Текст книги "VALENT.TXT"

Автор книги: Андрей Валентинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Андрей ВАЛЕНТИНОВ

ПОДАРОЧЕК

С. К. с Новым годом!

Габриэль Алекс с некоторой опаской поднимался по грязной заплеванной лестнице на пятый этаж, где вот уже второй год жил его давний друг Фред Фухе, уволенный из поголовной полиции за участие в необоснованных репрессиях и теперь коротающий скучные дни за бутылкой скверного пива. Габриэль, уже давно не видевший бывшего комиссара, слыхал о том, что характер у Фухе стал совсем невыносимый, что делало визит к заслуженному борцу с преступностью крайне небезопасным. Алекс и рад был бы отказаться от этого визита, но сегодня было 31 декабря, а традиция – это традиция, даже для Габриэля Алекса.

Отыскав нужную квартиру, Алекс собрался позвонить в дверь, но к своему изумлению обнаружил, что звонить не имело смысла: звонка не было, как не было и двери. Лишь одинокая скоба болталась на дверном косяке с совершенно обреченным видом.

– Фред! – неуверенно воззвал Алекс, стоя на пороге. Из квартиры мощно пахло перегаром и дурными папиросами.

– Кому там жить надоело? – вежливо осведомились изнутри. Затем что-то зашлепало, и перед Алексом объявился бывший бравый комиссар. Габриэль взглянул на друга и горестно вздохнул – право, даже в тот день, когда Фухе случайно выпал из рейсового лайнера Париж-Шанхай, он выглядел несколько приличнее и оптимистичнее.

– Фред,– пробормотал Алекс. – Д-дверь, Фред. У вас дверь сняли!

– Нет,– хмыкнул Фухе. – Я ее сам соседу продал за две поллитры. А на что она мне? Вчера последнюю раму загнал, а обои еще на прошлой недели пропил. Пусть грабят, обормоты, если найдут чего. Ну, а ты как? Все ездишь? Свечи сбываешь?

– Да... – кивнул Алекс, постепенно приходя в себя. – Я проездом из Монтекарловки. Ненадолго... Ведь сегодня тридцать первое декабря... Мы же каждый год...

Каждый год в этот предпраздничный день друзья навещали одного из крестных отцов фухеистики, директора издательства "Уорлд Фухе пресс" Сержа Каплина, и даже в этот тяжелый год традицию нарушать не следовало.

– А может – ну его? – спросил Фухе, привычным жестом обшаривая карманы Алекса и слегка облегчая их от излишнего содержимого. – У меня тоска... Еще прибью... Ну ладно, если уж традиция...

– Только вот подарок бы... – пробормотал Алекс. – Я не успел... Самолет задержали... Посадка...

– Еще и подарок,– совсем помрачнел Фухе, но тут же его лицо прояснилось: – А чего! Можно и подарок! Я сейчас...

Фухе скрылся в мрачных глубинах квартиры, затем что-то долго переворачивал, чертыхаясь. Наконец, он накинул все, что осталось от его клетчатого пиджака, и, отфутболив попавшуюся под ноги пустую бутылку из-под дихлофоса, уверенным шагом вышел из квартиры. Алекс засеменил рядом.

Пока Габриэль произносил прочувственную речь, стоял перед как всегда важным и напыщенным директором издательства, Фухе угрюмо смотрел в пол и ковырял ботинком паркетину.

–... мы приготовили вам, отец наш и благодетель, скромный подарок,закончил свой спич Алекс и с надеждой посмотрел на Фухе. Серж Каплин из уважения к когда-то знаменитым своим гостям брезгливо взглянул на бывшего комиссара.

– А,– сообразил Фухе. – Подарок тебе? Ну, получай, буржуй, от безработного!...

Рука комиссара привычным движением скользнула в карман, и через секунду над липкими волосенками Сержа взлетело известное всему прогрессивному человечеству... да-да, то самое! Пресс, которое папье!

– Ваньсуй! – вякнул Каплин по-китайски и приготовился умереть. Но грозное оружие лишь слегка погладило лысеющую голову директора. Живой, но потерявший от ужаса дар речи, Серж сполз на пол и застыл. Собрать все ценные вещи и деньги, имевшиеся в квартире, было для Фреда и Габриэля, прошедших прекрасную школу, делом пяти минут...

