Текст книги "Системный Друид. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Андрей Протоиерей (Ткачев)

Соавторы: Оливер Ло
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

В эпицентре искажения двигались существа. Память древа не сохранила их лиц или пропорций, оставив лишь громоздкие, подавляющие силуэты. Захватчики давили на окружающую среду одним своим присутствием. Даже в формате обрывочного воспоминания от них начинало тошнить и сбоил вестибулярный аппарат.

Картинки перестроились, складываясь в непрерывную бойню. Захватчики перемалывали огромные лесные массивы. Шквалы из битого льда срезали целые гектары вековых крон. В ответ на это поднимались все, кто имел хоть какую-то силу. В пекло бросались высшие лесные хищники, чья мана пульсировала синхронно с корнями деревьев, а рядом с ними позиции удерживали люди.

Те маги древности сильно отличались от нынешних академических выпускников с их современным подходом. Воины прошлого работали на голой мощи, руками вырывая потоки из скал. Лесные духи отращивали себе защитные доспехи из живой коры, вставая в один строй с человеческой пехотой. Это было единое войско.

Оборона трещала по швам. Они отступали шаг за шагом, оставляя на камнях реки крови. Периодически враг сбавлял темп, позволяя защитникам поверить в возможный перелом, но затем чужая энергия била в порядки выживших с удвоенной яростью.

Следующий фрагмент видения заставил мой охотничий рассудок содрогнуться. Пленных в той мясорубке не убивали. Их заковывали в подавляющие контуры, скручивали и живьём вплавляли в подземные камеры. Древние лесные божества, высокоранговые мана-звери и хранители территорий превращались врагом в органические батареи. Распятые в базальте существа теряли рассудок от непрерывной выкачки жизненных сил, столетиями выступая генераторами для чужой системы.

И вот после таких откровений мне стало кое-что понятно про этот мир, что не рассказывали жителям этой планеты Гильдейские справочники, да и в целом книги про историю этого мира, врали. Знаменитые ядра подземелий, формирующие кристаллы и штампующие орды монстров, оказались мутировавшими узниками древней эпохи. Авантюристы веками вскрывали эти могильники, взламывали внешнюю защиту и выгребали магические минералы из стен. Вся эта сверхприбыльная индустрия питалась безостановочной агонией заживо замурованных существ. Тех, кто когда-то стал на защиту этого мира, а теперь вынужден быть вечным пленником.

Образы уплотнялись до критической отметки, когда разум уже не мог все это воспринимать хоть как-то связно, грозя пережечь мою нервную систему. Ледяные пальчики Ивары стиснули моё правое запястье. Девочку саму трясло от перегрузки, её собственных сил и воли не хватало на подобный масштаб горя. Эта мёртвая хватка духа-помощницы стала единственным якорем, на котором я держался.

Я перестал анализировать детали и больше не пытался разглядеть формы артефактов или лица древних магов. Мозг цеплялся за функциональность чужих магических процессов, за то, как именно работали механизмы выкачивания энергии и где располагались точки удержания пленников. Голову ломило от жара, зрение пошло багровой рябью.

На грани полного отключения я увидел, как изувеченное древо вновь сфокусировало на мне взгляд. В мутных энергоколодцах проступило осмысленное намерение. Осознание того, что его наконец услышали, активировало некий своего рода контур, спрятанный глубоко в корнях. По ушам ударил треск ломающейся породы, и сознание провалилось в спасительную тьму.

Резкий выброс на поверхность походил на экстренное всплытие. Освобождённое от проклятой заглушки ядро Подземелья вытолкнуло нас наружу вместе с кубометрами спёртого воздуха.

Моё плечо с размаху приложилось о землю. Перепонки болезненно щёлкнули от смены давления, а щёки обдало прохладой. С трудом разлепив тяжёлые веки, я понял, что вишу на чужой шее посреди каменистого склона, где гильдия оборудовала перевалочный лагерь перед штурмом. Вокруг кипел лагерь. Командиры отрядов орали в попытках восстановить строй, кто-то ругался на осекшийся арбалет. Никто не мог взять в толк, каким образом весь штурмовой авангард одномоментно телепортировало на воздух.

