Текст книги "Родословная. Том 7 (СИ)"

Автор книги: Андрей Протоиерей (Ткачев)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Его задержка обернулась неожиданным совпадением: до Криса дошли слухи об аукционе, который собирался устроить его старый знакомый – Аристарх Ланцов.

Род Ланцовых сотрудничал с ним давно, хотя и стремился к внешней независимости. На деле же именно Крис когда-то привил прадеду нынешнего Аристарха Ланцова интерес к антиквариату и искусству, в особенности к тем предметам, что были извлечены из Разломов. Это увлечение стало родовой традицией, перешедшей от поколения к поколению – и теперь расцвело в масштабах целой аукционной империи.

Аристарх Ланцов не только продолжил дело предков, но и превзошёл их: его аукционы стали известны даже за пределами Империи, и он был готов идти на риск, выставляя лоты, которые Гильдия Стражей официально не одобрила бы.

Но и это было частью давней игры. Ведь брат Криса – Эйгор, по сути, создавший Гильдию Стражей – давно ослабил контроль за подобной деятельностью. В реальности существовали десятки способов обойти регламенты и протащить на поверхность артефакты и иные предметы, формально запрещённые к выносу. Эти уловки были неофициально одобрены самой системой, и Крис знал их почти все.

Поэтому он не мог пропустить аукцион, организуемый Ланцовыми. Тем более что имел бессрочное приглашение на подобные мероприятия. Это было не просто развлечение, а возможность заново прикоснуться к сети влияния, которую он сам когда-то выстраивал.

Крис решил, что это станет его последним делом в этом регионе. Он уже собрал достаточно сведений, а дальнейшая слежка за Демианом вряд ли дала бы новый результат. Раз брат объявился – значит, отныне он будет на виду. И всегда найдётся время поговорить с ним позже. Сейчас же стоило использовать шанс и завершить этот визит красивой точкой, а то и, может, просто развлечься.

Глава 8

Если честно, раньше мне не доводилось бывать на настоящих аукционах – тем более на тех, где все участники были в масках, окружённые антуражем таинственности, роскоши и двусмысленности. Когда не знаешь, кто именно скрывается под бархатной маской напротив, и что тебя может ждать за следующим поворотом зала… это будоражило.

Да, в какой-то степени я уже сталкивался с чем-то подобным. Один раз – на закрытом мероприятии, устроенном оборотнями в их загородном клубе. Там тоже была анонимность, приглушённый свет, правила молчания и псевдосветский этикет. И да, там даже проводился своего рода аукцион – правда, воспоминания об этом постепенно стёрлись.

Всё вытеснило сражение с многохвостым лисом, после которого я получил в своё распоряжение её бесценную кровь. Вот это я запомнил. Всё остальное – поблекло.

Но теперь всё ощущалось иначе – свежее, чётче, острее. Новый антураж возродил забытые ощущения.

Аукцион проходил не в городе, а в большом загородном поместье, которое Ланцов специально арендовал под это мероприятие. Роскошная усадьба с башенками, мраморными арками, фонтанами в форме грифонов и выложенной вручную гравийной аллеей, ведущей от ворот к входу. Приехать сюда могли только избранные – те, кого Аристарх пригласил лично и снабдил особой визиткой. По словам Ланцова их просто невозможно подделать и никто посторонний сюда проникнуть просто не сможет.

Я ему верил. В этих вопросах Ланцов был скрупулёзен до болезненности. Да и мне не было нужды идти окольными путями. Моё приглашение было официальным – я, по сути, предоставил значительную часть лотов. Картины, скульптуры, артефакты, странные ювелирные изделия, происхождение которых я сам не мог объяснить. Некоторые из украшений я, не задумываясь, отдал девушкам рода, которым они приглянулись. Для меня это были мелочи, а им – радость.

И всё же осталось немало предметов, достойных внимания. Теперь мне самому было интересно: а что покажут остальные? Кто ещё будет участвовать? И, главное, насколько амбициозным окажется план Ланцова – он буквально сиял ожиданием, когда говорил об этом вечере. Если всё пройдёт хотя бы наполовину так, как он описывал – вечер обещал быть незабываемым.