– Хорош был твой подарочек! – хмыкнул Алекс, допивая из горлышка бутылку "Арманьяка". – Но, может, все же не стоило? Все-таки праздник, традиция... Можно было и на неделе заехать...

– Бестолочь ты, Алекс! – сообщил Фухе, прыская в пиво дихлофос. – Да если бы не праздник... Ну, подумай, Габриэль, куриная башка, жить бы ему, ежели б не традиция? Лишний год жизни – это разве не подарок?

– Подарок, подарок! – успокоил его Алекс. – С Новым годом!

– С новым счастьем! – прочувственно ответил Фухе и, отхлебнув пива с дихлофосом, занюхал этот нектар клеем "Момент".

Андрей ВАЛЕНТИНОВ

СОБРАНИЕ

Комиссар Фухе с годами приобрел несколько прочных привычек, одной из них было стремление как можно быстрее убежать домой, как только кончится рабочий день. Поэтому, если не было ничего чрезвычайного – пожара, потопа, комиссии или срочного дела – то уже без пяти пять Фухе начинал томиться, вскакивал и готовился убегать. Но в этот день путь комиссару преградила уборщица Мадлен.

– Ты куда это собрался, Фред? – грозно спросила она, зазвенев ведром.

– Куда-куда, раскудахталась! – проворчал Фухе. – Домой, ясное дело!

– Как так домой! – возмутилась Мадлен. – А профсоюзное собрание?

– Иди, старая! – угрюмо заявил Фухе. – Устал я сегодня!

– Ах, он устал! – взмахнула шваброй Мадлен. – А я, понимаешь, не устала с ними! Нет уж, если избрали меня профоргом, то будьте добры слушаться. Так что марш на собрание! – И Мадлен еще раз взмахнула шваброй.

Комиссар Фухе затосковал и поплелся в зал. Он забрался в самый задний ряд и решил вздремнуть.

– Разбудите, когда кончится,– велел он своим коллегам – инспекторам Листу и Карояну, сидевшим рядом, и немедленно уснул.

Не прошло и десяти минут, как Фухе был разбужен вежливым, но сильным толчком.

– Уже кончилось? – обрадовался Фред.

– Вас в президиум выбрали, господин комиссар,– пояснил Кароян.

– У, дьявол! – простонал Фухе, поняв, что поспать не удастся, и направился в президиум.

Стул комиссара оказался рядом со стулом начальника поголовной полиции Ларри Лардока.

– Мы вас записали в список выступающих,– сообщил Фреду Лардок.

– Это еще зачем? – возмутился Фухе.

– От имени ветеранов,– пояснил шеф. – Пару слов, не больше.

– Ладно,– неохотно согласился комиссар и замолчал.

Собрание между тем шло своим ходом. Докладчик, председатель профкома комиссар Жуанвиль, сообщил, что профсоюзная организация поголовной полиции готовится достойно встретить приближающийся исторический тринадцатый слет поголовной полиции. Коллектив успешно изживает негативные тенденции, проявившиеся в деятельности бывшего шефа поголовной полиции де Била (его фамилию докладчик постарался произнести слитно). Это стало возможным, присовокупил далее Жуанвиль, благодаря мудрому и чуткому руководству дорогого и любимого начальника поголовной полиции Ларри Лардока.

При этих словах зал загремел аплодисментами, все встали и трижды прокричали "ура" своему шефу.

Докладчик остановился и на отдельных недостатках. Он гневно заклеймил пьяницу и дебошира комиссара Шопена, срывающего своим недостойным поведением выполнение постановления по борьбе с пьянством в рядах поголовной полиции. Не обошел докладчик стороной и славный юбилей сорокалетие окончания второй мировой войны – и отметил личный вклад в победу их коллеги, ветерана поголовной полиции комиссара Фердинанда Фухе.

Все это время Фред рисовал чертиков, стараясь, чтобы они имели как можно больше сходства с начальником поголовной полиции Ларри Лардоком. Между тем на трибуну один за другим взбирались выступающие, дружным хором славословя любимого шефа поголовной полиции, благодетеля и отца родного Ларри Лардока. Наконец, слово было предоставлено комиссару Фухе.

– Друзья! – обратился Фухе к притихшему залу. – Позвольте мне выступить от имени ветеранов...

