Текст книги "Темный охотник 11 (СИ)"

Автор книги: Андрей Розальев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Люди за кадром что-то кричали про инопланетян, но Ямамото было не до смеха.

– Это точно не метеорит? – уточнил он у лейтенанта вполголоса.

– Метеориты ландшафт не огибают, – напомнил тот.

– И то верно. Свяжись со службой охраны императора, активируйте протокол защиты.

– Сделано, тайшо! – отозвался лейтенант.

Ведущая уже повернулась к генералу и явно ждала, когда он закончит разговор. Сбрасывать звонок генерал не стал, но кивком головы дал понять, что готов отвечать.

– Мы только что стали свидетелями необъяснимого явления, – Хасэгава чуть склонила голову. – Ямамото-сан, может быть, вы объясните, что это?

– Я бы не торопился с объяснениями, – покачал тот головой. – Но наши войска уже работают по этому неопознанному объекту. В воздух поднята авиация, средства ПВО приведены в состояние боевой готовности.

Отчётов об этом генерал не получал, но он и так знал, какие действия и по каким протоколам отрабатывают сейчас его подчинённые и другие службы, та же охрана Императора. Где-то там, за стенами студии, сейчас творится такая суета, что Ямамото был даже рад, что оказался здесь, в тишине и спокойствии студии прямого эфира.

Далёкий гул возвестил о том, что объект достиг столицы, но, видимо, пролетел мимо – иначе звук бы они не услышали, объект его обгоняет.

Внезапно по студии как будто с ноги ударили. Подпрыгнули на столе стаканы, завибрировала огромная панель телеэкрана, посыпалась с потолка пыль. Где-то моргнул свет. И всё стихло.

Ведущие сидели, открыв рты, с совершенно стеклянными глазами, глядя куда-то сквозь генерала.

Ямамото прищурил глаза.

Он был очень сильным одарённым, и чужое присутствие почувствовал. А если смотреть сквозь опущенные ресницы…

Размазанные тени были повсюду Он сходу насчитал пять штук. Звезда теневиков в полном составе… но почему сейчас? И этот объект…

В голове Ямамото никак не складывался пазл.

– Конничива, Кендзи, – прошептал знакомый голос над ухом. – Не дёргайся, никто не обидит.

Было что-то в этом голосе такое, что генерал и не подумал возражать. Наоборот, расслабился и уже спокойно посмотрел по сторонам.

– Отбой тревоги, лейтенант, – сказал он в трубку.

– Но… Хай, тайшо!

И тут заговорила ведущая. Глядя в камеру, таким тоном, будто ничего не произошло…

– Дорогие телезрители, помните, я говорила, что вас ждёт особенный выпуск? Но вы даже не представляете, насколько! Только что мне сообщили, что Император Голицын уже прибыл в Токио, и судьбоносная для наших двух стран встреча на высшем уровне состоится прямо здесь, в нашей студии прямого эфира! Встречайте, Его Величество, Император Российской Империи, Дмитрий!

Глава 11 
Операция «Прямой эфир»

Мефистофель объявляет Бетховену, что явился забрать его душу. Объятый ужасом перед лицом грядущего вечного проклятия, композитор молит о пощаде: его час ещё не пробил, ведь он не успел завершить свою Десятую симфонию.

Мефистофель бросает взгляд на рукопись и вдруг, с несвойственным ему великодушием, предлагает сделку: он даст маэстро столько времени, сколько потребуется, но лишь при одном условии – если тот укажет, какие именно части он намерен добавить или изменить. И тогда Бетховен вынужден признать: его творение – шедевр,

в котором он не изменил бы ни единой ноты.

(Либретто)

The graveyard is filled with important men

Who could not be spared but were in the end

And so I whisper now in your ear

See it rising

Stare and wonder

Hear it beckon

You to dance

Feel it hold you

Take you under

I’m your god of second chance

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «Mephistopheles»[5]5
  Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3901972


[Закрыть]

ㅤ

– Ваша Светлость, может, немного повыше поднимемся, а? – с мольбой в голосе обратился ко мне лётчик уже через полминуты.

Я со-настроился с Мальфиром, и теперь мог отвлечься на разговоры, так что открыл глаза.

И тут же их зажмурил.