Тошнотворная агрессивная тяга, выматывавшая нас под землёй, испарилась подчистую, будто и не было. От уступа веяло влажной скальной крошкой и холодом, спасибо, что не могильным.

После перенесенного рядом с ядром Подземелья мне было так плохо, что передвигаться самостоятельно я не мог, пусть и фиксировал происходящее. Большую часть моего веса тащила Луна. Девушка глубоко дышала открытым ртом, её пальцы побелели от напряжения и намертво вцепились в грубую ткань егерской куртки.

Рядом ступала Ран. Наша проводница передвигалась без малейших усилий, игнорируя суету отрядов авантюристов. Янтарные глаза хищницы были прикованы ко мне. Вертикальные зрачки расширились до предела, выдавив ленивое равнодушие.

Как мы двигались дальше, разум уже не зафиксировал. Все же убедившись, что мы в относительной безопасности, сознание погасло.

* * *

Процесс выздоровления раздробился на мутные хаотичные эпизоды. В них вторгалась то шершавая ладонь Талика, разжимающая мои челюсти для порции горького отвара из трав, то ритмичный шорох перелистываемых страниц у изголовья. Иногда лицо обдавало резким хвойным запахом, а на подушку шлёпался кусок холодного влажного мха.

Самое главное происходило внутри. Вплетённая в мою суть Ивара дремала где-то внутри моей души тугим пульсирующим комком, стараясь компенсировать истощение. Пусть я пока этого не знал, но внутри её серебристой сети лежал подарок древнего духа. Плотный узел тысячелетней памяти находился в полной изоляции, не давил на повреждённый разум и хранил себя для часа, когда я смогу его распаковать.

В какой-то момент глаза все же открылись. Взгляд зацепился за сеть трещин на штукатурке, а затем скользнул по знакомому скосу деревянной крыши. Меняльная лавка в портовом квартале, снятая нами комната на верхнем этаже.

При попытке повернуть голову шейные мышцы отозвались тянущей тупой болью. Возле окна замерла Луна. На её коленях лежала стопка листов с убористыми расчётами, но магесса их давно не читала, а сверлила взглядом мою койку.

Пальцы девушки комкали край верхнего пергамента. С её лица слетела вышколенная академическая невозмутимость. Под глазами залегли резкие серые тени, выдав долгое бессонное ожидание. Встретив мой осмысленный взгляд, она судорожно выдохнула.

Потом спина выпрямилась, подбородок дёрнулся вверх. Защита вернулась на место.

– Очнулся, – её голос прозвучал сухо и сипловато.

Попытка ответить превратилась в жалкий клёкот раскашлявшегося ворона. Горло словно залили кипятком.

На дощатом полу возле кровати спала Ран, бесстыдно прикрыв нос рыжим хвостом. Прямо под моей правой рукой белел оставленный ею трофей – аккуратно вычищенный черепок степной мыши на подушке из сизого лишайника. Обычный дикий ритуал, когда зверь приносит сородичу часть добычи. Сама Ран когда-то говорила об этом, и я, оказывается, запомнил.

– Побереги связки, Вик, ты провалялся целую декаду, – Луна отложила листы на широкий подоконник. – Талик топтался здесь каждый вечер. Грозился сдать тебя церковникам за сожжённые дотла внутренние каналы, а потом заставлял своих учеников варить всё новые восстановители.

Она взяла со стола глиняную кружку и присела на самый край постели. Придерживая мою голову, Луна поднесла край кружки к губам. Все её действия оставались подчёркнуто механическими, но влагу она дозировала строго по глотку, оберегая обожжённую гортань.

– Десять дней, – выдавил я хриплым шёпотом, оторвавшись от кружки.

– Девять, если считать с того момента, как мы тебя вытащили, – Луна произнесла это так строго, будто я был в этом виноват. – Талик утверждал, что в первые трое суток у тебя в крови вообще не было ничего, что он мог бы назвать маной. Только пепел и две-три искры.

