Текст книги "VALENT.TXT"

Автор книги: Андрей Валентинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Вскоре все трое заняли места. Соблазненные их примером, пассажиры вернулись в машину.

– Можно взлетать? – спросил командир корабля у Кальдера.

– Можно, сынок, можно,– добродушно разрешил старикашка. – Только беда – бомба полцентнера весит, лишний бензинчик, хе-хе, уйдет. Так ты уж, сынок, парашютик свой и товарищей своих оставь дома. Без этих, хе-хе, мешков полетим веселее. И соблазну меньше будет, когда ты в полете вдруг, хе-хе, о плохом подумаешь! А то что мы без тебя, хе-хе, делать будем?

Парашюты были оставлены, и вдохновленные этим пилоты уверенно подняли машину в небо.

– Слышь, шнурок,– обратился Конг к комиссару. – А ведь у нас уже однажды такое было. Помнишь, над Аппенинами?

3. ДВА ЧАСА НА ВОСПОМИНАНИЯ

– Это когда? – начал вспоминать Фухе. – В сорок четвертом?

– Идиот беспамятный! – возмутился Конг. – В сорок четвертом я был в Нарвике, а ты был в Нормандии. А это было в сорок третьем!

– Ну это ты врешь! – уверенно заявил Фухе. – Тогда мы с тобой ни разу в воздух не поднимались!

– Вот болван! Кретин безмозглый! Ну вспомни: мы летели к Бадольо, а в самолете была установлена мина, но взорвалась она лишь после посадки. У тебя тогда штаны сгорели.

– Это какие? – начал вспоминать комиссар. – Серые в полоску, которые я сшил в Лозанне в тридцать восьмом?

– Ну да! Вспомнил наконец?

– Постой постой... Я обвязался пледом и объяснял всем в аэропорту, что я шотландец...

– Точно!

– А итальянцы меня чуть не арестовали, поскольку с Англией они еще не заключили перемирие?

– Ну, слава Богу, вспомнил!

– Нет! – решительно заявил Фухе. – Не помню! Не было такого! И штанов я себе никаких не шил в тридцать восьмом!

– Мемуарами занялись, молодые люди? – хохотнул сидевший рядом Кальдер. – Давайте, хе-хе, давайте, потешьте свой склерозик прогрессирующий! Только вот что, хе-хе, нас в Орли писаки всякие встречать будут, так надо все-таки решить, что мы им рассказывать станем. Все-таки мы редкость – единственные ветераны войны в нашей, хе-хе, нейтральной, но великой державе. Объяснить надо, как это мы в войну-то влипли!

– А действительно... – задумался Конг. – Вдруг спросят?

– Ну, мы им и ответим! – бодро заявил Фухе.

– Что ответим, болван? Вот спросят тебя, с чего это все началось, что ты им скажешь?

– Как что? Я начну с того, что двадцать восьмого августа тридцать девятого года меня назначили младшим инспектором в отдел Дюмона...

– Кретин! – прервал его Конг. – И всегда был кретином, только с годами память потерял! Надо начать не с твоего Дюмона, а с операции "Поплавок"...

– Раз ты такой умный,– обиделся Фухе,– сам все репортерам и рассказывай! А я послушаю.

Их оживленную перепалку прервало появление стюардессы, пригласившей Конга в пилотскую кабину. Через пару минут бывший начальник контрразведки в сопровождении второго пилота резво проследовал в хвост "Боинга". Вскоре, однако, он вернулся к своим спутникам и плюхнулся в кресло.

– Вся беда – в некомпетентных кадрах,– бодро заявил он, весело поглядывая то на Фухе, то на Кальдера. – Стоило мне уйти, и в госбезопасность стали брать кого попало...

– И?... – чуть слышно спросил Фухе, чуя беду.

– Этот болван в аэропорту ошибся. Наша бомбочка рванет не через час после посадки, а как раз при посадке. Так что прощайся с брюками, мымрик!

– Стало быть, не попразднуем, хе-хе! – оживился Кальдер. – Салютик им в аэропорту устроим, хе-хе, как раз к юбилею! Славно, славно!

– И что же дальше? – рискнул спросить Фухе.

– А ничего. В Лионе гроза, аэропорт не принимает. В Бордо тоже. Остается идти прямо в орли на полном газу, авось успеем.

– И сколько это, хе-хе, осталось до геенны огненной? – на всякий случай уточнил бравый фельдмаршал.

– Два с половиной часа,– сообщил Конг, взглянув на циферблат наручных часов.