Вокруг бушевало адское пламя, от которого в кабине становилось уже ощутимо жарко. А в состоянии медитации я этого даже не заметил.

Да, Мальфир магией воздуха создал вокруг нас обтекаемый кокон. Но на такой сумасшедшей скорости он всё равно превратился в пузырь раскалённой плазмы.

Чума!

Если япошки от такого не обосрутся, то я даже не знаю!

Но самое главное – вокруг ничерта было не видно, кроме носа самолёта и этого сияющего голубовато-белым светом пламени вокруг. Пришлось дополнительно прикрыть обширное остекление кабины щитами. Прохладнее не стало, но хотя бы припекать перестало.

– Мы, получается, вслепую летим?

– По приборам, но погрешность…

И лётчик, пользуясь случаем, кратко объяснил, как работает навигационное оборудование.

Оказывается, когда я его из криптора вытащил, и он обнаружил, что вместо сумрачного, но всё же дневного Подмосковья, летит над водами ночного океана, не только его мозг на секунду клинанул, но и бортовая система выдала сбой. Инерциальная система, построенная на гироскопах и акселерометрах, продолжала считать, что мы в Подмосковье, в районе Коломны, а спутники говорили, что чуть южнее Сахалина. Умный бортовой компьютер, не зная, чему верить, спросил у лётчика, и тот, подобрав с полу кабины челюсть, ткнул кнопку синхронизации со спутниками. Так что теперь у нас была актуальная карта, курс и путевая скорость. Высотомер только врал безбожно, и вот это-то и напрягало лётчика больше всего.

При обычном полёте сразу несколько систем контролируют параметры полёта. Первым отказал барометрический высотомер, создаваемое магией воздуха разряжение он принял за высоту полёта в несколько десятков километров. Радиосигнал сквозь плазму не пробивался от слова совсем, так что следом отказала и спутниковая навигация, и радиовысотомер.

– Вот мы летим, – лётчик кивком головы показал на большой цветной экран. – Компьютер определяет ускорения, рассчитывает исходя из этого скорость и потом уже положение в пространстве.

Визуально это больше всего походило на компьютерную игру. Зелёная цифровая сетка ландшафта на экране подрагивала, перерисовываясь в реальном времени. Вокруг виртуального самолётика плясали цифры координат, сходя с ума от противоречивых данных, но вектор путевой скорости горел чётким, красным росчерком.

Я переключился на астральное зрение, чтобы проверить, как всё на самом деле обстоит. Оказалось, компьютер не врал, и расчётная высота с учётом ландшафта местности вполне соответствовала фактической.

– Быстро погрешность копится? – уточнил я.

– Не очень, мимо цели не промахнёмся, но вот высоту он врёт сильнее всего. А расстояние до земли у нас – сотые доли секунды полёта!

– Ладно, поднимись на пару километров, – разрешил я. – Над Токио спустимся пониже.

– Ваша Светлость, мы если так над городом пролетим – его ж снесёт! – повернулся ко мне лётчик с выражением недоумения на лице. – А там вроде как мирные жители… Оно нам точно надо?

Я задумался.

«Мальфир, что скажешь? Ты же по воздуху спец».

«Мы должны беречь врага?»

«О нет! Тем, кто с мечом к нам придёт, мы этот меч в жопу засунем. Но простые люди в массе своей воевать не хотят, да и оружия у них нет. Опять же там дети…»

«Пощадить детей врага – это благородно! – согласился дракон. – Будет непросто, но сделаем».

– За город не переживай, мы его прикроем, – пообещал я. – А что, прямо всё так плохо? Ну, если бы пролетели на пятиста?

– Так весь наш полёт – один сплошной взрыв! – охотно принялся объяснять лётчик. – Мы его не слышим только потому, что звук обгоняем! А сзади за нами горит даже воздух!

Под нами как раз промелькнула очередная гора, и я, обернувшись, глянул астральным зрением.

Мда…

Хорошо, что вовремя с этим разобрались. А то хана была бы Саппоро, а там фестиваль прикольный, мне понравился, ещё бы разок побывал.

Лётчик оказался прав. За нами шёл чёткий кильватерный след. Только отмеченный не бурлящей пеной, а перемешанной землёй, камнями и вырванными с корнем деревьями. Как будто плугом пропахали!