– Он… ругался?

– О да, и ругался изобретательно. Я в блокнот два выражения занесла, чтобы потом сличить с поморским словарём. Одно, кажется, означает «человек, который пытается есть суп вилкой», а второе непереводимо в принципе, – она поправила одеяло, не глядя мне в глаза. – Вик, я не лекарь. Я могу рассчитать восстановление мана-каналов через рунный контур и не могу сделать ничего, когда твои собственные каналы превратились в труху. Это было… неприятно. Так, чтоб ты понимал.

– Понимаю, – горло у меня снова сдало. – Прости?

– Не нужно «прости». Скажи «больше не лезу один в гнилое дерево», – Луна впервые поймала мой взгляд, и серо-зелёные глаза с золотистыми крапинками смотрели без обычной защиты. – Хотя бы предупреждай.

В сенях с улицы скрипнули половицы, потом прокатилось знакомое старческое покашливание. Дверь приоткрылась, и в проёме нарисовался Талик с очередным глиняным горшочком в руках.

– Ага, вернулся, значит, – он окинул меня взглядом, в котором понятливая хмурость замешалась с откровенным облегчением. – Луна, я тебе вчера говорил, что он на четвёртый день должен был дышать ровнее, а он у тебя как кузнечный мех. Я бы старушке моей такой режим прописал, она бы меня лопатой огрела. Молчи, Вик, не отвечай старику, у тебя сейчас связки и так напряжены. Ты, парень, в следующий раз, когда соберёшься что-то такое безумное провернуть, спроси у меня сначала. Я тебе на пальцах объясню, во сколько порций отвара тебе это обойдётся, и из чего я этот отвар буду варить всю ночь, – целитель шумно вздохнул, поставил горшочек на тумбу. – Этот отвар – каждые два часа по ложке. Не больше. И ты, девчонка, не подливай ему из жалости, я знаю эту твою манеру, у меня жена такая же была в молодости.

– У вас сорок лет жена была такая же, вы сами говорили, – Луна позволила себе короткую усмешку.

– А я бы и через сорок один такой же её любил, – Талик хлопнул себя по бедру, развернулся и ушёл, оставив за собой запах сухой полыни и шерстяного войлока.

Холодная вода начала возвращать тело к жизни. Ран на полу шевельнулась, открыла один глаз, потянулась и без спешки запрыгнула на край койки, подталкивая носом черепок ближе к моей ладони.

– Это мне? – я скосил взгляд, но ее лисий хвост все равно отнимал часть внимания.

Не знал, что она в человеческом облике может проявлять свои звериные черты.

– Тебе, – она посмотрела в потолок мимо меня, будто подношение её совершенно не волновало. – Ты долго лежал. Я подумала, ты ослаб, потому что давно не ел. Так в норе делают для тех, кто слаб. Это полевая мышь, я её сама поймала за конюшней, у ловчей кошки. Кошка была против. Я её убедила, что мне нужнее. Но потом Луна сказала, что оторванная голова тут ни к чему и завоняется, в общем, я и сделала вот…

– Спасибо, рыжая, – я чуть улыбнулся пересохшими губами. – Я её на полку поставлю. На самую видную.

– Не пытайся её сварить, – Ран наклонила голову. – Сваришь – обидишь.

– И в мыслях не было.

Луна закатила глаза и впервые за полчаса рассмеялась.

Я отвалился на подушку, слушая размеренное дыхание Ран на полу и тихое гудение маны в собственном предплечье. Мы закрыли старый контракт, но внутри зрело чёткое понимание – настоящая охота только началась.

Глава 17
Сдвиг

Голову разрывало чугунным гулом от затылка до самых глаз. Пульсация отдавалась в висках при малейшей попытке сфокусировать взгляд на трещинах потолка съёмной комнатушки. Девять дней комы даром не проходят, мышцы превратились в кисель, суставы с трудом сгибались. Каналы маны при этом вели себя иначе. Боль внутри них сменилась звенящим напряжением перетянутых струн.