Машина, в которой я приехал, мягко замедлилась и остановилась у парадного входа. Я поправил манжеты, провёл рукой по лацкану чёрного костюма и наконец надел маску. Узорчатая, из воронёного серебра, с тонкой резьбой – она скрывала черты, но позволяла разглядеть, кто скрывается за ней.

Открыв дверь, я ступил на дорожку, усыпанную лепестками чёрных и синих роз. Погода выдалась прохладной, но не холодной – лёгкий ветер колыхал гирлянды магических фонарей, развешанных вдоль колоннад. Фонари светились мягким золотым светом, отбрасывая тени в точности, как в этаком театре.

Впереди был вход в само здание. Осталось пройти всего несколько шагов.

Стоило переступить порог, как я оказался в окружении помпезности и богатства. Всё здесь буквально кричало о роскоши: от тончайших ковров с восточными узорами до потолков, украшенных светящимися магическими люстрами. Антураж был выстроен так, чтобы каждый гость чувствовал себя особенным. И сразу было видно: Ланцов потратил немало сил, чтобы всё соответствовало высшему вкусу.

Я был далеко не первым, кто прибыл на это мероприятие. В просторном вестибюле и холлах уже собирались гости – мужчины и женщины, каждая пара или группа сливалась в изысканный калейдоскоп масок, нарядов и приглушённых голосов. Многие из присутствующих явно знали друг друга – маски нисколько не мешали им общаться свободно. Возможно, это было частью традиции, возможно – результатом многолетних связей, ускользающих от постороннего взгляда.

Я же здесь был новичком. Пришлось делать вид, будто всё это – привычно и обыденно, будто я не вглядываюсь слишком долго в каждую деталь, не прислушиваюсь к каждому слову, не ощущаю лёгкое напряжение, повисшее в воздухе, особенно, когда сталкивались явные политические оппоненты. Да уж за изысканными фразами может скрываться столько оттенков угроз, что только диву даешься.

Плавно лавируя между группами гостей и слугами – те, к слову, тоже были в масках, поддерживая общую эстетику вечера, – я продолжал двигаться вперёд. Не спеша, прислушивался к разговорам. И это было самое интересное.

Многие явно чувствовали себя в безопасности. Они считали, что за маской можно говорить свободно. И говорили. Обсуждали, кто сколько заработал с того или иного Разлома, куда стоит инвестировать ресурсы, чтобы увеличить прибыль, и кто с кем заключает непубличные сделки. Пара мужчин в пиджаках, стилизованных под старину, с лёгкими налётом театральности, оживлённо спорила о зарубежных вложениях и расширении личного бизнеса.

Эти разговоры многое сказали мне. Здесь собрались не просто охотники или коллекционеры. Это были аристократы, купцы, инвесторы – те, кто давно вышел за рамки простой вылазки в Разлом ради наживы. Они торговали влиянием и будущим, и прямо здесь заключали сделки на многие миллионы. Послушать это было полезно – но чтобы по-настоящему понять, о чём они говорили, нужно разбираться во внутренней и внешней политике, в экономике и финансах. А это, признаюсь честно, никогда не вызывало у меня интереса.

Так что я просто запоминал услышанное – с тем, чтобы позже задать наводящие вопросы Елене. Она во всём этом понимала гораздо больше меня. Вдруг из этих разговоров можно будет извлечь что-то ценное?

Между делом мой нос уловил запахи еды. Я оказался ближе к бальному залу – огромному, светлому, с полированным паркетом и мраморными колоннами. Здесь, вдоль стен, располагались длинные столы с закусками и напитками. Я позавтракал сегодня лишь символически, так что идея попробовать что-то новое показалась вполне разумной. Тем более, всё уже было «включено» в приглашение – и повара, похоже, расстарались на славу.

