Текст книги "Восемнадцать (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Восемнадцать

Глава 1

Событие первое

Бесплатный сыр только в мышеловке? Нет, это про другое. Но, что это мышеловка – тут чего гадать. Самая настоящая. Сам себя Коська в неё загнал. Зачем загнал? И не сказать, чтобы конченный дебил, так полудурок. Хотя даже вот и сейчас, стоя на барбакане мышеловки, Коська план, который его с войском сюда загнал, признавал вполне действенным. Да чего там, здоровским был план. Планище. Куда там Барклаю. Он позволил всему отряду ростовскому оказаться практически в тылу у татаро-рязанского войска. Иван Владимирович Пронский наступал от Рязани на Серпухов по прямой, и Коломна осталась если не в тылу, то на самом юго-востоке наступающих сил, на правом фланге. И татары с рязанцами, сосредоточив все силы на Серпухове, Коломны не тронули. Хотя Коломна ближе к Переяславлю-Рязанскому, и руководи Константин Иванович вражьим войском он бы двинул его как раз на Коломну. Но нет, те двинули на Серпухов. А Коська даже не в самой Коломне был, а в форте, где в прошлом году ещё порох делали, да даже зимой этого года ещё делали. Форт все два года расширялся, строился, обрастал пристроями. Потом забор переносили и пристрои оказывались внутри форта. Правда, из-за этого две сторожевые вышки оказались внутри ограды и только башенки над барбаконом и новую башню на противоположной, ближней к реке стороне форта, можно теперь назвать рубежами.

Пять сотен ратников без малого и сто повозок с возчиками, естественно, даже увеличившийся форт вместить не мог. В… крепостцу с трудом можно было загнать половину телег и сотни полторы всадников. Да и то, уже понятно, что в такой тесноте – это не войско, а мишень.

Демид, Андрий и Касьян, который брат Касторий, со своими партизанами и лучниками ушли в дозор, а остальной люд и вои и возчики и жители двух соседних селищ принялись за строительство засек.

Противу конницы ведь огромных каменных стен не нужно, два сосны или ели положенные параллельно и ещё одна треугольником на них уложенная и всё, генуг гегенубер, никакая конница не пройдёт, а лучники – стрельцы, стоящие за этими елями или соснами с нашенской стороны, отобьют у желающих спешиться татаровей охоту эту самоубийственную. Тут нужно несколько сотен, а то и тысяч этих пешцев, лезущих на загородку одновременно.

И что? Чем план плох? Есть база в тылу у противника и высылай себе спокойно спецназовцев на мелкие нападения на ворога и обязательно, чтобы ворог погнался за пятью, скажем, партизанами «отмороженными» и налетел на пять десятков лучников и полтора десятка «партизан» с пищалями, луками и арбалетами, да и не всё, даже с тремя кулевринами. А если татаровей уж совсем много, что невозможно почти, то отступят к форту. А тут ещё четыре сотни воев и две из них уж точно лучше даже нукеров экипированы и подготовлены.

Не, план был вполне рабочим. Басурманов и ренегатов в сумме всего восемь тысяч и их количество расти не может, может только уменьшаться. Не придёт ни смена, ни подкрепление.

И тут, как всегда, Господь на небе, наверное, вон за тем облаком скрывающийся, услышал про планы Коськи и решил посмеяться. Какой-то мелкий разъезд степняков подскочил к Коломне и народ, шедший из окрестных селищ и деревенек туда под защиту стен, увидев поганых, развернулся и дернул в лес. И Господь направил их прямо к пороховому заводу. А тут крепость строят, воев больше, чем в Серпухове и Коломне вместе взятых, да ещё целый князь имеется и четыре опытных хельга с ним. И продуктов у того князя хоть… много.

Бамс и число обитателей форта удвоилось. Бамс и утроилось. Бамс и человек… тысячи две точно. И скот ещё, и телеги. И татаровья на хвосте.

Понятно, что поганых перебили, да вот только не всех. Их два отряда было по сотне человек, ну, сотня полегла. Остальные ушли. И теперь, сто процентов, вернутся с подмогой басурмане.