Я с усилием оторвал руку от матраса и поднёс к глазам, моментально отвлекшись от ломоты в шее. Серебристый орнамент под кожей, доставшийся мне от Ивары, полностью перестроился. Бывшая капиллярная сетка раздалась вширь и вгрызлась в мышечную ткань основательными, плотными линиями. Серебро утратило прежний блеск в пользу тусклой оружейной серости. В местах пересечений у запястья и основания пальцев проступил зеленоватый оттенок молодой поросли.

Пальцы сжались в кулак, натягивая кожу без малейшего дискомфорта. Рука налилась непривычной свинцовой тяжестью. Симбиоз благополучно миновал стадию адаптации и переварил ту суровую дозу искаженной энергии, что мы хапнули у покалеченного подземного древа.

Дожидавшаяся прояснения рассудка, Система наконец отмерла. Воздух перед глазами дрогнул, пропуская колонку золотисто-синих строк. Я вчитывался в него со скрипом, раз за разом сводя вместе двоящиеся буквы и перечитывая абзацы по несколько раз.

Внимание. Фиксируется структурная перестройка энергоканалов.

Стимул: предельная перегрузка в зоне высокой концентрации дикой маны, ментальный резонанс с древним духом.

Статус симбиоза: Углублённый. Росток (Ивара) инициировал частичное уплотнение ваших тканей для компенсации повреждений.

Сводка обновлений:

«Молниеносный Шаг» – ранг повышен (Адепт). Снижено потребление маны на 30%. Добавлена возможность серии коротких скольжений без повторной концентрации.

«Стойкость Горного Хребта» / «Каменная Плоть» – синергия завершена. Доспех формируется рефлекторно, плотность увеличена. Возможность игнорировать скользящий режущий урон. Возможность создавать оружие на манер звериных когтей, не уступающих по прочности магической стали.

«Корни Земли» / «Призыв лозы» – радиус контроля расширен до 15 метров. Прочность стеблей повышена.

«Единение с Лесом» – адаптация пройдена. Сенсорная сеть активна вне замкнутых лесных биомов (слабый фоновый отклик в любых зонах с естественной растительностью).

«Голос Зверя» – ментальный канал расширен. Возможна глубокая передача намерений и эмпатический резонанс с существами от 4-го ранга.

Я со свистом выпустил воздух сквозь зубы и уронил руку на грудь. Навыки подросли рывком, правда, ценой боли и перегрузки нервных узлов. Обычная практика для местных реалий, где выживший после мясорубки организм экстренно адаптируется во избежание повторения подобного. Система лишь формализовала произошедшие внутри меня изменения. На традиционное развитие этих способностей могли уйти долгие годы рутинных тренировок.

Впрочем, хорошо, что у меня есть Система, а то самому с этим разбираться пришлось бы как минимум несколько недель, а то и месяцев.

Затем в самом низу лога всплыл отдельный, ранее не виденный системный блок.

Обнаружен остаточный эфирный слепок.

Источник: Четырёххвостая лисица (Кицунэ, ранг 6). Передача произошла в момент предельного духовного слияния (эмпатической защиты).

Навык сформирован: «Воздушный Серп».

Я скосил глаза. Ран устроилась на широком подоконнике с подтянутым к подбородку коленом. Лисица мерно хрустела яблоком и пялилась на портовую суету во дворе. У деревянного стола стояла Луна. Девушка механически тасовала стопку исписанных листов, напряженный изгиб ее плеч и резкий профиль выдавали долгие бессонные дежурства.

Система не ошиблась насчет резонанса. У проклятого дерева Ран физически вцепилась в меня, и видимо, в этот момент бушующий эфирный шторм замкнул нас в один контур. Ну или как-то так, все же я не ученый этого мира, чтобы говорить наверняка. Пока Ивара пыталась вытянуть сознание из-под гнета чужой агонии, по моим каналам беспрепятственно текли паника и мощь хищницы. В тот момент энергетическая граница между нами дала брешь, впрочем, могли проявиться и другие аномалии, все же та мана была искаженной. Осколок навыка осел в мышечной памяти совершенно случайным образом в процессе той экстренной защиты.

