Текст книги "Во благо рода 2 (СИ)"

Автор книги: Андрей Коткин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Предчувствия, касающиеся Васьки, не оправдывались, никто ко мне с возвратом долга в эти дни так и не подходил, но мысли, повернутые в этом направлении, вылились в разговор с Макаром Перепелицей.

– Слушай, Макар, – вопросил его я как-то вечером, – а чего это Перевощиков один бегал, занимал денежки? Признавайся, это ты его без копейки на кармане оставил?

– Скажешь тоже, – смутился мой сосед по комнате. – Я, если хочешь знать, тоже проиграл тогда. Мы ж с ним в вист тогда с азиками из пятого класса пара на пару играли. Сначала по копеечке, потом до полтинника ставку увеличили, потом еще…. Брали с собой по сто рублей на карман каждый – ан глядь, уже пусто там. Я-то еще заранее для себя зарок сделал: сто рублей в карты в месяц проиграть могу, а больше ни-ни, так что просто собирался, в общагу возвращаться. А Ваську вдруг азарт захватил, отыграться захотел. Я, кричит, одну надежную систему знаю, сейчас все свое верну! И предложил тем азикам в качестве отыгрыша сыграть в Красное-Черное сразу на всю проигранную им за вечер сумму.

– И что получилось? – Задал я очередной вопрос, уже вполне себе догадываясь, чем там все у них закончилось.

– Васька на черное поставил, выпало красное. В придачу к прежнему проигрышу, еще сто рублей долга у Васьки организовалось. Второй раз сыграл уже на двести рублей, – снова вместо черного красное выпало. И в третий снова красное. А в четвертый раз уже Хабаров играть отказался. – Ты, говорит, сначала эти семьсот рублей отдай. Сроку тебе до конца недели. И не вздумай увиливать, карточные долги – это долги чести.

– Хабаров? Вы с Хабаровым играли? – Не удержался я, услышав ненавистную фамилию.

– Ну, да, Семен Васильевич Хабаров. Четвертый наследник клана. Между прочим, нормальный парень, даром, что аристократ. И не чванливый совсем. А лишних сто рублей просить у тебя в долг к проигранным семистам – это тоже Васька придумал. Потом еще сокрушался: надо было сразу тысячу просить, кто ж знал, что Огнев такой богатенький.

Выслушивать об извивах мыслей и чувств купеческого сынка, как и о достоинствах четвертого наследника Хабаровых мне совсем не хотелось, потому, прервав разговор, я отправился из комнаты прочь – по уже отлаженному маршруту, в клуб ритуалистики. Конечно, вовсе не факт, но вдруг там мои одноклубники сегодня что-нибудь интересное разбирать будут.

Часть 1
Глава 9

И снова я возвратился на выходные в родную Бугульчу. На этот раз, помня про случившийся прошлый цейтнот, задвинул последний субботний урок в гимназии, чтобы успеть на субботний поезд. Ничего страшного: в этом полугодии у нас после обеденного перерыва по расписанию значится урок Заклинаний. Преподаватель, Зеленин Владимир Антонович, что называется, не от мира сего. Почти целиком погружен в искания нетрадиционных путей достижения личной силы. До нас, гимназистов, у него внимание вообще, что называется, по остаточному принципу. Даже ответы на вопросы, касающиеся усвоения изученных знаний, мы даем в сторону безмятежной учительской тушки, восседающей перед нами с закрытыми глазами на специальном коврике с вышитыми на нем кабалистическими фигурами. И непрерывная вонь от десятка тлеющих специальных ароматических свечей… вспомнил, аж в носу засвербело. Искренне сомневаюсь, что Зеленин заставит меня мой пропуск его урока вдруг отрабатывать.…А заклинание, которое мои одноклассники будут проходить на том уроке, я потом у Скворцова в его конспекте посмотрю. Первый уровень же, участие наставника в его изучении не обязательно.

На этот раз отец обнаружился дома. Причем, один, женская часть нашего семейства, как выяснилось, в это время где-то у соседей, в гостях пребывали. Увидел меня, сразу сделался серьезным и нахмурился. Чтобы хоть чуть-чуть перевести тему разговора, задал вопрос ему первым:

– Ну, как прошла твоя поездка в библиотеку? Нашел, что искал?

