Текст книги "Системный Друид. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Андрей Протоиерей (Ткачев)

Соавторы: Оливер Ло
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– Что это? – Ран повернулась ко мне с леденцом в руке.

– Мёд. Пчёлы делают из цветочного нектара.

– Знаю пчёл. Но до мёда в таком вот виде как-то не добиралась.

– Мёд они делают для себя. Это уже люди варят его с сахаром, превращая в леденцы, – терпеливо пояснил я.

– Для себя? – Ран нахмурилась. – Жадные.

Она снова перекатила леденец на языке.

– Хочу ещё.

Луна стояла чуть в стороне и наблюдала за всем этим. Я ожидал очередной колкости, но увидел другое. Девушка склонила голову набок, и в серо-зелёных глазах проступило что-то вроде понимания, ещё не тёплое, но уже без прежнего холодка.

– Не знала, что лисы любят мёд, – Луна сложила руки на груди.

– Я тоже не знала, – буркнула Ран, пожав плечами.

Луна не отозвалась, и я заметил, как у неё чуть расслабились плечи. Зверь, который сам в себе что-то открывает и не стыдится в этом признаться, – это уже не книжная статья из учебника магозоологии. Это живой человек. Ну, точнее, живая лиса. В общем, все было сложнее, чем кажется.

Я расплатился за леденцы. И за пряники. И за засахаренные орехи, потому что Ран уже держала горсть в ладони и смотрела на меня так, что торга просто не предполагалось.

* * *

В Гильдию мы вернулись позже, чем планировали. Солнце сместилось за полуденную черту, в зале гудели разговоры, стучала посуда из кухни при таверне. Женщина за стойкой подняла на нас глаза, оглядела всех троих, и выражение лица у неё ни каплю не изменилось, хотя Ран с пряником в руке и янтарными глазами, которыми она обводила зал, выглядела, пожалуй, самым необычным посетителем Гильдии за весь сезон. Перо скользнуло по журналу, пометка встала на место, будто подобное происходит каждый день. А ведь я подспудно ожидал, что придется что-то придумывать.

– Отчёт по северо-восточному участку, – я положил на стойку заранее заполненный свиток. – И запрос на обновление статуса по Подземелью.

– Подождите, – женщина отложила перо. – Мастер Олав просил передать, что по Подземелью новости. Нехорошие.

– Какого рода?

– Речь об отрядах, которые спускались в подземелье, опасность оказалась куда выше, чем мы предполагали.

Я кивнул и повернулся к Луне, чтобы обсудить, когда позади грохнул отодвинутый стул и послышались тяжёлые шаги.

– Эй, рыжая!

Окликнул нас крупный парень в кожаном нагруднике с нашивками третьего ранга. Шёл от дальнего стола, широкий в плечах, разогретый, судя по запаху, дневным пивом, и два его приятеля волочились следом – лениво, с расслабленной уверенностью тех, кто привык, что численность решает.

– Ты чья? – парень остановился в шаге от Ран и наклонился к ней. – Такие красотки просто так в Гильдии не ходят. Может, познакомимся?

Ран на него не посмотрела. Откусила от пряника еще кусочек, и сейчас с удовольствием его жевала.

– Не мешай, – она глядела мимо его плеча.

– Дерзкая, – парень усмехнулся и протянул руку к её локтю. – Мне нравятся дерзкие.

И это было нехорошо.

Дальше всё произошло за один вдох. Пальцы парня ещё тянулись к её локтю, а Ран уже скользнула в сторону текучим коротким шагом, поймала его запястье, довернула вниз, и авантюрист оказался на полу, плашмя, с вывернутой рукой, прежде чем его приятели успели моргнуть.

Пряник при этом не пострадал. Ран перехватила его в другую руку и откусила ещё кусок. Свободной ладонью она удерживала парня с такой ленивой непринуждённостью, что можно было решить, будто её вторая рука просто там лежит.

В зале стало удивительно тихо. Двое приятелей застыли на полушаге. Женщина за стойкой подняла бровь, но перо из рук не выпустила.

– Отпусти его, пожалуйста, – попросил я.