– Ваша Светлость, – лётчик и не думал замолкать. – А давайте пока время есть, введём координаты цели?

– Давай, – согласился я, понимая, что лететь по целеуказанию куда лучше, чем «на глазок». – Мне тебе продиктовать?

– Не сочтите за дерзость, но лучше вам, – он как будто даже смутился. – «Горбунок» может держать курс, но он не рассчитан на полёт на гиперзвуке! Автоматика радиовысотомер использует, а он сейчас вырубился.

– Ты не можешь отпустить ручку управления даже на секунду, – понял я.

– Да я даже дышать боюсь, если честно, – признался лётчик.

– Пи… болтать это тебе не мешает, – хмыкнул я.

– Это всё нервы, Ваша Светлость. Я когда волнуюсь, всегда начинаю больше говорить!

– Так, птица Говорун, давай, подсказывай, куда что вводить.

Всё оказалось достаточно просто. Кнопка «ППМ» – поворотный пункт маршрута – и на специальной панели, расположенной на «торпеде» между пилотом и пассажиром, вводишь координаты. Не сложнее, чем калькулятором пользоваться. Потыкавшись в телефоне и определив нужные точки на карте, я ввёл координаты поворота над Токийским заливом, в паре километров левее и дальше императорского дворца.

– Цель принята, – сообщил в шлемофоне механический женский голос.

Теперь также – конечную точку маршрута, телецентр Японской императорской телерадиокомпании.

– Благодарю, Ваша Светлость, аж дышать легче стало! – поделился ощущениями лётчик. – А то летим туда, не знаем куда… А всё же, Ваша Светлость, как мы возле Сахалина-то очутились?

– Да в криптор я тебя спрятал, а сам тенями ушёл, – «объяснил» я. – А потом на драконе долетел.

И показал браслет, доставшийся «по наследству» от Фламинго.

– А зачем вам тогда «Горбунок»? – удивился лётчик.

Чёрт, про порталы-то он не знает…

– Затем, что драконом японца не удивить. Видели, знают, даже понимают, как убить. А вот летящий в облаке плазмы на шести махах истребитель…

– Это да, им нас даже сбить нечем. Разве что отложенными кирпичами попытаются. А как этот криптор работает?

Пришлось объяснять. И разбить радужные мечты о переброске эскадрильи штурмовиков с бомбардировщиками – не так много в криптор помещается.

Лётчик после моего рассказа задумался, а потом как-то странно на меня посмотрел.

– Получается, скорость тоже сохраняется? – спросил он, наконец.

– Сохраняется, как ты мог заметить, – кивнул я.

– И вы хотите меня на шести махах в этот ваш криптор… свернуть?

– Ну да… – протянул я, и тут до меня дошло. – Упс!

Двадцать пять тонн титана, композитов и высокооктанового керосина, вылетев на такой скорости из криптора, просто разобьются о воздух, который мгновенно станет твёрдым, как бетон. Прежде, чем я успею запрыгнуть внутрь и использовать магию, «Горбунок» превратится в облако обломков, а следом сдетонирует распылённое в воздухе топливо. Вместо истребителя я получу бомбу, по мощности уступающую, наверное, только ядерной.

Хм… А это… любопытно! Надо будет попробовать!

Ну и, кстати, мне самому выпрыгивать на ходу было бы, пожалуй, не очень комфортно, даже в глубоких слоях теней.

Значит, перед целью надо будет сбросить скорость.

– А что, на выходе сильно мотануло? – спросил я.

– Толчок был ощутимый, – кивнул лётчик, – но вполне терпимый. Как воздушная яма. Планер на такое рассчитан, не развалится.

– Отлично! Значит, повторим!

И мы повторили.

Ближе к Токио спустились на минимальную высоту, на которой Мальфир ещё мог удерживать ударную волну, чтобы последствия нашего пролёта были не особо разрушительными. Заявить-то о себе всё равно надо. Над пригородом как раз пятьсот метров и вышло, а ближе к центру пришлось подниматься выше, да и скорость сбрасывать, иначе повернуть мы бы не смогли.

Разворот даже по плавной дуге на штатной для «Горбунка» сверхзвуковой скорости ощутимо вдавил в кресло перегрузками. Мы пролетели немного в стороне от дворца, но, думаю, японцам и этого хватило. Теперь, когда наш самолёт не окружало облако плазмы, и даже приборы заработали, они точно могли нас разглядеть. И даже идентифицировать – ответчик заработал вместе с остальным оборудованием.

