Текст книги "Системный Друид. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Андрей Протоиерей (Ткачев)

Соавторы: Оливер Ло
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12
Лисий след

Я вышел на поляну, держа ладони раскрытыми. Природная мана потекла из серебристых прожилок в воздух, стелясь у земли прозрачным потоком, и я формировал его, как учила Ирма, оставляя расстояние между нами и замирая при малейшем признаке агрессии, позволяя больному зверю самому решить, как действовать дальше.

Лиса среагировала на мое движение раньше, чем я рассчитывал. Хвост, ближайший ко мне, хлестнул по воздуху, и серп сжатой маны полетел по дуге низко над травой, чтобы потом резко взметнуться вверх. Каменная Плоть уплотнила левое плечо, серп врезался в броню, прорвал куртку, и оставил длинную борозду от ключицы до середины предплечья. Боль догнала через один вдох, и я ушёл вбок Молниеносным Шагом, когда второй серп прочертил воздух там, где была моя грудь.

Лиса работала вслепую. Четыре хвоста двигались каждый сам по себе, ядро выбрасывало ману рваными волнами, и каждый выброс бил по Усиленным Чувствам изнутри гулким толчком, от которого закладывало уши. Зверь корчился от боли, и эта боль выплёскивалась наружу, потому что некуда больше было деться.

Я вложил в ману через Голос Зверя мягкий успокаивающий сигнал, такой же, какой направлял грифону на скале, но волна хаотичной энергии из ядра смыла его, как половодье смывает мосток через ручей, даже не заметив. Шестой ранг, разница в силе была такой, что мой посыл попросту терялся в шуме её страдания.

Луна вышла с противоположного края поляны, первая стрела ушла в землю перед передними лапами лисы, и ледяной конструкт распустился кристаллическим цветком, сковав почву. Вторая поймала ближний хвост, обхватив его петлёй мерцающего льда, и хвост дёрнулся, замедлившись, ледяной панцирь трещал, но держал. Лиса крутнулась на месте, три свободных хвоста выбросили веер серпов в сторону Луны. Тонкие деревца подлеска лопнули на уровне плеча, срезанные верхушки рухнули в траву, и Луна ушла за толстый ствол, прижавшись к коре.

Я использовал эти секунды отвлечения. Тонкий стебель лозы скользнул из ладони по земле, по мёртвой траве, и коснулся передней лапы лисы. Контакт без захвата. Природная мана пошла через лозу осторожным потоком, и я попробовал ещё раз, тише, медленнее, обозначая присутствие живого и спокойного рядом с хаосом внутри неё.

Лиса почувствовала прикосновение и развернулась ко мне. Все четыре хвоста поднялись, и я успел только выставить Каменную Плоть на торс и перекатиться влево. Два серпа прошли мимо, третий чиркнул по бедру, четвёртый ударил в камень за моей спиной, расколов валун надвое с сухим коротким треском.

Стоило признать, пожалуй, что быстрого решения тут не предвидится. Мы работали в паре, и работали достаточно долго, чтобы понимать, как следует дальше поступить с этим мана-зверем.

Луна сковывала хвосты ледяными конструктами поочерёдно, не давая лисе собрать все четыре на одной цели, и каждый раз лёд выдерживал три-четыре удара сердца, и мана шестого ранга разносила его в крошку. Я ловил эти короткие окна, чтобы сократить дистанцию или подставить каменный доспех под очередной серп, когда уклониться уже не получалось.

Поляна быстро превращалась в полную разруху. Вывороченные кусты валялись с корнем, земля шла рваными бороздами там, где серпы прошли вскользь, молодые деревья по краям лежали, срезанные вповалку, и кислый запах свежей древесины мешался с горькой нотой перегретой маны.

Серп прилетел Луне по предплечью, когда она перезаряжала конструкт на стреле. Рукав куртки разошёлся от локтя до запястья, под ним блеснула тёмная полоса крови, но девушка перехватила лук другой рукой, вскинула и выпустила стрелу, зафиксировав хвост у самого основания льдом.