Плюс только один, вместе с полутора тысячами ртов прибыло примерно четыре сотни правых рук, способных держать топор. И примерно семь сотен спин, через которые можно перекинуть верёвку, чтобы тащить ель или сосну.

И командиры есть, и топоры есть и даже лошади, чтобы помогать деревья тягать. Коська, как мог, строительство Ноева Ковчега сухопутного наладил, а сам стоял на барбакане и плевался, такой замечательный план был… и превратился в мышеловку. Теперь в случае подхода серьёзных сил ренегатов с татарами не уйти, теперь гражданских нужно защищать. Теперь не вылазки замечательные на супостата с нанесением ему серьёзных потерь, не неся их самим, а только оборона до последнего защитника или последнего нападающего.

Была, правда надежда, что Серпухов, там далеко, вёрст за семьдесят, продержится и Коломна в десяти верстах тоже какое-то время удержит ворога, а потом поганые пойдут на Владимир или на запад в Звенигород, а их никчемный лагерь беженцев оставят в покое. Но глядя на небо, где облака причудливо выстроились в улыбающуюся беззубым ртом харю, Коська понял, что хрена с два, чудеса по пятницам, а сегодня четверг. И после дождика, пусть и мелкого, что час назад прошёл.

Не, ну, оборона и оборона, но вот диверсантов, чтобы спровоцировать нападение теперь точно не пошлёшь. Партизаны вернулись после удачной вылазки на Серпухов. До самого города не добралась, искали место для привала и наткнулись на привал татаровей. Большой отряд двигался куда-то отдельно от основных сил. Ночью их и обстреляли из всего, что было, даже все три кулеврины дробом бахнули. Но на удивление, татаровья не побежали, а стали из луков отстреливаться и прикрылись лошадьми от стрел. Силы несоизмеримы и пришлось отступить. Но что Демид, что Андрий уверяют, будто не менее двух сотен убили или ранили. Место мол неудобное. Нет леса. Река и поля вокруг. Был бы лес так и всех бы положили. Ну хоть у самих нет убитых, а раненых Коська с учениками быстро в строй вернул.

– Демид, вышлите разведку к Коломне и Серпухову, в бой не вступать, если есть хоть один шанс, что кто-то из ворогов сбежит. Может пару дней не тронут нас, успеем засеки закончить.

– Понятно, княже. А с рязанцами, если встретятся, и прончанами энтими, тоже не биться? Нехристи, поганых на нас навели, – по своей всегдашней привычке подёргал себя за бороду командир «партизан».

– Ох, уж блин! Да, это любимая игра русских князей, привести войско басурмен на свою землю, чтобы соседей зорить. Дебилы, не понимают, что через пару лет и с ними такое же сотворят. Ладно, если по зубам, то бейте. Ввяжемся и мы в дебильную игру по истреблению русского народа. Но тоже желательно, чтобы не ушёл никто. Денька два нам бы на подготовку.

– Понятно…

– Нет, стой. Не могу я так. Давай… попробуем. Если их там мало будет, то постарайтесь не убивать, а ранить… Ну, в руки в ноги. Егорку с вами пошлю, для экстре… ну, чтобы тяжёлых раненых продержал до возвращения сюда. А здесь мы с учениками их на ноги поставим и предложим перейти на сторону добра. Объясним, что Пронский этот проиграет по-любому. И лучше сразу принять сторону победителя. А там и князь сменится. Всё время забываю, как там этого второго сына у Олега Ивановича Рязанского звать. Гостомысл?

– Родослав.

– Точно. Родослав. Напридумывают. В общем… смотрите, аккуратнее там, по ситуац… по… Берите в плен и сюда тащите.