Даже сам удивился, насколько успешно эта моя уловка сработала. Батя моментально лицом просветлел, когда начал отвечать на заданный ему вопрос.

– Не поверишь, Александр, нашел. Как я и думал, эта, скопированная мной клинопись относится к эпохе Ассирийской империи, есть там особенности по упрощенной системе написания некоторых знаков. И это, ты знаешь, самое замечательное! По сохранившимся изустным легендам тамошних народов ассирийцы на пике своего могущества использовали какую-то особую, очень быструю и эффективную систему магии.

– Ну, и что в тех текстах написано? Есть в них что-нибудь про магию? – Продолжил я расспросы. И не только, исключительно для того, чтобы речь о моих опасных для жизни исследованиях в области артефакторики не зашла. На самом деле, интересно было. Древние же! Эпоха легенд, от которой на Земле и не осталось почти ничего.

– Я не все там хорошо понял, – совсем засмущался мой родитель, – все же переводы, обычно, делаются лингвистами-профессионалами, на основе какого-нибудь хорошо известного им близкого по строению языка, а я чисто по справочникам пытался с переводом разобраться. Тот текст, в котором с пятого на десятое разобрался, похоже, вообще оказался каким-то религиозным гимном – воззванием к богине Иннане, чтобы она помогла залечить рану, нанесенную бронзовым оружием.

– Погоди, вроде ж, Иннана – это богиня из шумерского пантеона, у ассирийцев свои боги были, Астарта там и прочие. – Не то, чтобы я так уж хорошо разбирался в вопросе, о котором зашла речь, но кое-какие сведения о шумерах-ассирийцах-арамеях посмотреть чисто в качестве обзора в нашей, гимназической библиотеке, посмотрел. Все же про найденную в затерянном замке клинопись и возможные народы, пользовавшиеся данным видом письменности, отец сразу по своему возвращению с Алтая поведал мне вполне четко.

– У них там, как позднее у эллинов с латинами, происходило взаимное признание культов. Согласно последним верованиям ассирийцев, Иннана – один из основных ликов их верховной богини Астарты. А вообще, похоже, и Иннана, в свою очередь, самими шумерами тоже собрана из множества совершенно различных культов. Она и богиня любви, и богиня войны, и покровительница путешественников, и даже, вроде как, имеет, помимо женской еще и мужскую ипостась. А еще она спускалась в мир мертвых, умирала и вновь возрождалась…. – Оседлал отец свою любимую тему. С удовольствием его послушаю. Помимо того, что рассказывает он очень даже интересные вещи, серьезное внушение с его стороны в мой адрес по поводу моих неоправданных рисков делается все более и более маловероятным.

– Так что, выходит, то крыло замка, с фресками и клинописью, принадлежало вовсе и не школе магии, а какой-нибудь школе жрецов? – Не удержался, высказал в расстроенных чувствах пришедшие мне на ум в результате отцовых рассказов мысли. – Выходит, вообще тот пространственный домен для нашего рода будет чем-то наподобие чемодана без ручки? Выбросить жалко, а пользы, в связи с его отдаленным месторасположением, тоже толком и нет совсем.

– Подожди-подожди, сын, – кажется, смутился от вывалившегося на него потока чувств мой отец, – я все же не слишком специалист в этом деле, так поверху всякого-разного нахватался. Думаю, тут нужно будет еще с одним моим старым товарищем встретиться, посоветоваться. Вроде, высказывал он что-то навроде идеи, что эти обращения к богам могут быть у шумеров и их потомков каким-то особым вариантом их заклинаний. Что-то наподобие словесной магии. Сейчас он, вполне возможно, еще из своей очередной экспедиции не успел возвратиться, он иногда вообще к черту на рога забирается, а вот через недельку-другую съезжу к нему, посоветуюсь.

– А как же наше главное условие, «чтобы никто ничего не знал»? – Всполошился я на эту «гениальную» отцовскую идею.

– Не переживай, сын, придумаю, на какой козе к нему подкатить, чтобы все шито-крыто получилось, – успокоил меня родитель.