Я пропустил два удара подряд, по рёбрам слева и тут же по голени, оба раза Каменная Плоть приняла основную силу, но через неё прошло достаточно, чтобы колено подогнулось. Раны закрывались, регенерация в лесной среде держала необходимый мне уровень, затягивая порезы на ходу, но кровь текла, и я все же испытывал боль, от которой так просто не мог отмахнуться.

Луна выпустила три ледяные стрелы подряд, быстрыми движениями, одну за другой, и три хвоста оказались скованы одновременно. Четвёртый, свободный, хлестнул снизу вверх, Луна отлетела на четыре шага, упала на спину и поднялась медленнее, чем мне хотелось бы. Ей тоже досталось.

Я пошёл вперёд, и четвёртый хвост ударил серпом поперёк торса, Каменная Плоть приняла удар, инерция откинула меня на шаг, но я сделал следующий. Серп прошёлся по плечу, корка треснула и срослась, и я двинулся дальше. Третий удар по бедру швырнул меня на колено, и я поднялся, перенеся вес на здоровую ногу.

Раны открывались и закрывались почти одновременно, рваный ритм между болью и заживлением, от которого мутнело в глазах. Ресурс уходил, регенерация замедлялась с каждым порезом, но до лисы осталось три шага, потом два, потом один.

Я положил обе ладони на её бок. Серебристый мех под руками был горячим, мышцы под ним ходили ходуном от хаотичных сокращений, и ядро пульсировало прямо под рёбрами, я ощущал рваное больное биение через кожу. Природная мана пошла в неё, и я не давил, не приказывал, просто тихое присутствие рядом с хаосом, как егерь сидит у берлоги раненого зверя и ждёт, пока тот перестанет метаться.

Под шумом хаотичных выбросов жил собственный родной ритм лисы, задавленный чужеродным вмешательством, но всё ещё живой. Я нащупал его через ладони, и мана подстроилась, повторяя его такт, показывая ядру, что ритм никуда не делся.

Лиса ударила в последний раз. Инстинктивный серп прошёл по дуге и врезался мне в спину, разрезая куртку и кожу под ней до мышц. Раны закрылись медленнее, чем предыдущие, ресурс регенерации просел ощутимо, но руки я все равно не убрал.

Хаотичные выбросы пошли на убыль, паузы между ними растянулись, и в этих просветах родной ритм ядра выступал отчётливее, как узор на дне ручья после оседания мути. Просветы росли, и в какой-то момент тёплое ровное ядро замолкло у меня под пальцами.

Четыре хвоста опустились один за другим. Осколки льда рассыпались на изуродованную траву, звеня по камням. Тёмный свет в глазах менялся, из центра зрачков расходился янтарный, и мана-зверь стоял неподвижно, позволяя этому произойти.

А потом контуры размылись. Серебристый мех пошёл рябью, хвосты сложились и втянулись в тело, силуэт вытянулся и перетёк в другую форму, и несколько секунд на это было трудно смотреть прямо, мана искажала восприятие на границе зрения.

У моих ног на траве лежала рыжеволосая девушка, бледная, с россыпью конопушек на плечах и переносице, без сознания, и полностью обнажённая.

Я перевёл взгляд строго вверх, на кроны деревьев. Пожалуй, за все годы, проведенные как в прошлой жизни в заповедниках, так и тут, в месте, наполненном чудесами и магией, я привык к разным неожиданностям, но и тут жизнь не переставала подкидывать что-то новое.

Луна подошла сзади, заглянула через моё плечо, оценила ситуацию и молча развернула меня в другую сторону одним коротким движением руки. Потом достала из котомки запасной плащ и набросила на девушку.

– Можешь поворачиваться, – Луна произнесла это ровно, но я уловил в голосе нотку, которую не смог бы описать точнее, чем «ревностная».

Я повернулся. Рыжая девушка лежала под плащом, и без контекста выглядела она лет на двадцать, может, чуть моложе, хотя с мана-зверями возраст определяется по другим меркам. Дыхание глубокое, ядро внутри пульсировало стабильно, и на моих ладонях ещё держался фантомный отпечаток его тепла.

Двое авантюристов на краю поляны оказались к моему удивлению все же живы, оба без сознания, контуженные выбросом маны, но с ровным пульсом и без видимых ран. Я проверил обоих, убедился, что угрозы нет, и вернулся к девушке.