Я подошёл к ближайшему столу, взял фарфоровую тарелку и выбрал пару закусок, при этом не теряя концентрации. Всё ещё изучал зал, следил за поведением людей. Слуги в чёрных масках и перчатках двигались плавно, слаженно. Один из них прошёл мимо меня, и я легко перехватил у него бокал с каким-то янтарным напитком – то ли вино, то ли настойка с магическим охлаждением. Так сразу и не поймешь, ведь многие компоненты сейчас выращивались прямо в Разломах, что придавало напиткам и еде необычайный вкус и создавало определенную вкусовую интригу.

Толпа была разнообразной.

Мужчины, в основном, соблюдали единый стиль – классические костюмы, тёмные тона, сдержанные аксессуары. А вот женщины… они будто соревновались друг с другом. Наряды поражали воображение – пышные, сложносочинённые, с вышивками, сетками, каскадами ткани. Каждое платье – настоящее произведение искусства. А уж украшения… сверкающие, звенящие, переливающиеся. Даже я, далёкий от ювелирной темы, понимал: здесь демонстрируют не просто вкус – демонстрируют власть и деньги.

Со стороны наблюдать за всем этим было, пожалуй, даже увлекательно.

Внезапно в воздухе раздался мелодичный перезвон – не резкий, но достаточно звонкий, чтобы привлечь внимание. Колокольчики. Сигнал к началу аукциона.

Слуги тут же активизировались. Они мягко, но уверенно начали направлять гостей к нужным залам. Я поставил пустой бокал на поднос, удерживаемый проходящим мимо слугой, и двинулся вслед за остальными. Любопытство поднималось – хотелось увидеть, что же приготовил сегодня Ланцов. Смог ли он организовать всё именно так, как обещал?

В этот момент я впервые по-настоящему ощутил азарт.

Мы вошли в основное помещение аукциона – просторный зал с приглушённым светом и мягкой полутенью, как в старом театре. Здесь всё было устроено для создания соответствующей атмосферы: интриги, изысканной сдержанности и лёгкой, но ощутимой элитарности. Каждый элемент – от глубоких бордовых портьер до полированных тёмных панелей на стенах – работал на создание ощущения тайны, доступной лишь избранным.

Ланцов, несомненно, постарался. Он знал: многое в подобных мероприятиях решает не столько содержание, сколько настрой. Зал был заполнен рядами стульев, обитых бархатом. Большинство мест уже заняли гости, продолжающие негромко переговариваться друг с другом, обсуждая предстоящие лоты. Было очевидно: многие ждали чего-то необычного. Учитывая репутацию Ланцова, это было вполне разумным ожиданием.

Каждому гостю выдали табличку с номером – изящную, лакированную, с выгравированной цифрой. Она служила знаком участия: стоило только поднять её – и ставка за лот считалась принятой. Я устроился в одном из задних рядов, предпочитая пока наблюдать, а не участвовать. Отсюда удобно было видеть и зал, и помост впереди, где уже царила активность: слуги настраивали освещение, выносили первые лоты под плотными покрывалами, готовились к началу.

Спустя несколько минут в центре сцены появился распорядитель. Мужчина средних лет, высокий и импозантный, с пышными закрученными усами и безупречно выбритым лицом. Он был облачён в строгий фрак старого образца, что делало его похожим на персонажа из театральной постановки. В правой руке он держал резную трость с серебряным набалдашником. Несколько раз он стукнул ею о пол – звук был чётким, отчётливым, и немедленно привлёк к себе внимание.

– Дорогие дамы и господа, – начал он с лёгкой интонацией церемониймейстера, – мы скоро начнём наш вечер. Прошу убедиться, что у всех участников имеются таблички с номерами. Мы не будем больше возвращаться к этому вопросу по ходу аукциона. Думаю, все здесь знакомы с его правилами, так что не стану тратить ваше драгоценное время на их пересказ.

«Да уж, все знакомы…» – мысленно покачал я головой.

