Вот так вот. Все знают, а я – не знаю.

Я нашёл и посмотрел то интервью. Даша, как всегда, держалась молодцом.

– … Вы теперь баронесса, а Александр Иванов – граф, – хитро прищуриваясь, спросил журналист. – На большинстве мероприятий вы всегда находились рядом, насколько я понимаю, вы очень с ним близки. Нет ли желания повысить титул самым простым и естественным образом?

– На что вы намекаете? – улыбнулась Даша.

– Ну, путём официального скрепления вас узами… династического брака?

– Пф, – фыркнула Даша. – Это досужие домыслы! Все наши отношения – дружеские, товарищеские. Мы много пережили вместе. Но у Александра и у меня – абсолютно независимые… личные жизни, вот так.

– То есть вы бы порекомендовали меньше смотреть любовных сериалов?