– Надо убрать её отсюда, – я кивнул в сторону ручья, который слышал чуть восточнее. – Ядро стабилизировалось, но лучше подстраховаться в стороне от того, что довело её до такого состояния. Да и им, – указал на авантюристов, – лучше ее не показывать.

Я поднял девушку. Она оказалась удивительно лёгкой, и не верилось, что полчаса назад это существо серпами крошило деревья. Луна, установив магическую защиту рядом с ранеными авантюристами и оставив им целебные пилюли, теперь шла впереди, выбирая путь между поваленными стволами и вывороченным грунтом, и ни разу не обернулась, но спина у неё держалась прямее, чем всегда.

У ручья мы расстелили плащ на мягком мху, я устроил девушку на нём, подложив котомку под голову. Сел рядом и положил ладони на её спину, возобновляя поток природной маны. Ядро откликнулось мягко, принимая помощь, и хаотичные вкрапления в его структуре сглаживались под моими руками, как сглаживаются помятые листья, если расправить их осторожно.

Тем временем лучница взялась за раны. Без слов полезла в мою котомку, достала баночку с мазью из каменного бархата и перевязочные бинты. Начала с моей спины, где три глубокие борозды от последнего серпа уже почти затянулись. Обработала их, намазала мазью и наложила повязку.

– Ты мог бы предупредить, что собираешься идти прямо на неё, – Луна говорила, не прерывая работы, и голос держала подчеркнуто спокойным.

– Мог бы, – согласился я. – Но ты бы тогда попыталась скоординировать отвлекающий манёвр, и я потерял бы секунды.

– Секунды, за которые ты получил три серпа в спину.

– Два с половиной. Третий пришёлся вскользь, – возразил я.

– Любой из них мог быть последним, – Луна затянула узелок туже, чем требовалось.

Девушка промолчала, разматывая бинт. Обработала свою руку, намотала повязку на предплечье одной рукой и зубами, отказавшись от моей помощи коротким качком головы.

Часы шли. Солнце сместилось к западу, тени от деревьев вытянулись через ручей, и лесные звуки, затихшие после боя, начали возвращаться, сначала птицы, потом шорох мелкой живности в подлеске. Девушка дышала глубоко, ядро работало всё стабильнее, и я убрал руки, когда понял, что дальше она справится сама.

– Очнётся скоро, – я потёр пальцы, онемевшие от долгой работы с маной. – Ядро выровнялось, жизненные показатели в норме. Хотя норма для шестого ранга в человеческом облике, пожалуй, вещь условная.

Луна сидела рядом, привалившись к стволу ивы и вытянув ноги.

– Мана-звери, принимающие человеческий облик. Виттоли упоминала в лекциях. Кицунэ, оборотни, духи-хранители в некоторых восточных провинциях. Для этого нужен минимум пятый ранг и определённый тип ядра. Редкость, даже по меркам магозоологии.

– У Ирмы в Серебряных Ключах жила пара грифонов шестого ранга, но облик они не меняли. Видимо, дело ещё и в видовой предрасположенности, – высказал свое предположение я.

– Лисы предрасположены, – Луна кивнула. – По крайней мере, так было написано в учебниках.

Тем временем девушка, которую мы обсуждали, открыла глаза и села одним резким движением, минуя сонное моргание и попытку сообразить, где находится. Так просыпаются звери, мгновенным переключением из сна в полную готовность. Рыжие волосы упали на плечи, янтарные глаза обежали поляну, задержались на Луне, скользнули мимо и остановились на мне.

Несколько секунд она держала нас обоих в поле быстрого хищного внимания, оценивая обстановку.

Я достал из нагрудного кармана каменный оберег и положил на открытую ладонь между нами. Голубоватый камень с вырезанным контуром лисы, свернувшейся кольцом, с прижатым к носу хвостом, линии стёрлись от времени, но ещё различимы. Не факт, что это поможет, но ведь раньше с другими лисами срабатывало.

Реакция последовала мгновенно. Девушка подалась вперёд, и в янтарных глазах вспыхнуло узнавание чего-то глубоко своего.

Она подняла взгляд на меня, и недоверие к людям никуда не исчезло, я видел его в том, как она держала дистанцию и как напряжены были мышцы плеч под плащом. Однако то, что я продемонстрировал, точно что-то значило для нее.

