Текст книги "Темный охотник 11 (СИ)"

Автор книги: Андрей Розальев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 18 
Инспектор Танака осваивает митатэ

I’ll keep your secrets

I’ll hold your ground

And when the darkness starts to fall

I’ll be around there waiting

When dreams are fading

And friends are distant and few

Know at that moment I’ll be there with you

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «I’ll Keep Your Secrets»[12]12
  Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3901978


[Закрыть]

ㅤ

– Судзуки-сан, Ямада-сан, на вас Мацууру, – Окада принялся раздавать ценные указания. – Делайте с ним что хотите, но разберитесь, кто его научил и снабдил реагентами. Сато-тян, переговори ещё раз со слугами, поищи следы увлечений в прошлом. Они его, кажется, с рождения знают? Может он в детстве карбид с соседскими пацанами взрывал. Накамура-сан… связи слуг, родственников, слуг родственников. Расширяем круг. Подключайте кэйдзи. Пусть допросят всех до седьмого колена. Я хочу видеть досье на каждого, кто хотя бы раз в жизни рядом со взрывчаткой проходил. Так… Ито-сан, отправляйтесь на полигон, просканируйте бомбу лично.

Ито Кэнъити, пятый член группы Окады, молчаливый и немного задумчивый «сканер».

– Что искать? – спросил он.

– Необычные свойства, вплоть до цукумогами, – абсолютно серьёзно ответил Окада.

– Хи-хи! – не удержалась Сато.

– Я похож на шутника, Сато-тян? – насупился Окада.

– Полагаю, Окада-сан имеет в виду, что коро может оказаться одушевлённым артефактом, – улыбнулся я.

Глаза Ито зажглись нездоровым блеском.

– Это многое бы объяснило! – воскликнул он и выскочил за двери, прихватив пальто.

– Ну а мы с Танака-сан ещё раз осмотрим особняк Мацууру, – Окада повернулся ко мне.

– Конечно, Окада-сан, – почтительно кивнул я, вставая.

Как и прошлый раз, Окада решил прогуляться пешком. Мол, ему так лучше думается. Я бы тоже подумал, но следователю захотелось поговорить.

– Вы отсмотрели материалы? – спросил он почти сразу, как мы вышли на улицу.

– Да. Интереснее всего оказалось видео из зала за секунды до поджога.

– И что же вы там нашли? – повернул он ко мне лицо.

– Скорее не нашёл. В показаниях выживших говорится, что они знали, что на дебатах что-то случится, – напомнил я. – Подарок императору должен был, мне кажется, хотя бы кого-то навести на мысли, что именно должно произойти. Но ни один даже бровью не повёл.

– Покушение на тэнно? – Окада задумался. – Это настолько немыслимо, что у большинства, скорее всего, и мыслей таких не было. Даже если каждый ждал, что произойдёт нечто важное, они должны были ждать чего угодно, но не… такого.

– Слепое пятно?

– Именно, – кивнул Окада. – Поэтому и охрана Мацууру пропустила. Никто всерьёз не думал о покушении. Просто даже в мыслях такого не было.

– А что если у нас – слепое пятно? – задумался я вслух.

Серьёзно. Мы явно чего-то не видим. Окада чего-то не видит. И я тоже…

В отличие от Окады я достоверно знаю, что Чернов был поддельным, это определённо работа спецслужб. И использовали Мацууру они в тёмную, чтобы на допросах он ни в чём не признался. А ведь поначалу он и про первую бомбу не говорил…

Окада думает, что его обработал Чернов. Может и он, только поддельный. А что, отправили к нему менталиста, он ему память о первой бомбе и почистил…

Вот!

Я резко остановился посреди улицы.

– Танака-сан? – Окада остановился и оглянулся.

– На первых «сеансах» Мацууру ничего не говорил про бомбу, описывая свои последние сутки, – я загнул большой палец, – раз. Мы решили, что это Чернов приказал ему забыть о ней – два. Так?

– Не очень только понятно, зачем, но так, – согласился Окада.

– А закапывал он её после ухода Чернова что, в состоянии транса? – спросил я. – Почему он и это «забыл»? Насколько вообще мы можем доверять его воспоминаниям?