Событие второе

Отбиваться есть чем. Правда, если бы не засека была рубежом, а Кремлёвские стены, то это оружие было бы гораздо эффективней. Дело в том, что это тяжёлые и неудобные гранаты. Эдакий примерно грамм на восемьсот горшок керамический, в котором порох и куски железа, он залит живицей для герметичности и потом для того, чтобы не побили, упакован в берестяной туесок. В результате размер примерно с двухлитровую банку из будущего. Пробовали сделать меньше, но тогда сила взрыва недостаточна для серьёзного поражения противника, если цель не напугать, а убить, то вот такой размер оптимальный. Кидать можно. Туесок закреплён в сетку-авоську из будущего и к ней метровая прочная верёвка с петлёй на конце привязана. Здоровяки, раскрутившись, как при метании молота в будущем на соревнованиях, отправляют и за полсотни метров. Но это если ничего не мешает. А как из-за засеки кидать не очень понятно. Сейчас для гренадеров срочно десяток небольших вышек делают. Не, в самом деле небольших, метров пять в высоту. Эдакий большой трёхногий табурет. Гранатометатель может раскрутить там авоську с туеском и перебросить через засеку. Таких гранат сто семьдесят штук. Больше сделать не успели. Порох кончился.

А вот с орудиями не просто плохо, а очень плохо. Есть три кулеврины, но эффект от попадания шарика диаметром чуть больше трёх сантиметров, из чего бы он ни был сделан, так себе. В толпу в упор картечью? Ну если только… Ай, два человека пострадают вместо одного. В общем, кулеврины есть, и они стреляют метров на шестьсот, если свинцовым шариком, каменным в два раза ближе. Можно попробовать бахнуть по командирам. Нда, если те поближе подберутся.

Из орудий только один Единорог 6-ти фунтовый. Всё, что успел отлить и обработать Игнат. Будь при Коське вся его артиллерия, оставленная в Вологде, и он бы мог и в чистом поле с татаровьями сразиться, но нет. Бодливой корове бог рогов не даёт.

Ещё есть подаренный Пушкиным последний тюфяк. Все уже в Москве извели, пустили на переплавку, а вот один не успели. Его Коська, понимая в общем и целом, что толку от этой штуки чуть, всё равно выпросил у предка «Солнца русской поэзии». Калибр миллиметров восемьдесят и длина ствола сантиметров семьдесят. Это свёрнутый в рулон медный лист, сваренный кузнечной сваркой, и для прочности скреплённый кольцами. Каменным дробом выстрелит. Большой заряд пороха не получится применить – разорвёт, но в упор по нападающим галькой пульнёт.

Ещё есть большая мина. Одна. Она закопана уже у ворот, метрах в десяти. К ней ведёт бикфордов шнур. Выдолбили канавку в утрамбованной земле, положили туда, дощечкой прикрыли и грязью сверху залепили, теперь грязь высохла и почти не заметно эту канавку, возможно, и пригодится, если совсем край придёт.

Гранатомётов нет. Да, в общем и порох кончился. На пять – шесть десятков выстрелов Единорога осталось и на сотню выстрелов из пятидесяти пищалей, но там на выстрел горстка всего пороха.

Вся надежда на то, что если основным войском Иван Пронский идёт на Серпухов, то сюда больше тысячи не пошлют. А с тысячей четыре сотни опытных воев и партизаны с лучниками должны справиться, тем более из-за засеки.

Среди беженцев полно больных. И это не раны. Не, есть и раненые, но не от встречи с погаными или рязанцами, а так – бытовые травмы. И особенно их много за последние два дня при рубке деревьев получилось. Когда одновременно четыре сотни людей машут топорами, то по теории вероятности каждый час раненый или ушибленный будет появляться. Ну и плюсом всякие с грыжей, с простудой, несмотря не лето, с отравлением и прочими расстройствами желудка из-за того, что воду пьют из болот и речек грязных, в которых сначала сотня человек нужду справила.

На счастье этого народа болезного рядом с местом впадением Москвы реки в Оку в неё же впадает небольшая речушка Желема на берегу которой и стоит пороховой завод. И на излучине этой Желемы в пяти сотнях метров от лагеря нашёлся источник зелёного огня. Пришлось Коське и самому заниматься лечением и пацанов всех подключить. Раз по десять уже все скатались к источнику только за первый день. Да и за второй не меньше. И очередь почти не уменьшилась. Все у себя сразу болезни нашли, и раз медицина стала бесплатной и очень действенной, то прямо драки за очередь начались. «Вас здесь не стояло» и «Мне только спросить», в переводе на язык четырнадцатого века – самые популярные крики.