Голос вышел уставшим. Всего пару мгновений и парень на полу. Что тут ещё сказать.

Ран глянула на меня, словно оценивая просьбу, и разжала пальцы. Парень вскочил, потирая запястье, и в его взгляде растерянность воевала с уязвлённой гордостью. Несколько авантюристов за соседними столами только и были рады такому представлению, и это, разумеется, не добавляло спокойствие и так привлекшему к себе слишком много внимания парню.

– Какого…

– Хватит, – Луна шагнула вперёд, и голос у неё сделался холодным. – Она сказала «не мешай». Ты не послушал. Результат видел сам, если не хочешь повторения, лучше отойди. Вопросы есть?

Парень открыл рот, обвёл нас взглядом и упёрся в Ран, которая жевала пряник и смотрела сквозь него, будто он перестал для нее существовать.

– Совет на будущее, – добавил я. – Запомнить слово «нет». Обычно помогает.

– Идём отсюда, – один из приятелей потянул его за плечо, и тройка ретировалась к своему столу, оставив за собой сдвинутый стул и тихие смешки нескольких авантюристов за дальней стойкой.

Женщина за стойкой тем временем сделала ещё одну пометку в журнале.

– Касательно отрядов, добравшихся до нижних на данном этапе этажей, – она вернулась к делу, будто ничего не произошло. – На третьем этаже все плохо. Ядро Подземелья выбрасывает порождений с изменённой маной, агрессивных и нестабильных. Двое не вернулись из последней ходки. Ещё трое у целителей. Мастер Олав отправил запрос в соседние города, ждём ответа.

– Когда его ждать?

– Несколько дней минимум.

Я забрал свиток обратно, свернул и убрал в котомку. Дело дрянь. Нестабильное ядро, уже проявляющее себя на третьем этаже, означало, что загрязнение ушло глубже, чем мы предполагали, и отравленные потоки маны питали порождений, отчего те мутировали быстрее обычного.

Ран тем временем уже доела пряник и вытерла пальцы о свежекупленные штаны. Луна болезненно прищурилась, но промолчала. Я её понимал, первая прогулка штанов, и сразу так. Вот что значит, наплевательское отношение к человеческим условностям.

* * *

Утром следующего дня мы шли к лесу втроём, потому что Ран сочла наше совместное передвижение чем-то само собой разумеющимся. Она ждала нас у городских ворот, сидела на каменном парапете и болтала ногами, и когда мы подошли, встала и пристроилась рядом со мной по правую руку, на месте, которое обычно занимала Луна. Девушка молча перешла на левую сторону. Я на это лишь мысленно вздохнул.

В лесу было тихо, птицы перекликались где-то в верхнем ярусе крон, и я вёл группу по тропе, к участку с зараженными узлами, попутно обрисовывая Ран ситуацию с Подземельем. Детали все равно лисице были бы непонятны, так что условно давал главное. Слушала она на удивление внимательно, и янтарные глаза сузились, когда я дошёл до третьего этажа и мутировавших порождений. Дойдя до конца, я замолчал, и тишину прервала сама Ран.

– Я знаю это Подземелье, годы жила рядом, так что-о-о…

– В каком смысле «знаю»? – Луна вскинула голову.

– В прямом. Чувствовала его ману каждый день. Знаю, где идут коридоры под землёй, где мана густеет, где порождения сильнее. Когда они выходили на поверхность, я охотилась, – предвкушающе улыбнулась лисица.

– Охотилась? – переспросил я, хотя уже начинал понимать.

– Их ядра, – Ран присела на корень, подтянула колени к подбородку и обхватила их руками. Жест вышел звериным и человеческим одновременно. – Такие забавные кристаллы, в которых чувствуется сила из Подземелья, достаточно вкусные, я поглощала их и становилась сильнее. Мне понравилось.

Мы с Луной обменялись взглядами, и на этот раз обмен вышел длиннее, потому что сказанное меняло картину. Я невольно вспомнил грызуна из Предела, мохнатого прожору, который таскал кристаллы из моих тайников и тоже быстро стал сильнее. Тот остался далеко за океаном, но если и он всё это время жрал кристаллы маны, то мог вырасти во что-то поинтереснее обычного грызуна. Хотя до шестого ранга ему, конечно, далековато. Но кто знает, много ли ему надо будет…

– Сколько тебе лет? – спросила Луна, и я услышал в её голосе знакомый азарт исследователя.

