Текст книги "Морская ведьма(СИ)"
Автор книги: Андрей Каминский
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
-Попробуй докажи им, что княгиня Люти твоя подруга, – проворчала Марува,– в Биляре тоже есть невольничий рынок. Идти одной, через степь, потом через лес...
-Я не одна,– усмехнулась Рисса, кивая в сторону Урма.
Марува хотела еще что-то сказать, но вместо этого приобняла Риссу за талию.
-Упрямая,– шепнула она ей на ухо. Рисса оплела руками шею воительницы, ногами сдавила ее талию и впилась в губы Марувы сочным поцелуем, чувствуя как под напором амазонки, ее спина прямо таки вдавливается в ствол ближайшего дерева. Тело Риссы выгнулось дугой, затрепетало, жадно откликаясь на движения пальцев и губ Марувы и обмякло, наливаясь блаженной истомой. Марува отстранилась и Рисса чуть не осела на землю – впрочем и сама амазонка нетвердо держалась на ногах.
Снизу послышался еще один смех гиены – на этот раз явно вопрошающий.
-Надеюсь еще встретимся,– шепнула Марува и, ответив коротким смешком, нырнула в начинавшиеся внизу заросли. Рисса смотрела ей вслед, потом, повинуясь неясному предчувствию, посмотрела на море – чтобы увидеть как на фоне звездного неба мелькнул косой парус.
-Надо было пойти с ней, – подал голос Урм. Он уже принял человеческий облик и сидел в стороне, с некоторой даже снисходительностью посматривая на девушку,– тебе ведь с ней явно лучше чем со мной.
-Даже не надейся так легко от меня отделаться,– усмехнулась Рисса,– у меня на тебя большие планы. Марува скоро будет дома, но наша с тобой дорога только начинается.
Эдмунд
-Вот Бургхаген, ваша милость,– худощавый гезит с редкой, начавшей седеть бородой вытянул руку, как будто можно было не заметить мрачное строения, нависшего над Темзой, словно исполинский утес.
-Да, я вижу, – кивнул Эдмунд, не оборачиваясь. Стоя на носу, рядом с скалящимся резным драконом, он смотрел приближающийся замок – с известными на весь Север девятью массивными башнями, над которыми виднелись небольшие надстройки из нескольких поставленных друг на друга крыш. Стоявший на невысоком насыпном холме, своим мрачным величием замок прежде всего бросался в глаза и лишь потом за ним открывались крепостные стены Люнденбурга. Свыше четырехсот лет минуло с тех пор, как закончилась Война за Уитенагемот, ликвидировавшая единоличную власть бретвальды и утвердившую Девять Королей в их владениях. В стране тогда было неспокойно – отпали почти все владения в Фризии и Старой Саксонии, а герцог Удальрих и император Феоральд уже сговаривались о вторжении в Британию. Тогда же оферэлдормен Хаген или , на скандинавский лад, Хакон, чтобы обезопасить Люнденбург поставил огромный бург на его юго-восточных границах, на месте старого римского форта. Бургхаген стал резиденцией оферэлдормена, – бретвальда проживал в Тамуорте, родовом замке Мерсийской династии, а уинтенагемот собирался в Кентвербурге.
Бургхаген перестраивался, становясь больше и выше, в последний раз – с помощью китайских и индийских мастеров, подаренных гурханом меркитов мерсийскому бретвальде, «за верную службу». Тогда же были выстроены и Девять Башен Бургхагена, каждая из которых символизировала одно из Девяти Королевств и одновременно – один из Девяти Миров. Когда корабли подошли ближе, Эдмунд распознал и башни, о которых раньше слышал только по рассказам: Башня Уэссекса и Муспельхейма украшало изображение Золотого Линдворма из желтого камня, с Башни Восточной Англии и Ванахейма украшали гирлянды оленьих рогов, а над Башней Нортумбрии и Свартальвхейма скалил зубы уродливый карлик в красной шапке. На башне Мерсии и Мидгарда, возвышавшейся над остальными скалил зубы выточенный из чистого мрамора Белый Дракон. Рядом колыхалось знамя изображавшее женскую фигуру в короне и коленопреклоненного мужчину – символ оферэлдормена.