Коська решил не заниматься администрированием. Наоборот, если не радовался, то был доволен, точно. По себе знал, что каждый раз, сунув руку в источник зелёного пламени и потом истратив его весь до капли, аккумулятор пусть на процентик, но увеличивает ёмкость. А если есть возможность по десять раз в день этот процентик получать, да ещё эти пятьсот метров туда-сюда бегом преодолевать, увеличивая физическую силу и выносливость, то это лучшая практика и для пацанов, да и для него.

Но вот теперь Егорка уехал с «партизанами», а он сам с отрядом ратников в сотню голов решил добраться до переправы через Оку в районе Коломны, чтобы посмотреть все ли татаровья перебрались на эту сторону реки через брод. Известно же, что обоз тянется в конце войска и тянется долго. Отбить его совсем не лишним будет. Ему две тысячи человек кормить.

Событие третье

Через Оку не так и много бродов хороших, и вот именно один из них и оседлали в стародавние времена первые жители Коломны. Практически все города, наверное, так и возникают. Ушлый товарищ захватывает переправу и начинает с купцов налоги брать. Потом там трактир и постоялый двор появляется. Кузнец нужен, теряют лошади подковы, а то и ось на телеге сломается. Крестьяне рядом селятся, ведь спрос на продукты питания растёт в этом месте. И если место людное и купцов много проходит, то такое поселение и до городка разрастается. Князь же тот самый – ушлый начинает крепостцу строить и отряд увеличивать. Глядишь и город появился.

Коломна явно из таких вот городков – оседлавших переправу через Оку. Тут из Переяславля-Рязанского идёт дорога на Москву и Серпухов.

Коська вслед за сотником Фомой, которого все за глаза, а кому дозволялось, и в глаза обзывали Свистуном, из-за его привычки насвистывать чего-нибудь почти всегда, подошёл к последним кустам на опушке леса и стал разглядывать переправу.

Оно того стоило. Пленные рязанцы «радостно поделились» информацией, что татарами руководит не кто-то там, а правая рука Тохтамыша Урук‑Тимур из рода Ширин. И он гонит с собой табун из восьмидесяти аргамаков, подаренных ему самим Тамерланом. Не может расстаться со своими лошадьми даже на короткое время. Некоторых сам кормит и следит, чтобы конюхи мыли и вычёсывали его любимцев прямо при нём. Так вот, судя по тому, что творилось на переправе именно этот табун сейчас и переправляли с правого берега реки на левый.

Прикидывая действия ворогов, Касьян свет Иванович явно ошибся в своих прогнозах. Рязань же новая тоже стоит на такой переправе и по идее напрашивался первый бросок татар на Владимир, так как именно дорогу туда и оседлали рязанские князья, построив Переславль-Рязанский. Вот Коська и думал, что если поганые решили небольшие городки вокруг Москвы зорить и грабить, то начнут с ближайшего, с Владимира, но нет, они попёрлись на Коломну и Серпухов. Хотя, кто его знает, если они силы разделили, то может отряд в пару тысяч человек и к Владимиру пошёл.

У брода организовалась настоящая пробка, с той стороны было с сотню басурман, которые пытались направить табун аргамаков в воду. И примерно столько же воинов было уже на левом берегу. Здесь же находилось штук десять двухколёсных повозок. Арба? В смысле склоняется это слово или нет? И как будет во множественном числе?

Коська тряхнул головой, самое время сейчас филологические ребусы решать.

– Удачный момент, Фома. У них отряд разделён. И брод вон широкий какой. Давай команду, пусть луки и арбалеты готовят.

– У тех, что на том берегу тоже луки есть, – Свистун ткнул рукой на воинов загоняющих в воду лошадей. Те шли неохотно, пытались обмануть горе пастухов и вдоль берега сделать полукруг. Да, за спинами воинов виднелись колчаны со стрелами.

Физика – это наука. И если река становится у брода мельче, то просто обязана стать шире. Количество воды, протекающее по ней, ведь, не изменилось. В этом месте Ока совсем уж разлилась, как бы не на всю сотню метров.

– С такого расстояния стрела может и долетит, но урон не должна причинить, все вои в хороших доспехах. Стрелять начнём вон от того дерева одинокого.

