Текст книги "Морская ведьма(СИ)"

Автор книги: Андрей Каминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Как бы не был пьян Нектон , но и он не мог не заметить, того, что происходит. Нахмурившись, он подозвал одного из своих приближенных:

-Моя дочь слишком устала – громко произнес он – проводи ее до комнаты.

Словно поняв, что зашла слишком далеко и потупив взор Рисса выскользнула из зала в сопровождении одного из вассалов. Ягморт же, как ни в чем не бывало, продолжил разговор с Нектоном, продолжая пожирать жареное мясо и запивать его вином. Теперь он уже с большим интересом рассматривал точеные фигурки рабынь, по знаку лорда усиливших свои попытки соблазнить лютского князя. Когда все принялись расходится Ягморт ушел наверх в сопровождении голубоглазой свейки и полногрудой васконки.

Было уже за полночь когда Ягморт, спавший мертвым сном утомившись от вина и бурных любовных утех, проснулся словно от толчка. Рывком сев в кровати он настороженно посмотрел вокруг себя и замер. Даже у этого закаленного воина прошедшего множество войн и поединков, невольно заколотилось сердце, когда он увидел черную фигуру с развевающимися светлыми волосами и слегка светящимися глазами на спинке кровати. Но тут же князь расслабился – этот гость был вполне ожидаем в эту ночь.

-Не спится, господин? – блеснув белоснежными зубами, спросила Рисса. Она лениво повела плечами, и черная накидка упала на пол, обнажив точеное тело. Она подняла руку, в которой держала окованный золотом и расписанный рунами рог, до краев полный вина.

-Выпьете со мной?– она томно посмотрела на князя.

-Двое моих самых верных воинов сторожат двери в эти покои – заинтригованно произнес Ягморт.– Мимо них и мышь не проскочит, а ты как не крути, будешь покрупнее мыши – говоря все это он жадно ощупывал взглядом тело девушки. Рисса лениво потянулась давая князю возможность рассмотреть ее получше.

-Твои воины слишком устали – протянула она, высовывая язык меж зубов, словно дразня Ягморта. – Они и не заметили меня.

-Устали, значит? – Ягморт подозрительно сощурил глаза смотря на девушку. Наугад он нащупал плечо одной из рабынь лежащей рядом с ней, потряс ее, потом сильно ущипнул. Никакой реакции – словно мертвая. Рисса мелодично рассмеялась.

-Бедняжки – произнесла она – ты их совсем замучил. Спят как убитые. Такой большой мощный мужчина...Двух девушек будет мало, разве не так?

Ее губы улыбались, но глаза оставались пугающе серьезными – огромные, завораживающие, они темнели и увеличивалась в размерах превращаясь в два темно-синих озера.

-Выпейте, князь,– чуть слышно произнесла она, подаваясь вперед всем телом. Ягморт хмыкнул и вдруг схватил ее за руку, крепко сжав запястье. Рисса вскрикнула от боли. Князь хмыкнул и, выхватив у нее из рук рог, осторожно пригубил.

-Настойка мухомора,– сказал Ягморт и вдруг оглушительно расхохотался,– раздери тебя Нга, ты мне нравишься! Умная девочка!

Он залпом осушил бокал и насмешливо посмотрел на девушку, все еще пытавшуюся вырваться из его хватки. Глаза Ягморта застыли, поменяв цвет – словно кто-то вылил жидкую черную грязь в прозрачную воду– и непрестанно расширялись, превращаясь в два бездонных черных омута.

На какое-то время оба замерли, сверля друг друга взглядами. Воздух вокруг них казалось, стал вязким, на лбу Риссы выступила испарина, Ягморт усмехнулся. Неожиданно Рисса охнула, по ее телу пробежала судорога, она попыталась отвести взгляд, но не смогла. В ее глазах попеременно сменяли друг друга страх, злоба, стыд...

-Умная девочка – насмешливо повторил Ягморт – но слишком самонадеянная.