-А где королевское знамя? – спросил Эдмунд гезита, но тот отвел глаза, так и не ответив. Принц покачал головой, оглядывая приближавшийся замок и гадая, что его ждет внутри.
Центральный трон пустовал – это первое, что бросилось в глаза Эдмунду в тронном зале. Напротив входа виднелся вырезанный в камне валькнут заполнивший чуть ли не полстены. В центре него виднелся огромный глаз символизирующий Око Одина – и Эдмунд невольно поежился, хотя и не чувствовал никакой вины перед Отцом Павших.
Под валькнутом находилось небольшое возвышение, на котором стояли три трона. Слева, чуть ниже пустовавшего престола, восседала высокая красивая женщина лет сорока. Утонченные черты лица выдавали благородное происхождение, также как и молочно-белая кожа и небесно-голубые глаза. В рыжевато-каштановые волосы, уложенные по васконской моде, вплетались золотые и серебряные нити, а стройную шею украшала золотая цепочка с миниатюрным изображением скрещенных ключа и веретена– символов Фригг. Обнажённые запястья украшали золотые браслеты с крупными сапфирами. Длинная туника, окрашенная в белый и синий цвета, подчеркивала изящную фигуру, не утратившую девичьей стройности, и высокую тугую грудь, приоткрытую довольно смелым вырезом. Эдмунд поклонился и женщина небрежно кивнула ему в ответ, с вялым любопытством рассматривая принца.
В центре высился пустой трон, а справа от него восседал крупный сероглазый мужчина с курносым лицом и короткой бородой. Длинные светлые волосы охватывал бронзовый обруч, украшенный замысловатой резьбой. Одет мужчина был в длинный плащ окрашенный в красные и белые цвета, а под ним – в зеленый кафтан , с воротом отделанным мехом рыси. Правое запястье охватывал массивный золотой браслет с алыми рубинами, с пояса свисал короткий скрамасакс, с рукоятью украшенной драгоценными камнями и насечкой рун вдоль лезвия.
-Давно не виделись, Эдмунд,– негромко произнес мужчина.
-Давно, лорд Сигвард,– поклонился в ответ принц, при этом его глаза на минуту скользнули в сторону пустующего трона, что не укрылось от оферэлдормена.
-Ожидал увидеть кого-то иного? – усмехнулся оферэлдормен.
-Ваш человек и я могли разминуться,– бесстрастно сказал Эдмунд,– я мог выбрать иной путь – и кто бы мне сказал, что плыть надо в Люнденбург, а не в Тамворт?
Сигвард не успел ответить – послышался негромкий стук и из бокового входа в зал вошла молодая женщина, в черно-красной тунике до пят. Из под полы одеяния выглядывали босые ступни. Светлые волосы были заплетены в косу, до талии, которую охватывал широкий черный пояс, с бляшками в виде миниатюрных скрещенных мечей. Тонкую шею охватывало ожерелье из отделенных серебром вороньих черепов, венок из вороньих перьев венчал ее голову. Девушка встала рядом с тронами, отвесив поклон королеве и офреэдлормену, внимательно наблюдая за принцем.
-Эдмунд ты уже знаком с Азелиндой?– небрежно спросил его Сивард.
-Я слышал о леди,– кивнул Эдмунд и женщина кивнула ему в ответ. Он действительно много слышал о второй жене оферэлдормена, которую видели рядом с Сигвардом куда чаще, нежели старшую жену, предпочитавшую проводить время в ее родовом бурге в Нортумбрии. Слышал он и то, что за глаза Азелинду из Люнденбурга называют ведьмой, приворотившей Сигварда и заставив его забыть о первой жене.
-Ну тогда ты поймешь, что ни с кем разминуться ты не смог,– усмехнулся Сивард,– у меня были разные способы доставить тебе весть,– он переглянулся с Азелиндой и та чуть заметно улыбнулась, не забыв бросить быстрый взгляд на женщину на втором троне. Та, с интересом наблюдая за этой пикировкой, наконец решила вмешаться в разговор.
-Мой муж-король хворает,– произнесла королева Элла,– он не может выйти даже из своей комнаты, не то что прибыть в Люнденбург. Но вести о твоей победе разнеслись до Тамворта и бретвальда пожелал наградить того, кто отстоял Иггенсбург.