Окада аккуратно пригладил короткие волосы, поправил галстук.

– Хороший вопрос, Танака-сан, – он молча развернулся и пошёл дальше.

Он молчал всю дорогу, благо, дошли мы быстро. Но вместо того, чтобы зайти внутрь дома, он неожиданно остановился на террасе, где стояло два плетёных кресла и небольшой столик.

На краю сада камней осталась большая яма, но в остальном сад остался нетронут. И Окада жестом пригласил меня сесть в кресло.

– Интересный узор, не находите? – спросил он через пару минут.

Ну как по мне – узор как узор. Концентрические круги из мелкого гравия, несколько групп разнокалиберных камней.

– Круги расходятся из центра, как от брошенного в воду камня, – пожал я плечами.

– Митатэ, – улыбнулся Окада. – У вас хорошо получается видеть одно через другое.

– Создание узора требует немалых усилий, если ты не маг земли, – заметил я.

– Да, как и его поддержание, – согласился Окада. – Дождь или снег сделают волны неряшливыми.

Я посмотрел на грязный двор. Там, похоже, несколько дней никто не прибирался. Двор был не просто грязным – я бы сказал скорее слякотным.

– А когда последний раз шёл снег? – спросил я.

– Так сегодня ночью выпал, – Окада потянулся, хрустнув шеей. – Я думал, придётся машину чистить, а он уже к утру растаял.

– Узор-то чёткий, – я кивнул на сад камней. – И два часа назад никаких следов закапывания бомбы не было.

– Я бы сказал, что это даже символично, – кивнул Окада. – Собираясь совершить святотатство, Мацуура привёл в порядок дела, выкинул из дома всё лишнее, рассчитал слуг и привёл в должное состояние сад камней.

– Вот только он не занимался сегодня утром садом, – вспомнил я. – Судзуки-сан прочитал его сегодняшнее утро поминутно, и там не было ни слова про махание граблями. И слуги не занимались, он их ещё позавчера выгнал.

Окада ненадолго прикрыл глаза.

– Мы смотрим на круги на вода, – он кивком головы показал на необычный узор на гравии, – и не видим брошенный в воду камень. Это и есть наше слепое пятно.

Он достал из кармана телефон. Пошли гудки.

– Сато-тян, кто из слуг ухаживал за садом камней? Или этим сам Мацууру занимался? Никто не заикался? Да, ещё раз всех опроси. Нет, не отпускай никого. Да, жду.

Он спрятал телефон в карман.

– Убийца – садовник? – усмехнулся я.

– Ха! – хохотнул он и снова достал телефон. – Ито-сан, вы сканировали слуг? Что-то необычное было? Точно неодарённые? Понял…

Я тихонько, в тенях, призвал свою любимую парочку, гончую с ёжиком.

«Камни, палки, пещеры с лежанками, – я, как мог, образами, объясни гончей, что надо обследовать. – Разберись, кто здесь жил и чем занимался».

– Пока ждём, давайте осмотрим дом, – предложил я.

Тот же полицейский, стараясь не поднимать глаза, выдал нам бахилы.

«Большая пещера под землёй, пахнет смертью и мужчиной, его запах везде», – пришёл мне первый отчёт от гончей.

Пока мы ходили туда-сюда по особняку, искали то, не знаю что, гончая обследовала всё.

«Яма в земле, закопали смерть, выкопали».

«Маленькая пещера, женщина, еда».

Да-да, это понятно. «Вот такую палку ищи», – отправил я образ граблей.

«Зубастая палка, мужчина, маленькая пещера, своя еда».

В каком смысле своя еда?

«Мужчина, старый мужчина, вонючий мужчина, сильный мужчина, женщина – одна еда. Мужчина с палкой – другая еда».

– Я ещё раз пройдусь по комнатам, – предупредил я Окаду.

В первую очередь я прошёл в спальную самого Мацууру. Просторное, но практически пустое помещение, с окнами на императорский дворец. Дорогой вид.

«Мужчина запах везде, пещера под землёй, яма в земле, смерть», – сообщила прибежавшая гончая.

«Показывай, где остальные жили», – приказал я.

Оказалось – на первом этаже.

