Текст книги "Системный Друид. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Андрей Протоиерей (Ткачев)

Соавторы: Оливер Ло
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6
Другая дверь

Внутри всё выглядело дорого и, стоит признать, грамотно.

Котлы из тёмного металла стояли на каменных постаментах у стен, и рунные вставки на их боках мерцали тусклым жаром. Дистилляторы на подставках с регулируемым огнём занимали длинный стол у окна, медные трубки змеились от колб к охладителям, соединения были пригнаны плотно, без подтёков и прогоревших стыков, что говорило о качестве пайки. По стенам тянулись полки с запаянными склянками компонентов, подписанными мелким почерком, и количество этих склянок впечатляло.

Такое собрание ингредиентов и оборудования я видел, пожалуй, только у Ирмы, хотя у неё всё было встроено в живое дерево и подчинялось другой логике. Но тем не менее посмотреть на все это было интересно.

Поверх смолистого кислотного фона тянуло горелой сладостью, осевшей на стенах до такой степени, что камни кладки потемнели от неё в нижней трети помещения.

За рабочим столом в дальнем конце стоял немолодой мужчина с морщинистым лицом и жёлтыми от различных составов пальцами, которые он вытирал тряпкой, не прерывая движения и не выпуская её из рук, глядя на меня через полумрак мастерской. На столе перед ним стояла реторта с мутной жидкостью, которая доходила на медленном огне, и он явно работал с ней до моего прихода и собирался работать дальше.

– Чего нужно? – голос был сиплым и весьма неприветливым.

– Мне сказали, что через вас можно получить доступ к оборудованию, – я остановился у входа, не проходя дальше. – Работаю с алхимическими составами, мази и отвары. Готов платить за время, расходники свои по большей части.

Хенг положил тряпку на стол, обтёр ладони одна о другую и посмотрел на меня. В разных местах своего мира я встречал этот взгляд десятки раз, на лицах людей, убеждённых в собственной незаменимости. Не то чтобы это не было чаще всего обосновано, но гонора у этих людей все же было многовато.

– Платить, – повторил он, перекатывая слово на языке. – Каждый второй, кто заходит в эту дверь, готов платить. Три монеты за час, думают они, и вот уже можно ковыряться в моих котлах, ронять мои склянки и тратить компоненты, за которыми я ездил в горы два дня верхом.

Громкость голос набирал постепенно, мужчина вскипал, будто чайник.

– Приходят без опыта и без малейшего представления о том, сколько стоит каждая рунная вставка на этом оборудовании. С руками, мать его, от которых воняет полевой грязью, и хотят варить зелья, которым они учились по чужим запискам на оборотной стороне кабацких счетов. А когда я отказываю, бегут жаловаться в Гильдию, что Хенг слишком дорого берёт, Хенг никого не пускает, Хенг плохой человек.

Хозяин лавки вышел из-за стола и двинулся ко мне, жёлтые пальцы сжимали край передника, и каждый его шаг вбивал в воздух очередное предложение, слова звучали всё жёстче, переходя из жалобы в давление. Видимо, допекли старого мастера, а я просто попался под горячую руку.

– Моё время стоит дороже, чем вся твоя котомка вместе с содержимым, парень. Моё оборудование стоит дороже, чем ты заработаешь за год на заданиях с проклятой доски. И если ты думаешь, что пришёл сюда с тремя медяками и правом меня о чём-то просить, то ты ошибся дверью и городом.

Я стоял у входа и слушал. Информации в монологе, которая могла бы быть полезной, не было, только напор, рассчитанный на то, чтобы собеседник начал оправдываться или извиняться за потраченное время. Сорт в Вересковой Пади поначалу встретил меня похожей стеной недоверия, разве что тише и хитрее, и работать с ним я начал только после того, как принёс ему материал, который алхимик не мог проигнорировать. Да и никто бы на его месте от такого не отказался.

Хенг замолчал, уставившись на меня в ожидании реакции. Пальцы подрагивали на краю передника, и вся его поза требовала стандартного ответа.

– Понял, – я кивнул. – Спасибо за потраченное время.

Развернулся, толкнул дверь плечом и вышел на улицу. Дверь за мной прикрылась тихо, без хлопка, и едкий дух мастерской остался внутри, а снаружи пахло сточной канавой и нагретым камнем.