Он резко скинул покрывало и привстал на коленях у противоположной спинки кровати, давая дочери Нектона как следует рассмотреть себя.. Рисса в изумлении открыла рот при виде свирепой мощи этого гиганта. Могучее тело с огромными, до уродства мускулами, широкая грудь, поросшая густыми светлыми волосами– слишком густыми для человека. Но больше всего Риссу поразило и напугало его устрашающее свидетельство мужественности.

-Иди ко мне – произнес Ягморт и Рисса словно сомнамбула слезла со спинки кровати и поползла на четвереньках. Изо всех сил она пыталась вернуть контроль над своим телом, но тщетно– обучавшийся у самых сильных колдунов Бьярмии князь легко подавлял ее волю. Внутренне кипя от злобы и унижения, Рисса подползла вплотную к обнаженному гиганту, касаясь лицом его плоти. Ягморт снисходительно посмотрел на нее.

-Ваши женщины – усмехнулся он – хоть и красивы, но совершенно неискусны в постели. По счастью мне доводилось бывать на юге, где девушки знают, как ублажить мужчину. И я с удовольствием преподам тебе несколько уроков– с этими словами огромная лапища опустилась на голову Риссы и пригнула ее вниз.

Стражники покоев похохатывали слыша громкие крики и стоны раздающиеся из-за дверей – не иначе хозяин проснулся в ударе. Вожделение Ягморта к Риссе, не исчезнувшее и после ночи с двумя рабынями выплеснулось наружу могучим потоком, поглотив девушку без остатка. Самые извращенные фантазии, которые только могли прийти на ум Ягморт претворял в жизнь с дочерью Нектона. Извиваясь под неутомимым принцем, крича от боли, Рисса в этот момент нисколько не сомневалась в справедливости слухов о том, что Невея родила это отродье от лесного людоеда. Ни одна нормальная женщина не выдержала бы столь сокрушительного натиска звериной похоти – но Рисса оказалась живучей как кошка и столь же сладострастной. Ягморт овладел не только ее телом – не менее бесцеремонно он вторгся и в ее мозг, вывернув его наизнанку, вытащив наружу самые потаенные, самые бесстыдные желания Риссы. К концу ночи она даже стала испытывать удовольствие от этого зверского насилия.

Под утро она, кутаясь в черную накидку, тенью выскользнула за дверь – на этот раз глаза своим стражам отвел сам Ягморт. Как ни странно, за всю ночь так и не проснулась ни одна рабыня. С трудом передвигая ноги, поминутно вскрикивая от сильной боли, Рисса пробралась в свою комнату и нырнула под одеяло, вновь и вновь переживая события минувшей ночи. К завтраку она не вышла, сказавшись больной. Точно так же она проигнорировала и обед с ужином – ее единственной пищей в это время были дурно-пахнущие настои из трав, которые она глотала чуть ли ни каждые два часа. Еще не хватало наследнице старинного мерсийского рода принести в подоле ублюдка от лесного дикаря. При этом она понимала, что Ягморт еще обошелся с ней достаточно нежно – двум рабыням, подаренным Нектоном, пришлось гораздо хуже – после того как князь покинул Готланд, они были настолько измучены, что не годились даже на жертву – боги бы оскорбились столь жалким подношением. Поэтому их просто выкинули в болото.

На шестой день после разгрома датчан и немцев корабли под стягами Пляшущего Скелета и Черной Гагары покидали гавань Ви, чтобы взять курс на юг, где Ягморт рассчитывал прорваться через проливы и соединиться с Этельредом. Рисса к тому времени оправилась настолько, что даже смогла выйти попрощаться с высоким гостем. Она была великолепна – в темно-синей тунике, диадеме из алых кораллов в золотых волосах и изящных кожаных сапожках подчеркивающих красоту стройных ног. С пояса свисал небольшой кинжал в позолоченных ножнах.

Ягморт стоял на берегу облаченный в норвежскую кольчугу и держа под мышкой свой медвежий шлем . С пояса свисал огромный двуручный меч. Прощаясь с властителем Готланда и его приближенными, он задержался перед Риссой.

-Всего хорошего, моя леди – он отвесил ей насмешливый поклон– был рад с вами познакомится. Надеюсь, что эта наша встреча была не последней.