Я-то здесь был впервые. Но вслух, разумеется, ничего не сказал. Не думаю, что правила аукциона настолько сложны, чтобы требовать отдельного обучения. В крайнем случае – буду разбираться по ходу. Главное сейчас – слушать, наблюдать и запоминать. Кто делает ставки, кто остаётся в тени, кто пришёл сюда просто ради зрелища.

Я слегка сдвинулся в кресле, проверил положение таблички на коленях и бросил взгляд на ближайшие ряды. Люди были напряжены в ожидании. У одних пальцы уже играли по краям масок, другие аккуратно поворачивали кольца на пальцах или крутили бокалы в руках. Было понятно: вот-вот начнётся то, ради чего все они собрались в этом зале.

Распорядитель вновь постучал тростью по полу – звучно, с расстановкой. В этот момент в зал начали выносить первые лоты.

Ожидаемо, это были произведения искусства, извлечённые из Разломов: картины, скульптуры, изящные реликвии неясного происхождения. Всё то, что пробиралось сюда в обход строгих правил Гильдии Стражей – именно то, что возбуждало жажду обладания у многих собравшихся. Лоты были выбраны с умом. Уже с первого взгляда становилось ясно: Ланцов и его команда постарались, чтобы завладеть вниманием публики с самого начала.

И у них это, надо признать, отлично получилось.

Разговоры по большей части прервались, маски повернулись к помосту, зажглись огоньки в глазах. Кто-то замер, оценивая, кто-то уже потянулся к табличке. Атмосфера загустела, как перед бурей. И вот – первая ставка. Затем вторая. Ещё и ещё. Таблички с номерами стремительно взлетали вверх, отражая азарт, желание, нетерпение.

Стоит признать: суммы за некоторые лоты были ошеломляющими. Особенно если учесть, что для меня лично те же картины выглядели… ну, скажем так, не слишком впечатляюще. Пара мазков, странные символы, чуть потускневшие рамы. Ничего, за что, по моему мнению, стоило было платить такие деньги.

«Да я мог бы сам зайти в Разлом и набрать там целый сундук подобных вещей», – мелькнуло у меня в голове.

Но, видимо, я просто далёк от этой части культуры. И не стремился быть к ней ближе. Я предпочёл не осуждать, а наблюдать. Смотреть, кто делает ставки, кто сдержан, а кто готов бросить вызов. Это было даже увлекательно – как наблюдать бой без оружия, где удары наносятся цифрами и звонкой монетой, пусть сейчас последние и не в ходу.

Примерно к десятому лоту в зале уже чётко выделились группы активных участников. Некоторые сидели тесно, наклоняясь друг к другу, смеясь, делясь репликами. Я подметил: часть из них делала ставки не потому, что желала получить лот, а просто, чтобы перебить цену, предложенную кем-то из своих… недругов. Они узнавали друг друга, несмотря на маски. В воздухе ощущалась игра амбиций и уколов престижа.

И это поднимало ставки даже на ничем не примечательные вещи: безликие статуэтки, треснувшие вазы, потускневшие кулоны. Но не в предмете было дело. А в том, кто его заберёт. Престиж стоил здесь дороже золота.

Я лишь покачал головой и позволил себе легкую улыбку. Пусть развлекаются. Это их мир, их сцена, их драма.

А я тем временем продолжал наблюдать. Среди гостей уже начали вырисовываться те, у кого в руках были настоящие рычаги – те, кто скупал молча, но уверенно, поднимал табличку и срывал победу одним движением. Они не нуждались в подтверждении – просто действовали. Видно было: за ними стоят ресурсы. Большие. Возможно, даже крупных родов, которые прислали сюда своего представителя.

И именно за этими людьми я решил последить особенно внимательно.

Мне даже стало любопытно: будут ли те самые щедрые покупатели вкладываться и в те лоты, которые выставил я? Всё же больше всего в этом вечере меня интересовал не сам процесс, а его итог – какую сумму я получу благодаря тому, что доверил свои находки Ланцову. Искусство как таковое меня не особо привлекало. Я пришёл сюда по настоянию оценщика, который с настойчивостью, граничащей с упрямством, настаивал, чтобы я лично присутствовал на аукционе и увидел все собственными глазами.