Тут и Разумовский на связь вышел.

– Вижу, вы на месте, – без вступлений начал он. – Передача началась, ждут в студию самого Мусасимару. Сейчас в студии Ямамото Кендзи.

– Тот самый, который вормикса…

– И который вас под Хабаровском чуть не поймал, – добавил князь. – Он главнокомандующий японский, если ты вдруг не интересовался.

Раскусил! Я и правда не интересовался.

– Благодарю, князь. Отличная новость, я как раз думал, как Мусасимару в студию пригласить так, чтоб не соскочил. А тут на ловца и зверь бежит!

– Он конечно безопасность гарантировал, но смотри там в оба, – предупредил Разумовский.

– Само собой, – серьёзно ответил я.

Мы уже подлетали к телецентру. Правда, что из этих десятков зданий – телецентр? Но бортовой компьютер уверенно показывал направление и расстояние до цели.

– Там вон на перехват уже заходят. Я на вызовы не отвечаю, как вы и сказали, – лётчик кивнул куда-то в сторону.

– Да я тебя умоляю, – хмыкнул я. – Пока пилот сообщит командиру, пока командир своему командиру, тот своему. Что им делать? Сбивать нас, сопровождать? Мы сюда на шести махах прилетели, они в нашу сторону косо посмотреть и то бояться будут! Стрельба ракетами воздух-воздух над центром столицы, в паре километров от императорского дворца? За такое ответственность на себя ни один рядовой пилот или командир среднего звена брать не станет. Будут ждать приказа с самого верху.

– Согласен, Ваша Светлость, – кивнул лётчик. – Куда лететь-то? К цели подлетаем.

Приглядевшись, я астральным зрением увидел Ямамото. Хоть мы с ним ни разу вживую не встречались, но что это именно он – я понял сразу. Самый сильный одарённый во всей округе, его душа светилась, как маяк, на одном из верхних этажей здания впереди, прямо по курсу. Отлично, студию искать не придётся!

– Ехай прямо, – махнул я рукой. – Вон, видишь здание из стекла, всё светится?

– Над ним пролететь?

– Неа, – оскалился я, – ты не понял! Лети прямо в него! На подлёте я тебя спрячу в криптор. Ну а потом не удивляйся, сразу приготовься набирать высоту и уходить на форсаже.

– Да я уже ничему не удивляюсь, Ваша Светлость, – покачал тот головой.

Турбины за спиной сменили тон с пронзительного визга на низкое, утробное ворчание, многотонная машина задрала нос, гася скорость о воздух. Вибрация самолёта передавалась через спинку кресла – последние несколько сот метров мы летели, как утюг при заходе на посадку.

Двести метров, сто… пора!

ㅤ

Десантирование прошло просто идеально. Горбунок исчез в крипторе, но вот воздух, который он толкал перед собой всей своей опорной плоскостью – никуда не делся. На той же скорости масса воздуха добралась до здания и жёстко его встряхнула, аж волна по стёклам прошла.

Я оглянулся по сторонам в поисках хоть какого-то укрытия. В астральном зрении души людей светились тысячами огоньков – телецентр жил своей насыщенной жизнью. Да тут кошку было бы не спрятать, не то что Ярика. Так, а может и не прятать вовсе? Что они ему сделают, в конце концов?

ХА! Да ничего! Охрана императора – тоже часть делегации! Мусасимарке, конечно, не привыкать позориться, но не до такой же степени!

Недолго думая, я выгрузил из криптора Ярика прямо перед центральным входом. Хотел на крыше, но кто знает, выдержат ли перекрытия такую нагрузку? Провалится прямо в студию ногами, всю задумку нам сорвёт. Да и неудобно как-то. Ладно с ноги в дверь входить, ну или там в окно на худой конец. Но в потолок?

Хлопок воздуха, хруст бетонных плит под ступнями исполина – и огромный стальной боевой робот, испещрённый следами сотен схваток, всё ещё припорошенный прахом Мёртвых миров и московским снегом, выпрямился среди сверкающих огнями неоновой подсветки зданий. Что-то более контрастное, пожалуй, трудно было бы подыскать!