Хотя, возможно, тут помогла Система, которая и раньше адаптировала меня под навыки мана-зверей. В некотором роде здесь произошло то же самое, но уже без выполнения задания от нее. Боюсь, иначе последствия были бы куда печальнее.

Не отрывая локтя от постели, я приподнял кисть правой руки. Обучавшиеся в академии маги тратят время на создание жестких конструктов и плетение узлов. Я проигнорировал эту школу и обратился к инстинктивному следу внутри своих же мановых каналов. Память почему-то хранила отголосок того лесного боя, где взбешенная лисица с легкостью кромсала стволы мощными хвостами.

Пространство возле кончиков пальцев налилось плотной осязаемой упругостью. Кисть выполнила короткое режущее движение. От ладони оторвался прозрачный полумесяц сжатого воздуха. Беззвучный воздушный серп пересёк комнату поверх моего одеяла и впечатался в деревянную спинку стула. Твердая дубовая доска обзавелась идеально ровной глубокой бороздой. Никаких спецэффектов, искр или лишнего шума, только сухой треск расколотой древесины, показавшийся чересчур громким в замкнутом помещении.

Ран перестала жевать яблоко. Она повернулась от окна, скользнув взглядом по спинке стула и моей поднятой руке. Хищница сохраняла полную неподвижность, выдавая крайнюю степень смятения лишь расширившимися вертикальными зрачками. Запах и обоюдное доверие входили в привычный список её картины мира, однако присвоение личного стихийного навыка в обход долгой эволюции ядра ломало любые природные правила.

Да и у любого на ее месте возникли бы вопросы после такой демонстрации.

– Это же был мой удар, – Ран подозрительно прищурилась, переведя взгляд с расколотой доски на мои пальцы. – Не помню, чтобы разрешала откусывать куски от своей силы.

– Взял напрокат, рыжая, – я миролюбиво опустил руку на одеяло. – Вышло совершенно случайно, если честно. По всей видимости, побочный эффект от того балагана у ядра Подземелья. Обещаю пользоваться бережно.

Лисица недовольно повела узкими плечами, обдумывая ответ. Судя по всему, ощутимого ущерба собственному резерву она не обнаружила, иначе не была бы такой спокойной, поэтому предпочла промолчать и вернулась к прерванному поеданию яблока.

Луна наблюдала за этой сценой от стола. Магесса медленно опустила стопку пергаментов на столешницу. Как она сама мне рассказывала, вся её многолетняя учеба в Академии строилась на жестких каркасах, энергетической кристаллизации, сложной геометрии рун и долгих подготовках боевых плетений. В такую устоявшуюся систему знаний никак не вписывался человек, с ходу выдающий стихийный урон высокорангового хищника по одному взмаху кисти. Впрочем, я и раньше демонстрировал то, что выпадало из нормы, привычной магам.

– Случайно, – произнесла Луна подозрительно ровным голосом. – Маги стирают в кровь пальцы на полигонах. Они тратят годы, чтобы научиться плести простейшую аэродинамическую дугу. А ты лежишь в кровати и случайно выдаешь концентрат воздуха, способный перерубить дуб.

– Если тебя это утешит, я сам понятия не имею, как оно сработало на структурном уровне, – ответил я чистую правду. – Просто инстинкт.

– Нисколько не утешает.

Девушка плотно сжала губы, подавляя готовые сорваться с языка расспросы. Ей явно хотелось препарировать феномен с точки зрения классического манообразования или выяснить предел прочности моих энергоканалов. Накопленный за последние недели опыт остановил её от бесплодной дискуссии. Луна шумно выдохнула, забрала со стола остывшую кружку и показательно вернулась к чтению отчетов.