Все совсем уж избежать неприятного разговора о моем чрезмерном риске у меня не получилось. А просто бабушка вместе со всем остальным нашим семейством домой вернулась. Сразу же и напомнила отцу о просчетах в моем воспитании. Я даже обиделся на нее немного.

И вы только не подумайте ничего такого, физических мер воздействия ко мне никто, конечно же, применять не стал. Но все же о необходимости мер предосторожности высказали. И бабушка, и отец, и мать, и даже Настена. Один только Никита, слушая их вопли, улыбался и пускал слюнявые пузыри, а потом вдруг завизжал громко и вполне отчетливо произнес: «Саса» – следом за сестренкой повторил мое имя. Вот так и получилось, что первым словом в жизни моего младшего братишки оказалось мое имя. Кстати, распекание меня, провинившегося, и всяческие попреки после этого эпического события сразу же прекратились. Женщины начали с ним тетешкаться, а я поспешил удалиться в чулан. Во-первых, посмотреть, сохранилась ли еще там моя бумажная «консерва», а во-вторых, для надежности, чтобы уж точно все разговоры о моей неосторожности надежно прекратились.

Кстати, бумажный рулончик на полочке так и лежал себе без всяких изменений. Я первоначально нацелился было на эксперимент с извлечением из него исчезнувшего в результате прошлых моих опытов содержимого, но потом так и оставил лежать дальше. Знание о времени, в течение которого действовало «внутреннее пространство», тоже было очень интересным и важным. А для экспериментов с извлечением я еще что-нибудь в эти рулончики закатаю.…Ну, если у меня получится успешно повторить этот мой эксперимент, конечно.

Повторить получилось. И домашние меня даже и не упрекали в безрассудстве и пренебрежении собственной безопасностью. Ну… почти. С некоторым трудом, но удалось их убедить, что процесс изготовления бумажных пространственных хранилищ почти отлажен. Немаловажную роль тут еще сыграло то, что накопитель из зеленого камня (я так и не выяснил его наименование) для подпитки защищающих мое сознание ментальных духов оказался полон. А, просто, при отъезде в начале недели сообщил бабушке, что потратил из него ману, так она и сама свой резерв туда регулярно сливала, и родителей к этому же пристроила, и даже Настена, хоть помаленьку, но тоже поучаствовала. Благо еще, в накопители-пирамидки для артефакта-рассеивателя дополнительной маны для пополнения их заряда пока не требовалось: основную зеленую часть магических растений бабуля всего пару недель как срезала для переработки, пока еще снова отрастут.

Под почти медитативный процесс перерисовывания с альбомных листов уже скопированных печатей заодно и отцу поведал, каким-таким образом мне в руки попал столь ценный и неимоверно редкий в нашей местности артефакт.

– Не вздумай сам в эти карточные игры начать играть! – Как-то очень сурово и категорично потребовал родитель, узнав о конфузе моих одноклассников. – Если кто-нибудь из твоих противников за карточным столом владеет магией иллюзий, выиграть у него практически невозможно.

– Они из «Азиков», профильное направление изучаемой магии, почти наверняка, это боевая магия, – скорее чисто для проформы, чем реально попытался я противоречить.

– Так то профильное, – немедленно разбил мои доводы мой умудренный жизнью родитель, – большинство магов ведь в той или иной степени изучают параллельно основному еще и одно или два дополнительных. Вот как я, например, плюсом к стихиям и конкретно магии воздуха еще добываю дополнительные заклинания из магии звука. Да и не нужны для шулерства в карты такие уж сильно сложные заклинания. В то же Красное-Черное, которое ты упомянул, вполне себе первоуровневого заклинания подмены цвета будет достаточно. Особенно, если не давать сопернику сосредотачиваться на созерцании цвета масти надолго. А при достаточной ловкости рук так и вовсе никакой магии может не потребоваться.

И, заметив мое немного скептическое выражение лица, поинтересовался у бабушки:

– Ма, помнится, у тебя раньше в серванте карты лежали, не дашь их мне ненадолго, чтобы вправить мозги этому маловерному.