Так что я больше наблюдал, чем участвовал, и просто присматривался к залу, к поведению гостей, к их реакциям. И вот, наконец, начали появляться мои лоты. Их не выставляли подряд, один за другим – напротив, они были аккуратно рассыпаны по программе, чередуясь с предметами от других участников. Видимо, так было задумано – чтобы не создавать ощущения, будто демонстрируют одну коллекцию, или чтобы сохранить ритм и разнообразие.

Не знаю. В логику аукционных показов я вникать не собирался. Главное – результат.

А он, стоит признать, был впечатляющим.

Первые же мои предметы – картина с потускневшей золотой рамой и странным изображением, скульптура из тёмного мрамора и подвеска из неизвестного сплава – ушли по цене, значительно превышающей ту, что я ожидал. Таблички взлетали вверх сразу после объявления стартовой суммы, и торг шёл весьма активно. Гости будто соревновались друг с другом за право обладания вещами, которые для меня были просто частью добычи – тем, что я в ином случае забросил бы в дальний угол.

Ланцов и, вправду, заслуживал похвалы. Всё это шоу – его заслуга. Атмосфера, расстановка лотов, антураж, даже маски на слугах. Всё это работало на результат. Он сумел разогреть зал и создать вокруг каждой вещи ощущение уникальности. Даже если сам я видел в этих лотах просто удачные трофеи из очередного рейда в Разлом.

Теперь я начинал понимать, что участие в подобных аукционах – не просто формальность или светское развлечение. Это возможность. И, возможно, весьма прибыльная, особенно если учитывать, что мне нужно обеспечивать весь род. А он, мягко говоря, не малочисленен. Так что, почему бы не использовать и эту сторону добычи? Всё равно часть артефактов или произведений искусства мне не нужна, а кому-то она способна принести радость, или хотя бы ощущение обладания редкостью.

Глава 9

Аукцион продолжался. Атмосфера в зале становилась всё оживлённее. Если вначале торги проходили в более сдержанном ключе, то теперь, с каждым новым лотом, градус азарта возрастал. Появлялись споры, эмоции, ставки взлетали почти мгновенно. Некоторые гости начинали уже играть не только на деньги – но на статус, на принципы, на вызов своему оппоненту.

Это был не просто обмен ценностями. Это было представление. И мне неожиданно стало интересно, чем оно закончится.

Как оказалось, помимо произведений искусства на аукционе выставлялось и снаряжение: оружие, элементы брони, фрагменты экипировки, по сути, полученные от монстров Разломов. Многие из них, как ни странно, вполне подходили человеку – гуманоидных тварей в Разломах встречалось немало, и далеко не все отличались анатомически настолько, чтобы их доспехи требовали серьёзной подгонки.

Оружие и вовсе не нуждалось в особых адаптациях. Оно либо работало, либо нет. Но в данном случае – работало. Причём весьма внушительно.

На некоторых мечах и топорах можно было разглядеть странные, незнакомые мне символы. Что это – просто декоративные элементы или зашифрованные магические конструкции – сказать сложно. И в этом, пожалуй, крылась главная притягательность подобных лотов: ты не знаешь, что именно получаешь. Это могло оказаться как диковинным украшением… так и реликвией невероятной силы. Здесь всё зависело от удачи и понимания этого предмета.

Меня это удивило не столько содержанием, сколько происхождением. Сомневаюсь, что все эти вещи были найдены в рамках частных экспедиций. Учитывая связи Ланцова, не исключено, что часть снаряжения «утекла» прямо со складов Гильдии Стражей. Современное общество, конечно, научилось прикрывать подобные махинации вуалью приличия, но звонкая монета до сих пор легко открывает двери, даже если за ними находится официальная печать. Особенно если на той стороне есть тот, кто готов заплатить. А значит, и сделать вид, что ничего не было.