Специально или по воле случая, но с обоих сторон брода была голая земля, ни деревьев, ни кустов. Скорее всего, специально вырубили, чтобы тати всякие и Коськи разные засады на переправах не устраивали.

– Нападаем, распредели цели по десяткам. Если удастся отбить часть табуна, что успели на наш берег переправить, то считай, день не зря прожили.

– Добро, княже, – сотник поворотил коня и углубился в заросли ивняка и лещины на опушке леса, в которых скрывалась сотня.

Коська подошёл к Орлику и снял с седла арбалет полоцкий, переделанный Игнатом. Натянул тетиву и вложил в прорезь толстую арбалетную стрелу. До ближайших всадников басурманских было метров пятьдесят, и он вполне уже мог достать кого-то из татаровей.

Тридцать три раза предупреждал всех ратников и их десятников Коська, чтобы вот при таких атаках мчались к врагу молча. И что? Орали, свистели и шпорами подгоняли лошадей дружинники. Какие тут диверсионные действия с такими шумными товарищами.

Глава 2

Событие четвёртое

Коська цель выбрал давно. Искал командира, ну или как там они у нукеров называются. Сотник? Как-то называл их Демид? Баши? Башибузук? Тьфу. Наоборот. Йезбашы.

В татарском (ордынском) войске сотник назывался «йезбашы» (от тюрк. йез – «сто», баш – «глава»).

Этот примеченный парнем ордынец точно был главнюком. Стоял отдельно от прочих, и конь под ним был хорош, да и ерихонка с бахтерцем говорили о том, что это не нищий пастух. Коська уже прицелился из арбалета, когда эти… с позволения сказать, лучшие вои, заорали во все свои сто глоток. Йезбашы дёрнулся и сбил прицел Коське, пришлось снова целиться. Вжик и стрела улетела. Улетела куда-то в ту степь, так как в тот момент, когда Касьян уже нажал на скобу, ордынец опять дернулся, и на удивление Коськи поскакал не к броду, а навстречу его дружине. Безбашенный. Баш голова? Отсюда слово?

Пришлось от битвы отвлечься на десять секунд, что нужны на перезарядку арбалета. Как бы быстро ты рукоятки не крутил, но арбалет не лук, каждые несколько секунд не выстрелишь. Разогнувшись и вскинув уже заряженный тяжёлый арбалет к плечу, Коська цели не увидел, кто-то из его ратников стрелой успокоил главнюка. Стрелы и сейчас летели в ордынцев. Те последовали примеру своего сотника и ринулись в атаку. При этом, не как в книжках описывают, из лука стреляя на ходу, эти прямо как в фильме «Чапаев», неслись таким неровным клином и саблями махали. Это против копий ростовских ратников и стрел, летящих в них.

Коська выпустил стрелу в общую массу, тут уж не промахнуться, и снял с луки седла заряженную длинноствольную пищаль. Фитиль запалил давно и сейчас просто навёл в сторону ордынцев и потянул за крючок подтягивая фитиль к полке и затравочному отверстию, забитому порохом.

Бабах. Стрелял Коська без опоры и его отдачей, развернуло и посадило бы на задницу, если бы не кусты позади. На них отбросило, ветви спружинили и вернули стрелка в вертикальное положение. Коська повесил дивайс на место и сорвал с седла вторую ручницу, на этот раз короткую. Ясно, что стреляет эта штуковина недалеко. Но сейчас уже достанет. Ордынцы всего-то в тридцати метрах теперь от него.

Бабах. Парень стоял чуть сбоку от несущихся навстречу друг другу отрядов. Картечь хлестанула в массу из людей и коней, и можно не сомневаться, каждый кусочек железа нашёл для себя цель.

Ордынцы падали, стрелы, выпускаемые ростовчанами, тоже цель себе находили. Особенно удачно, если попадали в кого-то едущего впереди, точнее, в его лошадь. Та падала, кувыркалась, и в тесном строю увлекала на землю ещё нескольких товарок. А те ломали шеи или ноги седокам.