Охранник – в комнате рядом со входом. Такая же пустая, но в углу остались гантели. Вот он, сильный мужчина.

Домоуправ – в соседней с ним. На столе, под стеклом – куча бумажек с цифрами и датами. Если их не выгребли при обыске – значит, они не представляют никакой ценности. А прочитать я не могу – письменность японскую «мы ещё не проходили». Но не спрашивать же Окаду, что здесь написано – то-то он удивится!

В комнате водителя даже я почувствовал запах бензина и машинного масла. Не как в гараже, конечно, но, как говорится, у каждой профессии запах особый.

Кухарка вот пахла не плюшками, а неожиданно благовониями. Но и в целом в комнате чувствовался уют, хотя вроде особо от остальных она не отличалась.

«Зубастая палка мужчина», – прокомментировала гончая последнюю комнату.

В ней не было ничего, кроме аккуратно заправленной лежанки и едва уловимого запаха благовоний.

Я прошёлся по дому ещё раз, заглядывая в каждую комнату. Заправленные кровати-лежанки были только в спальных комнатах хозяина и прислуги, и больше никого.

Окаду я нашёл в комнате для медитаций, из которой раздвижные двери выходили на террасу с видом на сад камней. Он сидел на циновке с весьма озадаченным видом.

– Позвольте, догадаюсь, – я сел напротив, опустившись задницей на пятки, – никто из прислуги не следил за садом камней, и хозяин тоже, и никто не может вспомнить, почему так. Слепое пятно.

– Что вы обнаружили? – Окада посмотрел на меня.

– Круги на воде, – улыбнулся я. – Пятую обжитую комнату прислуги. В которой жил наш цукумогами. По совместительству – садовник.

– Да простят меня Ямада-сан и Судзуки-сан, – вздохнул Окада, легко поднимаясь. – Ненавижу менталистов!

ㅤ

──────────

[11] Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3901978

Глава 19 
Инспектор Танака ищет цукумогами

He sits alone

The cards are shown

As he embraces the dark

The only sound

That he will hear

Is there in his heart

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «The dark»[13]13
  Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3901994


[Закрыть]

ㅤ

Когда мы с Окадой вернулись в штаб, все члены группы как раз собрались вместе. А ещё подоспели результаты утренних запросов. Окада, которому явно не терпелось поделиться нашей находкой, тем не менее, дал высказаться сперва подчинённым.

– Пришли данные спектрометрии, – сообщил Ито. – Лаборатория подтвердила, образцы, которые вы нашли, Танака-сан – это действительно азид свинца. Анализ волос и ногтей Мацууру тоже дал положительный результат. Он контактировал с веществом, причём неоднократно и на протяжении длительного времени.

Окада молча кивнул и посмотрел на менталистов.

– Мы вытряхнули из него всё, – начал Судзуки. – И его воспоминания полностью совпадают с данными лаборатории. Он действительно сам, лично «варил» взрывчатку. Что примечательно – он не пользовался никакими записями, делал всё то ли по памяти, то ли по наитию, будто мисо-суп готовил.

– И он занимался этим очень долго, – добавил Ямада, – по крупицам нарабатывая вещество. Процесс занял не один день. Когда именно он начал, сказать сложно – воспоминания путаются, теряются в более старых. Где покупал прекурсоры – не помнит. Говорит, брал из тумбочки.

– Серьёзно, из тумбочки? – не удержался я. – А в тумбочку кто клал?

– Я не шучу, это буквальная цитата, – нахмурился Ямада. – Он никогда не задумывался, почему у него дома есть запас специфических химикатов. И откуда взялась лаборатория – тоже. Предполагает, что когда-то для чего-то купил.

– Его память перекраивали, причём неоднократно, – уточнил Судзуки. – Некоторые вещи он то помнит, то нет. Давить дальше опасно. Пациент на почве потери контроля над собственными воспоминаниями начал впадать в безумие. Он уже сейчас не понимает, как мог сам сделать бомбу и почему об этом «забыл». Для него это мощнейший стресс.

– Думаю, его готовили на роль камикадзе, – я посмотрел на Окаду. – В первоначальном плане он должен был погибнуть при взрыве, и было бы уже неважно, что он помнит, а что нет.