Умение не требовать объяснений там, где они взорвут голову, экономило уйму времени. Я вернул руку под одеяло и прикрыл глаза, сосредоточившись на внутреннем источнике. Ивара дремала где-то по соседству с ритмом моего сердца. Я потянулся к ней через установленную связь осторожным касанием, стараясь не спугнуть формирующуюся структуру.

Эфирный отклик вернулся видоизменённым. Детское любопытство пропало без следа. Полученный нами на дне Подземелья опыт контакта с изувеченным деревом вдавил в сознание духа колоссальный вес чужих мучений. Из-за этого спуска сущность Ивары напиталась мрачной вековой усталостью.

Дух продолжал работать. Тёплая волна защиты восстанавливала мои опустевшие энергетические контуры. Откатившись в молчаливое наблюдение, Ивара переваривала полученные данные.

Ускорять этот процесс бессмысленно. Я направил по серебристой подкожной сетке ровную эмпатическую поддержку, получил взамен слабый импульс благодарности и оставил свою спутницу в покое. Главное, что с ней все в порядке.

Начнёт говорить, когда будет готова. В текущий момент нам всем предстояло физически прийти в себя, а затем крепко подумать о стратегии существования, с учётом вскрывшихся фактов о том, что есть Подземелье, и как теперь с этим знанием быть.

* * *

Народу внутри гильдейского зала поубавилось. Женщина за деревянной стойкой привычно поправила квадратные очки и перевела взгляд с меня на Луну, а затем уставилась на Ран. Кицунэ в этот момент с показательной скукой разглядывала перекрытия потолка. В глазах регистраторши ясно читался скепсис, наслушавшегося за годы работы тысяч баек и самых нелепых оправданий.

Подземелье буквально выплюнуло штурмовой авангард на поверхность, наглухо запечатав глубинные проходы. Для зачистки остались доступны лишь верхние ярусы, где дезориентированные остатки местных тварей авантюристы добивали уже на голом адреналине. И твари после этого не возрождались, лишенные подпитки ядра. Группы строили самые невероятные теории о причинах такого пространственного сброса и гадали, с чего вдруг ядро внезапно выбросило из себя массу инородных объектов, читай, всех авантюристов, что были внутри. Истинную картину знали только мы трое.

– Плотность маны на третьем ярусе превысила все допуски, – сухо отчитывался я перед ней. – Дальше шел сплошной аномальный фон. Наша группа провела зачистку доступных коридоров и зафиксировала несколько мутаций у местных тварей. Сразу после этого начался резонанс, перешедший в пространственный выброс прямо на поверхность.

Я выдал чистую правду без малейших прикрас, подкинув идеальный материал для заполнения стандартных гильдейских бланков. Замершее над пергаментом перо выдавало сомнения работницы. Она смотрела мне в глаза и явно понимала всю недосказанность этого гладкого отчета, в котором зияли огромные дыры. Только вот придраться было не к чему. А требовать от нас большего никто бы попросту не посмел.

Я благоразумно умолчал о замурованном внутри Подземелья духе. По своей сути, образовавшаяся «индустрия» Подземелий тысячелетиями питалась чужой неволей, и болтать о таком у регистрационной стойки стало бы вершиной идиотизма. Пока я решил держать полученные знания при себе.

Девчонки тоже ничего не узнали, получив от меня отговорку про тяжелый магический шок после прямого контакта с нестабильным ядром. Здешние обитатели с рождения воспринимают подземные структуры как естественные месторождения артефактов и минералов. Если вывалить на них реальное положение дел прямо сейчас, последствия могут оказаться совершенно непредсказуемыми. Для начала мне требовалось переварить информацию самому.

– Принято, – наконец произнесла женщина.

Скрип пера поставил точку в бюрократической процедуре.

* * *

Нас вызвали обратно спустя пару суток. Местные аналитики успели разобрать данные и сверить показания других выброшенных наверх авантюристов для вынесения общего вердикта. Регистраторша положила передо мной потускневший от долгого использования металлический жетон с выбитой четверкой.