Она стянула с руки один из браслетов и протянула Эдмунду. Переглянулась с оферэлдорменом – тот снял скрамасакс и отдал его королеве, а та передала его принцу.
-Цвергтруэер, что ковал этот меч, заверял меня, что руны нанесенные на него, делают владельца неуязвимым,– небрежно произнес Сигвард,– может он и не врал..
-Я слышал много таких баек от кователей, – Эдмунд слабо усмехнулся,– и воинов, что хвастались колдовским оружием, прежде чем скрестить его с моим клинком– и помереть от него. И все равно– щедрость его величества не знает границ!
-Бретвальда не жалеет даров для тех кто верно служит ему,– Элла слабо улыбнулась,– что же, пойдем, Азелинда. Мужчинам нужно поговорить о делах государства, пока мы поговорим о своем, женском.
-Как скажите моя королева,– Азелинда опустила глаза, напоследок бросив еще один взгляд на Эдмунда. Затем она развернулась и вслед за королевой вышла из зала.
-Странно принимать такой меч из женских рук ,– произнес Эдмунд, когда женщины вышли из комнаты,– даже если это и жена бретвальды.
-Ты же знаешь,– усмехнулся Сигвард,– оферэлдормен не может передавать королевские подарки из рук в руки – это может сделать только кто-то из семьи бретвальды. А Канульф сейчас и впрямь плох.
-Он плох уже лет двадцать,– пожал плечами Эдмунд,– многие из тех, кто алкал его смерти за это время предстали перед Одином или Хель. К тому же есть наследник.
-Есть,– уже без улыбки сказал Сигвард,– и он знает в чем состоит его долг. Именно поэтому в Тамуорте уже готова хорошо просмоленная веревка, а Радбот ежечасно острит священное копье, чтобы в свой смертный час Канульф предстал перед Всеотцом, а не Хозяйкой Мертвых. Канульф и вправду очень плох– настолько, что может уже и не выкарабкаться, как в прошлые разы. Но об этом знают очень немногие и ты– один из них.
-А Освальд?
-Освальд знает то же, что знал ты, пока мой человек не нашел тебя. Я еще не сошел с ума, чтобы рассказывать то, что говорю сейчас тебе королю Кента. Именно поэтому я назначил тебе встречу тут, а не в Тамворте– пусть нас пореже видят вместе в это время.
-Все так плохо?
-Да,– кивнул Эдмунд, -хуже чем когда-либо. Многие в Девяти Королевствах считают, что на троне засиделся не только Канульф, но и вся Мерсийская династия.
-Такое говорили и раньше,– усмехнулся Эдмунд.
-Да, но тогда мы не вели столь тяжелую войну,– парировал Сигвард,– с нашим злейшим врагом, что во всеуслышание заявил, что не вложит меч в ножны пока Мерсия не будет повержена. И думается мне, что иные из лордов готовы пойти на соглашение с Атаульфом, даже ценой крещения– в обмен на власть над Ноннархией. На это накладываются мерзкие слухи, что ходят о наследнике. И о нем и о королеве и о...
-И о вас, – добавил Эдмунд.– Простите, но я добавляю лишь то, что говорят люди.
-Думаешь я не знаю,– хмыкнул Сигвард,– люди вообще любят чесать языком. Тебе должно быть легко понять Радбота– ведь о твоем рождении тоже говорят...разное.
-Мы в расчете милорд,– бесстрастно сказал Эдмунд.
-Брось,– махнул рукой Сигвард,– оставим остроты скальдам и шутам. Дело серьезное– выживет ли бретвальда сейчас или отправится, наконец, к богам – это уже не остановит тех, кто считает, что Пендинги слишком долго правили всей Британией. Страна созрела для междоусобной бойни– и да пожрет меня Хресвельг, если в нее не попытаются вмешаться наши враги с континента. Радбод может рассчитывать на Нортумбрию, потому что мой брат не пойдет против меня, также как и родня Эллы в Эссексе и Суссексе. Но вот за королей Кента, Восточной Англии, Пиктавии и особенно Уэссекса я уже не могу поручиться. Также как и за твоего брата– только ваши боги знают, что у него в голове.