По проулку я дошёл до площади с фонтаном и свернул в сторону рынка, где утром видел лоток с горячими лепёшками. Что-то как-то после этого разговора я вспомнил, что ел давненько, вот и голод напомнил о себе. Впрочем, и обижаться на алхимика я не собирался – мало ли какие причины у человека. Да и меня предупреждали, что с ним не будет легко.

Лепёшки были толстыми, с начинкой из пряного мяса и какой-то местной зелени, от которой пощипывало нёбо. Я съел две штуки, стоя у каменного парапета, пока торговец, молчаливый мужик с обожжённой половиной лица, жарил следующую порцию на плоской сковороде, подкладывая угли.

Ну что же. Раз первый вариант не сработал, то возьмемся за второй.

Целительский корпус занимал угол в другом квартале, за рядами ремесленных мастерских. Приземистое каменное здание с широким входом, над которым висел зелёный герб, стилизованная ладонь с листом на ней. Тёплый запах трав я уловил ещё за два поворота, с горьковатой нотой полыни, совсем не похожий на кислотную тяжесть Хенговой мастерской.

У входа в здание стоял молодой целитель в коротком халате, перехваченном поясом, и перебирал связку сушёных корней, сортируя их по деревянным лоткам. Увидев меня, парень поднял голову и задержал взгляд чуть дольше обычного, быстро скользнув по жетону Гильдии на груди и серебристым прожилкам на руках. Удивления как такового на его лице не было, но кивнул парень мне коротко и чуть торопливо, и по этой торопливости я понял, что новость о моём визите к Хенгу добралась сюда раньше меня. Нет, конечно, может он и привык, что в их корпус постоянно захаживают авантюристы, но тогда и взгляд был бы другим.

В маленьком портовом городе слухи двигались быстрее ног, и кто-то из соседей алхимика, пожалуй, уже пересказал подробности визита через забор. Разговор Хенга со мной занял минут десять, перекус у рынка ещё столько же, и этого хватило. Да и орал алхимик, нисколько не стесняясь, что кому-то помешает.

– Мне нужно поговорить с главой корпуса, – обратился я к целителю. – Наставник Олав из Гильдии упоминал, что здесь можно работать с алхимическим оборудованием.

Парень отложил корни и, коротко кивнув, исчез за дверью, шаги его затихли в глубине коридора. Оставшись у входа, я за неимением другого разглядывал герб над дверью и каменную кладку, добротную, с тёмными прожилками раствора между блоками, строили на совесть, лет сорок назад, если судить по износу ступеней. Впрочем, я не эксперт и могу ошибаться.

Глава корпуса вышел сам, и уже по тому, как он двигался, стало понятно, что передо мной человек совсем другого склада, чем Хенг. Маленький сухой старик с быстрым взглядом и морщинами от привычки щуриться, вглядываясь в мелкие детали. Руки у него были чистыми, но с въевшимися травяными пятнами на подушечках пальцев, и ногти обрезаны коротко, под самый край.

Старик оглядел меня целиком, задержавшись на серебристых прожилках татуировки, и широко улыбнулся, без всякой официальности, с откровенным удовольствием на лице.

– Значит, ты тот парень, который зашёл к Хенгу, выслушал всё до конца, кивнул и ушёл, – он прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки. – Без поклонов и подарка, ну даешь…

– Без подарка, – подтвердил я. – Не вижу смысла что-то дарить человеку, когда мы не знаем друг друга. Тем более я просто хотел арендовать помещение под свои нужды, а не выстраивать с ним отношения.

– Правильно, – старик качнул головой, и в его прищуре мелькнула весёлая злость. – Хенг давно забыл, что хорошее оборудование само по себе не делает мастера. Ему полезно вспомнить это, да. Заходи, поговорим внутри.

Внутри корпус был просторнее, чем выглядел снаружи. Длинный коридор вёл мимо открытых дверей, за которыми виднелись рабочие комнаты с лежанками и полками, и в каждой пахло по-разному, травами и мазями, где-то и вовсе йодистым и острым. Старик провёл меня в дальнюю комнату, где стоял стол с оборудованием, попроще, чем у Хенга, но рабочим и ухоженным.