Ран оглядела её долго и оценивающе. Впервые не отвернулась сразу.

– Я не считала. По меркам моего вида я молодая. По вашим, пожалуй, немолодая. Подземелье ускорило рост, дало силу, которая появляется у моих сородичей за столетия, а у меня появилась быстрее.

Помолчала, ковырнула когтем кору на корне и добавила тише:

– Контролирую я эту силу хуже, чем хотела бы. То, что случилось на поляне, было не первым таким случаем. Зимой я повалила три старых дуба, когда ядро выбросило больше силы, чем я могла удержать. Лес после этого молчал вокруг меня два дня, звери ушли, птицы замолчали. Мне не понравилось…

Сдула рыжую прядь с глаз, ковырнула кору ещё раз – медленнее, и я понял, что сейчас она разговаривает больше с корнем, чем со мной.

– Лес боялся меня, – добавила Ран совсем тихо. – Мой собственный лес.

Признание далось ей тяжело – это читалось в напряжённых плечах и в том, как она отвела взгляд к кустам, к тропе, и снова к кустам, прицениваясь, куда уйти, если разговор зайдёт не туда. Зверь, рассказывающий чужакам о собственном страхе, доверяет им больше, чем готов в этом признаться сам себе. И это тоже было необычно.

Луна тоже это заметила. Она чуть подалась вперёд, и острый вопрос, готовый наверняка сорваться с языка, смягчился, так и не прозвучав.

– Ты говоришь, знаешь расположение коридоров, – Луна перешла на более деловой тон. – Все три этажа?

– Первые два хорошо. Третий – частично, там тяжёлая, горькая мана, – поморщилась лисица. – Я туда не спускалась, но чувствовала, что происходит внизу. Ядро Подземелья пульсирует, и каждый импульс проходит через породу волной. По этим волнам я и читала ситуацию и не лезла, когда становилось слишком опасно.

Луна достала из котомки блокнот и огрызок угольного карандаша. Ран глянула на карандаш с недоумением.

– Можешь нарисовать? – Луна протянула ей блокнот. – Хотя бы приблизительно.

Ран взяла карандаш, повертела в пальцах, посмотрела на чистый лист и провела первую линию. Криво, но уверенно. Следующая легла ровнее, и через несколько минут на бумаге появилась грубая, кривая схема – её рисовала рука, привычная к когтям, не к карандашу. Зато плотность деталей такая, что Луна перестала дышать и подалась ещё ближе, водя пальцем по нарисованным коридорам.

– Вот тут мана сильнее всего ощущается, – Ран указала карандашом на точку второго этажа. – А тут порождения крупнее. Отсюда они выходили наверх, через трещину в скале, которую снаружи не видно за кустами. Вряд ли люди ее успели найти за это время.

– Эту трещину мы не нашли, – кивнула Луна и сверила рисунок с чем-то в памяти. – Гильдейские отряды заходят через основной вход.

– Потому что плохо нюхаете, – Ран пожала плечами. – Она пахнет гнилой маной. Любой зверь обходит её стороной.

Луна не сказала ни слова, но я заметил, как она прикусила губу. До неё доходило: карта в её блокноте только что переплюнула любой гильдейский отчёт за последний месяц. Это была очень ценная информация.

Я же стоял рядом и понимал, что у нас теперь есть проводник, который знает Подземелье изнутри гораздо лучше авантюристов, что сейчас находятся внутри. Гильдейские карты были точнее в деталях, зато Ран чувствовала то, чего ни один картограф нанести не мог: плотность маны, ритм ядра, привычки порождений, слабые места в породе.

– Ядро Подземелья угрожает лесу, – я опустился на корень рядом с ней. – Если рванёт, загрязнённая манна, выжжет всё на поверхности в радиусе нескольких километров. Деревья, звери, ручьи – всё, что ты считаешь своей территорией.