-Примкнуть к победителю,– вот что в голове у Бродира,– усмехнулся Эдмунд,– хотя ему и не понравится если окажется на той же стороне, что и я...
-И пускай,– хмыкнул Сигвард,– все равно я не могу доверять тому, кто взял первой женой дочь короля Уэссекса.
-А мне вы, значит, доверяете?– прищурился Эдмунд.
-Да, потому что я могу дать больше чем кто либо,– кивнул Сигвард.– Я знал тебя еще мальчишкой – с тех пор как ты сражался с вальбержцами в Саксонии. И бой за Иггеннсбург подтвердил, что лучшего выбора я сделать не мог. Мы оба – дети королей и нам не видать престола отцов: тебе потому что ты младший сын, а мне, потому что оферэлдормен отрекается от престолонаследия. Но мне грех жаловаться на судьбу– в отличие от тебя. Что у тебя есть: несколько островов, над которыми ты властвуешь по праву принца крови, да войско, которое в бой ведешь ты, но приказывают ему другие. Я же могу тебе дать во владение земли, больше всей Британии, а может – и всей Европы.
Эдмунд невольно уставился на Сигварда – не безумен ли он?
-Я не скальд и не берсерк,– коротко хохотнул Сигвард,– безумие мне не к лицу. Вот здесь,– он достал из под полы серебряную пластинку с рунами,– приказ бретвальды о назначении тебя лордом Закатных Земель – Фрисланда, Винланда, Скреллинланда...и Мюрквида.
– Вряд ли ярлы Заката примут над собой единого правителя,– хмыкнул Эдмунд,– они так дорожат своей свободой.
-Думаю, что они охотнее примут правителя с Островов, чем откуда-то еще,– ведь большинство тамошних владык родом как раз оттуда. А твоя мать– дочь ярла Фрисланда.
-Да, но я там никогда не бывал,– усмехнулся Эдмунд.
-Вот и хорошо,– хмыкнул в ответ Сигвард,– значит никто не почувствует себя обделенным в пользу соседа-соперника. А что до их пресловутой свободы– в королевском приказе сказано, что в обмен на принятие ими твоей власти, самые влиятельные из ярлов Заката получат титул лорда – и право заседать и принимать решения в Уинтенагемоте. Но они должны быть готовы выполнить долг перед троном – не просто посылать сюда дань, раз в десять лет, но и выступить с оружием на защиту бретвальды. Даже если я ошибаюсь и все Девять Королей окажутся верны трону – у нас остается враг за Каналом и нам потребуются все силы империи, чтобы дать ему отпор. Это будет наша резервная армия – под твоим командованием, Эдмунд
Эдмунд мысленно прикинул свои шансы и решил, что они не так уж малы. За такое обещание ярлы Заката и впрямь могут признать его права,– а могут и нет. И все равно у него дух захватило при мысли о том, какие перспективы его ожидают на Закате. Что же ему не впервой доказывать свое право командовать.
-Вы еще и поэтому не хотели, чтобы о нашей встрече кто-то знал, милорд.
-Именно,– кивнул Сигвард,– ты не хуже меня знаешь, как наши короли не любят когда в Уинтенагемоте появляются новые лица. Ярлы Заката давно хотят в Уинтенагмот, но до сих пор мои предшественники противились этому. Противился и я– до тех пор пока не понял, что это меньшее зло, по сравнению с тем, что нам предстоит.
-Так когда мне отплывать?
-Как можно скорее,– хмыкнул Сигвард,– тебя уже ждет корабль в Честере. Ты поплывешь не северным путем– через Рэйвенланд и Фрисланд – не к чему, чтобы твой брат раньше времени узнал о твоем назначении. Говорят, что ярл Рэйвенланда его давний друг.
-Скорее приспешник,– усмехнулся Эдмунд.
-Ну, тем более. Ты обогнешь с юга Ирландию и через открытое море направишься прямо в Винланд. Этот путь открыт недавно – никто не подумает, что ты выбрал именно его.
-Я поеду к Честеру через Тамворт,– спросил Эдмунд,– сопровождая королеву?
-Через Тамворт,– кивнул Сигвард,– тебе нужно там показаться ведь Освальд наверняка уже все разболтал. Что же до королевы, то она вернется со мной, но чуть позже,– взгляд Сигварда на мгновение ушел в сторону,– ее еще кое-что... держит в Бургхагене.