Хех, я даже на время свою возню с начертанием пространственных печатей на время отложил, настолько оказались интересны карточные фокусы. Реально фокусы! Как я ни старался, а заметить использование отцом маны для их создания мне не удалось. При том, что, перемешав колоду, он запросто раздавал себе трех-четырех тузов кряду или этак картинно выкладывал наборы карт одной масти в порядке возрастания. Еще и вслух комментировал, карту какого достоинства и какой масти он сейчас откроет.

И фокус с изменением цвета масти отец мне тоже показал. А потом, подняв карты, скинутые в отбой, вполне наглядно продемонстрировал, что из четырех карт, вроде как, зафиксированной мной червоной, красной масти, три оказались пиками и крестями. И, кстати, хоть тут и заведомо использовалась магия иллюзий, самого факта применения магии я не уловил тоже. А просто у отца и этот момент оказался натренирован, к тому же конкретно первоуровневое заклинание магии иллюзий собственно маны для своего выполнения требовало совсем мало.

– А чем еще долгими вечерами после работы на раскопках было заниматься? Вот и мастрячились в карты, кто как мог, раскрывая потом для публики свои умения, – прокомментировал мой многогранный родитель эти свои очень неоднозначные умения.

– А меня научишь? – Тут же немедленно отреагировал я. Даже возня с изготовлением и испытание бумажных пространственных консерв показалась в тот момент мне не такой интересной.

Впрочем, времени в этот раз хватило на все. Не зря я, задвинув урок, прикатил в эту неделю домой на день раньше. И целых четыре свитка с помещенными внутрь предметами смог изготовить. Кстати, завершить создание бумажного амулета оказалось совсем не сложно, нужно было просто совместить край печати, нарисованной с одной стороны свитка с краем печати с противоположного края. И тем же самым экспериментальным путем удалось выяснить, что для извлечения потом «законсервированных» во внутреннее пространство предметов достаточно свиток просто развернуть. Бумага свитка при этом истлевала буквально в руках, не оставляя возможным подражателям ни шанса на успех, а предметы, извлеченные из внутреннего пространства, появлялись на свет целенькими и невредимыми. Еще и в результате этих экспериментов смогли определить, что количество запечатываемых внутрь свитка предметов зависит исключительно от размеров нарисованных на бумаге печатей – чем больше по протяженности их края, тем больший объем запечатываемого пространства. И данный объем совершенно не зависит ни от веса самих предметов, ни от вложенной в рунную печать маны.

…От количества вложенной маны зависело время сохранности самого свитка, но это мы выяснили уже чуть позднее.

На изучение же отцовских карточных фокусов у меня оставался еще весь день в воскресенье, до самого вечера. Не сказать, чтобы за один единственный день я вдруг стал в одночасье самым настоящим карточным шулером, но… ведь и стольный город Владимир не сразу строился.

Хех, зря я рассчитывал, что наш «не от мира сего» преподаватель не заметит моего прогула. Заметил, да еще как. И отрабатывать заставил. День рождения нашего горячо любимого императора на кону, для праздничного украшения фойе на входе в учебный корпус рабочие руки потребовались. Этот выпавший из моего свободного времени вечер, в сочетании с дошедшей до меня очередью вечернего и ночного дежурства в общежитии, мне все расписание моего самостоятельного обучения перековеркал. Учитывая, что и пропущенное вместе с уроком заклинание нужно было непременно выучить, да еще и вмененное в обязанность посещение хотя бы раз за эту же неделю клуба ритуалистики, мне вдруг резко стало не до прогулок по городу. Чувствую, Аленка на эту мою пропажу может сильно обидеться… или нет. В конце концов, она ведь тоже время от времени от моих приглашений на прогулки по Вятску отказывается.

Две недели пролетели совершенно не интересно… ну, если не считать, конечно, праздничного обеда, поданного нам в нашей столовой по случаю официального государственного праздника.…А, нет, еще во время отбытия повинности в качестве помощника дежурного по общежитию мне удалось заглянуть на мансарду, в место обитания нашего седьмого класса. А просто по распоряжению дежурного семиклассника пришедшее одной из его одноклассниц письмо относил.

– Антуфьева Василина Рюриковна! – В точности, как и указывалось в пояснительной надписи рядом с большой красной кнопкой, громко и четко произнес я после того, как нажал на эту самую кнопку большим пальцем. – Вам любовное послание от сраженного вашей неземной красотой кавалера.