-Я тоже надеюсь на это, князь – с внешним почтением произнесла Рисса.

«Только тогда я буду лучше готова к этой встрече»– вдруг прозвучала мысль под черепом Ягморта. Тот изумленно глянул на Риссу, потом широко осклабился и махнул рукой. С неожиданной для такой громадины легкостью он вбежал по сходням. Прозвучала короткая команда и исполинский корабль начал медленно отчаливать.

Неудача не сломила Риссу, которая вовсе не страдала от нанесенной «душевной травмы»: разумеется, она была зла на князя, но в то же время понимала, что во всем виновата сама. Переоценила свои силы, попыталась подчинить себе человека, который был старше ее чуть ли не вдвое и который с юных лет оттачивал свои умения в магии. Колдуны Биармии славились умением взглядом, словами или какими-нибудь другими действиями лишать людей здравого рассудка, так чтобы они теряли свободу воли и совершали непонятные поступки. Ягморт же был одним из сильнейших – поговаривали, что он много плавал и в южных и в северных морях и на далеком ледяном острове посвятил себя темному богу, которого князь почитал даже больше, чем Богиню Смерти. И Рисса также страстно желала обрести могущественного покровителя, для чего с еще большим старанием училась у своих наставниц.

Она управляла животными и людьми, с каждым разом стараясь делать это на как можно дальнем расстоянии. Могла чуть ли не сутки просидеть на берегу бушующего моря с завязанными глазами стараясь мысленно «прощупать» все, что происходит вокруг. Не все, конечно, шло гладко, многое из того чем пыталась овладеть Рисса у нее не получалось или получалось плохо, но она, сжав зубы, работала над собой. Все без исключения ее наставницы говорили о необычайных природных задатках своей ученицы, задатках, позволяющих ей уж в раннем возрасте войти в число жриц Змеиной Богини. Но честолюбивые мечты юной ведьмы этим не ограничивались: она отчаянно жаждала познать новые магические умения, способные возвысить ее над всеми и обрести настоящую власть. В свободное от тренировок время она, содрогаясь от ужаса и жадного любопытства, вновь и вновь читала жуткие предания о могущественных колдуньях, что воздвигали и повергали в прах могущественные империи: о Кальме Лютской, губительнице могущественной Хазарии, о Раннгрид, прекрасной и злой жрице, погубившей лангобардского наместника Грокланта, о Хулле, королеве драугров, разложившую и приведшую к окончательной гибели Меркитскую Империю. Вот на кого хотела быть похожей Рисса, вот чьей славы она жаждала достигнуть – а может быть и превзойти ее. Обучившись у жриц рассчитывать положения звезд Рисса, в строго определенное время принимала зелья, призванные вызвать у нее видения и отправить ее дух в путешествие в те ужасающие миры, где пребывали Древние Боги. Для создания нужного настроя она спускалась в глубокие пещеры у прибрежных скал, выходила ночью на берег моря, скиталась по лесам и болотам. Местные селяне испуганно хватались за амулеты, шепча заговоры от нечисти, видя как по берегу бродит златовласая девушка, подобная хаффру– коварной и прекрасной деве моря, что колдовством своим губит мужчин. Ходили слухи, что иные из деревенских парней, пропавших без вести, соблазнились дочерью лорда, а та, как и положено хаффру убила их и пленила их души. Другие говорили, что по ночам, на болотах Рисса превращается в морщинистую моховую старуху, кормящую с вислых грудей змей и жаб.

Рисса знала, что за слухи о ней ходят среди простонародья, но это только забавляло ее. Все же, по настоянию отца она стала меньше времени проводить снаружи, уделяя больше внимания Ангсрборгу. Она спускалась в подземелья замка, в фундамент которого легли уродливые дольмены и глубокие колодцы, заложенные массивными каменными плитами. Их покрывали рисунки иные из которых, по словам жриц, восходили еще к тем временам, когда остров еще погружался под воду. Именно здесь Рисса медитировала, вдыхая дурманящий дым от сжигаемых трав и твари, изображенные на мегалитах будто оживали, соскальзывая с разукрашенных камней: драконы, чудовища, напоминающие одновременно змей и огромных многоножек, пляшущие уродцы с волчьими головами, трехголовые великаны и многие другие. В этот же миг каменные крышки склепов начинали двигаться, приподнимаясь, словно нечто огромное шевелилось под ними.