– Похоже на то, – кивнул тот.

– Кстати, мусорный контейнер отследили, – доложил Ито. – Обнаружили кучу лабораторного оборудования с отпечатками Мацууру. Так что всё сходится.

– А что по самой бомбе? – вспомнил Окада.

– В магическом плане она чистая. Только химия и ничего больше. Ноль магии, никаких ду́хов. То же можно сказать и про подвал, – Ито достал из вороха бумаг отчёт. – Криминалисты завершили его сканирование. Никаких остаточных магических эманаций, кроме следов элементарной магии воздуха. Мацууру, похоже, использовал её вместо вытяжки. И да, все следы указывают, что в подвале работал только один человек.

Окада кивнул и переключился на следующего.

– Накамура-сан?

– Я проанализировал цифровой след, – тот поднял глаза от ноутбука. – Мацуура был активен на форумах оппозиции и даже не скрывал своего имени, полагая, что в этом нет смысла. Правильно полагал, кстати. Три недели назад разорвал все социальные связи, перестал выходить в сеть, полностью заперся дома, даже звонки по телефону практически прекратились. Видимо, именно тогда он и сосредоточился на изготовлении бомбы.

Ага… три недели назад, что было три недели назад?

А три недели назад Разумовский начал окучивать японскую оппозицию. Обрадую его – японцы не дураки и раскусили внешнее влияние сразу. Что ж, надо отдать им должное, поджог собственного дворца со стороны Мусасимару ход подлый, конечно, но крайне эффектный.

И был бы эффективным, если бы он не вплёл в это меня.

Дурачок, что. Недооценил меня. Впрочем, с Охотниками это часто бывает.

– Я повторно проверила всех слуг, – очередь дошла до Сато. – Никто не смог припомнить никаких увлечений господина взрывчаткой, ни в раннем детстве, ни позднее. И никого в окружении, кто мог бы как-то повлиять – тоже.

Окада выслушал все доклады, прошелся по комнате и остановился за спинкой своего же стула.

– Итак, что мы имеем? – он обвел взглядом свою команду. – Три недели назад Мацууру внезапно стал затворником. Он сам собственноручно изготовил сложную и крайне опасную бомбу, но не понимает, как и из чего. Всё это время на него явно оказывали ментальное воздействие, но среди четверых его слуг нет никого, кто был бы на это способен. Всё так?

– Да, да, – закивали члены группы.

– Потому что всё это время в его доме жил пятый слуга! – сообщил Окада!

– Скажите ещё, что это был садовник! – прыснула Сато.

– Да ты сегодня, как я погляжу, в ударе, Сато-тян! – улыбнулся Окада.

Он сделал паузу, а затем дал слово мне, чтобы я рассказал группе о нашей, или скорее моей, находке. Ну я и рассказал – и про идеально ухоженный сад камней, и про пятую обжитую комнату, на которую не обратили внимания при обыске.

– Сомневаюсь, что он наоставлял в этой комнате отпечатки пальцев, но какие-то биологические следы должны были остаться, – добавил я.

– Цукумогами… – задумчиво протянул Накамуру. – Твоя шутка, Сато-тян, оказалась пророческой.

– И им оказался менталист такого уровня, – в голосе Судзуки прозвучали нотки зависти, – что смог не просто подчинить Мацууру, изготовить его руками бомбу и переписать его память, но и стереть самого себя из воспоминаний всех, кто жил в доме. Буквально стал духом, призраком. А потом, когда появился Чернов – свернул всю свою деятельность?

В комнате стало тихо.

– Вот это нам и надо выяснить! – Окада первым нарушил молчание. – Ито-сан, берите группу криминалистов и пропылесосьте сад, террасу, комнату для медитаций и комнату этого… «садовника». Сато-тян, Судзуки-сан и Ямада-сан, ещё раз пообщайтесь со слугами. Ищите несостыковки, связанные с садом камней и распорядком жизни в доме. Накамура-сан, на вас внешние камеры видеонаблюдения. Мне нужно фото этого призрака, кто его привозил или увозил, какая у него походка, одежда – любая зацепка для поиска по базам данных. Да не мне вас учить!