После пары-тройки минут ожидания, замок на двери, преграждавшей мне доступ к помещениям мансарды, негромко лязнул.

– Ну, чего ты мелочь, орешь тут на всю общагу? – Высунулась из-за приоткрывшейся двери симпатичная женская головка. – Какой к бесам кавалер? С чего ты это вообще взял?

Хех, бывают же на свете совпадения: Антуфьева Василина Рюриковна оказалась той самой миниатюрной артефакторшей, которая в начале нашего учебного года настраивала под нас замок на двери нашей комнаты. Как бы мне еще подписать ее на завершение этой самой настройки для нашего Макара-охламона?

Параллельно с этими, невысказанными вслух размышлениями я, приняв картинно высокомерный вид, негромко хмыкнул:

– Пф-ф! Тоже мне, загадка века! От письмеца этого хвойным и цитрусовым запахами так и шибает. Не родители же из дома вам, прекрасная Василина Рюриковна, этакое ароматизированное послание отправили. Опять же, письма из дома, насколько я в курсе, у нас, в общежитии, принято просто стопочкой на краю стола дежурного выкладывать, а это велено передать вам прямо в руки. Сдается мне, что это наш сегодняшний дежурный таким вот образом воспользовался своим служебным положением.

– Замолчи немедленно! И давай сюда письмо, – артефакторша опасливо оглянулась на обстановку позади себя, после чего, получив из моих рук предназначенное для нее послание и, очевидно, определив по почерку автора, отступила чуть в сторону, – проходи, мелкий, постой тут, в коридоре, пока я пару строчек в ответ накарябаю.

Красавица скрылась за дверью комнаты, а я с интересом принялся изучать обстановку в коридоре мансарды. На первый взгляд, если не брать во внимание развешанные на стенах возле каждой комнаты картины, внешний вид коридора очень сильно походил на аналогичный на нашем этаже. Ну, разве что, еще светильники тут имели заметно более вычурный, представительный вид. Для контроля перешел на магическое зрение. Ничего себе тут энергетика! Сквозь, казалось бы, обычную штукатурку просвечивала густая сеть идущих там и сям мановодов. И к картинам они тоже подходили.…А накопители для всего этого великолепия, скорее всего, внутри светильников запрятаны. Хех, они из всего лишь горного хрусталя, или использованы намного более дорогие материалы?

– Вот, держи, передашь это Семенову, – появление миниатюрной артефакторши я, занятый разбором открывшихся мне секретов, сразу и не заметил.

– Семенову? – Переспросил, не в силах сразу собраться с мыслями.

– Твой сегодняшний начальник. Дежурный по общежитию, – с раздражением уточнила старшеклассница.

В принципе, судя по ее не самому тихому настрою, момент мне представился не так, чтобы подходящий, но где ее в другой раз искать? Даже в столовую шестой и седьмой класс ходили не в одно время с нами, а снова попытаться вызывать из комнаты… собственно, почему не сейчас?

– Василина Рюриковна, – не зная социального статуса семиклассницы, я вновь использовал уважительное обращение по имени-отчеству, – простите, что загружаю вас своими проблемами, но не могли бы вы все-таки настроить замок на двери нашей комнаты на ауру нашего третьего соседа. Вы, конечно, это наказание для него придумали, но постоянно отвлекаться на его стук приходится нам, с Андреем.

– Замок? – Озадачилась на секунду артефакторша и тут же, вспомнив произошедший в начале года инцидент, разулыбалась. – Я, вообще-то надеялась, что он сам ко мне подойдет.

– Умоляю, – я попытался скорчить самую жалостливую физиономию, какую только возможно, – а мы вам за это тортик поднесем. А деньги на тортик, разумеется, с Макара взыщем, все до копейки.

– С кружочками апельсинов, цукатами и взбитыми сливками, – закатив глаза, уточнила девушка параметры предполагаемого морального возмещения. – Тогда я согласна. Сегодня уже никак не могу, дела у меня неожиданно вдруг нарисовались, а завтра, часиков в девять вечера, я к вам загляну. Проследи, чтобы ваш грубиян оказался на месте, привязывать замок к ауре, в отсутствие хозяина этой самой ауры, современная магическая наука еще не научилась.