Луна при этом не удостоилась взгляда. Девушка смотрела только на меня, и Луна это заметила, я видел по тому, как чуть плотнее сжались её губы, хотя выражение на лице осталось в целом расслабленным.

– Как тебя зовут? – спросил я.

Девушка склонила голову набок, повторяя жест, который я видел у лисы на поляне. Потом заговорила, и голос у неё оказался низковатый, с лёгкой хрипотцой, будто горло отвыкло от человеческой речи.

– Ран.

– Вик, – я убрал оберег обратно в карман. – Это Луна. Мы помогли привести тебя в порядок.

Ран скользнула взглядом в сторону Луны и тут же вернулась ко мне, будто лучницы здесь и не было.

– Что с тобой произошло? – я сел удобнее, скрестив ноги, давая ей пространство для ответа.

Ран ответила не сразу. Подобрала под себя ноги, поправила плащ на плечах, посмотрела куда-то поверх ручья, и только потом заговорила.

Она жила в этом лесу давно и знала о нём все, а Подземелье было тут всегда. Кормилась добычей из восточных распадков, изредка спускалась к ручьям у подножия холмов. Нестабильность нарастала постепенно. Мана из-под земли стала другой, горькой, как она выразилась, и это слово она произнесла с гримасой, сморщив нос. Дальше горечь поглотила всё, и больше она ничего не помнила.

– Горькая мана, – я переглянулся с Луной. – Как заражённые кусты у узла. Та же природа, тот же источник.

– Все-таки подземелье, – Луна кивнула. – Загрязнение идёт снизу, через водоносные слои. Мы это уже установили, но подтверждение от местного… жителя, пожалуй, дорогого стоит.

Ран посмотрела на неё впервые. Оценила, и снова вернулась ко мне, проигнорировав ее. Будто бы Луна была частью обстановки, а не собеседником.

Я поднялся и начал собирать котомку. Луна тоже встала, отряхнув плащ. И в этот момент Ран одним текучим движением вскочила на ноги и повисла на моей руке обеими руками, вцепившись в предплечье без предупреждения.

– Ты пахнешь хорошо, – сообщила она, глядя на меня снизу вверх. – Через тебя лес говорит. Говорит, что ты свой. Я останусь рядом.

Я стоял с рыжей девушкой на руке и смотрел в пространство, пытаясь подобрать адекватную реакцию. За годы полевой работы ко мне привязывались волчата, барсуки, однажды рысёнок, который прожил в егерском домике полтора месяца и спал на моих сапогах. Но ни один из них не принимал человеческий облик и не вешался на руку. Тем более прижимаясь, кхм… грудью.

Луна смотрела на эту картину, и впервые за всё наше знакомство я видел на её лице сочетание раздражения и искреннего удивления в равных пропорциях. Она скрестила руки на груди, чуть откинула голову и прищурилась, будто решала, треснуть меня от души или все же простить.

– Ран, – я осторожно высвободил руку, что потребовало определённых усилий, потому что хватка у существа шестого ранга оказалась соответствующей. – Ты живёшь в этом лесу. Это твоё место. Мы вернёмся в город.

– Я пойду с тобой, – заявила эта особа.

– В город нельзя без одежды.

Ран опустила взгляд на плащ, перевела на Луну, потом обратно на себя. В янтарных глазах не мелькнуло ни тени смущения, только лёгкое недоумение.

– Зачем одежда? Не понимаю…

– Так принято у людей, – вмешалась Луна, и голос её стал размеренно-наставительным. – Мы ходим одетыми. Это… обязательное условие.

Ран посмотрела на неё прямо, оценивая чужака на своей территории.

– Ты тоже пахнешь лесом, – заявила Ран, склонив голову, и в её голосе прозвучало нечто похожее на снисхождение. – Но слабо. Он, – кивок в мою сторону, – сильнее. Гора-аздо сильнее.

Еще и потерлась о мою руку, будто мне мало было взглядов, которые бросала в мою сторону Луна.

– Рада слышать, что от меня не воняет, – Луна произнесла это с безупречной невозмутимостью, и только по тому, как она чуть быстрее обычного убрала бинты обратно в котомку, я понял, что невозмутимость стоила ей определённых усилий.