-Кое что...или кое-кто?– Эдмунд посмотрел в глаза оферэлдормену.
-Кое-кто,– неохотно согласился Сигвард,– но не тот о ком ты подумал.
Ночевал Эдмунд в башне Йотунхейма, посвященной его собственному королевству,. Иных из островитян оскорбляло, что их Королевство соотносят с владениями великанов, но Эдмунд относился к этому как к забавному курьезу былых времен, когда люди верили, что за Островами кончается мир людей и начинается темный Утгард, Мир-за-Оградой.
Иные верят в это и по сей день.
Тощий нортумбриец с шрамом через все лицо принес ему блюдо с куском холодной говядины и буханкой хлеба, а также большую кружку пива. Проголодавшийся Эдмунд быстро управился с нехитрым, но сытным ужином, после чего решил отойти ко сну– благо его ждала лежанка с матрасом набитым соломой. Положив под подушку королевский скрамасакс, а собственный меч– справа от себя, у стены, принц постарался заснуть. Однако сон не шел к нему – в голове его все время крутились мысли о собственном назначении: он то предавался честолюбивым мечтам о славе и высоком положении, что дарует ему власть над Закатом, то боялся, что не сможет выполнить поручение оферэлдормена, не сумеет добиться расположения островных ярлов. Так или иначе сон не шел – проворочавшись полночи, он плюнул и решительно поднялся с лежанки. Подпоясавшись мечом, он вышел за дверь и направился вверх по каменной лестнице, в надежде, что небольшая прогулка поможет развеять тревожные мысли.
Приподняв небольшой люк, он вышел на крышу, зажмурившись от лунного света. Почти сразу он заметил стоявшую спиной к нему тощую фигуру, мигом обернувшуюся на стук люка. Эдмунд признал в стражнике еще одного нортумбрийца из числа самых доверенных гезитов Сигварда. Рыжие усы уже дернулись, словно стражник, был готов изрыгнуть ругательство, но тут же глаза гезита удивленно расширились– он узнал Эдмунда.
-Все в порядке, воин,– успокаивающе произнес принц,– можешь спуститься вниз. Я сам тут подежурю немного.
– Я...я не могу,– выдавил гезит,– вам нельзя тут находиться,– вдруг выпалил он.
-Как тебя зовут? – уже более суровым тоном произнес Эдмунд.
-Мой отец назвал своего сына Рольфом.
-Твой отец дал тебе достойное имя, но не научил, как надо разговаривать с лордом,– раздраженно сказал Эдмунд,– перед тобой принц Островов, эта башня носит наш герб и ее привечают духи-хранители нашего королевства. Как ты думаешь, они отнесутся к тому, кто хочет прогнать с башни принца Островов? А как ты думаешь, должен отнестись к этому я? – Эдмунд как бы невзначай положил руку на рукоять меча.
Даже при свете Луны можно было видеть, как побледнел гезит, облизнувший пересохшие губы. Без сомнения, он слышал об Эдмунде и вступать в спор, а тем более в потасовку с защитником Иггенсбурга не желал совершенно. Пробормотав извинения, он посторонился, пропуская Эдмунда и стремглав кинулся вниз по лестнице. Принц пожал плечами и подошел к парапету. Мимоходом погладил голову каменного морского змея, кусавшего себя за хвост– символ королевства, после чего посмотрел перед собой. Вокруг не было ни души– похоже, незадачливый гезит был единственным, кто решился дежурить. Рогатый месяц серебрил вершины башен и в его призрачном свете чудовища, символизирующие королевства казались особенно устрашающими.
На башне Асгарда вдруг что-то зашевелилось – какие-то темные крылатые тени, заскользили вдоль стены, будто выбираясь из щелей между камнями. Поменявшийся ветер донес приглушенное карканье и тени взмыли вверх, закружив над башней, словно в причудливом хороводе.
Вороны? Ночью?
Раздался негромкий смех и, словно вырастая из крыши (поднимаясь из люка, понял Эдмунд), появилась тонкая белая фигура. Эдмунд никогда не жаловался на глаза и теперь не знал радоваться ему или бояться. С одной стороны, не часто во время ночной прогулки встретишь столь красивую, да еще и обнаженную женщину. Эдмунд без труда различал белую грудь, крутые бедра и темный треугольник между ними. Длинные волосы окутывали тело до талии и каждое движение преисполняло одновременно необычайной грации и животной похоти.