Ран подняла на меня глаза. Янтарный взгляд стал неподвижным и очень острым.

– Мой лес.

Кулак на колене сжался, и я заметил, как из-под ногтей чуть выступили когти и тут же ушли обратно. Переспрашивать смысла уже не имело, ее реакция читалась вполне понятно.

– Поможешь?

Думать она не стала. Ни торговаться, ни взвешивать, как бы это сделал человек на ее месте – встала, отряхнула колени и кивнула в той же прямой манере, которой пробовала медовый леденец.

– Это моя территория. Помогу, конечно.

Луна закрыла блокнот и убрала его в котомку, и я заметил, как она посмотрела на Ран. Тёплыми их отношения назвать было нельзя, Ран по-прежнему обращалась почти исключительно ко мне, а Луну воспринимала как часть обстановки, пусть и полезную. Но во взгляде Луны появилось то, чего раньше не было. Уважение к зверю, который знает свои границы и готов биться за свою землю.

Я встал с корня, закинул котомку на плечо и посмотрел на них обеих. Лучница из Академии и кицунэ шестого ранга, для которой вчерашний мёд был открытием, а завтрашний спуск в Подземелье – плановой охотой на знакомой территории. По дороге я уже прикидывал, что добавлю в обычный походный набор. Гнилая мана пахнет – значит, надо взять побольше горьких трав в мешочках, забить ими нос на третьем этаже, ведь если мы это не чувствуем, то не значит, что надо забывать про Ран. И верёвку обязательно. Если идти через трещину в скале, без верёвки и приспособлений для спуска никуда – старая егерская привычка, и плевать, что у нас в проводниках мана-зверь шестого ранга.

Расчёты явно менялись.

Глава 14
Вниз

Ран нырнула в Подземелье без оглядки, словно совсем не переживала об опасностях, что могут там таиться. Я ожидал, что она хотя бы покажет направление или предупредит о первом повороте, но кицунэ просто шагнула в каменный проход и пошла вперёд, растворяясь в полумраке с такой будничной готовностью, что мне оставалось только подхватить сумку и двинуться следом. Луна бросила на меня слегка взволнованный взгляд, и мы пошли за рыжей девушкой, мелькавшей впереди в свете кристалла-светильника.

Первый этаж встретил нас каменной кишкой коридоров. Влажные стены, конденсат на потолке, слабое зеленоватое мерцание маны в трещинах породы. Ран двигалась быстро, срезая углы и выбирая повороты так, будто ходила здесь чаще, чем я в лавку Сорта за травами. Я, насколько мог, запоминал маршрут, фиксируя ответвления и тупики, хотя с каждым поворотом подозревал, что гильдейская карта, составленная другими авантюристами, покрывала от силы треть реальных коридоров.

Первое порождение выскочило из бокового прохода, когда мы прошли от входа несколько сотен шагов. Серокожий гуманоид второго ранга, крупнее тех, что я помнил по Пределу, с костяными наростами на предплечьях и тусклыми бельмами глаз. Он развернулся к нам, издал хриплый рык и метнулся вперёд, целя в ближайшую цель.

Ею оказалась Ран.

Воздушный серп вышел из её правой ладони коротким росчерком, и срезал порождение поперёк груди так, что обе половины разъехались в стороны и осели на камень, рассыпаясь пеплом. Ран даже не замедлилась, напевая что-то под нос. Провела пальцами по стене, стряхивая невидимую пыль, и пошла дальше, а я подобрал кристалл маны из кучки праха и сунул в кольцо-хранилище. На том и ладно.

Второе и третье порождения появились парой, из ниши справа. Ран встретила первого серпом в ноги, обездвижив, а я добил когтями, пока лоза из левой ладони перехватила второго за горло и швырнула в стену. Луна за спиной щёлкнула тетивой, и ледяная стрела пригвоздила еще одного, выползавшего из темноты позади нас, к каменному полу.