Вскоре жрицы узнали о ее занятиях и пришли в ужас от такого безрассудства. Они долго говорили Риссе, какой опасности она подвергает себя, их и чуть ли не весь Готланд, который может вновь уйти под воду, если она продолжит взывать к тем, кто все еще таится под плитами древних склепов. Под конец они пригрозили рассказать все Нектону. Это возымело эффект, хотя и не совсем тот на который рассчитывали жрицы. Рисса согласилась с их доводами, но задумалась о том, что она все-таки остается зависимой от своего родителя и что это может всерьез помешать ее изысканиям. Лорд Макморн и так все с большим неодобрением поглядывал на странные занятия своей дочери. Рисса решила принять необходимые меры, чтобы ей не помешали в будущем. Это была еще и своеобразная проверка – насколько увеличилась ее личная сила после фиаско с Ягмортом.

Моральные нормы никогда не были чем-то особо значимым для лордов Мерсии, а уж для Риссы и вовсе были пустым звуком. Превратившаяся к тому времени в невыносимо очаровательную шестнадцатилетнюю девушку, с солидным сексуальным опытом, она недолго колебалась в выборе средства для достижения цели. В одну темную ночь, когда лорд Макморн развлекался с рабыней из Васконии, дверь в спальню легонько приоткрылась и в нее проскользнула бледная тень. Барон даже и не сразу понял, что в любовных утехах появился третий участник. Со сладострастным стоном он вошел в податливую нежную плоть и тут же с изумлением и ужасом осознал, что совершает кровосмешение. Но времени на раздумья у него уже не было – Рисса касаясь его лба холодными пальцами, шептала приворотные заклятия, в любовном безумии помрачая и подчиняя отцовский разум. Губами, руками, языком Рисса играла с его телом, словно музыкант с любимым инструментом, то дразня его, заставляя мучиться от неудовлетворенного желания, то вновь и вновь поднимая на вершины наслаждения. Находила она время и для того чтобы ласкать отцовскую наложницу, раз за разом поднося к ее губам полный до краев кубок.

Нектон не знал, что в кувшине с вином, который он взял в спальню Рисса уже подмешала зелье вызывающее любовное желание. Сейчас же изнывающая от похоти девушка еще больше отвлекала своего хозяина, ввергая его в любовную горячку и делая беззащитным перед Риссой. К утру лорд уже был полностью подавлен и подчинен своей дочерью-ведьмой. Наложницу пришлось утопить, но это было не самой страшной потерей Нектона – гораздо страшнее было то, что он себе не принадлежал. Внешне он, правда, остался таким же каким и был: суровым воином, хозяином замка, умевшим держать в кулаке и вассалов и собственных воинов. Но стоило Риссе потребовать от него чего-нибудь, как он тут же незамедлительно выполнял это, бледнея и ежась под пристальным взглядом огромных синих глаз. Отцовская любовь, до сих пор довольно-таки сдержанная, превратилась в болезненное обожание и в то же время безумный страх перед подчинившей его дочерью. Требовала она, впрочем, немногого – чтобы он не мешал ее изысканиям, не прогонял ее больше со своих собраний и пиршеств, а также разрешил ей принять посвящение в жрицы Змеиной Богини. Этот шаг рушил на корню надежды барона когда-нибудь найти своей дочери подходящего мужа, но Риссе на это было плевать– она не собиралась становиться верной женой и любящей матерью, хранительницей очага в замке какого-нибудь лорда. Грядущее посвящение должно было стать еще одной ступенькой на пути Риссы к ее грядущему могуществу, очередной пробой сил и она вся сгорала от нетерпения в ожидании.