Зал грохнул аплодисментами.

– Вам повезло, друзья! – продолжал Фухе. – Вам очень повезло, друзья мои, что вы работаете в славной поголовной полиции именно в наши дни! В какое замечательное время вы живете! Как вам повезло, что вами руководит наш Ларри Лардок! Вот что я хотел вам сказать! Вам очень повезло, друзья мои!

Под бурные, несмолкающие аплодисменты зала Фухе покинул трибуну и занял свое место в президиуме.

– Вы хорошо сказали, господин комиссар,– обратился к нему Лардок.

– Я сказал правду,– ответил ему Фухе, придавая значение каждому слову. – Им действительно повезло, что они живут в то время, когда я сдал свое пресс-папье в музей. И им повезло, что ими руководишь ты – ведь именно ты уговорил меня сдать мое славное оружие в экспозицию!

И Фухе кровожадно посмотрел на начальника поголовной полиции. Лардок побледнел и сделал вид, что читает проект резолюции.

Андрей ВАЛЕНТИНОВ

ОПТОМ

– А может быть, компьютер продадим? – спросил наивный лейтенант Франк.

– Я тебе продам! – пообещал Левеншельд, почуяв угрозу своей любимой игрушке. Франк понял и замолчал. В комнате зависла мрачная тишина.

Новый год был на носу. Вроде бы и думать было не о чем: всех ждали праздничные елки, наряженные супруги и охлажденное шампанское. Но на этот раз лютое дыхание кризиса донеслось, наконец, и до управления поголовной полиции. Премиальных не было. Более того, зарплату в последний раз платили в сентябре, и сотрудники поголовки уже всерьез собирались класть свои источенные в борьбе с внутренними врагами зубы на полку.

Фухе, как лев, защищал интересы своего отдела. Он дошел до министра, он разбил кулаком стол вице-президента, но все было тщетно: денег у Великой Нейтральной Державы не было. Наконец, уже под Рождество, Фухе притащил из канцелярии президента желтый листок мерзкого вида, содержавший разрешение – ввиду чрезвычайных обстоятельств – продать кое-что из казенного имущества, дабы несколько сгладить остроту проблемы. Оставалось решить, что, собственно, продать.

Мебель продали еще летом. За ней последовали шторы, комплекты парадной формы и даже пепельницы. Оставался любимый компьютер Левеншельда, сейф, старая лампа и личное оружие. Фухе, наслушавшись самых нелепых предложений, отправился куда-то посоветоваться, а сотрудники отдела вяло, уже в сотый раз обсуждали ситуацию.

– Может, картотеку продадим? – предложил Уве Лист. – Бандюгам? все-таки информация...

– Разве что... – вздохнул сержант Верди. – Хотя они, похоже, и так в курсе. Раньше надо было...

Содержимое картотеки Верди загнал Леопольду-младшему еще в октябре.

– Да, кисло,– подвел итог Лист, соображая, что пора подаваться обратно в налетчики.

За дверью загремели тяжелые командирские шаги. Офицеры привычно вскочили. Фухе вошел своей обычной шаркающей походкой, слегка пошатываясь от праздничной дозы, принятой в "Кроте". Посмотрев на замерших в ожидании коллег, он выждал минуту, а затем хмыкнул и бросил на стол толстую пачку национальных "престижей":

– По миллиону на каждого, ребята!

– Ура-а-а-а!!

По миллиону, конечно, было мизером, едва хватало на пару бутылок водки, но все же побольше, чем платило родное государство.

Деньги были поделены с быстротой, невиданной даже в поголовной полиции. Офицеры, удовлетворенно переглядываясь, засобирались домой.

– Как всегда, второго? – уточнил у шефа ветеран Лист.

– Гм-м,– неопределенно пробурчал комиссар.

Это было настолько странно, что все замерли, а Левеншельд, уже заносивший ногу над порогом, нерешительно оглянулся и отступил назад.

– То есть как, шеф? – удивился Верди. – Нам выходить первого?

– Вы это... ну, того... – Фухе был смущен, что вообще-то бывало только раз в год, и то по случаю високоса. – Можете не спешить. Ну, дома, что ли, посидите... Кроссворды опять же...

"Грипп, что ли?" – подумал Левеншельд, а у невежливого Листа мелькнула непочтительная мысль о приступе застарелой шизофрении.