Я взвесил кусок металла на ладони, мысленно оценивая полученный ранг. Новичкам такое повышение дается годами тяжелого труда, а я прошел оформление всего пару недель назад. Серьезный карьерный скачок.

– Выдан с особой пометкой, – добавила женщина из-за стойки. – Данный статус обязывает вас подтвердить свои навыки в следующих официальных вылазках.

Больше она ничего не сказала. Работница лишь рассматривала меня с удвоенным вниманием, явно запоминая физиономию парня, так бесцеремонно нарушившего местную статистику повышений и в целом размеренность их жизни. Я спокойно опустил жетон в поясной кошель. От необходимости доказывать свои умения в поле я никогда не бегал, да и не нужно было.

Заслуги Луны в этой истории Гильдия отметила совершенно иначе. Из ящика на свет появился конверт из плотной бумаги. На его обратной стороне багровела солидная сургучная печать с тиснением скрещенного оружия.

– Официальное уведомление ректорату Академии Серебряной Звезды, – отчеканила работница заученную фразу. – В документе зафиксирован ваш вклад в обнаружение новой аномалии, а также отмечено участие группы в устранении угрозы прорыва на поверхность. Бумаги уже заверены действующим мастером Гильдии, а дубликат отправится со столичным курьером завтра на рассвете.

Луна аккуратно забрала послание. Моя подруга удерживала на лице выражение полнейшей невозмутимости и даже вежливо поблагодарила женщину. Однако Усиленные Чувства исправно поставляли мне настоящую картину происходящего. Я отчетливо зафиксировал сбившийся сердечный ритм напарницы и слишком крепкую хватку побелевших пальцев на краях конверта. Этот завизированный документ, как я понимаю, решал многие карьерные вопросы. Полученная рекомендация давала ей серьезные козыри в стенах Академии и доказывала эффективность перед мастером Виттоли.

Накопленное внутри девушки напряжение выдавало ее внутреннее ликование лучше любых слов. Я испытывал за неё вполне искреннюю радость.

Ожидавшая нас на краю дальней скамьи Ран наконец спрыгнула на пол. Хищница подошла ближе и с интересом осмотрела мой кошель, после чего перевела внимание на сургучную печать Луны. Девушка-лисица недовольно сморщила веснушчатый нос и шумно втянула ноздрями воздух.

– И ради этого вы туда спускались? – она ткнула указательным пальцем в уведомление, полученное от главы Гильдии. – Добровольно полезли в душную каменную дыру и дрались там с местными тварями ради железки и намазанного воском куска бумаги? Пффф. Люди, вы такие странные.

Магесса скользнула по ней долгим взглядом и молча убрала документ в жесткий дорожный тубус. Луна благоразумно избегала дискуссий с мана-зверем по части столь сложных социальных вопросов. Все равно бы не поняла.

– Люди вообще существа с большими странностями, рыжая, – усмехнулся я, направляясь к дубовым дверям выхода. – Нам нельзя просто вывалить тушу крупной добычи посреди площади и зарычать на конкурентов, доказывая собственную силу. Зато этот кусок металла при правильном применении без проблем меняется на гору лучшего мяса и комфортную лежанку. Считай, что мы свою дичь завалили, просто она выглядит иначе.

Лисица пожала плечами в ответ. Понятное дело, что мне она не очень поверила, по крайней мере, пока я не докажу обратное.

Острый порыв ветра приятно ударил в лицо после спертой духоты людного зала. Идущая рядом Ран раздраженно поводила плечами. Понимание местной административной машины давалось лисице с превеликим трудом. Природная концепция честного дележа туши убитой дичи вступала в жесткий конфликт с необходимостью регистрировать свое имя у конторских клерков ради получения признания.

– Совершенно глупая нора, – вынесла окончательный вердикт кицунэ и пренебрежительно махнула рукой на здание Гильдии авантюристов. – Все равно не понимаю! Отдавать хорошую добычу в обмен на мусор… Взяли бы оплату куском мяса, раз уж на то пошло.

Раздувающиеся от возмущения ноздри вызвали у меня улыбку. Все же общаться с мана-зверем, обретшим человеческий облик, было не только интересно, но и весьма забавно.