Дрожащее пламя факелов отражалось в темной воде. Налетавший с севера ветер выбрасывал пенящиеся валы на берег острова Форе, к северо-востоку от Готланда. Огромные столпы-раукары, словно каменные великаны возвышались и на берегу и вздымались прямо из воды. Одиннадцать, самых высоких столбов образовывали почти ровный круг половина которого выходила на сушу, а половина уходила далеко море . На вершине каждого из них полыхал костер, возле которого оперившись на выточенный из плавника жезл, застыли неподвижные фигуры в черном.

Это и было главное святилище Змееногой Богини, место, где жрицы взывали к ней с незапамятных времен. В самом центре круга раукаров, на границе моря и суши стоял огромный черный мегалит, возле которого были прикованы дрожащие рабы, в страхе ожидавшие своей участи. Каждый из столпов покрывали причудливые рисунки, подобные тем же, что усеивали весь остров. Однако на двух самых массивных столпах виднелись изображения выполненные с особой тщательностью и необычные даже для Готланда. Первое изображение представляло собой великана с великолепным мускулистым торсом и совершенно омерзительной головой – не то рыбьей, не то лягушачьей, а скорее сочетавшей черты обоих созданий. Огромные выпученные глаза словно озирали всех присутствующих, пасть полная острых зубов скалилась в жуткой ухмылке. Напротив него на раукаре красовалось изображение женщины, вернее хаффру, только не с рыбьим, а с змеиным хвостом. Холодное красивое лицо также находилось в кольце распахнутых змеиных пастей – тела рептилий вырастали прямо из плеч древней богини К детально прорисованным грудям припали два дракона. Вокруг этой женщины виднелись иные фигурки, поменьше, изображавшие странных существ – выше пояса людей, ниже– змей.

Рисса стояла возле алтаря, рядом со скованными пленниками, заставляя их вздрагивать и ежиться под ее холодным взглядом, в которых несчастные рабы читали свою судьбу. Время от времени она переводила взгляд к кострам, полыхавшим на вершине столпов и стоящим там людям. Она знала, что где-то там стоит и лорд Макморн и он точно так же ежится под взглядом своей дочери, как и эти рабы. Рисса усмехнулась– чувствует, что осталось ему ненамного дольше, чем им. Власть старого вожака уходит – и это чувствуют многие в волчьей стае, которой он правил железной рукой более тридцати лет. Уже сейчас даже старые воины, испытанные ветераны обращаются к ней с большим почтением, нежели к Нектону. О молодых воинах и говорить нечего – они смотрят на нее с почти нескрываемым обожанием и уже чуть ли не сейчас готовы признать ее главной. Готланд это Лють, а в Люти привычно подчинение женщинам – это в Готланде уже уразумели. Впрочем, мирская власть это то, что ее ждет впереди – едва она пройдет посвящение в жрицы. Это сейчас главное– все остальное пока может подождать.

Рисса стояла босая и голая – считалось, что любая одежда отвлекала посвящаемую от таинства. Стройное сильное тело покрывали тщательно выписанные узоры, нанесенные специальной краской смешанной с кровью черной собаки. Волосы Риссы были подстрижены и уложены так чтобы оставлять лоб полностью открытым, над правой бровью было нанесено несколько черных точек, черным были подведены и ее глаза. Завершало эту нательную живопись изображение змейки свернувшейся в спираль на обнаженном бедре. Еще одна змея охватывала предплечье девушки серебряным браслетом. Из других украшений у Риссы были несколько перстней с рунами, да маленькая статуэтка Богини, свисавшая с шеи девушки на серебряной цепочке.

Сегодняшнему посвящению предшествовал семидневный пост Риссы в одном из гротов в прибрежных скалах. Там она готовилась в полном одиночестве, довольствуясь лишь водой из просачивающегося подземного ручейка, да куском сырой рыбы в день. Этой ночью она чувствовала себя полностью готовой– не только к жреческой инициации, но и к тому, что она рассчитывала открыть в себе с ее помощью.