– В общем, не спешите,– повторил комиссар. – Я это... Ну... В общем, продал...

– Что продали? – не выдержал нетерпеливый Верди.

– Все продал! Все управление – от фундамента до крыши! Фирме "Алекс и Шелтоух" – под офис! Ясно?

И тут на окаменевших сотрудников поголовки навалилось свинцовое молчание. Наконец, минут через пять, кто-то осмелился проблеять:

– А... работа как же, шеф?

– Новый год – новые проблемы,– философски заметил комиссар. Поспешите, ребята, а то сейчас мебель заносить будут...

В коридоре уже грохотали тяжкие шаги грузчиков. "Алекс и Шелтоух" вступали в свои законные права, опережая спешивший в управление поголовной полиции Новый год...

Андрей ВАЛЕНТИНОВ

ПСИХ

Свет был неярким: городская электростанция в очередной раз перешла на режим экономии. В желтом свечении единственной лампочки, поникшей на пыльном витом шнуре, унылая конура комиссара Фухе казалась уютной и даже немного респектабельной.

Фухе сидел за пустым столом и решал тяжкую проблему. Ему предстояло закурить последнюю "Синюю птицу", чудом сбереженную им специально к 31 декабря. И теперь следовало решить главное – чем разжечь любимую сигарету. Фухе вытянул из кармана кучу национальных престижей, полученных в последнюю зарплату. Мелочь он отверг сразу и положил рядом банкноты в 500 и 1000 престижей. Он хорошо знал, что 500-престижка горит ровно и красиво, но в огне от 1000-престижки то и дело проскальзывают волнующие зеленоватые огоньки: сказывается наличие высшей степени защиты.

Комиссар достал огниво и хотел было решить вопрос простым выкидыванием орла-решки на своем полицейском жетоне, как вдруг загремел давно отключенный телефон. Фухе подивился великому чуду и снял трубку.

– Комиссар! Это вы? – слышимость не позволяла определить личность звонившего.

– Комиссары в России! – с удовольствием заметил Фухе и не без содрогания подумал, что включение телефона в новогоднюю ночь – не лучший из подарков.

– Сейчас... машина... срочно,– возгласила трубка, и Фухе пожалел, что в Великой Нейтральной Державе все еще оставался неприкосновенный запас бензина.

В кабинете министра собрались почти все, кого можно было найти в эту ночь – начальники отделов, сотрудники госбезопасности, референты президентской канцелярии и даже известный хиромант-гадалка Дебил-Жлоба Ставропольский. Министр Кароян был суров и краток:

– Мы не выпьем сегодня шампанского,– начал он. – Санта-Клаус не найдет нас в эту ночь. Тяжкий крест долга повелевает нам заняться спасением Отчизны...

– В третий раз за неделю,– добавил кто-то, но всем остальным было не до шуток.

Встал белый, словно исчезнувшая из магазинов сметана, замминистра финансов и сообщил, что неведомая, но грозная банда фальшивомонетчиков готовится уже завтра, в первый день очередного года Великого обновления, выбросить на рынок миллионы фальшивых банкнот.

– И это будет конец света,– подытожил Кароян и выжидательно посмотрел на цвет сыска, замерший перед грандиозностью задачи. – Найти, обезвредить и спасти Отчизну.

– Какие банкноты? – уточнил вечно трезвый Левеншельд, мучительно ожидавший три бутылки импортного кефира в собственном холодильнике.

– Банкноты – по десять "престижей",– сообщил чиновник безнадежным тоном.

Фухе встал. Ему хотелось домой. Ему надоели экстренные совещания по спасению Отечества.

– Слушай, Кароян,– воззвал он, прикидывая сколько времени осталось до боя курантов. – Сколько в Столице умельцев?

– Восемнадцать,– вздохнул Кароян. – Всех не проверишь...

– И не надо,– заметил комиссар Фухе. – Герберт, позвони в психлечебницу – кто из этих орлов состоит на учете?

Через пять минут стало известно, что Кривой Герцог Фру давно уже амбулаторно лечился в городском дурдоме. Еще через полчаса опербригада изымала у негодяя контейнеры с фальшивыми банкнотами...

–... Проще паровоза,– заметил Фухе, прикуривая от 1000-"престижки", – в наше время подделывать "десятки" может только псих...