Картину дополнил монструозный боевой молот, который Ярик грохнул перед собой, проломив плиты дорожного покрытия ещё в одном месте.

Люди на парковке отреагировали с небольшой задержкой. Первой завизжала какая-то дама, к ней присоединилась другая, а потом народ бросился врассыпную, давя друг друга. Охранники замерли, открыв рты и держась руками за резиновые дубинки.

– Ох ты ж, ляпота-то какая! – пробасил Ярозавр на всю округу.

«Ты как там, дружище?»

«Да я в порядке, ты скажи, что мне делать?»

«НИ-ЧЕ-ГО! Просто стой в карауле!»

«И хрен положить на суету вокруг? Сделаю, Охотник!»

– Ратмир, – позвал я по рации, – Эфир через пять секунд.

– Принял! – отозвался мой командир штаба.

А я ушёл глубоко в тени. Рывок – и я оказался в телестудии.

– Располагайтесь, дамы и господа, – я выгрузил из криптора Голицына и остальных, сразу раздав им гарнитуры, а журналистам ещё и браслеты с ёжиками. – Виктор, начинай снимать. Аня с Ариэль, в аппаратную. Ваше Величество… – я жестом пригласил его в кресло, явно предназначенное для Мусасимару.

Ничего, ещё одно найдут. Табуретку в крайнем случае какую-нибудь отыщут. Или две, на одной он, наверное, не поместится.

Голицын тряхнул головой, приходя в себя.

Между тем японские ведущие ещё не успели опомниться после устроенного мной толчка, и я поспешил к ним, не выходя из теней полностью.

– Новые вводные, – выкрутив дар Тёмной на полную, зашептал я японке на ухо. – Голицын уже прибыл, встреча императоров пройдёт прямо здесь и сейчас. Мусасимару уже едет сюда. Объявляйте Голицына. Будет ещё один ведущий.

Потом вкратце повторил второму ведущему.

Они сидели с остекленевшими глазами, но не дёргались. Внимали. Неодарённые – дар Повелевания полностью смял их волю.

– Они что, нас не видят? – спросила бледная Кристина.

– Мы в тенях, – объяснил я ей. – И, кстати, вам здесь долго находиться нельзя. Садись вот сюда.

Я показал ей на свободное кресло сбоку от японцев, предназначенное, видимо, для спортивного комментатора или ещё кого-то, кого в студии сейчас не было. А сам метнулся к генералу, который как-то подозрительно щурился. Мы в поверхностном слое, здесь нас сильный одарённый вполне может заметить.

– Конничива, Кендзи, – прошептал я ему на ухо, вкладывая в слова всю мощь Повелевания. – Не дёргайся, никто не обидит.

Он, похоже, и не собирался. Сразу дал отбой кому-то по телефону. Видимо, мы своим появлением такую тревогу вызвали, что главнокомандующего аж в прямом эфире дёрнули! А быстро они, не прошло и десяти минут!

Загорелась красная лампочка на камере Виктора. Через стекло аппаратной я увидел, как вышли из теней Аня с Ариэль, приставив кончики клинков к горлу двух самых важных на вид японцев. Аня что-то прокричала, но никто даже не подумал дёрнуться.

Так… а вот это нехорошо.

Каждый второй японец косился на боковую дверь аппаратной. Рубильник. Точно. Если охрана увидит, что в аппаратной творится, они могут и всё здание целиком обесточить!

Чёрт, Чипа бы сюда…

Вместо Чипа я призвал пауков. Электричество они чувствуют. Я им передал несколько образов аварийных рубильников и тревожных кнопок, как я их представлял, и отправил в разные стороны, в том числе и за ту дверь, на которую косились узкоглазые.

Бинго!

В соседнем помещении оказалась какая-то техническая команата с кучей аппаратуры. И большим экраном на стене, показывающим общий план аппаратной. И там инженер, вытаращившись на экран и выронив изо рта недожёванный бутерброд, уже потянулся рукой к красному рубильнику на стене.

А встретился с чёрными мохнатыми лапками. Паук размером с крупную кошку, с ёжиком между вывернутых лап, выйдя из теней, нежно обнял его за пальцы.