Так что особого удивления у меня это не вызвало. А вот ажиотаж в зале вызвало, и ещё какой. Как только вынесли первый меч, публика буквально оживилась. Ставки посыпались одна за другой. Таблички взлетали вверх с такой скоростью, будто гости боялись, что им не хватит времени. И действительно, каждый хотел урвать что-то уникальное. Что-то, что может как украсить коллекцию… так и изменить ход боя.

Я, разумеется, не собирался ничего покупать. Но для вида пару раз поднял табличку. Делал это в момент, когда ставки были уже почти перебиты – и, как ожидалось, мою ставку быстро перекрывали. Но впечатление создавалось нужное: я выглядел как ещё один аристократ с амбициями и вкусом, а не как человек, пришедший просто понаблюдать.

Однако именно в этот момент моё внимание привлекла одна из групп, расположившихся ближе к сцене. Стиль общения, манера держаться, динамика внутри – всё в них кричало о власти и деньгах. Но среди них выделялся один человек. И я не мог его не заметить.

Первородный всегда чувствует другого первородного. И это был Крис.

Он сидел среди аристократов, смеялся, что-то весело рассказывал, жестикулировал с лёгкой театральной манерой. Выглядел абсолютно своим в их среде. Маска, конечно, скрывала часть лица, но для меня этого было недостаточно, чтобы не узнать его. Он и не пытался скрываться – наоборот, чувствовал себя здесь так, будто хозяин вечера. Или, по меньшей мере, старший среди равных.

Из общего гула я не мог разобрать, о чём именно шла речь, да и не пытался. Подслушивать смысла не было. Крис, если захочет, сам подойдёт.

А если не захочет – то пока его просто нужно иметь в виду.

Главное было даже не то, что я увидел Криса – а то, что, почувствовав его присутствие, я знал: он тоже почувствовал моё. Первородные не проходят мимо друг друга вслепую. Мы улавливаем друг друга на уровне, не поддающемся объяснению – словно волны одного и того же течения сталкиваются в безмолвии. Но при этом ни он, ни я не сделали ни малейшего шага навстречу. Не было ни взгляда, ни кивка, ни намёка на признание.

Анонимность здесь и так была условной – все прекрасно понимали, кто есть кто, просто деликатно делали вид, что не знают. Мы соблюдали этот негласный ритуал – старую, удобную игру в маски.

Но взгляд зацепился не только за Криса.

Среди его спутников выделялась девушка. Выделялась так, что не заметить её было бы невозможно. И не только из-за внешности – броской, изящной, холодной. На её платье расцветали узоры инея, словно ткань покрылась морозной вязью, сотканной из магии и снега. Элиза Грин. Узнать её было нетрудно.

Интересно, что она здесь делает? И тем более – что делает рядом с Крисом?

Наши дороги пересекались всего однажды, и даже тогда – косвенно. Я, можно сказать, увёл у неё одну из подчинённых, хотя формально это было, скорее, спасение, чем вмешательство. Но такие детали мало кого волнуют. В аристократическом мире важны только факты и впечатления. Всё остальное – отговорки.

Меня куда больше занимал другой вопрос: откуда Крис её знает?

Любопытно – да. Но не настолько, чтобы я собирался сейчас в это углубляться. Может, позже. Сейчас же стоило наслаждаться разворачивающимся зрелищем.

Тем более что Крис оказался не просто зрителем. Он делал ставки. И, как оказалось, делал их на те самые лоты, которые выставил я.

Он, разумеется, не знал, чьи именно это картины. Но ирония ситуации была в том, что, делая ставку на них, он невольно делал меня богаче. Это уже само по себе было весьма забавно.

Но ещё интереснее стало, когда его попытка выкупить один из лотов – картину с символами, напоминавшими солнечные часы – неожиданно привлекла внимание других. Почти сразу двое аристократов, сидящих в другой части зала, начали активно перебивать его ставки. Причём не столько из интереса к картине, сколько ради принципа.