Тем не менее, план полетел к чертям. Вместо истребления ордынцев издалека теперь будет рубка с потерями. Ну, первоначально было равенство сил, сейчас после выстрелов из лука и Коськиной стрельбы пусть шесть десятков басурман на сотню ростовчан получилось. Всё одно, будут ненужные потери и главное, что потом придётся драпать, а не захватывать аргамаков, так как вторая сотня нукеров уже переправлялась через Оку. «Когда не следовало кричать Ура», так назывался рассказ о том, как чуть не пленили Наполеона казаки при переправе через Березину при отступлении Французов. Вот! Тот же эффект. Стой на месте и стреляй из лука, выбивая противника, нет, нужно заорать и нестись навстречу врагу. Дети? Или дебилы?

Теперь Касьян снял с луки седла дедовский лук и стал посылать в ордынцев одну стрелу за другой. Лавы конные врезались друг в дружку и естественно, вооруженные копьями ростовчане получили перевес. Жаль копьё в таких схватках вещь одноразовая. Всадил его в басурманина и оставил процентов так на восемьдесят в нём же. Копьё вырывает из рук. Мало кому удаётся сбросить раненого или убитого врага с наконечника и использовать копьё ещё раз. В основном дальше в ход идут мечи у русских и сабли у ордынцев.

Сам Коська стрелять не перестал, если есть возможность уменьшить количество врагов, то почему бы этого не сделать. Парень выпускал стрелу за стрелой, пока они в колчане не кончились. Двадцать калёных отправил. Сколько убил или ранил неизвестно, но что люди падали с лошадей, тут сомнений нет.

Рубилово продолжалось. И с каждой секундой становилось ясно, что нужно срочно уходить в лес. Уже несколько ордынцев преодолели брод и теперь спешат на помощь к своим. А вот к Коське и его ратникам никто не спешил. Да им пока и не нужна была помощь. Первоначальный перевес, плюс копейный удар и вдобавок действия Касьяна создали ощутимое преимущество дружинников. Поганых уже разбили на две части и добивали, практически окружив. Ещё бы минут пять и можно смело говорить о разгроме.

– Чёрт! – Коська схватился за длинную пищаль, – может удастся, бабахнув навстречу второй сотне, их задержать, а то совсем плохо получится.

Некоторые ратники, увлекшись избиением басурман, развернулись спиной к реке. По этой спине и получат скоро саблей со всего замаха. Если и не прорубит такой удар кольчугу, то попади по плечу, ключицу переломит.

Патроны в шёлковый чехольчиках находились в подсумке на поясе. Везде про бумагу в книгах пишут, но либо врут авторы, переписывая друг у друга, либо времена должны быть ближе к Наполеоновским войнам. Бумаги здесь на Руси нет вообще. Может у арабов и есть, возможно за очень дорого китайская попадает в южную Европу, но тут в Залесской орде Коська ещё в продаже на рынке бумаги не видел.

Потому пришлось патрон делать из шёлка самого тонкого, который нашёлся. Кисея, вроде бы, называется. Патронов всего десять. И они стоят как будто из серебра сделаны монолитного. Свинец почти равен серебру по цене, да ещё шелк совсем не дёшев, так это порох даром. А если и его стоимость, как на рынке в Европе, посчитать, то и совсем стрелять желание отпадёт.

Коська выстрелил. Пока далеко не все ордынцы перебрались на левый берег Оки, часть только двигалась к реке, пытаясь пробиться через напуганный громкими выстрелами табун. Аргамаки решили взять сторону русских и бросились на восток вдоль берега реки, перекрыв дорогу практически половине второго отряда.

Выстрел напугал и приближающихся лошадей с погаными. Кони вставали на задние ноги, пытались развернуться. Однако всадники им этого не давали, нахлёстывая лошадок напуганных, по бокам ногайками. Ор, крики, ржание всё смешалось. А вот продвижения вперёд не было.

Парень прочистил шомполом с ёршиком проволочным канал ствола от возможный остатков тлеющего шёлка. Затем сунул в отверстие новый патрон и противоположным концом шомпола утрамбовал его поглубже. Прокол шилом в затравочное отверстие, сыпануть на полку немного пороха из пороховницы и пищаль готова к очередному выстрелу.