Инженер медленно повернул голову. Заверещал так пронзительно, что даже в студии слышно было. Но верещал недолго. Глаза бедолаги закатились, и он отъехал. Вместе с креслом, подальше от рубильника. Я приказал пауку и дальше сторожить, но скрыться обратно в тенях, и отключился от его совершенно мозгосломной «картинки» – восемь глаз хоть и дают круговой обзор, но всё равно как будто едешь в танке, смотря на мир через заляпанные грязью перископы. Аж голова заболела от этой мозаики.

– Есть сигнал, – сообщил Виктор. – Мы в эфире.

И тут, уверенно глядя в камеру, рядом со мной ожила японка. Она затараторила на японском, который я худо-бедно уже начал понимать, спасибо лингвистическому багажу прошлой жизни.

– Дорогие телезрители, помните, я говорила, что вас ждёт особенный выпуск? Но вы даже не представляете, насколько! Только что мне сообщили, что Император Дмитрий Голицын уже прибыл в Токио, и судьбоносная для наших двух стран встреча на высшем уровне состоится прямо здесь, в нашей студии прямого эфира! Встречайте, Его Величество, Император Российской Империи, Дмитрий!

Мы появились в студии все разом. Голицын – сразу в кресле для почётного гостя, я – за его спиной, Кристина – в кресле рядом с ведущими, а её оператор – между японскими «штатными» операторам, с уже включенной камерой.

Между тем Аня за стеклом что-то втолковывала важному японцу. Тот, наконец, махнул рукой, и через пару секунд в студию вбежала девушка и, с десяток раз поклонившись, закрепила микрофон на лацкане кителя – сперва Голицыну, потом мне, и последней – Кристине.

Зрачки японской ведущей расширились, на лбу выступили бисеринки пота, но девушка держалась. Текст с телесуфлёров исчез, в аппаратной за стеклом царила тихая паника, но эфир шёл. Вслепую, но шёл.

– Шеф студии всё понял и обещал сотрудничать, – сообщила мне в ухо Аня.

– Режиссёра пришлось пощёчиной в чувства приводить, – хихикнула Ариэль.

– Не расслабляйтесь, нас смотрят в тридцати странах, – осадил Разумовский. – Тридцати четырёх уже.

Я окинул взглядом диспозицию. Длинный стол полукольцом огибал большую овальную площадку в центре просторной студии. С другой стороны этой площадки расположились операторы с камерами, несколько камер висело под потолком. За спинами операторов, за стеклом, виднелась аппаратная с кучей народа внутри. Вот там сейчас было суетно, но в самой студии все оставались на своих местах, как будто так всё и задумывалось. Только операторы синхронно выглянули из-за камер, видимо, чтобы своими глазами лицезреть аж самого императора, но тут же уткнулись обратно в свои экраны.

За столом тоже всё было спокойно. Справа, если смотреть со стороны камер, сидели ведущие и Кристина. Слева, в зоне гостей, ближе к центру, прямой как штык, застыл генерал Ямамото. А дальше и левее, в «императорском» кресле, удобно расположился Дмитрий Михайлович.

Японцы при появлении Голицына растерялись лишь на секунду. Ведущие подхватились, вскочили со своих мест, согнулись в три погибели.

Работники студии вкатили ещё два кресла, видимо одно для меня, другое для Мусасимару, раз уж Голицын предназначенное для сумоиста занял. Но дожидаться окончания перепланировки Дмитрий Михайлович не стал.

– Добрый вечер, – император заговорил по-русски и степенно кивнул в повернувшуюся на него камеру. – Приветствую японских и российских телезрителей, а также зрителей всего мира, которые сейчас смотрят нас в прямом эфире. Сегодняшняя встреча действительно судьбоносная, так что мы на всякий случай взяли с собой своего оператора, и эфир дублируется через спутники. Нас сейчас смотрят по всему миру. Император Мусасимару пригласил нас на встречу в Токио, полагаю, хотел проверить, осмелимся ли мы. Вот мы здесь. И переговоры пройдут в прямом эфире, если конечно, мой коллега не передумал встречаться, – он повернулся к ведущей. – Мои слова перевели в точности?