Мы двигались как отлаженный боевой механизм, у которого каждая шестерёнка знает свою задачу. Ран впереди, ломая сопротивление на своем пути, я рядом, добивая и собирая ресурсы, Луна в тылу, простреливая боковые проходы ледяными стрелами. Каждая стрела ложилась там, где надо не допуская промашек. В то же время сама лисица действовала не менее эффективно. Когда мы впервые встретили Ран, кицунэ была в разносе, и серпы её разлетались хаотично, кромсая всё в радиусе десяти шагов. Сейчас, со спокойной головой, она работала чисто и метко. Каждый серп шёл туда, куда она хотела, с минимальным замахом и максимальным результатом.

Я прикинул, сколько времени нам потребовалось бы на этот участок с обычным гильдейским отрядом. Раза в два больше, и это ещё по-доброму по отношению к ним.

По дороге я подбирал то, что попадалось под руку, не отклоняясь от маршрута. Кристаллы маны из праха уходили в кольцо. В трещинах стен росли бледные грибы, похожие на те, что я собирал в подземелье Предела, и Система пометила их как пригодные для алхимии, стоило только мне обратить на них внимание. Несколько кусков породы с рудными прожилками тоже перекочевали в хранилище. Разберусь позже, когда будет время разложить всё на столе и рассортировать. Годы егерства не выкинешь, рука сама тянется ничего не оставлять позади.

Заметив мою внезапную остановку возле влажной стены, рыжая девчонка замерла и с явным интересом проследила за крошащимся известняком. Лезвие ножа с тихим скрежетом ковыряло породу, поддевая скрытый в глубокой щели рыхлый минерал, который как раз привлек мое внимание.

– Для чего тебе понадобился этот кусок скалы? – она склонила голову набок, повадками напоминая прислушивающегося к малейшим шорохам хищника.

– Пополняю запасы при каждой удачной возможности, – подставив ладонь под выпадающий из трещины тусклый кристалл, совершенно спокойно отозвался я.

Обойтись без постоянного сбора полезных ингредиентов в дикой среде попросту не выйдет.

– Ты тащишь в свою дорожную сумку даже обычный камешек? Или делаешь это потому, что он красивый? – искренне удивившись, фыркнула она. Девушка непонимающе повела худыми плечами, разглядывая покрытый каменной пылью камень в моей руке.

Спрятав срезанный нарост в поясной мешочек, я вытер испачканное лезвие об штанину.

– Под землей скрывается огромное количество полезных вещей, и сегодняшний невзрачный камень через пару декад вполне способен превратиться в крепкую настойку от суставной ломоты. Наработанный опыт подсказывает никогда не игнорировать подобные случайные находки. Да и ресурсы можно всегда обменять на что-то, что нужно мне сейчас. Это полезно.

Подобравшись ко мне почти вплотную, Ран вытянула тонкую шею, пытаясь заглянуть внутрь перемазанного земляной крошкой подсумка. В янтарных глазах заплясали зеленоватые отблески света от дальних потолочных кристаллов.

– Дай посмотреть поближе на твою находку, – она выжидательно переступила с ноги на ногу, выказывая явное нетерпение.

– Зачем могущественному мана-зверю разглядывать банальные алхимические компоненты? На вкус сырая порода обычно отдает жуткой горечью, – усмехнулся я в ответ.

– Хочу распробовать на запах, – сморщив усыпанный веснушками нос, упрямо потребовала она. Девичьи пальцы с неожиданно острыми ногтями дернулись в быстром нетерпеливом жесте, готовые выхватить камень силой.

Выудив из мешочка шершавый осколок, я передал его спутнице и приготовился наблюдать за процессом экспертной оценки. Поводив носом над тусклым куском камня, кицунэ брезгливо скривилась и небрежным тычком вернула добычу обратно мне в ладонь.

– Совершенно пустая каменяка с полным отсутствием вкусной энергии, – выдала свой категоричный вердикт Ран. Девичье лицо приобрело забавное выражение крайнего разочарования чудными человеческими слабостями.

Не опуская натянутого лука и внимательно контролируя темнеющий боковой проход, Луна тихо хмыкнула себе под нос. Упругая тетива в ее пальцах едва заметно дрогнула от сдерживаемого короткого смешка. Окинув лучницу долгим изучающим взглядом, рыжая девчонка перевела пристальное внимание на мою фигуру в плотном плаще. Зрачки мана-зверя сузились в тонкую вертикальную щель, пытаясь раскусить непонятную для нее человеческую логику. Все же чтобы понять нас, просто подслушивать разговоры – недостаточно.