Окада повернулся ко мне и задумался. Он хоть и включил меня в группу, но по сути, на словах. И сейчас в его голове явно возникло недопонимание, как так, что я вообще здесь делаю без кучи бумажек, подписанных тремя начальниками.

– Позвольте мне поработать с вещдоками, Окада-сан, – прервал я его размышления.

Окада с облегчением кивнул.

– Отличная идея! Пойдемте со мной, Танака-сан.

ㅤ

В архиве вещдоков, заставленном стеллажами с опечатанными пакетами, пахло гарью и химией. Окада молча наблюдал, как я осматриваю остатки коро и лабораторного оборудования. Всё было именно так, как и описывали криминалисты. Ничего необычного.

Ну вот разве что электронные весы.

– Смотрите, Окада-сан, – позвал я следователя. – На нижней крышке затёрт серийный номер, видите?

– Думаю, криминалисты тоже это заметили, – хмыкнул Окада.

– Безусловно, – кивнул я. – Но весы производства Японии. И они электронные. На микросхемах тоже могут быть серийные номера.

Окада скривился, будто лимон съел, кому-то позвонил и разразился длинной тирадой. Я понял только одно слово – весы, после чего последовала непереводимая игра слов с использованием местных идиоматических выражений.

В следующем пакете были два тубуса из-под «Дикого огня».

– Это всё из мусора? – спросил я у служащего.

– Да, Танака-кэйбу, из мусора, – кивнул тот.

Я взвесил оба тубуса. Вес вроде обычный. Внутри явно пусто. Так… а вот это что?

– Можно лупу и ультрафиолетовый фонарик? – попросил я.

Служащий даже никуда не ходил, достал то и другое из-под стола.

По краю крышки тубуса, на стыке с основным корпусом, на разорванной внешней бумажной наклейке, виднелись следы клея, а парочка тонких волокон светились в ультрафиолете.

– Окада-сан, – позвал я следователя, – посмотрите.

Он подошёл и с любопытством осмотрел мою находку.

– Похоже на след от акцизной марки, – он посмотрел на меня. – В отчёте было указано «акцизная марка отсутствует».

– А она не просто отсутствует, она удалена. А зачем Светлейшему князю Чернову, чей род является монопольным производителем «Дикого огня», покупать собственную продукцию здесь, в Японии?

Окада пригладил ёршик на голове, поправил галстук, потом резко, порывисто, ткнул мне пальцем в грудь.

– Я вас ненавижу, Танака-сан!

ㅤ

Мы вернулись в штаб. Группа уже собралась, и по их лицам было видно, что новости есть.

– Дворецкий вспомнил, – начала Сато, едва мы вошли. – С огромным трудом. Ямада-сан говорит, блок был поставлен мастерски. Раньше садом камней дворецкий занимался лично. Но по возрасту ему стало тяжело, и около месяца назад Мацуура дал объявление о найме садовника! Три недели назад дворецкий последний раз ухаживал за садом камней, и с тех пор не прикасался к нему. Но кто ухаживал вместо него – он так и не вспомнил!

– В комнате садовника мы нашли остаточные следы химикатов, – доложил Ито. – Лаборатория изучает смывы. А ещё… я просканировал сад камней. Там сильные остаточные эманации эмоций. Грусть, сожаление, почти отчаяние. Нашему «садовнику» не нравилось то, что он делал.

– Все менталисты связаны клятвой крови, – вздохнул Судзуки. – И не всем везёт заниматься любимым делом. Вопрос лишь в том, кому он служил.

– Видеоархивы за нужный период перезаписаны, – развел руками Накамуру. – Буфера памяти не хватило. В более свежих записях никаких следов посторонних людей нет. Но и камер, которые бы прямо смотрели на особняк Мацууру тоже нет, только по соседству.

– Он как-то ушёл оттуда сегодня утром, когда закончил с садом камней, – напомнил я. – Время нам известно довольно точно. Может, он тормознул машину?

– Проверю, – кивнул Накамуру.

– Садовник почти наверняка японец, – добавила Сато. – Глубокое понимание и чувствование сада камней, которое Ито-сан описал… это не то, что может изобразить гайдзин. Он находил в этом саду отдушину, и задержался сегодня утром, чтобы привести его в порядок.