– Конечно, Ваше Величество, – на отличном русском ответила японка, поклонившись ещё раз сидя. – Для нас большая честь и не меньшая неожиданность принимать вас здесь. Позвольте представиться, меня зовут Хасэгава Аяко, я веду этот выпуск, со мной мой коллега, политолог Ватанабэ Кэнъити. И, конечно, наш почётный гость, генерал Ямамото Кендзи, главнокомандующий Силами самообороны.

Ямамото приветствовал нас аккуратным, точно рассчитанным поклоном сидя – ровно настолько, чтобы никто не усомнился в его манерах, но и не заподозрил в симпатиях к врагу. Мы с Голицыным кивнули ему в ответ.

– Дорогие зрители, с нами в студии также Светлейший Князь Артём Чернов. Ваша Светлость… – поклонилась она мне. – Также рада приветствовать свою русскую коллегу. Соколова-сан, я большая ваша поклонница и всегда смотрю все ваши выпуски!

Я кивнул и сел в кресло слева от Голицына. Девушки в кимоно, бесшумно и почти незаметно скользя по студии, принесли чайные наборы, налили чай по изящным кружечкам. Пар над чаем поднимался тонкими струйками, добавляя в атмосферу сюрреализма. Светский раут, не иначе.

В наушнике ожил голос Ани:

– Артём, тут веселуха. Шефу студии позвонили сверху. Сам Мусасимару смотрит. Сказал: «Пусть гайдзины порезвятся, я скоро буду». Приказал эфир не прерывать.

Вот ведь жук. Мы-то думали взять его на понт, а он перевернул доску. Теперь мы, получается, на разогреве, а он хедлайнер, которого ждёт весь мир. Красиво.

Ладно, он сказал «пусть порезвятся»? Так мы и поступим!

Я чуть прикрыл глаза и переключился на астральное зрение.

Ну, с ведущими всё понятно. Неодарённые, ауры выдают смятение, наверное, эффект от Повелевания прошёл, и теперь они уже ясно понимают, что происходит что-то из ряда вон. Но настрой решительный, и это хорошо. Не хватало нам ещё истерик или обмороков. Девушка, Хасэгава, волнуется, предвкушает и даже, кажется, возбудилась. Красивая, ухоженная, наверное, уже представляет, как все подруги умрут от зависти. Если у неё есть подруги, конечно. Второй, Ватанабэ – поспокойнее, и вот от него единственного исходит враждебность. Возраст за сорок, глаза умные. С ним надо аккуратнее.

А вот с Ямамото интересно. Сидит, аккуратно положив руки на стол ладонями вниз. Ни один мускул не дрогнет, как будто в кафе сидит, ждёт заказ. Но вот в душе… Аура бушует, противоречивые эмоции буквально раздирают генерала на части. И, что удивительно, враждебности среди них нет. Похоже, Ямамото борется с самим собой, и эта борьба началась задолго до нашего появления.

Хасэгава сделала паузу, ожидая, пока этикетная суета уляжется.

– Ваше Величество, как вы уже сказали, Его Величество Император Мусасимару пригласил вас на переговоры. Мы ожидаем его прибытия с минуты на минуту. Но раз уж вы прибыли немного раньше, позвольте задать вопрос, который наверняка волнует сейчас всех наших телезрителей. Какова цель вашего визита?

– Как вы, уверен, прекрасно помните, через… – Голицын глянул на часы, – сорок три с половиной часа истекает срок моего ультиматума. Самое время обсудить ситуацию на Дальнем Востоке, пока не стало слишком поздно, вы так не считаете?

– Ваше Величество, – заговорил Ватанабэ на довольно чистом русском. – Ваш внезапный и столь стремительный визит действительно впечатляет. Но давайте будем реалистами. Операция по установлению контроля над территорией Хоккайсю де-факто завершена ещё месяц назад. Вы прибыли для подписания соглашения о новых границах, которое закрепит мир между нашими странами, не так ли?

Сразу с козырей зашёл, в лоб. Хоккайсю, значит. Северные территории. Пытается вернуть повестку в русло «маленькой победоносной войны».

Ну-ну.

Голицын улыбнулся, глаза прищурились.

Что ж, японец сам нарисовал на себе мишень.

Дмитрий Михайлович ответил не сразу. Сперва отхлебнул чай из кружечки, вдохнул аромат. Потом заговорил спокойно, почти по-отечески.