Верхний подземный ярус покорился нашей небольшой группе на удивление быстро, обогнав мои самые смелые предварительные расчеты. Отказавшись от монотонного блуждания по извилистым главным трактам, наша пушистая провожатая уверенно сворачивала в скрытые ответвления, до сих пор значившиеся на гильдейских картах неисследованными тупиками. Например, пригнувшись под низким скальным сводом и протиснувшись боком через заросшую мхом трещину, мы оставляли далеко позади медлительные отряды авантюристов и оказывались на пару длинных переходов ближе к спуску на нижние горизонты. И так было несколько раз на протяжении нашего рейда в Подземелье. Ран знала те места, в которые никто не подумал бы соваться, думая, что там тупик, а там находился очередной скрытый проход – просто неудобный для пересечения.

У лестницы на второй этаж Ран остановилась и повела носом.

– Находиться здесь стало гораздо тяжелее, – она нахмурилась, и я заметил, как дрогнули её ноздри. – Здешняя энергия уплотнилась настолько, что это физически ощущается на шкуре.

– Тебя насторожило изменение плотности окружающего магического фона? – уточнил я.

– Эта мерзкая мана отдает тошнотворной горечью, поднимающейся из самых глубин, от поврежденного ядра Подземелья. Раньше на втором этаже никогда не стояло такой жуткой смердящей вони.

– Насколько эта горечь ощущается тобой по сравнению с той дрянью, что отравляла зараженные узлы на поверхности лесного массива? Мы столкнулись с чем-то похожим или ситуация обстоит значительно хуже?

– Вкус очень похож, – немного подумав, все же ответила она, – однако здесь концентрация отравы зашкаливает, и этот мутный источник подтекает именно снизу. Пожалуй, вся гнилая дрянь просачивается прямиком из самых нижних ярусов.

Я тоже чувствовал разницу. Давление маны через Усиленные Чувства ощущалось отчётливее, плотнее, и в нём была та неприятная нота, которую я запомнил у заражённых узлов на поверхности. Горечь, если переводить на человеческий язык. Мана, которая пошла не туда и делает не то, что нужно – то, что вмешивается в природную гармонию, привнося диссонанс.

– В таком случае тебе лучше действовать своими магическими серпами с предельной оглядкой на обстановку, – сказал я Ран. – Из-за постоянного воздействия искаженной энергии здешние порождения вполне могли мутировать, превратившись в непредсказуемых противников.

Ран фыркнула, и в этом коротком звуке уместилось всё её отношение к моему совету. Мол, я охотилась на этих тварей, когда ты ещё ходил по лесу и собирал камушки.

Ладно, заслужил. Иногда забываю, что напарнице моей не восемнадцать лет, как кажется по ее внешнему виду. Что, впрочем, не отменяет того, что она может просто забыться и не учесть угрозы.

Второй этаж оправдал предупреждение. Потолок здесь поднимался выше, коридоры расширялись, и порождения были крупнее, третьего ранга, с утолщённой шкурой и удлинёнными когтями. Мана внутри них ощущалась иначе, гуще и злее, и двигались они агрессивнее, нападая сразу, без той секундной паузы на оценку угрозы, которая была у их сородичей этажом выше.

Первая серьёзная стычка случилась в широком зале с низким сводом, где на нас вышли разом четверо. Ран ушла вправо, двумя серпами подрубив ноги ближайшему и развалив второго от плеча до пояса. Я схватил третьего лозой, обвив ему обе руки и дёрнув вниз, а Когти Грозы вспороли ему грудь прежде, чем тварь успела вырваться. Луна сняла четвёртого ледяной стрелой в горло с пятнадцати шагов, и он осел на колени, хрипя и рассыпаясь.