Откуда-то из темноты послышалось заунывное пение, сопровождаемое печальной и в то же время торжественной музыкой. Вот из темноты выдвинулась нелепая фигура – некто одетый в звериный шкуры и водрузивший тюлений череп на макушку, изгибаясь всем телом, обходил раукары играя на нихелькарпе. Вслед за музыкантом из-за мегалитов стали выходить жрецы, одетые в черные плащи. Их тени в свете факелов казались странными и пугающими – особенно на фоне теней отбрасываемыми раукарами. Вот ряды жриц расступились и вперед вышла немолодая стройная женщина – в сине-зеленом плаще и высокой шапке с рогами. На ней были с необычайным искусством прорисованы изображения зубастых рыб с острыми мордами, огромных спрутов и крабов, морских змей, безобразных чудовищ напоминающих помесь человека и лягушки. Все создания были гротескно злобными, раздирающими и пожирающими друг друга...и людей.

Колла, верховная жрица Готланда подошла к девушке почти вплотную. Звенящим голосом она задавала девушке ритуальные вопросы, на которые Рисса давала заученные ответы. Закончив с церемониальной частью, Колла достала из складок своего одеяния большой обоюдоострый нож. Рукоятка его была вытесана из человечьей кости и украшена причудливой резьбой, на лезвии виднелась насечка из рун. Сделав небольшой надрез на руке у себя и Риссы и прижав одну кровоточащую рану к другой, жрица произнесла слова, устанавливающие сакральную преемственность. Рисса, слегка поклонившись, приняла из рук жрицы жертвенный нож и повернулась к прикованным рабам. Как и требовал обычай она готовилась принести свою первую жертву – только одновременно она хотела совершить свое личное действо. Губы Риссы уже шевелились, произнося древнее заклинание, составленное ею из нескольких разрозненных записей на рунных камнях. Краем глаза она видела, как нахмурилась Колла, видя такое самоуправство, но Риссе было плевать на это. Она все громче произносила слова, уже совершенно не заботясь о том, что жрецы все чаще сбивались с ритма, а то и вовсе замолкали, изумленно глядя на нее. Плевать, плевать на них всех! Рисса уже чувствовала, как вокруг нее собираются могучие силы, пронизывающие все вокруг незримыми, но мощными токами. Особенно сильно ощущалась энергия, исходящая от раукаров с изображениями богов, заставлявшая каждый волосок на теле Риссы вставать дыбом, а ее сердце бешено колотиться так, что оно казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Она чувствовала, что с каждым произнесенным ею словом откуда-то – из рокочущего перед ней моря или из глубин ее собственного существа? – поднимается что-то невыразимо могущественное, готовое вступить в свои права вместе с нею. На одном дыхании выкрикнув последние слова заклятия, Рисса с громким криком вонзила клинок в грудь одного из рабов, вырезая его сердце. Алая кровь хлынула на алтарь и в чернеющую воду.

Звонко ударился о камень выпавший из рук жертвенный нож.

Держа в руке окровавленный кусок плоти, она еще успела подумать, что добилась цели, но вновь переоценила свои силы.

Море перед ней вдруг взбурлило, словно в нем бесновался, по меньшей мере, кит и тут же могучей волной устремилось вперед, захлестывая с головой и Риссу и стоящих рядом жриц. Девушка не успела ничего сделать– она стояла на месте как вкопанная, видя как вокруг нее поднимается клокочущая стихия. Но и захлестнутая ею Рисса почему-то не испытывала никаких неудобств. Вокруг нее все изменилось – куда-то сгинул и алтарь и круг из раукаров. Рисса висела в зеленоватой толще воды, словно оказавшись в самой пучине. Вокруг нее проплывали стайки рыбок, вверху где-то высоко просвечивало солнце. Внизу же простиралась дно напоминавшее огромную горную гряду– пики, перевалы, трещины возле которых трепыхались водоросли и шевелились чьи-то черные щупальца или клешни. Прямо под ней простиралась огромная пропасть, больше напоминавшая колодец– почти идеально круглой формы. Этот провал не мог быть порождением природы– в этом девушка убедилась увидев по краям колодца что-то вроде каменных плит. И еще она знала– такого дна не могло быть на Балтике!