– А что, хе-хе, времечко еще есть, будет часок-другой, чтобы воспоминаниям приятным, хе-хе, предаться. А там полчаса, чтобы с Богом, хе-хе, по душам побеседовать.

– Аксель,– все еще не веря, спросил Фухе,– может, покопаемся в этой дряни? Ведь не впервой же!

– Дохлый номер,– покрутил головой Конг. – Она не снимается, тут этот болван в аэропорту не ошибся. Стоит чуть крутануть, и не будет времени даже для воспоминаний.

– Не горячитесь, молодой человек,– обратился Кальдер к комиссару. Куда вам торопиться, еще столько времени, хе-хе. Давайте все-таки вспомним, как же это все началось. А то вдруг живы останемся, а ответить журналистам не сумеем!

Все на минуту задумались.

– Я и говорю,– начал Фухе,– двадцать восьмого августа тридцать девятого года...

4. ПОСЛЕ ПРАЗДНИКА

Младший инспектор Фердинанд Фухе (в те далекие годы его еще не называли Фредом) проснулся от того, что нечто острое уперлось ему в бок. Фухе продрал глаза и обнаружил, что лежит в большом кожаном кресле своего шефа комиссара Дюмона в дюмоновском же кабинете, а в бок ему уткнулась ручка сейфа. Фердинанд сполз с кресла на пол и начал протирать глаза. В голове гудело, и только выдув с литр воды из стоявшего рядом на столе графина, молодой инспектор немного пришел в себя.

– Ну что, оклемался? – раздался голос из противоположного угла. Фухе взглянул туда и обнаружил лежавшего на диване инспектора де Била, своего старшего коллегу.

– С чего это мы? – спросил Фухе у него, стараясь припомнить хоть самую малость из вчерашнего кутежа.

– Во даешь! – поразился де Бил. – Тебе же вчера дали должность инспектора, неужели забыл, голубь?

– А ведь и правда! – обрадовался Фухе. – У меня как раз испытательный срок вышел, а тут вчера приказ! И долго мы гуляли?

– Точно не скажу,– признался де Бил. – Но в четыре утра, когда я собирался отрубиться, ты тряс перед всеми бумажником и кричал, что нужно сбегать в "Крот", там еще, мол, можно взять пару бутылок...

Фухе проверил – бумажник был пуст.

– А бутылки хоть взяли?

– Взяли, наверно,– предположил де Бил. – Да ты еще, помню, полез к нашей Мадлен и стал делать ей предложение.

– Да ты что?! – похолодел Фухе. – Ей же все пятьдесят будет!...

– Отчего же столько? – вступился де Бил за уборщицу. – Ей всего сорок три.

– И... и она согласилась? – с содроганием поинтересовался Фухе.

– К твоему счастью она оказалась замужней. Кто бы мог подумать... Да, а ты помнишь, как...

Но Фухе не успел узнать очередную подробность вчерашнего безобразия. Дверь открылась, и в кабинет вошел комиссар Дюмон, огромного роста здоровяк с внушительным пивным брюхом.

– Вставайте, лежебоки! – буркнул он и уселся за стол.

Де Бил вскочил, а вставший к тому времени Фухе обозначил бег на месте, желая проявить усердие.

– Похмелились? – продолжало начальство.

– Никак нет! – мгновенно гаркнули детективы.

– Там, в шкафу... И мне тоже.

Де Бил, хорошо изучивший местную географию, поспешил извлечь из шкафа бутылку виноградной водки и стаканы. Доблестные стражи порядка дружно подняли емкости и булькнули. Фухе закашлялся.

– Закури! – предложил де Бил и протянул молодому инспектору пачку сигарет.

– Да я не курю,– признался Фухе.

– Совсем не куришь? – поразился Дюмон.

– Так точно. Трубкой баловался – не могу. Горло.

– Хм... Так это же не трубка! Это же "Синяя птица". Дыми, не пожалеешь.

Фухе покорился и закурил. Пропустили по второй.

– Вот что! – заявил Дюмон. – Беги-ка ты, де Бил к "Рокфеллер-банку". Там сегодня опять Леонард пошалил.

– И много взял? – деловито осведомился де Бил, вставая и засовывая кольт в кобуру.

– Они еще сами не знают. Пойди разберись, если больше, чем на миллион – позвони.

Де Бил опрокинул еще немного и был таков.

– Я пойду, господин комиссар, у меня еще два дела... – попытался улизнуть Фухе.