Переговоры заняли время. Ран не хотела оставаться одна, Луна настаивала на одежде, я выступал посредником между существом, которое не понимало, зачем прятать тело под тканью и вообще считало это глупостью, и человеком, который считал это самоочевидным. В итоге договорённость сложилась, девушка останется в лесу, мы вернёмся с одеждой, потому что так принято, и иначе в город попросту не пускают.

– Принесу что-нибудь подходящее, – я протянул Ран остаток копчёного мяса из котомки, и она приняла его, откусила и прикрыла глаза, жуя со сдержанным одобрением.

– Мне нравится, – Ран проглотила кусок. – Приноси ещё. Побольше. Я голодная.

Луна развернулась и пошла к тропе первой.

Я задержался у поворота тропы. Ран пристально смотрела мне в спину, удерживая меня в поле зрения до самой развилки, и я чувствовал этот взгляд между лопатками ещё долго после того, как поляна исчезла из виду.

На тропе Луна шла рядом и молчала. Тишина тянулась до первого поворота, потом до второго, и я не торопил, давая её мыслям улечься перед словами.

– Мана-звери, которые принимают человеческий облик, – Луна заговорила чуть быстрее обычного, – обычно не открываются людям так легко. Виттоли говорила, что контакт устанавливается месяцами, иногда годами. Доверие кицунэ считается одной из сложнейших задач в магозоологии.

– У меня оберег, – пожал я плечами. Ведь и сам не ожидал, что именно так все сложится.

– Он помог. Но она прореагировала не только на камень. А еще и на твою ману. И… тебя, – бросила девушка в мою сторону странный взгляд.

Я промолчал, потому что спорить было не с чем.

– Впрочем, – Луна добавила, глядя на тропу, и тон у неё не изменился, но темп речи вернулся к привычному, – это, вероятно, полезно. Свидетель, знающий лес изнутри и способный указать на источник. Гильдии эта информация пригодится.

– Полезно, – согласился я.

– И она весьма… прямолинейная.

– Мана-звери обычно такие. Социальные условности им ни к чему.

– Я заметила, – Луна посмотрела на меня вполоборота. – «Ты пахнешь правильно». Занятный комплимент. Надо будет запомнить.

Я усмехнулся, и мы пошли к городу, где ждал отчёт в Гильдию и поиск одежды по росту для девушки, которая всерьёз не понимала, зачем людям ткань на теле.

Глава 13
Мед и порождения

Обратная дорога к городу прошла в слегка напряженном молчании. Луна шагала рядом, чуть впереди обычного полушага, и хмурилась чему-то своему. Это выражение я уже видел после разговора с Таликом про заражённые узлы, и означало оно одно: ей нужно время, чтобы уложить новое в голове. Так что трогать девушку я не собирался, пусть лучше сама придет к нужным выводам.

Мана-зверь шестого ранга, час назад повисший на моей руке в виде рыжей девушки, в её картину мира укладывался плохо. Это уж точно.

– Может, обсудим? – я попробовал.

– Потом, – Луна не повернулась. – Сейчас не выйдет толком. Слишком свежо и, боюсь, я могу сказать то, о чем потом пожалею.

– Понимаю, – осторожно ответил я.

– Только купим ей одежду, ладно? Не хочу больше смотреть, как она кутается в плащ, – преувеличенно бодро предложила девушка.

На рынке мы задержались недолго. Луна выбирала вещи быстро, не особо заморачиваясь над тем, как это будет выглядеть. Рубашка из некрашеного полотна, штаны с завязками на поясе, мягкие сапоги на плоской подошве, плащ – ничего из того, что жалко потерять или что притянет лишний взгляд.

– Какой ищем размерчик-то, барышня? – торговка прищурилась и окинула Луну взглядом с головы до пят. – На вас саму берём или на кого ещё? А то, знаете, всякое рассказывают, потом ходят жалуются, что-то рукав длинный, то воротник не тот.

– Примерно как я, – Луна приложила рубашку к себе, оценила длину рукава и кивнула. – Чуть уже в плечах.

– Стройная, значит. Ладно, держите. Вернётесь, если не подойдёт. Я без проблем обменяю.