Извозчики уже толпились у ворот министерства в ожидании седоков...

В эту новогоднюю ночь бензин в Великой Державе все-таки закончился...

Андрей ВАЛЕНТИНОВ

ЗАВЕЩАНИЕ КОМИССАРА ФУХЕ

Телефон звякнул. Худая дрожащая рука взяла трубку.

– Алло? – прохрипел еле слышный голос.

– Идиот! – раздалось в трубке. – Почему не на службе?

– Да я, господин Дюмон, да вот, да умираю...

– Болван! Не твоя очередь!

– Да я в некотором роде... да врачи... язва...

– Скотина! А квартальный план? Гранатомета давно не нюхал?

– Господин Дюмон... ведь я... дохожу совсем...

– Ну ладно, умирай себе, ежели так. Чего тебе прислать, дубина, чтоб мучался меньше?

– Алекса... – прошелестел голос.

– Да? Ну ладно, сейчас пришлем, он как раз в пятой камере сидит...

Через полчаса Алекс уже входил в одинокую конуру Фухе.

– Комиссар! – закричал он. – Вы никак и вправду помираете?

– Да, Алекс,– хрипел Фухе, вылизывая капли рубиновой влаги из граненого стакана, стоявшего на столике.

– Не беда, комиссар, не вы первый. Оформим по первому разряду. Только вот что,– Алекс осмотрел комнату и подсел к умирающему,– вы, видать много накопили, так как насчет завещания?

– Алекс... – прохрипел Фухе. – О чем ты? Ведь я последние минуты...

– Комиссар! – прервал его неумолимый Алекс. – Мало я вам служил? Мало я из-за вас терпел? А у меня семья, теща – кормить надо. Так что давайте!

– Что? Друг мой, что? – хрипел Фухе, корчась в конвульсиях.

– Как что? – поразился Алекс, сворачивая висевший на стене ковер. Имущество-то кому? Не Конгу же!

– Но душа! – вздохнул Фухе и на миг потерял сознание.

– Давай, давай! – торопил умирающего Алекс, бросая в мешок содержимое секретера. – Подписывай скорее! Да, какое у тебя самое главное сокровище, ну?

– Это, это, как его... – жалобно шептал Фухе, еле шевеля холодеющими губами.

– Ну?! – настаивал Алекс, складывая в чемодан парадный костюм комиссара.

– Это... мое любимое... – хрип перешел в едва слышный шепот.

– Короче! – вконец обнаглел Алекс, сдирая с комиссара кальсоны.

– Это, это, как его...

– Скорей! – скомандовал Алекс, срывая с пальца комиссара обручальное кольцо.

– Пресс... – прошептал Фухе.

– Ты опять, чемодан, о своем! – возмутился Алекс, срывая с комиссара носки. – Ты брось шутить!

– Папье! – закончил Фухе, выхватывая названное оружие из-под одеяла. Удар, треск – и осколки черепа рикошетом ударили о стену.

– Вот скотина! – заявил Конг, выходя из соседней комнаты. – Я думал, он хоть носки тебе оставит! Интересно, сколько у него в бумажнике?

– На пиво хватит,– сказал Фухе. – И учти, что мне как умирающему, нужно не меньше двух литров.

И комиссар Фухе, кряхтя от напряжения, стал шарить по карманам верного друга Алекса.

Андрей ВАЛЕНТИНОВ

ДИССЕРТАЦИЯ КОМИССАРА ФУХЕ

Посвящается С. Каплину

– Комиссар! Комиссар! Вставайте! – тряс Алекс своего друга, мирно прикорнувшего среди груды пустых бутылок и селедочных объедков. – Пора, комиссар, подъем!

В ответ раздалось нечто непонятное, среди несвязного бульканья можно было уразуметь лишь: "Пресс-папье, скотина, убью!" Алекс с трудом уклонился от взметнувшегося кулака и вновь склонился над комиссаром:

– Да вставайте же! У вас сегодня защита!

– А? Что? – взревел Фухе, продирая глаза. И тут же, сообразив, вскочил, разбрасывая ногами бутылки.

– Эй, Алекс! – прокаркал он. – Рубашку, галстук, бритву! Вызывай такси!