Окада кивнул, обдумывая полученную информацию. Магический след оборвался. Призрак растворился, оставив после себя лишь тень сожаления в саду камней.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Раз магия нам больше не поможет, вернёмся к классике. Накамура-сан, ищите все закупки прекурсоров. Подключайте кэйдзи, переройте все химические магазины и склады в Японии. У нас ещё одна зацепка, электронные весы, но ими занимаются криминалисты. И, Накамура-сан, ещё одно. Найдите все зарегистрированные покупки «Дикого огня» за последние сутки по всему городу. Я хочу знать имя каждого, кто его покупал.

– По «Дикому огню» прямо сейчас проверю… – он застучал по клавишам ноутбука, и через минуту распечатал лист бумаги. – Десять покупок. И один магазин сегодня ночью ограбили, но это уже после встречи Мацууру с Черновым.

Мы с Окада переглянулись.

– Накамура-сан, а можно мне адрес этого магазина? – попросил я.

Глава 20 
Инспектор Танака идет по следу

Существует несколько версий, кому Людвиг ван Бетховен посвятил фортепианную пьесу «К Элизе», но однозначного ответа на этот вопрос нет

ㅤ

(Instrumental)

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «Für Elise»[14]14
  Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3901982


[Закрыть]

ㅤ

Я мчался на мотоцикле по узким улочкам Токио и чувствовал, как сжимается время. Скоро Окаду сан попросят об отчёте, а ему нечего сказать. Дело в его первоначальном виде развалилось напрочь, а нового нет. У нас есть призрак, на которого – только косвенные улики и мыслеобразы. Достаточно пришить Мацууру и для надёжности обоих менталистов из нашей группы – и всё, все концы в воду. «Садовник» похоронил абсолютно все материальные улики.

А у Мацууру и так уже течёт крыша. Тем более завтра его в любом случае казнят.

Что же касается тех улик, что есть – они указывают на меня, Артёма Чернова. Не так чтобы абсолютно доказательно, но… для японского общества хватит.

Я набрал Разумовского по спутниковому, подключив к нему шлемофон.

– Ну слава богам, ты жив, – с облегчением выдохнул тот.

– Времени мало, Алексей Петрович. Как обстановка?

– Держимся, – вздохнул он. – Но вопросы нам задают даже те, кого условно можно назвать друзьями.

– Это понятно, – хмыкнул я. – А что Мусасимару говорит? И как вообще настроения в японском обществе?

– А что он может говорить? Да я тебе сейчас включу, послушаешь! Есть минутка?

– Пока еду.

Разумовский что-то пощёлкал.

– Вот, слушай.

Раздался голос Мусасимару. Скрипучий, преисполненный боли и страдания. Император часто прерывался, кашлял, но не стонал.

– То, что я выжил… это… божественное знамение! Теперь я вижу их всех! Нет больше сомнений! Это не преступление одного безумца! Это сигнал! Сигнал к началу кровавого переворота! Тщательно подготовленный акт террора! Они хотели…

– Сейчас он тут от боли морщится, весь перевязанный, – прокомментировал Разумовский.

– Они хотели этим поджогом создать панику и неразбериху, чтобы в час «Икс» начать гражданскую войну! Но этому положен конец! Народ Японии больше не должен страдать от этой чумы! Никакой пощады! Никакой жалости к этим убийцам! Годами мы проявляли непростительную, преступную мягкость! Годами я слушал этих… либеральных болтунов, которые говорили о диалоге с предателями! И вот результат! Пламя в самом сердце Токио!

– Хочет встать, его пытается поддержать медсестра, но он её отталкивает, – Разумовский решил мне пересказать весь этот театр одного актёра.

– Каждый функционер, – снова послышался голос Мусасимару, – связанный с этим заговором, будет казнён! Каждый, кто смел поднять руку на божественный порядок, будет предан мечу завтра на рассвете! Мы больше не будем терпеть! Если кто-то думает, что сможет снова заболтать меня сладкими речами – он ошибается. Отныне я не признаю ничего, кроме одного: истребления! Это не имеет ничего общего с местью. Это – суд! С этой минуты… любой, кто встанет на нашем пути, будет раздавлен. На то воля Аматэрасу!