При этом мы на удивление не мешали друг другу. Ран чувствовала, где я нахожусь, и уводила серпы в сторону от моей позиции. Я держал дистанцию от её зоны поражения, а Луна читала наши передвижения и стреляла в промежутки, которые мы оставляли. Никакой предварительной договорённости, просто три существа, каждое из которых умеет работать в пространстве и считывать чужое движение. Я был рад, что так сложилось. С нуля такое не натренируешь, хоть на ушах стой. А тут все складно получалось.

Я не упускал момента пополнить хранилище. Кристаллы из четверых порождений ушли в кольцо, с одного из них я подрезал ножом костяной нарост на предплечье – наставница как-то упоминала, что подобные образования у мутировавших тварей идут на основу для защитных амулетов. Может, понадобится, может, нет. В котомке не жжёт.

– Что-то мне это не нравится, – пробормотал я, рассматривая срез нароста. – Слишком плотный для второго этажа.

– Видишь то, чего не должно быть? – Луна подошла, заглядывая через плечо.

– Видишь второй слой? Вот здесь, ближе к кости. Раньше такое только на четвёртом-пятом встречалось, судя по тем записям, что я читал в Гильдии.

– Надо будет доложить об этом.

– Да, это остальные могли проглядеть. Вполне возможно, это даже что-то значит, просто мне не хватает сведений, чтобы понять что именно, – я ссыпал кристаллы в кольцо. – Если Талик увидит, потом полвечера будет мне объяснять, что я опять притащил на стол что-то, чего там быть не должно.

* * *

Так потекли дни. Утром мы спускались, работали до тех пор, пока усталость не начинала сказываться на точности, поднимались обратно и отдыхали. Своего рода ритм установился сам собой, и Ран приняла его так же спокойно, как до того приняла человеческую одежду. Она не спрашивала, зачем мы это делаем. Подземелье угрожало её лесу, этого ей этого вполне хватало, чтобы принять нашу помощь.

По вечерам она либо исчезала, возвращаясь из леса под утро, с травинками в волосах и запахом хвои на коже, либо сидела рядом, пока я разбирал собранное из кольца и раскладывал по мешочкам. Кристаллы маны в одну сторону, грибы и минералы в другую, отдельно образцы пород, которые Система пометила как потенциально интересные. Ран наблюдала за сортировкой с видом кошки, следящей за рыбкой в аквариуме, и иногда тыкала пальцем в какой-нибудь камень.

– Этот вкусный, – она указала на бледно-голубой минерал.

– Ты ела камни? – недоверчиво посмотрел я на нее.

– Не камни. Ядра кристаллов, похожие на этот. В лесу их иногда находишь в земле, где мана копится годами. Лежат под корнями, как яйца.

– И что, ты их…

– Раскусываешь. Хрустят, – даже продемонстрировала она жестами для, видимо, пущей убедительности. – Внутри как кисель, только сладкий.

Я посмотрел на неё, потом на камень, и убрал подальше, сделав мысленную заметку – не оставлять ничего потенциально съедобного в радиусе её досягаемости. А то вдруг лисица получит несварение и что тогда с ней делать?

С Луной у Ран отношения по-прежнему были прохладными, хотя «прохладные» тут, пожалуй, слишком мягко. Ран обращалась ко мне. Шла рядом со мной. Садилась возле меня. Луну, на первый взгляд, не игнорировала намеренно, просто не видела в ней собеседника. Лиса разговаривает с тем, кого считает достойным внимания. Луна, видимо, в этот круг пока не вошла.

Девушка же, к её чести, терпела такое отношение весьма стойко. Переходила на левую сторону, когда Ран занимала правую, вела записи в блокноте и задавала мне вопросы о поведении кицунэ таким тоном, будто изучает новый вид для курсовой работы. Я видел, что ей непросто, но она справлялась, и за это я ценил её ещё больше. Где еще найдешь столь понимающего напарника?

Отдельной историей в этом всем взаимодействии стало жильё, и эта история выходила у нас отдельно от всего остального.

Луна снимала комнату в доходном доме у порта, и первые пару вечеров забирала Ран с собой. Логика была простой: две девушки, одна комната, постель широкая, всё нормально. На практике это выглядело иначе. Совсем иначе…

На второе утро Ран оказалась в моей комнате. Дверь была заперта, но для существа, способного создавать воздушные серпы, деревянный засов представлял примерно ту же преграду, что занавеска.