– А ну, стой! – распорядился Дюмон. – Не дергайся! О делах пока забудь – их и без тебя успеют завалить. Ты лучше скажи, газеты читаешь регулярно?

– Да я, господин Дюмон, признаться... не очень. Кроссворды разве что... Футбол...

– Ты что, шнурок, не знаешь, что полицейский должен быть в курсе всех событий? – грозно вопросил Дюмон.

– Да я... Да я... Да я радио слушаю! – нашелся Фердинанд.

Дюмон с некоторым сомнением посмотрел на него, пожал плечами и вздохнул:

– Ну и молодежь пошла! Ну ладно, нам пора, двинули!

– Куда? – решился спросить инспектор, чуя недоброе.

– Ага, забегал! Почисть ботинки: мы идем прямо к министру.

5. КОМАНДИРОВКА

В приемной министра Дюмон оглядел Фердинанда, сдул с него несколько пылинок и подтолкнул к двери кабинета.

– А вы? – пробормотал Фухе, сообразив, что его бросают на произвол судьбы.

– Иди, иди! Министр ждет тебя, а не меня! А я здесь подожду. Ну, пшел!

Министр встретил Фухе любезно, очень любезно, даже как-то чересчур. Инспектор видел до этого своего главного начальника всего лишь раз, да и то издали, а теперь он был встречен у самой двери, препровожден к столу и ласково усажен в глубокое черное кресло. Министр долго тряс руку Фухе, прибавляя: "Очень, очень приятно"! Оглядевшись, как следует, инспектор отметил, что наряду с министром в кабинете находится еще одна личность некий огромного роста черноусый детина в штатском костюме. Министр заметил взгляд, брошенный инспектором на этого неподвижно сидящего в кресле громилу.

– А это, э-э-э, прошу знакомиться, господин э-э-э, Конг, он нам не помешает, скорее, э-э-э, поможет.

Верзила, названный Конгом, лениво протянул инспектору огромную лапищу и буркнул:

– Аксель.

– Ф-фердинанд,– неуверенно представился Фухе. – Оч-чень приятно.

– А мне не очень,– недружелюбно промолвил Конг. – Тоже мне, поплавок!

– Почему поплавок? – удивился Фухе, но министр поспешил вмешаться:

– Не обращайте внимания, господин, э-э-э, Фухе, наш Аксель большой, э-э-э, оригинал, но очень хороший специалист.

– В чем? – подумал Фухе, но министр, не давая себя прервать, продолжал:

– Мы хорошо вас знаем, господин, э-э-э, Фухе. Да-да, за все время прохождения вами стажировки мы все следили за вами, э-э-э, очень внимательно. Нам очень, э-э-э, понравилось, как вы раскрыли дело с кражей, э-э-э, трех пустых бутылок из буфета ресторана "Филадельфия". Мы в восторге и от вашей операции в, э-э-э, парке аббатства Во...

"Это что же было? – подумал Фухе, поражаясь осведомленности министра. – Ах да, это когда мы вдвоем с де Билом скрутили какого-то пьяницу!"

– Эти операции,– продолжал министр,– наполняют наше сердце гордостью за доблестную поголовную полицию, где растет такая смена! Я горд, господа! – и министр промокнул навернувшуюся слезу платком.

Фухе и сам был готов расплакаться от умиления, но успел, однако, заметить, что Аксель Конг скорчил при этих словах самую ехидную рожу и еще раз буркнул: "У-у, поплавок!" Поэтому инспектор решил держаться настороже.

– Мой дорогой господин Фухе,– продолжал заливаться соловьем министр, – вам, восходящей, э-э-э, звезде нашей поголовной полиции, да, только вам, мы можем поручить очень трудное и опасное дело...

"Вот оно!" – понял Фухе и превратился в слух.

– Дело это необыкновенно важно и касается главных вопросов безопасности нашей великой, хотя и нейтральной державы. Случилось так, господин, э-э-э, Фухе, что несколько дней назад у нас был проездом некий, э-э-э, господин Отто Скорфани. Он немец, э-э-э, инструктор по альпинизму. Он гостил два дня в нашей столице, мы за ним, признаться, э-э-э, и не следили, как вдруг, как вдруг...

Министр подошел к столу, трясущейся от волнения рукой налил воды из стакана и, булькая, выпил.