Через час свежевыбритый Фухе уже оседлал трибуну Актового зала Академии поголовной полиции и вещал:

– В заключение своего доклада, уважаемые члены специализированного совета, позволю себе подвести итоги сказанному: применение пресс-папье в поголовно-разыскном деле позволяет получить большой экономико-социальный эффект и моральную экономию. Ввиду этого я осмеливаюсь просить совет о присуждении мне ученой степени кандидата поголовных наук.

Под бурные аплодисменты зала Фухе сел на место. На трибуне его сменил тоже свежевыбритый по этому случаю шеф поголовной полиции де Бил.

– Коллеги! Голуби мои! – затараторил он. – От имени поголовной полиции сообщаю, что применение пресс-папье только за отчетный пятилетний период позволило сэкономить (тут он уткнул нос в бумажку) патронов – семь тысяч штук в месяц, камер – пятьдесят человеко-часов в сутки, судебных заседаний – по двадцать в неделю! Количество преступников уменьшается в геометрической прогрессии! Метод пресс-папье считаю прогрессивным и передовым, а нашего героя – комиссара Фухе – вполне достойным искомой степени кандидата поголовных наук.

Пока шло голосование, коллеги уже поздравляли новоиспеченного кандидата. И вот председатель совета объявил:

– Уважаемые коллеги! Роздано бюллетеней шестнадцать, получено шестнадцать, за – четырнадцать, против – два. Поздравляю нового кандидата!

Раздался гром аплодисментов, все бросились к Фухе, но он, потемнев лицом, уже шарил рукой в кармане. Мелькнуло в воздухе пресс-папье, бросок, другой – и все шестнадцать членов совета уже лежали с раскроенными черепами.

– Но всех-то за что? – поинтересовался Алекс, когда могильщики выносили трупы.

– Как за что? – удивился Фухе. – Ведь двое против!

– Но остальные?

– И ты не понимаешь, Алекс? Ведь голосование было тайным!

Андрей ВАЛЕНТИНОВ

С НОВЫМ СЧАСТЬЕМ!

С. К. с Новым годом!

Фухе был поклонником традиций. Служба – службой, отпуск – отпуском, а Новый год комиссар привык встречать по старинке – с нейлоновой елкой, свечами и ночным телевизором. Правда, в этом году после очередного виража обновленческой политики вождей Великой Нейтральной Державы пришлось подсократиться, и в пустом холодильнике комиссара поджидала единственная бутылка "Виноградного сверхособого" и банка заморской кильки пряного посола... Но свечи были готовы, и Фухе предвкушал... Новогодняя речь генералиссимуса, бой колоколов в Большом кафедральном, программа "Танцы-Шманцы"... Осколок привычного, того что грело душу все эти годы политики Обновления.

Стол был накрыт, но хозяин не успел вкусить терпкость "Виноградного сверхособого". В девять вечера танки Бруно Кальдера вышли на улицы, а уже через час комиссар, ругая всех подряд, сидел в своем кабинете, пропуская сквозь густое сито первых задержанных.

Собственно говоря, комиссар плохо представлял себе происходящее. Впрочем, приказ он помнил дословно: "Демократов – к стенке, коммунистов тоже к стенке, беспартийных – туда же, а всех по отношению к кому возникнут сомнения – пристреливать на месте".

Десятый подследственный что-то напомнил комиссару, но думать было некогда и не к чему, и Фухе привычно буркнул что-то насчет партийной принадлежности. Задержанный пробормотал в ответ нечто невнятное.

– Демократ? – уточнил Фухе.

– Ни-ни! – забожилась жертва. – Ни сном, ни духом...

– А, коммуняка!... – понял комиссар.

– Ни Боже мой,– пискнул десятый номер. – Беспартийные мы...

– А, все равно,– махнул рукой Фухе. – Все равно Новый год испортили... К стенке!

– Но я же... комиссар... все о вас... Семь романов... Девяносто рассказов... Бессмертный редактор... Если бы не я...

– Так что, может быть, тебя еще и с Новым годом поздравить? – хмыкнул Фуке. – У, писака, язвить твою...

– Так ведь... – в последней надежде заныл несчастный, брякаясь на колени и подползая к комиссару.

Тот брезгливо отодвинул кресло подальше, но жертва продолжала преследовать его, пока не загнала в угол.