– Талик, – представился он, усаживаясь на табурет и жестом указывая мне на второй. – Я здесь главный, хотя слово «главный» означает только то, что мне достаётся больше работы, чем остальным. Уж такова моя доля, – весело усмехнулся старик. – Что ты умеешь и что тебе нужно, парень? Все же не каждый день к нам приходят авантюристы, да еще и не за исцелением.

Я снял котомку с плеча и развязал верхний клапан. Образцы трав, собранных за прошлые выходы в восточный лес, лежали в отдельных мешочках, перетянутых бечёвкой, каждый подписан угольком на ткани. Корневище горной камелии и пучок стеблей с серебристыми волокнами, плюс горсть сухоцвета и листья широколистного кустарника от опушки у второго ручья.

Талик взял первый мешочек и развязал его, понюхал содержимое и растёр между пальцами. Поднёс к свету из окна, оценивая цвет и структуру, потом взял второй, третий, и с каждым образцом его движения замедлялись, а прищур становился внимательнее. Он перебирал волокна камелии кончиками пальцев, проверяя плотность, и я видел, как меняется его лицо.

– Где ты этому научился? – Талик положил мешочек на стол, развернувшись ко мне, без обходных манёвров.

– В лесу хватает интересных мест, мимо которых не хочется пройти, – ответил я. – А знания я получал от разных людей, в разных местах. Алхимией занимался раньше, мази и отвары для полевой работы. Нужна мастерская и компоненты, которых у меня пока нет. Поэтому и обратился в Гильдии, а дальше сотрудники посоветовали куда пойти. Ничего такого, что стоило бы внимания.

– Вижу, – Талик выстроил мешочки в ряд на столе и постукивал по ним пальцем, по очереди, перебирая мысли. – Такой сбор, чистый, без посторонних включений, с правильным срезом и сушкой, за одну неделю в незнакомом лесу. Либо тебе сильно повезло, либо ты понимаешь, что делаешь. Я ставлю на второе.

Он помолчал, разглядывая листья кустарника на просвет, и перевернул их, проверяя изнанку.

– Вот что я предлагаю тебе, парень. Мастерская в твоём распоряжении, вечерами и в любой свободный час, когда она не занята другими. Плата травами и тем, что ты приносишь из леса. Материал такого качества мне нужнее монет, у нас хроническая нехватка хороших ингредиентов, потому что те, кто умеет собирать, не ходят в здешний лес, а те, кто ходит, собирают так, что половина идёт в отвал. Сам должен понимать, что хороший травник на вес золота, а все больше готовы задания Гильдии выполнять, чем помогать в других сферах, – покачал Талик головой. – Когда у меня будет время, покажу кое-что из местной практики, чему тебя, возможно, не учили. Когда времени не будет, мастерская всё равно открыта. Но, опять же, как я и говорил, в приоритете сотрудники корпуса. Ну и я буду не против, если ты будешь им помогать или выполнять их маленькие просьбы. Заодно посмотрим на тебя как на алхимика. Не так же ты просто решил этим заняться, верно? – рассмеялся он под конец, изучающе прищурив глаза.

Условия были обоюдно выгодными, и я согласился, протянув ему руку. Талик пожал её крепко, жёсткой ладонью, и улыбнулся снова, на этот раз тише, довольный своей удачей.

Хенг с его котлами и рунным оборудованием остался на улице Медников, за кислотным запахом и закрытой дверью. Старик не разглядел, что именно стояло у него на пороге, и узнает об этом нескоро, если узнает вообще. Впрочем, он сам мне открыл иной путь своим отказом, так что, возможно, так и надо было.

* * *

С этого дня город выстроился в рабочий порядок, к которому моё тело привыкло ещё в прошлой жизни, когда каждый сезон в заповеднике начинался с утренних обходов и заканчивался вечерней записью в журнал.

Утром Гильдия и доска заданий, короткий обмен кивками с женщиной за стойкой. Потом восточные ворота и лес за пологим холмом, где мана густела с каждым шагом вглубь. Сбор и разведка до вечера, отчёт на стойку, и дальше через полгорода к целительскому корпусу, где Талик ждал материал, а мастерская ждала меня.

Целительство мне было нужно как дополнительная практика, и именно в этом направлении у меня оставались серьезные пробелы, которые давно пора было закрыть.

Ирма научила меня работе с ядами и боевой алхимии. Сорт в Вересковой Пади дал базу по общим составам и мазям, которые, скорее, подходили для самолечения.