– Этот Скорфани,– несколько успокоившись, продолжил он,воспользовавшись благодушием некоторых, э-э-э, нерадивых чинов поголовной полиции, совершил черное преступление. Два дня назад он проник в отель "Глория" и похитил там... Впрочем, даже сейчас я не рискну назвать вам то, что было похищено. Итак, мой юный друг, на вас, только на вас возлагается эта опасная и ответственная миссия – найти негодяя Скорфани и вернуть похищенное!

– А-а где он сейчас? – тут же уточнил Фухе.

Министр и Конг переглянулись.

– Э-э-э, Скорфани сейчас в Германии, точнее, в маленьком городишке на германо-польской границе. Как бишь его? Маленький такой город...

– Гляйвиц,– подсказал Конг и отчего-то мрачно ухмыльнулся.

– Да-да! – обрадовался министр. – Гляйвиц!

– Но ведь это Германия! – поразился Фухе. – Там ведь германская полиция, юрисдикция, гестапо, наконец!

– Мой друг! – величественно произнес министр. – Родина вправе требовать от своих сынов невозможного. И она требует этого от вас! Найдите! Найдите и верните нашей стране ее национальное достояние!

– Но что вернуть-то? – спросил окончательно сбитый с толку инспектор.

Министр оглянулся по сторонам, приблизил губы к самому уху Фухе и что-то ему прошептал.

6. ДРУГ-ПРИЯТЕЛЬ АЛЕКС

Дюмон усадил инспектора за столик в самом темном углу столь любимого сотрудниками поголовной полиции бара "Крот" и взял два виски.

– Ты, надеюсь, все понял? – решительно спросил он у Фухе.

– К-конечно, господин Дюмон, министр мне так все хорошо объяснил...

– То-то! У нас любят понятливых. Ну, будем!

Детективы опрокинули по рюмке и закурили.

– Ага! – обрадовался Дюмон. – Дымишь, малец!

– Так точно! – отрапортовал Фухе и затянулся "Синей птицей".

– Ну вот,– продолжал Дюмон,– вылетаешь завтра, билет тебе взяли до Берлина, а там есть местная линия до Гляйвица. Командировочные получишь сегодня же.

– Спасибо, шеф! – обрадовался инспектор, зная, что командировочными полицейских не балуют.

– Цени, малец! И оправдай доверие!

– Так точно! Но... позвольте вопрос...

– Давай!

– Господин Дюмон, вы знакомы, так сказать, со смыслом операции?

– Конечно! Я тебя и рекомендовал министру.

– Но объясните мне тогда, что... что мне нужно вернуть?

– Ты разве не знаешь? – поразился Дюмон.

– Мне министр сказал всего лишь одно слово, и я боюсь, что понял его неверно...

– Чего ты мнешься? Договаривай!

– Он сказал мне только одно слово: "Сапоги"!

– Ну и правильно! – заявил Дюмон. – Этот мерзавец Скорфани посмел утянуть пару отличных хромовых сапог. Их описание получишь в первом отделе, там, кажется, и фотография имеется.

– Как?! – все еще не мог прийти в себя Фухе. – Из-за пары сапог загранкомандировка? Сколько же они могут стоить?

– Глуп ты еще! – наставительно заметил Дюмон. – При чем тут стоимость? Представь себе, что украли несколько листков бумаги. Сколько они могут стоить? А на них, между прочим, может быть изложен наш мобилизационный план или схема укрепрайонов...

– Но сапоги...

– Ты понял приказ? Или тебя не хватит даже на возвращение пары сапог?

– Так точно! – отрубил Фухе. – Все понял, шеф!

– То-то,– заявил Дюмон, вставая. – И учти: временем мы тебя не лимитируем, но особенно не торчи в этой Германии. И главное,– тут Дюмон зевнул, показав громадные желтые клыки,– без сапог не возвращайся! Голову отвинтим!

Вдохновленный этим напутствием, Фухе быстро решил все вопросы в управлении поголовной полиции: получил билеты, командировочные, описание сапог и фотографию Скорфани. Затем ему осталось лишь принять свои привычные десять кружек пива. Идти в "Крот" не хотелось, поскольку там можно было столкнуться с сослуживцами, и Фердинанд направился в "Медузу" уютный бар на окраине, где никогда не бывало более пяти драк за вечер. После стаканчика виски и пары кружек пива на душе немного полегчало, и Фухе стал представлять свое будущее в несколько более розовом свете.

Было уже около десяти часов вечера, когда у входа послышался сильный шум и мощная ругань:

– Куда пресся! – вразумлял какого-то посетителя швейцар. – И так свинья свиньей, прости господи! Стой! А ну стой, говорю!