Он захрипел и, судя по звукам, куда-то упал.

– Дальше уже не так интересно, – Разумовский выключил видео.

– Мда… совсем у сумоиста фляга засвистела! – нахмурился я. – И что, это работает?

– Наши очень немногочисленные агенты говорят, что вполне. Япония же. Даже те, кто сомневается – готовы за императора погибнуть. А тут такое святотатство. Ладно, у тебя что?

– Есть зацепка, – уклончиво ответил я.

– Нам нужны не зацепки, а что-то такое, от чего даже этот скользкий гад не отвертится, – в голосе Разумовского звякнула сталь. – Документы, улики, живые свидетели.

– Будут, – пообещал я. – У меня, знаете ли, свой интерес.

– Звони, как что найдёшь. Я так понимаю, в следственную группу ты внедрился?

– Да мы с ними лучшие друзья, – хмыкнул я. – Нормальные кстати, следователи, серьёзные, профи. Служат не за страх, а за совесть.

– Сильно не привязывайся, – предупредил Разумовский. – Они так-то тебя ищут.

– Уже нет, – хохотнул я. – Они уже поняли, что эту кашу заварил не Чернов, только ещё не разобрались, кто настоящий повар. Всё, я приехал.

– Ждём-с.

Ограбленный магазин Гиндза Тёсюя, расположенный внезапно в квартале Гиндза, выглядел вполне целым. Вокруг входа была натянута сигнальная лента, дежурил полицейский, в остальном об ограблении ничего особо и не говорило.

Я остановился неподалёку, заглушил мотоцикл и, убедившись, что на меня никто не смотрит, скользнул в тени. Можно, конечно, и ксивой побряцать, но это долго, тут пока со всеми раскланяешься… Да и следить за магазинчиком могут, кто им заинтересуется.

Внутри был погром. Такое впечатление, что искали что-то конкретное, но не могли найти и всё перевернули вверх дном.

Но мне в тенях пофиг.

Я призвал свою любимую гончую. Умная собачка преданно заглянула в глаза, мол, что искать.

«Мужчина с зубастой палкой», – отправил я ей запрос.

Она искала с минуту, но потом признала, что его здесь не было.

Значит, работала группа. В принципе, логично. «Садовник» должен было оставаться в доме. А мы в студии прямого эфира были меньше часа, и за это время надёжные люди должны были разработать и провернуть целую операцию.

И для начала ещё сообразить, что придумать! Это ведь не так просто – за полчаса всё перекроить, когда почти месяц готовились!

Вот поэтому и напортачили в самом конце. Тёрли хвосты как могли, но так до конца и не подтёрли. Мацууру в живых остался, хотя обязан был погибнуть. Лабораторию пришлось выбрасывать, фарфоровую бомбу закапывать. В общем, когда всё идёт не по плану – оно идёт не по плану.

Подумав, я достал из криптора прихваченный из дому тубус с «Диким огнём» и дал понюхать гончей.

Реакция была мгновенной!

Псина завертелась на одном месте, не зная куда кидаться, а потом привела меня к… холодильнику. Старому такому, с ручкой-защёлкой. В принципе, как дешёвый сейф для защиты от случайного возгорания – вполне сойдёт. Но в случае пожара – не поможет.

Я аккуратно заглянул внутрь этого импровизированного сейфа, так, чтобы не прикасаться к ручке. И – да. Внутри было пусто. Выгребли весь запас подчистую. Хотя, может, здесь всего два тубуса и было?

Гончая аккуратно потянула меня дальше, и я нашёл то, что даже и не чаял увидеть!

Оторванная акцизная марка валялась на полу, смятая. А чуть подальше – ещё одна. И лежали они – в тенях. Неглубоко, но при обыске их точно не заметили. Что ж… я аккуратно выдернул их из теней и оставил лежать на том же месте. Теперь заметят.

«Искать круглые вонючие дрова?» – спросила гончая.

Почему дрова?

А, дошло. Круглые, горят, ближайший образ – дрова.

«Да, дрова. И запомни тех, кто их отсюда унёс».

«Тени вынес один и один, – сообщила гончая тут же. – Принёс в пещеру под землёй».

О как!