– Ладно, с Новым годом!... – буркнул великий комиссар, отмечая в протоколе допроса птичкой еще одного признавшегося.

– И с новым счастьем! – добавил он, когда жертву уже потащили на роспыл, а в кабинет добры молодцы вволакивали очередного неформала...

Андрей ВАЛЕНТИНОВ

МЕТОДИКА ФУХЕ

Как-то в тяжелый похмельный понедельник шеф поголовной полиции поймал великого комиссара в коридоре.

– Дорогой Фухе,– проворковал он, опасливо глядя на окровавленное пресс-папье,– мой дорогой, что у вас сейчас за дело?

– Ограбление Реймского банка, кажись,– ответил комиссар, затягиваясь "Синей птицей".

– Так вот, голубчик, к вам сейчас зайдет делегация из поголовной полиции Уганды для обмена опытом. Так вы уж блесните.

– Пущай идут,– согласился Фухе. – Обменяемся.

Делегация, состоявшая из дюжины лиловых негров гигантского роста, скромно разместилась в кабинете комиссара, стараясь не дышать.

– Значит так,– начал Фухе,– показываю методику простого допроса с легким пристрастием. Эй, ввести подозреваемых!

В кабинет ввели трех человек.

– Ага! – гаркнул комиссар, посмотрев дело. – Вы двое, значит, грабили банк, а ты, третий, свидетель?

– Я свидетель,– тут же согласился третий.

– Ну чего, сознаешься? – поинтересовался Фухе у первого грабителя.

– Я протестую! – заявил тот. – У вас нет прямых улик!

– Счас будут! – пообещал комиссар, опуская пресс-папье ему на голову. – Ну, а ты как? – спросил он второго, вытаскивая орудие производства из месива мозгов.

– Сознаюсь, во всем сознаюсь! – пролепетал второй грабитель.

– Ага! – рявкнул Фухе. – В протокол!

Пресс-папье взлетело снова. Делегация зааплодировала.

– А мне можно уйти? – спросил свидетель.

– Ну, это ты врешь! – отпарировал Фухе, примериваясь к голове несчастного.

– За что? – заплакал свидетель.

– Знал бы за что – убил бы сразу! – ответил комиссар, расшибая третий череп.

– Комиссар! Но ведь это уже беззаконие! – не выдержал глава делегации.

– Та-а-а-к... – протянул Фухе. – А сколько у тебя деточек, сынок?

– Двенадцать,– ответил угандиец.

– Столько сирот!... – вздохнул комиссар, быстрым ударом лишая делегацию ее главы. Остальные пытались вступиться, но это продолжалось крайне недолго.

– Алло, шеф? – спросил Фухе в телефонную трубку. – Запишите по моему отделу раскрытие шпионской группы. Да-да. Вся делегация – шпионы. Что? Почему-почему! А потому что – интуиция! Что? Министр не поверит? А пусть зайдет ко мне, я ему все объясню!

И комиссар лихо подбросил пресс-папье в воздухе, поймав его левой рукой.

– А хоть бы и сам Президент! – решил он, затягиваясь "Синей птицей".

Андрей ВАЛЕНТИНОВ

ВЕЛИКАЯ ПРОПАЖА

Вот уже целый месяц весь земной шар лихорадило: из Лувра пропала знаменитая Джоконда. Все детективы мира занялись этим делом. На исходе месяца к ним подключился комиссар Фухе.

Рано утром Фухе прибыл в Лувр и тотчас отправился к директору. Тот встретил его у своего кабинета.

– Мы рады,– начал директор,– что столь великий детектив...

– Молчать! – гаркнул Фухе. – Мне отдельный кабинет, живо!

– Прошу ко мне! – пролепетал директор, открывая дверь кабинета.

Великий детектив уселся в директорское кресло, положил ноги на стол и приказал:

– Всех охранников Лувра – ко мне! Пусть входят по очереди.

Через десять минут у кабинета толпилась встревоженная охрана Лувра. Первым к двери кабинета вытолкнули старого охранника Пьера.

– О чем он меня спросит? – волновался старик, вытирая пот платком. Но недоумение его быстро разрешилось. Как только охранник появился на пороге, Фухе молниеносно уложил беднягу на паркет выстрелом из "парабеллума".

– Следующий! – заорал комиссар.

Очередь таяла на глазах. Через четверть часа все было кончено.