Фухе оглянулся. Через толпу, запрудившую бар, проталкивался невысокий парень в спортивных штанах, майке, на одной его ноге красовался домашний шлепанец, вторая же сверкала голой пяткой. Настроение у пришедшего было, судя по всему, чрезвычайно благодушным.

– А чего это вы все тут собрались? – поинтересовался он у публики. У-у, рожи! И откуда столько убоищ выискалось?

– Во дает! – сказал кто-то, и несколько крепких ребят окружили оратора.

– Надо же! – продолжал тот. – Амнистия, что ли, была? Или дурдом разогнали?

– Придется вломать! – раздался авторитетный голос, и кольцо сомкнулось. Но побоище не успело начаться: Фухе, внимательно всматривавшийся в облик буяна, подскочил к толпе и аккуратно вывел его из рокового кольца.

– Ну, будет, ребята! – уговаривал он собравшихся. – Не обижайтесь! Вы же видите: человек душой возвеселился.

Экзекуторы поворчали и отстали. Фухе усадил спасенного за свой столик.

– А! – заорал тот, узнав инспектора. – Это вы, Фердинанд! Вас уже выпустили из кутузки?

– Я это, Алекс! – поспешил успокоить своего собеседника Фухе, ибо это был его давний приятель Габриэль Алекс, спутник бурной юности Фердинанда, которого он не видел полгода. – Но почему ты решил, что я в кутузке?

7. ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ГЛЯЙВИЦЕ

Габриэль радостно посмотрел на своего приятеля, выдул единым духом кружку пива и поспешил пояснить:

– Да я же искал вас, Фердинанд! Искал-искал, а мне говорят: Фухе в полиции. Я и решил, что они заштопали вас за все наши...

– Постой, постой, Алекс! Дело в том, что я сам...

– Да ладно! – перебил его Габриэль. – Раз вы на свободе – остальное неважно. Понимаете, Фухе, я влип в одну историю... Только вы сможете мне помочь...

– Бедняга! – вздохнул Фердинанд. – Я бы с удовольствием, но мне завтра лететь за границу.

– Значит, приходится вам все же делать ноги,– понимающе кивнул Алекс. – Понимаю, наши легавые – сущие вампиры!

– Ладно, Габриэль! – поспешил перебить его Фухе. – Что у тебя случилось-то?

– Ох! – вздохнул Алекс. Он решительным движением опрокинул в себя вторую кружку пива и совсем уже собирался начать рассказ, как внезапно его повело. Габриэль сполз со стула на пол, икнул и задремал.

Инспектору не оставалось ничего другого, как вложить своего приятеля в такси, назвать шоферу адрес и отправиться к себе домой – собирать вещи...

В Гляйвиц Фухе прилетел в середине дня 31 августа. Инспектор сошел, пошатываясь, с трапа самолета – его укачало. Придя немного в себя, Фердинанд решил не начинать с места в карьер поиски негодяя Скорфани, а вначале акклиматизироваться, для чего был избран местный пивной бар, где Фухе, разменяв выданную ему валюту, углубился в дегустацию прекрасного баварского темного. Когда инспектор немного отмяк, его внимание привлекла шумная компания, расположившаяся в дальнем углу зала. Среди десятка здоровенных лбов выделялся громадный детина с физиономией, сплошь покрытой шрамами.

– Где-то я его видел,– пробормотал Фухе. – Вроде, похож на Акселя Конга... Где же я его видел?...

Между тем детина со шрамами поднял вверх свою кружку, желая произнести тост. Его приятели смолкли.

– Господа! – начал он. – В час, когда назревают великие события, предлагаю выпить за наш славный батальон – за "Вюртемберг – семьсот семьдесят семь". Хох!

– Хох! – заорала компания. – Слава нашему батальону! Слава Отто!

"Отто! – подумал Фухе и похолодел. – Ну конечно же! Это Отто Скорфани!"

Инспектор достал из бумажника выданные ему фотографии. Первым делом он убедился, что догадка его оказалась верной – это был Скорфани собственной персоной. Затем он сверил фотографию сапог. Сомнений и тут не было: сапоги были именно те, заветные, названные министром "нашим национальным достоянием".

"Вот это удача!" – подумал Фухе, но тут же ему в голову пришла мысль, что, будь Скорфани один, можно было рискнуть, но справиться с дюжиной громил из какого-то загадочного "Вюртемберга-777"...