Узнали моего брата? Наверняка. Тут хватало тех, кто хранил старые обиды или просто не упускал случая навредить друг другу.

И вот ставки начали взлетать. Картина, по правде говоря, не стоила даже половины заявленной суммы. Но это уже был не торг, а дуэль. И Крис, как я понял, не собирался её выигрывать. Он втягивал противников в игру, подогревал их амбиции, усиливал напряжение. А потом… просто отступил.

Спокойно, без эмоций. Опустил табличку и позволил одному из аристократов выкупить лот по цене, вдвое превышающей его первоначальную оценочную стоимость.

Тот, кто победил, попытался сохранить лицо – нервно усмехнулся, пошутил в своей компании. Но было видно, что внутри он кипит. Гордость не позволяла ему отступить, но победа эта обошлась ему дорого. Слишком дорого.

А Крис? Он только усмехнулся в ответ. Легко, словно это была просто игра.

Вот уж не думал, что мой братец когда-нибудь начнёт провоцировать других ради забавы.

Но потом напомнил себе: с последней нашей по-настоящему близкой встречи прошло пять веков.

Пять веков. Этого более чем достаточно, чтобы человек – даже первородный – изменился до неузнаваемости. Чтобы пережить, потерять, научиться. Чтобы стать кем-то другим.

Так что, возможно, тот Крис, которого я помнил, остался в прошлом. И если я хочу понимать, с кем теперь имею дело – мне придётся узнать его заново.

Уже одно только наблюдение за братом со стороны стоило того, чтобы появиться здесь лично, а не просто отдать всё на откуп Ланцову и его организаторским талантам. Смотреть на Криса вживую, изучать его поведение, видеть, с кем он общается, – это была информация куда ценнее сухих отчётов.

Я же, в отличие от него, о себе почти ничего не показывал. Формально – я даже не участвовал в аукционе, просто наблюдал, как проходят торги, и делал редкие жесты вовлечённости, чтобы не вызывать лишнего интереса. В этом была своя стратегия.

И вот незаметно завершилась первая часть аукциона. Не все мои лоты были показаны, так что я с определённым ожиданием смотрел в будущее: впереди вторая часть, и я надеялся, что ажиотаж продолжится. Пока же распорядитель предложил всем гостям переместиться в бальный зал – освежиться, пообщаться, выпить, потанцевать. Ставки, действительно, были жаркими, и теперь многим хотелось обсудить произошедшее, похвастаться своими приобретениями, блеснуть вкусом и, разумеется, кошельком.

Да, привычное бахвальство. Но пусть себе. Лично мне их щедрость только на руку: чем выше ставки – тем больше цифра на моем счету. Так что пусть хвастаются. Главное, чтобы тратили дальше свои заработанные денежки.

Я стоял у одного из столов с закусками, неспешно наблюдая за происходящим. В этот момент ко мне подошла девушка – изящная, улыбчивая, с живым взглядом – и пригласила на танец. Отказываться не имело смысла. Мы закружились по залу, и я одновременно мог и расслабиться, и в то же время оглядеть пространство вокруг.

Зал был просторный, залитый мягким золотистым светом, где под звуки камерного оркестра гости перемещались в вальсовом ритме. Аристократы, купцы, маги – здесь собрались те, чьи имена знали, но не произносили вслух. И среди них Крис – всё так же в центре внимания.

Он по-прежнему был окружён целой толпой. Смех, оживлённые разговоры, тосты. Очевидно, что это общество собрано не случайно, и внимание к нему – не временное. Вопрос был один: что он такого сделал за последние десятилетия, что стал настолько важной фигурой?

Когда-то он был просто исполнителем. Человеком, чьё основное занятие – слежка, сбор сведений, и выполнение воли отца. Редко – на переднем плане. Почти всегда – в тени. Неужели он сделал карьеру именно на этом? Превратил ремесло информатора в нечто большее – в бизнес, в систему, во власть?