С другой стороны– принцу с Островов негоже видеть в таком виде собственную королеву.
Вновь послышалось песнопение и на крыше появились еще две фигуры– обнаженная девушка со распущенными светлыми волосами. Появление второй красивой женщины уже не радовало Эдмунда , узнавшего жену Сигварда, Азелинду. Она держала веревку, другой конец которой охватывал шею молодого раба, тоже обнаженного. Жрица вывела его в центр башни и оставила стоять – неподвижного, глухого и безучастного ко всему.
Вновь послышалось громкое карканье и в такт ему, в два голоса, зазвучали гортанные песнопения, не намного более благозвучные. Вновь закружили, замелькали крылатые тени– много больше и темнее обычных ворон. На небе не было ни облачка и все же вокруг башен стало ощутимо темнее. Женщины разошлись в разные стороны и в их руках блеснула сталь, -Эдмунд узнал искривленные тонкие кинжалы триста лет назад завезенные с востока, – и две кровавые полосы пролегли на теле раба. Гибкие тела двигались в некоем ведомом только им одним ритме, чувственно изгибаясь, то приближаясь друг к другу, то резко отстраняясь. Белоснежные груди и бедра соприкасались друг о другом, алые губы встречались в мимолетном и в то же время страстном поцелуе, а руки...руки словно жили собственной жизнью. Клинки сверкали в опасной близости от женских тел, но кровоточащие раны появлялись только на теле раба.
Карканье становилось все громче, сплетаясь с гортанными выкриками женщин в слова хорошо знакомого Эдмунду мрачного песнопения:
Сделаем ткань
Из кишок человечьих;
вместо грузил
на станке – черепа,
а перекладины -
копья в крови,
Крылатая тень, чернее самой ночи, врывалась из кружащейся вокруг башни стаи, взмыла вверх и с хриплым карканьем обрушилась на Эллу. На миг Элла словно слилась с призрачной птицей: тело королевы облеклось вороньими перьями, по бокам поднялись и опустились черные крылья, вместо рта проклюнулся острый клюв. Однако тут же Элла предстала вновь сияя ослепительной белизной обнаженного тела . Призрачная птица растаяла без следа, но все новые тени срывались с места, чтобы устремиться на одну из женщин..и войти в ее тело, словно канув в воду. На губах Эллы заиграла демоническая улыбка, зеркально отразившись в лице Азелинды. Сверкнули оба меча– и раб без звука осел на крышу, из его рассеченной брюшины вываливались кишки. Хитро переглянувшись женщины опустились рядом, но почти сразу же поднялись. Сначала Эдмунду показалось, что они просто целуются, но потом присмотрелся...
Элла и Азелинда, с клокочущим смехом переталкивали изо рта в рот кусок окровавленной человеческой плоти, в то время как их пальцы без конца перебирали и разрывали влажные красные нити.
Марсель
-Может мы решим хоть что-то, наконец? Мы собираемся уже в четвертый раз, но так же далеки от решения проблемы, как и в первую нашу встречу.
Немолодой грузный мужчина, облаченный, несмотря на жару, в одеяние из черного бархата, тяжело откинулся на спинку кресла, вытирая капли пота стекавшие по узкому лбу с прилипшими седыми волосами. Толстые пальцы , украшенные перстнями с драгоценными камнями, стиснули золотой кубок с вином, осушенный залпом. Прищуренные черные глаза раздраженно оглядели каждого из тех, кто сидел рядом с ним за широким столом. На столе стоял почти пустой кувшин с вином и большое блюдо, на котором валялось несколько маслин и пустые раковины улиток.
За окном веранды шелестели листьями апельсиновые и оливковые рощи большого сада, а за ним виднелась крепостная стена, за которой слышался рокот синеющего на горизонте моря. Здесь, вдали от шума и грязи города находились роскошные дома знати и богачей и среди лучшей из них считалась вилла Гийома Ривьерского, виконта Прованса, Первого Патриция и Первого среди равных.