"Что делать? В посольство обратиться? Это далеко – в Берлине. Консульства здесь нет... Послать телеграмму... Даже если "молнию", то не успеть... О, идея! Здесь же есть радиостанция – пошлю-ка радиограмму!"

Фухе незаметно вышел из пивной, узнал дорогу и поспешил на радиостанцию. Там он начал заполнять бланк радиограммы, лихорадочно вспоминая выученный им в школе поголовной полиции шифр. Он не успел составить и половины текста, когда вдруг над его ухом грянул выстрел, затем другой.

Фухе присел и быстро вынул свое заветное оружие – "Смит и Вессон" образца 1902 года. Правда, патронов у него было всего три, да и те он не имел права тратить – в противном случае у него высчитывали из жалования в тройном размере – следствие проводимой в поголовной полиции кампании по экономии ресурсов. Но Фердинанд решил подороже продать свою жизнь. Вновь грянули выстрелы, и в дверь ворвались несколько громил в конфедератках. Несмотря на конфедератки, Фухе сразу же узнал своих соседей по пивной и прежде всего Скорфани, вошедшего первым.

– Ах, матка боска ченстоховска! – заорал Скорфани, стреляя в потолок. – Ах, холера ясна, пся крев, вшиско пожонкне! Ах, еж тя матку, кляты швабы! Мы есць войско польске, доннерветер! Мы объявляем войну германам, ферфлюхте их тойфель!

Его подручные бросились в радиорубку и стали что-то орать в микрофон, время от времени стреляя в потолок. Остальные начали резво обшаривать карманы всех, находившихся в комнате.

– Ну, врете! – пробормотал Фухе. – Не отдам я свои командировочные!

Все решали секунды, и инспектор решил идти напролом. Он собрался со всеми своими моральными силами и гаркнул, обращаясь непосредственно к главарю:

– А врешь ты, Скорфани! Никакой ты к черту не поляк! И вообще, пошто сапоги спер?

8. ЗАЧИНЩИК ВОЙНЫ

Слова Фухе произвели впечатление взорвавшейся бомбы.

– Чего? – на мгновение растерялся Скорфани, но затем взревел: – У, таузенд тойфель, то есть матка боска! Бей его, ребята!

Поток его красноречия, однако, тут же иссяк: прямо в лоб бравому террористу-альпинисту глядело дуло "Смит и Вессона".

– Ну ты, дурак,– наконец промолвил Скорфани,– мотай отсюда, мы тебя не тронем!

– Сапоги! – неумолимо произнес Фухе.

– Что сапоги? – не понял Скорфани.

– Сапоги снимай!

– Грабеж! – начал было Скорфани, но, повинуясь движениям револьвера, тут же подчинился.

– Вот и ладушки,– подытожил Фердинанд, беря сапоги. – Посмотрим-ка, те ли это?

Он нагнулся, чтобы лучше разглядеть приобретение, но тут же понял, что зря сделал это. Сильным ударом босой пятки Скорфани выбил револьвер из рук инспектора. Грозное оружие отлетело в сторону, и им завладел один из типов в конфедератке.

– Давно бы так,– удовлетворенно произнес Скорфани. – Вяжи его, ребята!

– Ну вы! – гаркнул Фухе, отступая к канцелярскому столу, стоявшему у окна. – Не сметь! Я дзюдо изучал!

– Вяжи, вяжи! – продолжал Скорфани, и дьявольский огонек загорелся в его глазах. – Мы тебя, сопляк, доставим в лучшем виде в наш бункер, где тебе такие сапожки выдадим – испанские – губки обкусаешь, паскуда!

Типы в конфедератках окружили Фухе плотным кольцом. Спасения не было. Рука инспектора лихорадочно шарила по столу и вдруг нащупала нечто тяжелое и холодное на ощупь.

"Кажись, пресс-папье",– успел подумать Фухе, но выбора не было; инспектор взмахнул канцпринадлежностью и обрушил ее на череп одного из мерзавцев, уже протянувшего свою лапищу к Фердинанду. Тот рухнул на пол, даже не пикнув.

– Ага! – взревел Фухе громовым голосом. – Получили?

Следующие несколько ударов уложили еще троих налетчиков, остальные поспешили отскочить.

– Вы чего? – орал Скорфани. – Хватайте его, швайнехунды!

Его подчиненные, однако, не торопились вновь попасть под удары смертоносного орудия. Воспользовавшись этим, Фухе метнул пресс-папье в Скорфани и выскочил в открытое окно, прихватив с собой боевой трофей пару сапог.