Бабах. И ближайший к Коське нукер слетел с коня.

И тут на него наконец обратили внимание, и сразу три богатура развернули коней и плетьми заставили тех скакать к кустам.

– Ещё один выстрел успею, – пробурчал князь Ростовский и схватился за шомпол.

Событие пятое

Не будь тех боёв с немцами и татарами по дороге из Менска в Москву и потом уже в самой Москве и Коська бы запаниковал. Когда на тебя три всадника несутся, чего-то там на пределе возможностей гортани и лёгких крича и размахивая саблями, то самое время броситься убегать, прикрывая голову руками. Вон к тем кустам, там всадник не пройдёт. Но ведь Коська не пацан необстрелянный семнадцатилетний из Залесской Руси или Литвы. И в прошлой жизни пришлось повоевать и в этой уже четыре года воюет.

Парень отрешился от всех мыслей и продолжил заряжать пищаль. Прочистить канал ствола шомполом от несгоревших и невылетевших остатков предыдущего патрона, потом сунуть следующий шёлковый цилиндрик и пропихнуть его до конца другим концом шомпола. Теперь порох на полку. Сто… наверное, и двести даже тренировок и несколько боевых применений пищалей, довели процесс до автоматизма. Мозги отключены. Они уже соображают, что делать после выстрела. К луке седла прислонено длинное толстое кавалерийское копьё. Такое же как у всех ратников. Коська его использовать не планировал. Ну, Чапай же объяснил, что командир на лихом коне впереди отряда – это глупость. Нужно руководить боем, а не лезть под пул… под стрелы ордынцев. Но копьё Коська с собой взял, как пример для подражания, а то многие, особенно партизаны не хотели себя этим оружием обременять, дескать, стрела в сто раз надёжнее ворога с коня ссадит. Зачем эту древность тяжёлую таскать. Лучше ручницу везти, эта штука тоже одноразовая, но зато убьёт ворога в упор-то гарантированно. Но Константин Иванович про польских гусар читал. Пока нужно копьё. И ещё пару веков точно будет нужно. И вот не ошибся, сейчас копейный удар его дружинников, по сути, решил исход сражения в пользу ростовчан.

Бабах. Целиться не нужно, ближайший всадник с занесённой для удара саблей всего в семи – восьми метрах.

Конь прянул на дыбы, а конника повалило силой выстрела сначала на спину лошади, а потом и на землю уже сам жеребец сбросил. Чего это благородное животное будет на себе трупы возить⁈ С пятисантиметровой дырой в груди не живут.

Отдачей Коську опять бросило спиной на кусты. И эти гады подвели, не отпружинили его назад к лошади. Они раздались и ещё и сжали с боков, мешая парню подняться. Бедою бы всё закончилось, но лошади двух выживших всадников шарахнулись от звука выстрела почти в упор и татаровьям потребовалось тоже десяток секунд чтобы с ними совладать и направить вновь на урус-шайтана. Касьян же, выпутавшись из кустов, бросился к Орлику, в отличие от ордынских лошадок только чуть дёрнувшегося от выстрела над ухом, и схватил копьё. Три метра примерно длинна и длинный обоюдоострый наконечник. Глефа, скорее, чем копьё.

Им и встретил ударом в грудь парень следующего всадника, обогнувшего его стратегический куст. Ордынец был в кольчуге. Простой удар рукой копья она бы выдержала. Но Касьян и не собирался железками в человека тыкать. Он упёр древко копья в землю и направил только остриё на грудь всадника.

– Самообслуживание у нас.

Ордынец сам налетел на острие и своей массой и моментом и кольчугу разорвал, и погрузил на тридцать сантиметров до перемычки сталь в себя. Это же копьё продолжая упираться в землю его сбросило с коня на землю прямо под ноги лошади третьего басурманина. И это дало Коське ещё чуть не минуту времени. Ордынец никак не мог с лошадью совладать, она вертелась, вставала на дыбы, но по человекам идти отказывалась.