Кроме хозяина дома за столом сидели еще шестеро мужчин облаченных в шелк и бархат, носящих золото и драгоценные камни в знак своего высокого положения. Все они состояли в Совете патрициев – глав самых влиятельных семей Марселя, в чьих руках сходились все нити управления огромным городом.
Однако сейчас все эти нити грозили запутаться, а то порваться.
-Я остаюсь при своем мнении, мастер Гийом,– сказал коренастый смуглый мужчина с черной бородой и крючковатым носом, выдававшим иудейские корни, – нам следует исполнить свой союзный долг. Как член Карфагенской Лиги, мы обязаны...
-Карфагенской!– подскочил полноватый молодой человек,– Гуго, да откройте же вы, наконец, глаза! Марсель не может вечно следовать за Палермо и Карфагеном, словно бычок, которого ведут на бойню. А ведь именно это нас и ждет, если мы вступим в войну, в которую нас втягивают ...братья за морем.
-Ты так боишься Рейха, Жескар? – усмехнулся чернобородый.
– Мой племянник прав,– раздался голос от края стола, заставивший вздрогнуть всех остальных. Говоривший был худ – даже широкая накидка не могла скрыть костлявого щуплого тела. На первый взгляд он ничем не походил на дородного Жескара с его пышными каштановыми кудрями– лишь присмотревшись можно было обнаружить схожесть темно-зеленых глаз и характерной линии подбородка выдающей фамильное родство. Тридцать лет назад молодой Беренгар Арльский, укрепил свое влияние выдав сестру за наследника одного из старейших родов Марселя, возводившего свои истоки к королям Бургундии и обладавшего постоянным местом в совете Семи. Отпрыск от этого брака, в пятнадцать лет ставший главой дома, всегда внимательно прислушивался к своему дяде, считавшемуся крупнейшим землевладельцем во всей Ривьере.
-Только глупец не стал бы бояться Рейха,– продолжал Беренгард,– глупец или тот, кому наплевать на наш город. Карфаген и Палермо далеко, за морем и Атаульфу их не достать. А вот до нас ему близко...
-Скажите уже, что вы боитесь за ваши виноградники,– бросил Гуго.
-Да, а почему я не должен?– парировал Беренгард,– потому что я не сделал состояние на перекупке пряностей и слоновой кости у Карфагена, как вы? Я понимаю, почему вы остываете их интересы, но неужели вы готовы пожертвовать городом ради нашего союза?
-К Марселю уже подходили имперские армии,– вмешался в разговор крепкий старик чей белый плащ прикрывал кольчугу,– я был мальчишкой, но помню, как они пытались осадить город. Стоя на стенах, рядом с Людовиком Арльским, вашим отцом и...
-Ваша воинская доблесть известна, мастер Безон,– перебил Беренгар,– но это было шестьдесят лет назад. Когда Рейх терзали распри герцогов и мерсийские набеги, на троне в Трире восседал восьмилетний мальчишка, а понтификом был полоумный Сикард, вообразивший себя архангелом Михаилом и погибший, при попытке взлететь к башни монастыря Святого Галла. Но и тогда Марсель чуть не взяли. Сейчас Рейх един и силен, на престоле молодой воин, который вот-вот сбросит Мерсию в море и тогда...
-И тогда он повернет на нас,– угрюмо закончил чернобородый Гуго.
-Так не надо его провоцировать,– вскричал Жескар,– ведь от нас требуют не обороняться, а наступать. Конечно, Рейх начнет войну, если мы впустим наемников из Карфагена, двинемся вверх по Роне– что полное безумие. Нужно укреплять стены и просить мира.
-Он начнет войну все равно,– покачал головой Гуго, -Марсель лакомый кусочек и кайзеры давно облизываются на него,– даже если мы будем сидеть тише воды, ниже травы. Закончив с Мерсией он придет с войском сюда, а с ним– бараноголовые Дезидерия.
-Но нападать самим еще хуже,– подал голос невысокий человек в ниспадающих серо-голубых одеяниях. На ней блестела серебряная бляха в виде корабля с вплавленными посреди огромным сапфиром – символ Корабельного Мастера. Эту должность, вот уже несколько веков занимали члены семьи Гаренидов, со времен лангобардского владычества считавшиеся крупнейшими судовладельцами в городе. Эту же должность, а вместе с ней и место в совете получил и Моронт Гаренид, нынешний глава дома.