Вечер Фухе провел в каком-то заброшенном сарае на окраине города. С наступлением темноты он выбрался из своего убежища и, прижимаясь к темным углам, направился на аэродром. Пройдя около половины пути, он поневоле задержался: на небольшой площади толпа, собравшаяся у репродуктора, привлекла его внимание. Инспектор прислушался:

– В нарушение международных норм... – доносилось до него. ... Бандитское нападение на радиостанцию в Гляйвице... акт разбоя... пострадали невинные граждане, в том числе чемпион Германии по альпинизму Отто Скорфани... правительство рейха... войну...

Толпа взревела, и Фухе не смог дослушать остального. Воспользовавшись темнотой, он поспешил скрыться.

"Война, надо же! – думал он, прижимая к груди сапоги и старательно обходя освещенные места. – А с кем? Господи, неужели из-за меня Германия объявила нам войну? Вот так съездил! Теперь меня, наверно, понизят в звании... нет, оштрафуют... нет, наверно, повесят... А это значит..."

Что это значит, инспектор так и не успел сообразить. Чья-то сильная рука схватила его за ворот и впихнула в подворотню. Удар ноги – и Фухе очутился в подвале. Дверь хлопнула, заскрежетал засов, и тут же ярко вспыхнул электрический свет.

– Попался, скотина! – прогремел грозный голос. Фухе поднял глаза и узнал Акселя Конга.

– Убегаешь, значит,– гремел далее Конг. – Кашу заварил, войну начал, а теперь – в кусты?! Ах ты, поплавок! Да я тебя!!!

– Господин Конг... – начал Фухе.

– Что "господин Конг"? Зачем тебя посылали? Войны мировые начинать? Зачем, говори?

– За с-сапогами...

– И где же сапоги, шнурок ты этакий?!

– Вот! – робко, но не без некоторой гордости сказал Фухе, протягивая грозному Конгу свой трофей.

– И вправду сапоги! – удивился тот.

– Конечно, господин Конг,– продолжал Фухе, постепенно приходя в себя. – Все, как есть, исполнено. А насчет войн мировых, так тут уговора не было!

– Н-да,– заявил Конг после недолгого молчания,– все же ты дурак!

– Почему? – обиделся Фухе.

– А потому. Сапоги-то не те!

9. ВСЛЕД ЗА САПОГАМИ

– Как не те? – пробормотал бедняга Фухе. – Да ведь, да ведь... с него же снял... никакой ошибки...

– Ты читать умеешь? – грозно спросил Конг и поднес сапоги под самый нос инспектору.

– Н-немного,– честно признался Фухе,– если буквы печатные...

– Ну так читай,– распорядился Конг, показывая инспектору фабричное клеймо,– здесь как раз печатные.

– "Завод Ольшовского",– с трудом разобрал Фухе,– "Быгдощь"... Господи! Ну конечно! Они же в польское были переодеты! Как же я сразу-то не сообразил... Ведь хотел проверить, хотел...

Бедный Фердинанд чуть не плакал, сообразив, что все его подвиги пропали впустую.

– В польское? Ну-ка, объясни! – потребовал Конг.

Фухе, как мог, изложил все им виденное.

– Н-да,– заявил Конг. – Ай да провокаторы! Выходит, поплавок, вся их подготовка была не против нас, а против поляков...

– Господин Конг,– решился спросить Фухе,– почему вы меня все время поплавком называете?

– Тебе что, так интересно?

– Обидно!

– Ха! Ему обидно! Оружие казенное терять – не обидно! Мировую войну начинать – не обидно!

– Так войну – это же не я! Это Скорфани!

– А ты сможешь это доказать? Сапоги – и те польские! А что, если этот Скорфани заявит, что наша великая, хотя и нейтральная держава помогала полякам при нападении на Гляйвиц? А?!

– Господин Конг... – произнес Фухе самым безнадежным тоном. Крыть было нечем.

– То-то,– наставительно заметил Конг. – Наломал дров, шкет, так лучше молчи. А насчет поплавка – тут дело такое: наш генштаб узнал, что Скорфани, гостивший у нас – немецкий террорист. Естественно, возникло опасение, что гансы готовят против нас войну. Решили это проверить, для чего и задумали операцию "Поплавок". Знаешь, когда рыбу ловят, поплавок дергается и показывает клев. Так и ты – тебя приставили к Скорфани, выдумав про него невесть что, а я должен был следить за тобой. Нас интересовала реакция Скорфани – что бы он сделал с тобой: убил бы, превратил бы в мишень в своем тире или просто накостылял бы по шее. Уразумел?