– Завтра утром я арендую мастерскую у мастера Талика, – кивнул я своей спутнице. – Приготовлю специальную партию алхимических пилюль с использованием грибной основы из зачищенных нами секторов. Весь получившийся продукт отдам тебе за работу в Подземелье. Подойдет тебе такая награда?

Девушка замерла на месте. Маска глубочайшего возмущения слетела с её лица за долю секунды. Хищница быстро оценила перспективы получения легкоусвояемой маны (в ее случае это, скорее, надо было называть просто вкусняшкой) и одобрительно прищурилась. Выгода от подобного вознаграждения сразу нивелировала отсутствие официального статуса.

– Заберу все приготовленные порции, – с нажимом произнесла Ран для закрепления устного договора. – Я всё запомнила. Можете дальше играть со своими бесполезными бумажками, пока мне дают нормальную еду.

Она прибавила ходу, вероятно, уже наверняка высчитывая часы до наступления завтрашнего дня. Я направился следом за ней под мягкое согревающее покалывание в левой ладони. Очередной этап нашего развития завершился получением серьезных результатов, ну а с нависшими после этого спуска вопросами придется разбираться по мере их поступления.

* * *

Специалисты Гильдии ещё несколько суток прочесывали участок вокруг запечатанной трещины. Они обвешались звенящими артефактами и деловито снимали показания остаточного фона, брали пробы грунта для отчетности, методично заполняли пухлые формуляры. Наемники делали ту самую работу, которую обязаны выполнять по протоколу, хотя каждый присутствующий на опушке и без приборов ощущал отсутствие угрозы. Плотное давление маны рассеялось, вернув воздуху прежнюю прозрачность. Будто ничего и не было.

Авантюристы из других городов сообразили это первыми. Крупная добыча растворилась, и выгодных контрактов на масштабную зачистку больше не предвиделось. Наёмники не стали тратить время впустую, ведь в их случае, время – это деньги. Они паковали снаряжение и сгружали тюки на подогнанные телеги. По тавернам расползались разговоры о том, что руководство распорядилось перепроверить соседние известные Подземелья в округе, поэтому парни и девушки в этих командах охотно переключились на новые цели. Портовый город вернулся к своим будничным делам, потонув в шуме торговых споров и стуке корабельных топоров.

Ран исчезла на четвёртое утро.

Она ушла без записок или попыток разбудить меня на прощание. Вполне предсказуемая манера хищника – восстановив силы и заскучав, зверь просто поднимается с лежанки и идет искать занятие поинтереснее.

Я захлопнул окно, отсекая сквозняк. Закрывать за собой я так ее и не приучил.

Переживать за кицунэ шестого ранга в лесных условиях было откровенной глупостью. Девушка нагуляется, решит скопившиеся вопросы и в нужный момент объявится, без труда отыскав мой след или ориентируясь на оставленные ею же метки маны. В таком отказе от надуманных человеческих ритуалов скрывалась подкупающая простота. Пожалуй, я искренне ценил подобный подход. Если ты не прощался, то и следующая встреча будет куда проще и приятнее, разве нет?

Сев на подоконник, я подтянул колено к груди. Внизу по вымощенному двору с грохотом катилась разгруженная телега, хрипло переругивались грузчики. Их голоса тонули в монотонном ритме порта. Мой разум упрямо игнорировал происходящее на улице, раз за разом возвращаясь к образу исполинского изувеченного древа в базальтовых казематах.

Разрозненные обрывки памяти неведомого духа застряли в сознании острыми стеклами. Картины подавления лесных божеств перемешивались с искаженными тенями тех самых захватчиков. До того как меня выкинуло на поверхность, я не успел сложить разрозненные фрагменты во внятную структуру. Теперь же разум с трудом перемалывал этот новый пласт информации. Вся экономика могущественных гильдий, весь устоявшийся промысел по добыче кристаллов и уникальных ресурсов выстраивался на пытках древних существ.