Внезапно Риссе почудилось движение. Она до боли в глазах вглядывалась в кромешную тьму, распростершуюся под ней и увидела как на нее надвигается нечеловечески прекрасное лицо. Опознать его для новопосвященной жрицы не составило особого труда – именно это лицо пытался воспроизвести неизвестный художник на камне в круге раукаров. Но и он мог создать только бледную тень той демонической красоты и запредельной злобы, которой был преисполнен лик древней Богини. Она поднималась все выше и становилась все больше. Еще больше. Страшнее. На мгновение показалось, что ее лик заполнил весь колодец.

Огромная змея с длинными, как кинжалы зубами выскользнула из-за женского лика и метнулась к неподвижно зависшей в толще воды Риссе. Даже если бы она и хотела ускользнуть, то не смогла – словно какая то неведомая сила строго зафиксировала ее прямо над колодцем, не давая ей сдвинуться с места.

Вслед за первым гадом метнулся второй, затем еще и еще – целые клубок извивающихся змей мчался навстречу Риссе. Глаза с вертикальными зрачками холодно блестели, так же как и черные чешуйки на гибких телах. Вот уже огромная змеиная голова приблизилась к дочери Нектона, распахнулась огромная пасть и все охватила Тьма.

Рисса открыла глаза.

Она стояла возле того же алтаря посреди круга каменных столпов.

Море все также мерно рокотало перед ней, не выказывая попыток разбушеваться.

Факелы еще горели.

Вот только почему пена, вбрасываемая на песок вдруг так резко поменяла свой цвет? И кто посмел осквернить изображения богов, заляпав их какой-то темно-красной жидкостью? Куда делись стоявшие возле них жрецы? И алтарь– что с ним? Рисса недоумевающе смотрела на розовую массу размазанную по камню, на огромные куски мяса разбросанные по всей поверхности скалы и почти скрывшие алтарь. Посмотрела на свои руки, потом на все тело – его равномерно покрывала кровь, в ногтях застряли кусочки чьей-то плоти. Рисса почувствовала непонятный привкус во рту и вдруг поняла, что ее сейчас стошнит. Она согнулась пополам выплевывая сгустки крови и куски полупереваренного мяса.

Что-то тяжелое обрушилось на ее голову, мир раскололся и мир вновь поглотила тьма.

Первое что почувствовала Рисса, придя в себя – это невыносимая боль, раскалывающая череп. Застонав, она хотела ощупать голову, но рука потянувшаяся ко лбу, вдруг дернулась назад – запястье девушки охватывало что-то тяжелое и холодное, не дающее ей двигаться. То же самое, как вскоре выяснила Рисса, охватывало и ее второе запястье, а также голени. Предчувствуя самое худшее, юная ведьма открыла глаза.

Она лежала на кровати в собственной комнате. Ее руки и ноги обхватывали железные цепи, уходившие вниз и крепившиеся, по всей видимости, к ножкам кровати. На столике рядом стояла чаша с зеленовато-бурой резко пахнущей жидкостью. Из-за задернутого плотными занавесями окна пробивался солнечный свет – значит наступило утро.

А прямо перед Риссой стоял Нектон Макморн, пролистывающий книгу из библиотеки Эоганана. Заметив, что дочь очнулась лорд отложил книгу и подошел поближе. Рисса привычно уставилась в его глаза, посылая мысленный приказ и тут же охнула от невыносимой боли отдавшейся в ее висках. Правитель Готланда холодно улыбнулся при виде гримасы исказившей лицо дочери.

-Даже не старайся дочь моя – саркастически произнес он.– Я пока не в твоей власти. Лучше выпей.

Он взял со столика чашу и поднес ее к губам Риссы, которая резко отпрянула– она уже поняла, что за напиток– его приготовление составляло еще один секрет жриц Змеиной Богини. Зелье сваренное из особых трав с добавлением змеиной крови и серебряной пыли могло лишить ведьму колдовских сил на целые сутки.

Нектон вновь усмехнулся, но Рисса увидела за этой усмешкой тень неуверенности. Непонятно откуда он вынул небольшой кинжал и прижал его к горлу Риссы.