– Господин Ватанабэ, не выдавайте желаемое за действительное. Мы здесь не для того, чтобы чертить новые границы. Мы здесь, чтобы объяснить вам опасность ваших заблуждений. То, что происходит сейчас – это оккупация территории суверенного государства. Которая удалась только потому, что от непреклонных в вопросах чести соседей мы такого никак не ожидали.

Ямамото вздрогнул. Ватанабэ поморщился, но отступать даже и не думал.

– Оккупация? Япония десятилетиями инвестировала в этот регион! Мы строили заводы, дороги, школы. Там живут миллионы наших соотечественников. Наш Император не мог оставить их без защиты, когда в регионе…

– Когда в регионе что? – перебил его Голицын. – Беспорядки? Угроза жизни японских граждан?

Ведущий на секунду замялся, а посмотрел на Ямамото. Вот кто лучше всего ответит на этот вопрос!

– Генерал. Вы главнокомандующий. Вы лично находились на Дальнем Востоке последние два месяца. Скажите честно: был ли в регионе хаос до того, как вы привели туда танки? Может, погромы? Притесняли ли местные власти японских граждан? Или вы вошли в мирные города, где работали магазины и дети ходили в школы?

Все взгляды переместились на генерала. Студия замерла. Ямамото сидел неподвижно, как изваяние. Его лицо ничего не выражало, но я видел, как побелели от напряжения пальцы рук, внешне спокойно лежащих на столе.

Хасэгава нервно переглянулась с Ватанабэ. Тот открыл рот, чтобы вмешаться, но я жестом остановил его, добавив чуть-чуть давления ауры. Японца просто вдавило в кресло.

– Отвечайте, генерал, – подключился Голицын. – Как офицер и человек чести. Были ли притеснения?

– Моя задача, – выполнять приказы Императора.

– Это я понимаю, – кивнул Голицын. – Но вопрос был о фактах.

Ямамото молчал. Секунда, две. Я видел, как ходят желваки на его скулах. Он мог соврать. Спасти лицо Империи. Но потерять своё.

– Ответьте же, генерал, – подтолкнул я его даром Тёмной.

Он как будто даже с облегчением выдохнул.

– Масштабных беспорядков… не было зафиксировано, – произнёс он, глядя перед собой. – Администрация функционировала. Жалоб от граждан Японии не поступало.

Шах.

Хасэгава замерла, забыв как дышать.

– Благодарю, генерал, – кивнул Голицын и повернулся к ведущим. – Скажите, господин Ватанабэ, если самурай без спросу зайдёт в чужой дом и возьмёт то, что ему не принадлежит – как предписывает бусидо поступить с ним?

Ватанабэ побагровел и явно не знал, что ответить. Вместо него ответила Кристина.

– Насколько я помню, Ваше Величество, – произнесла она с невинной улыбкой, – в таком случае самураю надлежит смыть позор кровью, совершив сэппуку.

Ватанабэ вскочил. Кресло с грохотом отлетело назад.

– Да как вы смеете⁈ – заорал он по-японски на очень довольную собой Кристину. – Гайдзины! Вы ничего не понимаете!

Ага, тявкнуть на императора не посмел, решил оторваться на девушке. Я уже хотел вмешаться, но тут Хасэгава, спасая эфир, положила руку ему на плечо.

– Ватанабэ-сан, прошу вас! – она улыбнулась в камеру извиняющейся улыбкой. – Вы правы, наши гости – чужеземцы. Возможно, они просто не понимают культурно-исторического контекста? Как говорят сами русские, – она улыбнулась Голицыну, – «приехали в Тулу со своим самоваром».

Красотка, надо отдать ей должное! Хорошо подготовилась!

Ватанабэ выдохнул. Одернул пиджак. Сел. Посмотрел на нас со снисхождением учителя, объясняющего прописные истины прогулявшим уроки хулиганам.

– Простите, был не в себе. Вы правы, Хасэгава-сан, – кивнул он коллеге. – Ваше Величество, позвольте объяснить. Это у вас там человек на троне – первый среди равных. А у нас Император – прямой потомок богини Аматэрасу-о-миками. Его забота – народ Японии, где бы он ни находился. Он выше человеческой морали и законов. Его воля – воля Небес. Его слово – закон для каждого японца. Что Император назовёт благодатью, то ею и будет…