– Не вернёмся.

– Все так говорят.

– Я на глаз снимаю мерки с десяти лет, – Луна усмехнулась. – Не промахнусь с такой мелочью.

Я расплатился за все покупки, а Луна убрала вещи в мою котомку, и мы двинулись обратно. Дорога показалась короче, оба знали путь, и лишь неловкое молчание сопровождало нас до конца.

* * *

Ран сидела на поваленном стволе у края поляны, подобрав под себя ноги и подперев щеку ладонью. Плащ, в который мы её завернули после пробуждения, сполз с одного плеча, и утреннее солнце, пробившись через кроны, рисовало на рыжих волосах медные блики. Янтарные глаза нашли нас ещё на тропе, задолго до того, как мы вышли на поляну, и я ощутил на себе внимание, к которому ещё не успел привыкнуть. Терпение зверей шестого ранга измеряется иначе, чем человеческое. Да и, в целом, нельзя было обманываться ее человеческой внешностью – перед нами сидел зверь, который лишь принял такой облик.

Одежду Ран приняла с необычайным достоинством. Каждую вещь осмотрела отдельно, пощупала ткань, поднесла к лицу. Рубашку понюхала дважды, поморщилась от запаха, но промолчала, хотя я было подумал, что начнет возмущаться. Потом начала одеваться, и движения у неё выходили плавными, разве что между делом она косилась на свои руки в рукавах, словно одежда – забавная человеческая выдумка, к которой ещё надо привыкнуть. Я, правда, думал, что у нее это вызовет сложности, но нет.

Луна наблюдала за этим, скрестив руки. От утреннего раздражения и следа не осталось. Ран бегала между деревьев с врождённой ловкостью хищника, и каждое движение было произведением искусства. Такое у людей появляется после долгих тренировок, а у мана-зверей просто есть, впаяно в мышцы вместе, казалось, с памятью предков. Впрочем, было видно, что если одежда ей и доставляла неудобства, то незначительные.

– Хорошо-о-о, – Ран одёрнула рубашку, посмотрела на свои руки в рукавах и пошевелила пальцами, привыкая. Потом развернулась в сторону города.

Над крышами поднимался дымок от очагов, и ветер тянул оттуда запахи жареного мяса и горячего хлеба, доносился приглушённый гул голосов, которые ощущал даже я, что уж говорить о звере. Ран потянула воздух носом, прикрыла глаза, и лицо у неё сделалось как у гончей на следу.

– Туда, – Ран ткнула пальцем в направлении города. – Там вкусно пахнет. Чем-то горячим, свежим… И дым такой необычный, не как от костра. Вы люди называете это готовкой, верно? Хочу посмотреть, как устроены ваши норы.

– Это, между прочим, город, – на всякий случай уточнил я. – Не лесная поляна и не край опушки. Людей там много, очень много, и они все шумят, толкаются, переругиваются. Утомительно даже для того, кто там вырос. А ты, насколько я понимаю, обитала по большей части в лесу. Я не думаю…

– Знаю я, что такое город, – перебила меня лисица. – Видела его не раз и не два. С холмов вечерами смотрела, как у вас огни в окнах загораются один за другим, как трубы на закате дымят. Думала про ваше устройство. Странное оно у вас, людей, но любопытное. И не думай, что я какая-то дикая, – слегка возмущенно посмотрела она на меня. – Вы любите поболтать в лесу, когда думаете, что вас никто не слышит. Так что я многое знаю про город, – с важным видом закончила Ран.

– И не подходила?

– А зачем? – она обернулась ко мне, и в янтарных глазах мелькнуло искреннее недоумение. – Лес интереснее. В нём всё своё, понятное, на своих местах. А людей я с холма прекрасно слушала, и без приближения всё было ясно. Голоса у вас далеко слышно, особенно, когда ветер с равнины тянет. Я знаю, как звучат ваши базары и как ваши свадьбы. И как ваши драки. И как вечерние пьянки – тоже знаю, у вас они громче всего. Ну и, как я сказала, в лесу тоже многое рассказывают.

– А теперь, значит, потянуло посмотреть близко? – с недоверием посмотрел я на нее.