-За стенами мы еще можем отсидеться, но вести войну,– он покачал головой, – невозможно. Вчера пришла весть из Генуи– герцог Бернард собирает войска и ждет подмоги от Дезидерия. Еще одна армия «братьев» сейчас стоит в Лионе и только Богу известно куда она направится– на север, в Фризию или к нам на юг.
-Значит надо дождаться пока она пойдет на север,– хмыкнул Гуго,– там она всяко нужнее и Дезидерий это понимает. Что же до Бернарда, то ему не до нас – Ломбардия полыхает от восстания варфоломеитов.
-Это хитрость! – воскликнул Моронт,– против толп сиволапого мужичья и грязных расстриг ломбардец справился бы и сам. Говорю вам, так они усыпляют нашу бдительность, собрать войско для похода на Геную, а потом и Марсель.
-Может и хитрость,– хмыкнул Гуго,– но вообще-то это мужичье не такое уж сиволапое. С Карантании их восстание задавили с трудом и то, потому что местному герцогу пришли на помощь братья всех трех орденов. Говорят, – добавил он, – в порту и на базаре видели несколько проповедников.
-Возможно, мы готовимся не к той войне,– произнес доселе молчавший угрюмый человек в черной сутане,– а возможно– нам надо готовиться сразу к двум войнам.
-О чем вы, епископ Робер?– Жескар повернулся к священнослужителю, но тот покачал головой, обернувшись на стук у входа. Остальных, как по команде, повернулись следом.
На веранде появилась молодая женщина, держа неся блюдо с инжиром и кувшин с вином. Русые волосы заплетались в длинную косу, ниспадавшую до пояса. Одета она была весьма смело – плечи ее оставались открытыми, а длинный, чуть ли не до пупа вырез мгновенно приковал взгляды всех присутствующих. Улыбаясь, девушка начала разливать вино, прогнувшись в талии и выставляя напоказ упругие груди.
-Я вижу вам еще не наскучил мой подарок, мастер Гийом? – усмехнулся Беренгар поднимая наполненный до краев кубок.
-Разве эти булочки могут надоесть?– Гийом откинулся на спинку кресла и похлопал девушку пониже спины,– самые красивые девушки рождаются в Рашке, а в Риме обучаются самые лучшие шлюхи. Когда два этих достоинства сливаются в одно,– он осекся, поймав взгляд епископа, – простите святой отец. Йованка, приготовь купальню. Я присоединюсь к тебе, как только мы закончим с этими господами.
Девушка вновь ослепительно улыбнулась и, подхватив пустой кувшин, вышла из комнаты, покачивая бедрами. Проводив ее взглядом, Гийом обернулся к епископу.
-Она вас прервала святой отец,– он сокрушенно покачал головой,– я велю ее выпороть.
-Это лучше делать самолично,– плотоядно ухмыльнулся Жескар, но осекся, перехватив суровый взгляд дяди.
-Может и вправду, мы своими грехами навлекли на себя кару,– задумчиво произнес Робер, – надеюсь, что наш срок еще не вышел. Чернь испокон веков судачит, что правители Марселя погрязли в роскоши и разврате, а варфоломеиты всегда использовали и это в своих проповедях. До поры до времени это не представляло для нас угрозы, но сейчас, когда у нас впереди война...Еретики угрожают нам изнутри, еретики и язычники угрожают нам снаружи и только богу ведомо, к чему все это может привести...
-И что вы предлагаете, епископ,– с некоторым раздражением спросил Беренгар,– Карфаген толкает нас помочь Мерсии, в которой поклоняются множеству демонов– позволяет ли ваш сан благословить такой союз? В Рейхе хотя бы чтут Христа и Святую матерь его и...
-И смешивают истинного бога с языческими идолами,– гневно перебил его Робер,– они хуже мерсийцев и барфоломеитов вместе взятых. Еретик хуже язычника, потому что первый бродит во тьме невежества, а второй искажает учение Господа, а то чему учат в империи скверна больше любой иной – ибо это есть ересь и язычество одновременно. Бороться с этим лжеучением – долг каждого христианина.