– А теперь,– велел Фухе побледневшему директору,– всех экскурсоводов ко мне!

С экскурсоводами было покончено еще быстрей. Затем, перебравшись через гору трупов, комиссар, сжимая "парабеллум" в руке, двинулся к вахтерской. Быстро опустошив обойму, он зашел в реставрационную, а затем в гардероб.

– Ну, все,– удовлетворенно сказал он директору, ожидавшему его у кабинета. – Ваш случай был прост. Никто даже и не пикнул!

– А картина? – пролепетал несчастный директор.

– Картина? – удивился Фухе. – Так ведь ее еще вчера нашли в Амстердаме. Вы разве не знаете?

– Но тогда зачем это?... – и директор в ужасе указал на гору трупов.

– А, это!... Пустяки! – ответил Фухе самым небрежным тоном. – Просто поразвлечься захотелось,– закончил он, опусташая обойму в пухлый живот директора.

Андрей ВАЛЕНТИНОВ

КАМПАНИЯ

Однажды в грустный унылый понедельник Фухе был вызван в кабинет Дюмона.

– Газеты читаешь? – грозно спросил комиссара Дюмон и прицелился в него из гранатомета.

– Да я, да вот, да сегодня же к вечеру... – начал мямлить Фухе, уклоняясь от грозного оружия.

– Убью! – заревел Дюмон. – И скоро убью! Но пока живи и слушай!

Комиссар весь обратился в слух, угодливо склонившись перед гранатометом. Дюмон продолжал:

– Вчера в "Полицай тудей" была передовая. Все наши силы – на борьбу с пьянством! Понял?

– Так точно! – возрадовался Фухе. – Это мы завсегда! Вчера уже годовой план выполнили! Все камеры набиты! На штрафы второй остров в Адриатике покупаем!

– Болван! – замычал Дюмон и взмахнул гранатометом. – Бороться с пьянством надо в самой поголовной полиции! Понял?!!

– Понял... – упавшим голосом вздохнул Фухе.

– Ты назначаешься ответственным за наш отдел. Вот тебе список наших алкоголиков – иди и искореняй. Пшел!

Удар каблуком – и великий комиссар выкатился за дверь.

С горя перед непривычным делом Фухе отправился в паб, где принял свои обычные пятнадцать-двадцать кружек. Сверившись по списку, он сообразил, что перед ним в полном составе собрались все его подопечные.

– А-а-а! – взревел Фухе. – Работу среди вас вести, заразы! Искореню! – И в воздухе взметнулось пресс-папье...

– Ну как? – спросил де Бил у Дюмона на следующий день. – Искореняете пьянство?

– Уже! – отрубил Дюмон. – Под корень! Да, шеф, сообщите в отдел кадров – у нас опять дюжина вакансий.

– Свято место пусто не бывает! – глубокомысленно изрек де Бил, и начальники на радостях пропустили по стакашке виски за успех кампании и за здоровье Фухе.

Андрей ВАЛЕНТИНОВ

ТРУБА

У комиссара Фухе в ванной лопнула труба. Около часа отважный комиссар боролся с потопом, затем, перекрыв воду, наскоро переоделся, надел оба ордена Бессчетного легиона и отправился в ЖЭК.

– Низзя! – заявила какая-то бабка на входе. – Не принимаем!

– Да я участник... – начал было комиссар, но бабка была неумолима:

– Низзя! Куды пресся! Я сама – участник!

Вздохнув, комиссар достал магнум и испарил бабку на месте.

У начальника ЖЭКа путь комиссару преградила секретарша:

– Эй, вы! Куда? Неприемный день!

– А когда же приемный? – вежливо спросил комиссар.

– Когда-когда... Через два месяца! И запишитесь, а то прутся тут всякие...

– Так ведь труба же...

– Вы что, дядя, глухой?

Фухе вздохнул еще раз и испарил секретаршу. Затем, уже не пряча магнума, вошел в кабинет начальника...

Через час труба была отремонтирована.

– Вот так, Алекс,– закончил свой рассказ Фухе,– сервис у нас – на самом высочайшем уровне!

– Все это так,– вздохнул Алекс, прихлебывая кефир,– но что делать тем, у кого нет магнума?

– Да,– согласился Фухе,– тем действительно труба!