– Теперь любопытно. Раньше пахло железом, потом, кожей, навозом. Сейчас вот мёдом тянет, а раньше я мёда от вас не чуяла или не различала. Хочу понять, откуда оно берётся, – снова принюхалась лисица к воздуху.

Луна тихо хмыкнула, и я заранее знал, что эта хмыкалка обернётся подколкой.

– Любопытному коту, между прочим, усы прижимали. И, по человеческой памяти, не один раз и далеко не одному коту.

Ран развернулась к ней. Впервые за всё время посмотрела прямо в лицо, не мимо, показательно игнорируя.

– Я не кот. Кот мелкий, глупый, ходит за хозяином и мяукает на пустую миску. Я лиса. И сама себе хозяин, между прочим! – с важным видом взмахнула она рукой, отводя волосы назад.

– Образно говорю, образно, – терпеливо пояснила для нее Луна. – Поговорка у нас такая, человеческая. Не про котов конкретно, а про любопытных вообще, которые суют нос, куда не просили, и потом этот самый нос теряют.

– У меня нюх лучше вашего, – Ран чуть приподняла одну бровь. – Если что-то воняет, я обхожу стороной заранее, не доходя до источника. Поговорка ваша, видимо, на меня не распространяется. Да и глупая она какая-то, не про лесных зверей. Вон, я даже разговаривать по вашему умею. А кот умеет? А?

– Хорошо, – Луна качнула головой, и в углу рта у неё дрогнула улыбка. – Запишу в наблюдения, пункт первый: лисица обижается на сравнение с котами и считает себя выше поговорок.

– Я не обижаюсь! – возмущенно фыркнула Ран.

– Конечно, конечно, не обижаешься, – довольно улыбнулась девушка.

Хотя, если так посмотреть со стороны, то ведь она сейчас умилялась с реакции мана-зверя, принявшего облик человека? Уж очень провокационно вела себя Луна, не так, как обычно. Поэтому и я старался пока в их разговор не встревать.

– И это тоже запишешь? – с подозрением посмотрела на нее лисица.

– Обязательно запишу. Подчеркну ещё, для особо упёртых рецензентов в Академии. Где я еще такой материал соберу?

– Материал? А это съедобно? – непонимающе посмотрела на нее Ран.

Пусть она и хотела казаться этакой мудрой всезнающей особой, но все же была просто лисицей из леса, которая, похоже, действительно, многое подслушала у людей.

Мы с Луной переглянулись, и в этом обмене уместилось всё, что нужно было сказать: затея сомнительная, отговорить кицунэ шестого ранга от собственного решения всё равно не выйдет, поэтому остаётся следить, чтобы никто не пострадал. А то, если она отравится одна, то боюсь, бед будет гораздо больше. Все же тут надо учитывать, что рыжеволосая девушка была весьма красивой, а с ее манерами это сулило взрывоопасную смесь.

– Одно условие, – я поднял палец, тем самым прерывая их разговор. – Никого не калечить и ничего не ломать. Ни лавок, ни вывесок, прохожих не толкать, кур не воровать. Если кто-то покажется тебе очень неприятным, дашь знать мне или Луне. Дальше уже наша забота, мы сами разберёмся.

Ран медленно моргнула, мол, и без этого ясно.

– Я не ломаю то, что мне интересно.

Ну что тут ответишь. Пожалуй, звучало обнадёживающе. Или же нет?

* * *

На рыночной площади было людно. Торговцы перекрикивали друг друга, под навесами громоздились лотки, а в летнем воздухе плавала плотная смесь запахов. Копчёная рыба, пряности, свежий хлеб.

Ран шла между нами, и я сразу обратил внимание на её походку. Ни одного столкновения, ни одного задетого плеча. Толпа её просто обтекала, или, может, она толпу, сразу и не разберешься.

У лавки с тканями девушка вдруг встала как вкопанная, и я чуть не врезался ей в спину. Предупреждать она, конечно, не сочла нужным.

Ран потянулась к ближайшему рулону, провела пальцами по ворсу, прищурилась. Перешла к соседнему, потом к следующему, каждый отрез изучала долго, по полминуты, не меньше, тыкала пальцем в ворс и качала головой. Некоторые подолгу нюхала, и создавалось такое впечатление, будто каждый отрез о чём-то ей рассказывал, что нам с Луной услышать, видимо, было не дано.