Я проснулся от того, что кто-то тёплый лежал рядом, свернувшись калачиком и подтянув колени к груди. Рыжие волосы разметались по моей подушке, и лисий запах, мускусный, с примесью хвои и чего-то сладковатого, пропитал всё постельное бельё.

– Ран.

– М-м, – все еще нежась в кровати, невнятно произнесла она.

– У тебя есть своя кровать. У Луны.

– Там не пахнет правильно, – она сказала это, не открывая глаз, и по интонации было ясно, что предмет обсуждению не подлежит.

– Правильно – это как?

– Как пахнешь ты.

– Понятно, – тяжело вздохнул я. – То есть, никак не объяснишь.

– Зачем объяснять. Я просто чую, и всё.

Луна пришла через полчаса, обнаружила пустую постель в своей комнате и появилась у моей двери с таким выражением лица, что я мысленно пересчитал все свои жизненные достижения и подумал, что, возможно, хватит. Девушка стояла в дверном проёме, сложив руки на груди, и молча смотрела на Ран, которая сидела на моей кровати и расчёсывала волосы пальцами. Еще и делала вид такой невозмутимый, что можно подумать очень многое о том, что она тут делает.

– Я забирала её дважды, – Луна заговорила спокойно, но спокойствие это стоило ей усилий. – Дважды она оказывалась здесь наутро. Я начинаю думать, что засов в комнате – это украшение для гостей, не более.

– Замки не помогают, – развел я руками.

– Я заметила.

– Мой запах её успокаивает, – вздохнул я. – Мана друида или запах трав, что я собираю, что-то из этого, может, всё вместе. Она все же не человек и…

– Я знаю теорию, Вик, – Луна прикрыла глаза и потёрла переносицу. – Территориальная привязка, импринтинг на ману совместимого типа. Виттоли описывала подобное в лекциях по магозоологии, и я даже что-то конспектировала. Знание теории, увы, не делает практику менее раздражающей. Особенно, когда я три раза просыпаюсь за ночь, проверяя, на месте ли подопечная.

– Прекрати заносить меня в списки своих подопечных, – фыркнула рыжая кицунэ, пропуская спутавшуюся прядь сквозь пальцы и вытягивая застрявший сухой репейник. – Вечно вы, люди, придумываете глупые условности.

– С точки зрения академической науки, ты представляешь собой крайне любопытный наблюдаемый феномен, непременно нуждающийся в тщательной фиксации, – отозвалась девушка, тыкнув в нее указательным пальцем.

– Подобные заумные словечки звучат до жути обидно, между прочим, – кицунэ недовольно тряхнула головой, рассыпая рыжие волосы по спине.

Ран вскинула голову, уставившись на собеседницу немигающими янтарными глазами, и коротко втянула воздух раздувшимися ноздрями. Скулы лучницы под этим пристальным звериным вниманием едва заметно напряглись, а пальцы крепче перехватили рукоять лежащего на коленях лука.

– Твой запах откровенно выдает затаенную злость, щедро перемешанную с горьковатой ревностью к нашему проводнику, – протянула Ран, нисколько не заботясь о тактичности своего заявления.

Ну хоть не бросилась ко мне прижиматься, как это часто делает, а то боюсь, что после этого… в общем, лучше даже об этом не думать.

Лицо Луны стремительно пошло пунцовыми пятнами, и она резким дерганым движением перекинула тяжелую косу за спину, отворачиваясь в сторону. Пальцы девушки стиснули отполированную древесину оружия.

– Твой чувствительный нос сыграл с тобой дурную шутку, – процедила она сквозь стиснутые зубы. – От моей одежды разит исключительно лавандовым мылом из дорожных запасов, и я предлагаю немедленно закрыть эту пустую тему.

– Едкий дух ревности замечательно уживается с любым цветочным мылом, – выдала мана-зверь, небрежно пожав узкими плечами. – Вы постоянно пытаетесь спрятать свои истинные желания за пахучей пеной, хотя обмануть настоящего хищника таким глупым способом попросту невозможно. Тело куда честнее слов.