Но работа с ранами и внутренними кровотечениями, вывод чужого яда из крови, когда счёт идёт на минуты – в этих вещах я шёл на опыте и интуиции, без настоящего знания, и разница в критической ситуации могла стоить жизни, моей или чужой. А ведь я еще не изучал местные болезни не только человеческие, но и звериные. К этому тоже нужен особый подход.

В лесу я работал один. Иногда рядом оказывались люди, торговые обозы на тропах или другие авантюристы, и любой из них мог получить ранение, для которого моих нынешних мазей было недостаточно. Лечебные составы, привезённые от Сорта, были сделаны под меня и под мои задачи, а здешняя школа целительства работала иначе, с иными компонентами и собственной логикой работы с телом.

Талик, когда у него появлялось свободное время, и я был в корпусе целителей, учил внимательно и точно, без слепого следования правилам. Он задавал вопросы, слушал ответы, уточнял, откуда я взял свой метод и почему считаю его рабочим, и только потом показывал поправку. Когда я объяснял, он кивал и показывал, где мой подход совпадает с местной практикой, а где я делаю лишнее или упускаю шаг, который в здешних условиях экономит время. Да и вообще старик очень любил поболтать на тему целительства и различных составов, и это позволяло мне узнать гораздо большее, чем я изначально рассчитывал.

Два профессионала из разных школ – мы обнаруживали между собой больше общего, чем я рассчитывал. Талик знал травы на уровне десятилетий практики, по запаху сока на изломе и текстуре листа между пальцами. И когда я показал ему свою технику консервации мази с помощью насыщенной глины, он замолчал на целую минуту, повертел образец в пальцах, понюхал, лизнул кончиком языка и молча полез за записной книжкой.

Про Хенга старик вспоминал с явным наслаждением и каждый раз, когда разговор касался оборудования или редких компонентов, добавлял пару фраз. Из всего этого постепенно складывалась картина давнего знакомства, перешедшего в тихую вражду двух стариков, каждый из которых считал другого упрямым дураком, но ни один не мог отказать в профессионализме.

* * *

В Гильдию я в очередной раз пришёл к открытию, через рыночную площадь. Женщина в квадратных очках приняла мой отчёт по вчерашнему заданию, пролистала пометки, задержавшись на описании звериной тропы у северного ручья, и убрала формуляр в стопку.

– Новые задания на зверей внизу справа, – она кивнула на доску, не поднимая головы от журнала. – Рогатые кабаны снова вышли к дороге, четвёртая жалоба за неделю.

Кивнув ей, я к доске все же не подошёл. Задания на зверей сегодня ждали, потому что накануне вечером Талик дал мне рецепт двух пилюль против местной лихорадки, которая каждый год к концу осени косила портовый квартал, и городские запасы лекарства подходили, увы, к исходу. Где-то задерживались поставки, а где-то компоненты были недостаточного качества – по словам целителя, это привычная картина.

Рецепты Талик разложил по шагам, подробно и с примечаниями на полях. Один из компонентов, смолистый сок кустарника из тенистых низин, я ещё не собирал, но по описанию листьев и приметам места произрастания, влажная тень и мшистый грунт у воды, понимал, где его искать.

Из города я вышел на рассвете, когда стражники на восточных воротах ещё допивали утренний отвар из жестяных кружек. Жетон на груди мелькнул в свете факелов, старший из дежурных махнул ладонью, не вставая со скамьи, и я прошёл мимо, ускоряя шаг на подъёме к холму.

Первые часы я двигался по изученным участкам, собирая то, что отметил для себя в прошлые выходы. Ветка серебристого кустарника от второго ручья, несколько корневых отростков горной камелии с глубокого яруса, где мана пропитывала почву плотнее и корни набирали силу.

Лес принимал меня как нейтральную часть окружения, и хотя до роли своего было далеко, но опасности от моего присутствия он уже не ждал. Мелкие звери не прятались, продолжая заниматься своими делами, рогатая куница мелькнула в подлеске, даже не замедлив шаг, а пара птиц с хвостовыми перьями в ладонь длиной спокойно кормилась на низкой ветке в десяти шагах от тропы, по которой я прошёл.

Стоило зайти поглубже в лес, как где-то в глубине моей души проснулась Ивара, что тут же отозвалось в покалывании татуировки мягким ровным током, и через её восприятие я ловил отголоски лесной жизни вокруг, не вмешиваясь, просто позволяя информации течь через каналы.