Торговец, пожилой мужчина с пышными усами в кожаном фартуке, подался вперёд:

– Прекрасный выбор, госпожа! Ткань из Северных провинций, плотная, износоустойчивая…

– Она просто смотрит, – Луна вклинилась между Ран и торговцем. – Ничего не нужно, спасибо.

– Но если госпожа желает…

– Госпожа не жела-а-ет, – протянула девушка.

– Мягкое, – Ран сжала край лилового отреза и покрутила между пальцами, проверяя на прочность. – Зачем вам такое мягкое? В нём неудобно бегать.

– Ну… – торговец растерялся. – Это парадная ткань, госпожа. Для платьев, для торжественных случаев.

– Торжественных, – Ран повторила слово, перекатила его на языке и отпустила край. – Глупость какая-то.

Я мягко подтолкнул её к следующему ряду, и лисица позволила увести себя, но уже через плечо обвела лавку взглядом, который однозначно говорил, что она запомнила и место, и торговца, и при случае ещё вернётся за лиловым обрезком ткани.

Рыбный прилавок Ран заметила за десяток шагов. Встала перед выложенными на лёд тушками, скрестила руки и долго смотрела. Потом коротко, по-лисьи, фыркнула одним резким выдохом через нос, и в этом фырканье уместилась целая рецензия всему тому, что было представлено для продажи.

– Не свежая? – поинтересовался я.

– Мёртвая, – Ран поморщилась. – Давно мёртвая. Рыбу надо есть сразу. Из воды, пока ещё бьётся. В этом же вся суть!

– Люди не всегда живут рядом с рекой, – покачал я головой.

– Это проблема людей, – заключила она и перевела взгляд на соседний прилавок с копчёностями. Там её мнение оказалось чуть благосклоннее, она одобрительно повела носом, хотя вслух ничего не сказала.

Луна кашлянула. Знакомый кашель, за ним она прятала смешок, который грозил расколоть серьёзное лицо.

– Ты ведёшь кицунэ шестого ранга на экскурсию по рыбному рынку, – Луна понизила голос и наклонилась к моему плечу. – Это тянет на хороший анекдот. Тебе так не кажется?

– Главное, что пока никто пока не пострадал.

– Пока, – Луна кивнула с нажимом.

– Не накаркай.

Сама Ран собирала взгляды и без рыбы. Янтарные глаза с вертикальным зрачком, на солнце становящимся особенно заметным, плавная, в некотором роде даже грациозная, походка зверя в человеческом теле, рыжие волосы до лопаток. Мужчины оборачивались, а некоторые оборачивались дважды, и только присутствие меня и Луны избавило лису от ненужных ей знакомств. Ран этого, кажется, не замечала вовсе, как лиса не замечает деревенских собак.

Кондитерскую Ран нашла сама. Мы шли мимо ювелирного ряда, и вдруг она свернула влево так резко, что я успел потерять её из виду, прежде чем заметил рыжую макушку у входа в лавку на углу.

На небольшой витрине лежали медовые пряники и засахаренные фрукты, а в глиняных мисках золотились янтарные леденцы. Ран замерла перед прилавком неподвижно, и взгляд у неё стал такой, что я заподозрил, что лотки её и, вправду, гипнотизируют. Даже не думал, что на зверя в человеческом облике это будет иметь такое воздействие.

Хозяйка, полная женщина с румяными щеками, улыбнулась, и улыбка чуть дрогнула, когда Ран встретила её взгляд янтарными глазами. От такого взгляда в упор кто угодно собьётся, и заготовленную речь про наверняка лучший мёд в городе хозяйка забыла.

Ран указала на медовые леденцы, на пряники, на засахаренные орехи в глазури и женщина безропотно подавала ей все, что она хотела. Брала каждое по очереди, подносила к носу, пробовала. И когда леденец коснулся её языка, я увидел то, чего от существа, подобного ей, никак не ожидал. Лицо у неё изменилось. Янтарные глаза расширились, губы приоткрылись, и из-под привычной звериной собранности проступило искреннее, почти детское удивление. Кицунэ открыла для себя мёд и что он может быть таким.