«Как ты это поняла?»

«Помню запах».

«Отлично! Хорошенько его запомни! Кто ещё выносил вонючие дрова?»

«Тот же и ещё один и один мужчина, дрова и много-много унесли».

«Ты хочешь сказать, что мужчина тенеходец, пришёл, унёс отсюда два тубуса, отнёс их в тот дом, где мы были, а потом вернулся с подмогой и изобразил ограбление, вынес кучу всего разного?»

«Да!»

«И ты можешь отследить, куда они всё это добро повезли?»

«Пфффф!»

Гончая натурально хрюкнула, только что откровенно не заржала. Ну конечно может. Это же гончая. Сложнее было бы, если бы прошёл сильный дождь. Снег тоже не очень хорошо, но «грабители» вынесли отсюда столь редкие и специфические вещи, которые пахнут не только обычными запахами, но и сильной, убийственной магией, что шансов спрятаться у них просто нет. Разве что телепортом.

Выйдя на улицу, я набрал следователя – благо свой номер он мне дал как раз на такой случай.

– Хай, это Окада.

– Окада-сан, это Танака. Пожалуйста, пришлите к магазинчику группу сканеров.

– Что-то нашли?

– Возможно, они найдут. Я же не сканер. Но это не похоже на ограбление. Магазин выглядит целым, а внутри кавардак, как будто искали что-то конкретное. Когда грабят – берут всё подряд, или самое дорогое и то, что не отследить, и можно легко продать. Например, ядра. Но ядра не надо искать, их хранят в холодильнике. Это точно не обычное ограбление.

– Логика в этом есть, – согласился Окада. – Тем более мы проверили зарегистрированные покупки – там обычные егеря, готовятся к рейдам, ничего необычного. Сейчас на рядовых егерей нагрузка сильно возросла…

– Потому что дети императора в командировке, – хмыкнул я.

– Мы можем обсудить это при встрече, – уклончиво ответил Окада. – Ито-сан уже выезжает.

– Хай, Окада-сан.

Я сбросил звонок и дал команду гончей. Двигатель мотоцикла взревел, и мы снова понеслись по улицам Токио – здесь уже широким и с плотным левосторонним движением. Хорошо, что номера с мотоцикла убрал – наверное, было бы не очень хорошо, если бы по камерам отследили появление в столице Японии мотоцикла, зарегистрированного на моё имя. Даже если пробить принадлежность займёт время – в Японии сейчас вся полиция на ушах.

Ну а то, что без номеров – не проблема. С какой скоростью я езжу – меня всё равно не остановят.

Хорошо. Акцизные марки Ито найдёт. А вот то, что фальшивый Чернов тенеходец – не очень хорошо.

А впрочем, это его проблемы.

И тут гончая остановилась напротив большого многоэтажного здания из серого бетона, с узкими окнами и охраной на входе. И никаких вывесок.

Я мысленно представил путь, который проехал. Квартал Минато, потом квартал Гиндза, и вот теперь квартал Канда. Да это же практически прямая линия! Они что, те, кто поехал подставлять меня, просто в первый попавшийся егерский магазин по дороге заскочили?

Подумав, что спрашивать, где я нахожусь, будет очень тупо, а палить егерский телефон российского производства – ещё тупее, я набрал Разумовского.

– Можете отследить, где я сейчас нахожусь?

– Минутку… да, район Канда. Решил сувениров прикупить? Или пару редких книг? Вся карта в этих значках.

Я оглянулся. Повсюду кругом и правда находились ремесленные лавки и книжные магазины. Даже не понимая надписей, об этом проще простого было догадаться по оформлению витрин и вывесок.

– Прямо напротив меня – большое серое бетонное здание. Что это?

– Это… кхм… Вообще, офис твоего начальника, – хохотнул Разумовский. – Окада адрес дал?

– Нет, те, кто организовал теракт.

– Акхкхакха!..

– Князь, не ешьте во время разговора, – усмехнулся я, – а то ещё подавитесь.

– Да, спасибо.

– Так что в здании?

– Штаб-квартира Токко-кэйсацу, особой тайной полиции. И, Артём, послушай меня. Это точно не то место, куда стоит заходить без приглашения.