Здешний лес отличался от Предела и от Серебряных Ключей, мана здесь была теплее и гуще, с привкусом влажной земли и перегноя, и Голос зверя проходил через неё с меньшими потерями. Это ощущалось как разница между разговором в чистом поле и разговором через стену, слова те же, но слышимость другая.

Ближе к полудню, свернув с натоптанной тропы, я ушёл глубже, к низинам за каменистым перевалом, куда обычные сборщики не забирались. Подлесок здесь менялся, становился плотнее, стволы росли теснее и склонялись друг к другу кронами, отсекая солнечный свет. Мох на камнях и корнях набирал густоту с каждым десятком шагов, воздух сырел и тяжелел, и мана в грунте меняла оттенок, из тёплого золотистого переходя в прохладный зеленоватый, с привкусом глубинных вод.

Даже интересно, а как все это воспринимают маги? Я-то все это ощущал через призму своего восприятия и того как это интерпретировал мой разум. Никто меня не учил тому, как должно быть и поэтому мне приходилось самому во всем разбираться.

За перевалом открылась влажная низина с ручьём, который еле слышно тёк под плотным слоем мха и палой листвы. Вода угадывалась по лёгкому журчанию, почти неразличимому в лесной тишине, и по тому, как менялась текстура грунта под ногами, мягче, податливее, с мелким чавканьем при каждом шаге.

Вдоль берега стоял кустарник из описания Талика, тёмно-зелёный, невысокий, с мелкими листьями, покрытыми восковым налётом. Стебли у основания были утолщёнными и покрытыми тонкой корой с бурыми пятнами, под которой, если надрезать правильно, шёл смолистый сок.

Присев на корточки, я достал нож и осмотрел ближайший куст, выбирая место для надреза. По своему опыту я знал, и здешняя ботаника не сильно отличалась от земной в этом принципе, что сок лучше всего идёт из нижней трети стебля, там, где растение активнее гонит питательные вещества к корневой системе.

Надрез я сделал неглубоким, по живому, наискось, чтобы не перебить камбий, и подставил склянку, придерживая горлышко одной рукой. Густая желтоватая капля выступила на срезе, повисела и медленно поползла по коре вниз, набирая скорость. За ней вторая, третья, и я подвинул склянку ближе, ловя тонкую струйку.

Работа требовала терпения. Куст отдавал сок неохотно, малыми порциями, и торопить его не стоило, второй надрез рядом мог повредить растение, а мёртвый кустарник сока не даёт вовсе. Пожалуй, именно в такие минуты ожидания Усиленные Чувства работали лучше всего, в фоновом режиме отслеживая движение в подлеске и под пологом крон.

Ивара, в отличие от меня, заметила неладное первой, и серебристые прожилки на запястьях вспыхнули ярче на долю секунды. Я поднял голову и перестал двигаться, не отнимая руки от склянки.

Из тёмной тени за стволами, в десяти шагах от меня, на берег ручья вышел зверь, и мягкая текучесть его движений при такой массе тела сразу выдала опасного хищника.

Тварь была размером с небольшого медведя, но двигалась по-кошачьи, перетекая из тени в тень с мягкостью, которая при таких габаритах выглядела неправильно. Серо-коричневая шерсть с тёмными полосами вдоль хребта сливалась с влажной корой и мшистыми камнями низины, и если бы не Ивара, я заметил бы зверя на три секунды позже, когда он подошёл бы ещё ближе.

Лапы были непропорционально широкими, с толстыми подушечками и изогнутыми когтями, которые пружинили по мху без звука, и по их форме я определил, что тварь либо роет, либо лазает, а скорее, и то и другое. Янтарные глаза с вертикальным зрачком смотрели на меня, не мигая, и в них не было ни агрессии, ни страха, только внимание хозяина территории, обнаружившего гостя у себя в кладовой.

Через Ивару я ощутил плотное горячее ядро, второй ранг, без признаков нестабильности или болезни. Система молчала, ни нового навыка, ни скрытого условия. Просто зверь на своей территории, и человек, присевший на корточки у его кустов с ножом и склянкой.

Я убрал склянку в котомку, заткнул горлышко пробкой на ощупь, не отводя глаз от зверя, и медленно выпрямился во весь рост.