Тогда всё становилось логично: влияние, обширные связи, статус. Но ведь бессмертие не даёт тебе меняться внешне. Чтобы остаться в тени, Крис должен был действовать скрытно. Значит, он научился не только собирать информацию, но и маскировать свои шаги. И, судя по реакции окружающих, делал это успешно.

Вопросов становилось всё больше. А вот ответов – пока не было.

И всё это время он прекрасно знал, что я здесь. Он чувствовал меня так же, как я чувствовал его. Но не подошёл. Продолжал разговаривать со своими знакомыми-аристократами, и, кажется, даже не искал меня взглядом. Может, и правильно. Пять веков – срок немалый. За это время даже первородные могут измениться до неузнаваемости. Стать почти чужими друг другу.

Я не стал настаивать. Не подошёл. Просто продолжил играть роль одного из гостей, наслаждаясь обществом прекрасных дам. Стоило только потанцевать с одной, как за ней потянулись другие. Очевидно, я стал «новеньким», а новенькие на таких вечерах всегда привлекают внимание.

Да и как я мог не выделяться? Как Крис, так и я – первородные. Даже если мы стараемся быть незаметными, наше присутствие чувствуется. В грации движений, в спокойной уверенности, в том, как на нас, можно сказать, реагирует пространство. Мы по умолчанию отличаемся от окружающих – не только от простых людей, но даже от потомственных аристократов. Наше происхождение и иная природа проступает в каждом жесте.

Скрытность – не наш путь. Мы можем играть в маски, но не можем быть кем-то другим. И даже если пытаемся, рано или поздно нас всё равно замечают. Поэтому отчасти наша сестра и стала такой популярной актрисой – вряд ли найдется человек, который сможет ее превзойти в том, кто она есть.

И этого уже не изменить.

Танцы продолжались, зал наполнялся музыкой, смехом, бокалами, хлопками вееров – всё шло своим чередом, пока я, плавно перемещаясь по залу, наконец не оказался рядом с Крисом.

– Брат, – тихо произнёс я, сдержанно кивая.

– Брат, – ответил он тем же движением, будто просто признал очевидное. В его голосе было что-то между лёгкой насмешкой и привычным спокойствием. – Не ожидал тебя здесь увидеть.

– Как и я тебя, – признался я. – Всё же ты раньше не был таким любителем маскарадов.

Крис хмыкнул, склонив голову набок.

– Ты, вроде бы, тоже не любил такие мероприятия. Для тебя куда милее были сражения, вызовы, адреналин.

Я пожал плечами.

– Это никуда не делось. Просто… меня пригласили. Сказали, будет интересно. И, как видишь, не обманули. Девушки здесь – просто чудо.

Крис усмехнулся – весело, с тем самым лёгким смехом, который я помнил с тех времён, когда мы общались чаще.

– О да. Здесь собрались представительницы высшего света со всем соответствующим антуражем. Это сложно отрицать.

Он на мгновение оторвался взглядом, глядя, как очередная пара плавно кружит по залу, и вновь вернулся ко мне:

– Но только ли ради этого ты сюда выбрался?

Я приподнял бровь и с иронией склонил голову.

– А разве я должен тебе в чём-то докладываться?

– Нет, – легко согласился Крис. – Не должен. Но всё равно любопытно.

– Как и мне, – признал я. – Я тоже не ожидал увидеть тебя среди гостей.

– А что делать, – развёл он руками, – такова моя работа. И, признаюсь, здесь много тех, с кем стоит поговорить. А такие вот вечера – редкая возможность, когда они и сами готовы к диалогу. Без формальностей. Поэтому всё идёт куда быстрее.

Он сказал это спокойно, без нажима. И всё же в этих словах скользнул намёк – мол, за последние века кое-что изменилось, и теперь он тоже многое решает.

Мы стояли рядом, как будто бы просто два участника бала, обменявшиеся парой фраз. Но под поверхностью – целый пласт молчаливого понимания, притяжения прошлого, взаимного анализа. Мы не говорили слишком откровенно. Пока нет. Но это был первый шаг. Первый взгляд, первый обмен словами – после пяти веков молчания.