– Значит, он не крал этих сапог? – ужаснулся Фухе.

– А я почем знаю? – удивился Конг. – Может, и вправду спер их по пьяному делу. Сапоги – это только предлог, разве неясно, олух?

– Ну уж нет! – заявил Фухе. – Если он их все-таки украл, мой долг вернуть их на родину!

– Идиот! Началась мировая война! Ты понимаешь хоть, что это такое? Пусть гансы напали не на нас, а на поляков, но в любой момент они могут повернуть и против нашей великой, хотя и нейтральной державы! Надо немедленно отправляться домой и доложить все по порядку!

– Вот вы и докладывайте,– решил Фухе,– а я поеду сапоги искать. У меня приказ!

– Фу! – Конг громко выдохнул воздух, готовясь что-то гаркнуть, как вдруг из глубины подвала показалась невысокая ковыляющая фигура в угловато сидящем теннисном костюме.

– Ваше превосходительство! – оборвав разговор с Фухе, отрапортовал Конг, обращаясь к фигуре. – Разрешите...

– Вольно, хе-хе, вольно,– произнес его превосходительство. – Что, молодые люди, лаетесь, хе-хе, решить никак не можете, кто из вас войну мировую, хе-хе, затеял?

– Это не я,– поспешил наябедничать Конг,– это все он!

– Знаю, капитан, хе-хе, осведомлен в полной мере. Так это, стало быть, и есть наш, хе-хе, молодой герой? Чем это вы молодцов-то из "Вюртемберга" перебили? Чернильницей?

– Никак нет! – отчеканил Фухе. – Я их пресс-папье!

– Лихо, хе-хе, лихо! Учитесь, капитан, этот молодой человек не теряется даже в самых, хе-хе, мерзопакостных ситуациях. Н-да, ну что ж, операция "Поплавок" завершилась – Германия оставила пока в покое нашу, хе-хе, великую, хотя и нейтральную державу. Пора и ноги, хе-хе, делать!

– Господин Кальдер! – продолжал ябедничать Конг. – Этот болван не хочет возвращаться! Он желает забрать у Скорфани сапоги!

– У меня приказ! – угрюмо, но твердо повторил инспектор.

– А что? – задумался Кальдер. – Приказ, хе-хе, дело святое... За Скорфани, стало быть, охоту решили устроить? Славно, хе-хе, славно! И где же вы его искать думаете?

– Найду! – еще более угрюмо заявил Фухе.

– Вот они, хе-хе, кадры нашей поголовной полиции! Чистые, хе-хе, бульдоги! Дай им волю – весь мир арестуют! Ну да ладно, молодой человек, хотя вы и затеяли, хе-хе, дело, достойное желтого дома, но я уж вам помогу! Ищите своего Скорфани вместе с сапогами во Франции, там теперь он будет, хе-хе, безобразничать!

– Спасибо, ваше превосходительство! – отчеканил Фухе, затем отодвинул засов, вышел из подвала и двинулся в сторону аэродрома.

10. ВЫНУЖДЕННАЯ ПОСАДКА

"Боинг" как следует качнуло на воздушной яме. Толчок прервал затейливую нить воспоминаний.

– Да-а,– сладко вздохнул Кальдер,– славно, хе-хе, погуляли! Молодое дело было, веселое!

– А сколько сейчас времени? – как бы между прочим спросил Фухе. Вопрос этот разом развеял хорошее настроение.

– Осталось полчаса,– каменным голосом ответил Конг, затем подозвал стюардессу и о чем-то шепотом спросил у нее. Она столь же тихо ответила.

– Н-да,– заметил Конг. – Не успеваем! Перед Парижем облачность, приходится обходить!

– Взлетим, значит? – захихикал Кальдер. – С небес прямо, хе-хе, в небеса! Без пересадочки! Славно, хе-хе, славно!

– А все из-за тебя, ублюдок,– мрачно заявил Конг, обращаясь к Фухе. – Заладил: летим, летим! Долетались!

– Да,– огрызнулся Фухе. – Лучше надо было кадры воспитывать! А то "три часа в запасе"! Считать не умеют, сразу видно, у кого учились!

– Ах ты грамотей! – задохнулся от возмущения Конг. – А кто вместо подписи в ведомости на получение жалования все годы три креста ставил?