Князь Ростовский сначала меч полуторник из ножен вынул, но увидев такой подарок, воткнул его перед собой в землю и потянул за древко копья, пытаясь освободить от бездыханного уже тела. Поддавалось копьё плохо. Даже татарина ближе Коська подтащил, не желала сталь плоть покидать, желала кровушки испить вволю. Или, что правдоподобней, в звеньях кольчуги застрял наконечник. Ещё подтянув тело к себе, Коська упёрся сапогом в грудь поганого и только после этого, хлебнувшее вражьей крови лезвие, со скрипом металла о металл вылезло на свет божий.

Вовремя. Третий ордынец сделал полукруг и заехал Коське в тыл. На пути был переломанный куст колючий, наверное, боярышник. Он мешал ордынцу достать Коську саблей, и всадник махнул ею пару раз, срубая ветки.

В это время князь к нему и повернулся, уже держа копьё в руках.

Событие шестое

Тычок копьём, единственное, что Коська успевал. Понятно, что без замаха и против кольчуги не вариант. Не пробить. Но ничего другого просто не успеть. Ордынец в это время замахивался уже для сокрушительного удара по пешеходной тле каким-то фантастическим способом, убившей двух его людей. Именно людей. Басурманин явно был из командиров. Он и не в кольчуге был, а в бахтерце, копьё скользнуло по металлу пластин и упёрлось в промежуток между ними чуть не у горла. Всадник, получив тычок, махнул саблей мимо и, более того, выронил её, взмахнув обеими руками сохраняя равновесие.

И Коська шанс не упустил, он ткнул остриём глефы в морду животного в чёрный шершавый нос. Коняшку было жалко. Красивая рыжая кобыла явно в родстве была с теми аргамаками из табуна Урук‑Тимура из рода Ширин. Если не аргамак, то сестра двоюродная.

Лошадь отпрянула и взвилась на дыбы одновременно на задних ногах прыжок назад совершая. Всадник и так был временно выведен из состояния равновесия, а тут такой неожиданный прыжок. Однако степняк не зря родился в седле и всю жизнь в нём провёл, он удержался, обхватив шею кобылы руками. И всё бы хорошо, но Касьян в это время третий раз ткнул своим копьём. В этот раз удар пришёлся в шею животного, и кобыла от боли завалилась на куст колючий и видимо иголки сильно в неё впивались, так как лошадь забилась со всей силы пытаясь вскочить. А вот татарин вскочить на его беду попробовал отдельно от лошади. Напрасно он это. Сотни килограмм взбесившегося веса раз за разом вминали его копытами и крупом всё больше и больше в куст и землю. Наконец лошади удалось вскочить на ноги, и гневно обзывая и кусты, и людей на своём лошадином, отбежать на свободное место.

– Кто к нам на коне придёт, от коня и погибнет, – сунул кончик пики в лицо поганому Коська. Татарин попытался закрыться руками стоя в позе собаки, но рука не успела, остриё вошло в щёку, легко распороло её и погрузилось дальше, дойдя до задней кости черепа. Татарин выгнулся, потом завизжал и затих.

Князя пошатывало. Пришлось на копьё опереться, чтобы не сползти в примятую траву и колючие обломанные ветви боярышника. Вроде чуть больше двух минут бой шёл, а энергии столько выплеснулось, что и мокрым, как мышь какая-то неизвестно почему, стал и ноги подгибаются, призывая прилечь на травку зелёную отдохнуть.

– Считаем до десяти и идём заряжать пищаль, – просипел себе под нос Касьян и принялся считать.

На десятом он выпрямился и повернулся к месту боя. И губы сами расплылись в глупой улыбке. Несмотря на крики ненужные и рывок этот вперёд вместо молчаливого расстрела ордынцев из лука, шалость удалась. Первый отряд или первая сотня «пастухов» была полностью перебита и теперь шло добивание второй. Может чуть не так. Эта вторая сотня разделилась на четыре кучки по интересам. Первая кучка почти успела на помощь истреблённой сотне. Но тут ключевое слово «почти». Добив последних степняков из той сотни, его отряд сумел развернуться и встретить лицом к лицу пару десятков ордынцев. Ну, сотня двадцать не очень мотивированных всегда запинает. Так некоторые ростовчане даже умудрились свои или чужие копья поднять. Они и решили исход этой схватки.