-Пей, тебе говорят – в голосе лорда прозвучали истерические нотки, его рука чуть заметно дрожала. Было видно, что в случае дальнейшего отказа он просто перережет Риссе горло. Поняв это, она кивком выразила свое согласие. Чаша вновь поднеслась к ее губам и девушка, морщась, принялась глотать вязкую вонючую жидкость. Когда чаша опустела лорд удовлетворенно кивнул.

-Так-то лучше – он отошел в сторону и взял в руки рукопись о Раннгрид.– Я прочитал это в тех местах, которые ты выделила подчеркнула. Теперь мне многое стало ясно. Ночные прогулки по лесу, спуски в подземелья, наконец, то как ты поступила со мной – клянусь Эгиром, я в восхищении! Теперь я вижу, что и впрямь воспитал достойную наследницу.

Рисса криво усмехнулась– она и впрямь была достойна принять бразды правления замком и Готландом , но вот только заслуги отца в ее подготовке были весьма скромными.

-Ты поставила перед собой славную и великую цель– Нектон аккуратно положил рукопись на стол.– Жаль, что она так и не будет достигнута.

-Что со мной произошло? – хриплым голосом произнесла Рисса– я лишилась сил?

На лице лорда промелькнула усмешка, скрывавшая страх.

-Ну что ты, конечно нет. Я говорил с жрецами – они считают, что это временно– до тех пор пока ты не сумеешь освоить полученное могущество – он перехватил удивленный взгляд Риссы и довольно усмехнулся– да, мы уже узнали, чего ты добивалась там в подземельях. Тебе и впрямь удалось осуществить Великое Посвящение – здесь лицо Нектона исказил уже нескрываемый страх – как ты все-таки далеко зашла дочь моя.

По его тону Рисса поняла, что он говорит о том, что случилось в святилище. С трудом выговаривая слова, она поинтересовалась, что случилось. Лорд покачал головой.

-Я участвовал во многих войнах и убил множество людей, мне приходилось пытать пленных и собственноручно приносить человеческие жертвы. Но то что произошло святилище, – он покачал головой – нечто похожее я наблюдал лишь несколько раз – знаешь, когда ловишь рыбу сетью и вместе с треской и сельдью попадается крупная акула? Ты видела это Рисса? Видела, как эта тварь рвет на части и кромсает рыбу? Как ее зубы превращают в кровавый фарш, все что попадется, а половину улова приходится выбрасывать, так как он все равно ни на что не годится? Вот что-то похожее произошло и с тобой, когда ты закончила свое проклятое заклинание и застыла над алтарем с вырванным сердцем раба. Колла только коснулась тебя и тут в тебя словно злой дух вселился – впрочем наверное так оно и было. Ты вгрызлась ей в горло, разом перекусив его, ногтями вспорола ей живот и разорвала ее на части, будто тело жрицы было не прочнее гнилой тряпки. Потом ты принялась за остальных– жрецов и рабов, оставшихся на алтаре. Ты кромсала, потрошила, терзала зубами – владыка Готланда сглотнул, – я видел как ты вырывала из тел куски мяса и пожирала их, как пила кровь. И все это ты делала руками и зубами, а никто не смог оказать тебе сопротивления или хотя бы удрать.

Нектон промолчал, не желая говорить о том, что было дальше. Что он, почувствовав, что над ним больше не тяготеет власть дочери, приказал одному из дружинников пустить в Риссу стрелу. Тот воин был отличным лучником, да и освещенная факелами девушка была легкой мишенью – но Рисса развернувшись голой рукой поймала пущенную стрелу! А затем метнула назад с такой силой, что стрела пробила насквозь доспехи воина, пробив ему сердце. Еще один лучник по приказу Нектона попытался застрелить его дочь– она стояла спиной к нему, укрытому в полумраке, на огромном расстоянии. И тем не менее она успела подхватить жертвенный нож брошенный ею на камни и через спину, не глядя метнуть его– лезвие клинка вошло прямо в глаз воину прежде чем он успел натянуть тетиву. После этого никому другому и под страхом смерти нельзя было приказать убить Риссу– лишь когда стало ясно, что чудовищные силы овладевшие ею отступили, ее сумели оглушить и скрутить.