Текст книги "Восемнадцать (СИ)"
Автор книги: Андрей Шопперт
Жанры:
Альтернативная история
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 16
Событие сорок шестое
Угличский удел купил Иван Данилович Калита у последнего из Углицких князей Александра Константиновича. Давно дело было, нда, преданья старины глубокой. Сначала там немного княжил один из многочисленных братьев Калиты, но вот уже много лет с 1364 года удел как бы присоединён к Москве напрямую. И там сидит наместник. Звать его Фёдор Борисович и про него Коська ничего не знает и ни разу не видел.
И слава богу. Этот толстый лысый почти дедок отличался злобным нравом. И нрав этот явно ему не по чину. Встретил он князя Ростовского на крыльце терема княжеского и с ходу заявил, что воев он князю Ростовскому не даст. И нет заявил с разведением рук, мол, и рад бы дорогой князь, а нету. Нет, с нажим это сделал и насуплеванием брежневских бровей.
– Я и не прошу. Ты, Федор Борисович, вату вынь из ушей. Я тебе говорю, не дай мне воев, а что сюда с большим войском идет Михаил Александрович Тверской. Чувствуешь разницу? Базара нет, он не Углич воевать идёт, а Ростов. Но так уж тут дороги проложены, что мимо Углича ему не пройти. Не ты ни я тут не виноваты, так уж Волга и её притоки текут. Не иначе промысел божий. Он ведь землю семь дней обустраивал, реки прокладывал. Нда. Кривовато получилось. Но кто мы с тобой, чтобы Господа обсуждать. Так вот… Повторяю. Войско у тверичан большое и его кормить надо и людей, и лошадей. Так что к тебе они наведаются. Как себя поведут, мне не ведомо, но я бы посады пограбил, чтобы войско прокормить, да и кремлик твой захватил, чтобы пусть и небольшое войско, но за спиною не оказалось. Всё. Больше мне от тебя ничего не нужно. Пойду я. Дела у меня. А ты сам думай. Я тебе не указ. Если совета спросишь, то дам. Уводи людей из посадов. И всю провизию прячьте. Скотину на левый берег Волги перегоните. Но повторюсь, в третий раз повторяюсь. Отсидеться у тебя Фёдор Борисович не получится. Думай. Всё, откланиваюсь. Привет жене.
Коська развернулся и, вскочив на Рыжика, двинулся к выходу из Кремлика Углицкого. Променял Орлика на трофейного красавца. Не, Орлик хороший конь, но статус князя обязывает. Ноленс воленс. Княжеское достоинство обязывает на аргамаке ездить. Встречают по одёжке. (nolens volens (произносится как «ноленс воленс»). Это устойчивое сочетание переводится с латинского как «волей-неволей», «хочешь – не хочешь».
Покинув город, отряд партизан и десяток лучников брата Кастория отправился вдоль Волги на юго-запад. В Угличе взяли проводника, мелкий купчик разорившийся, за четыре пражских гроша согласился проводить их до встречи с тверским войском или до укреплённого городка Святославле Поле, являвшийся крепостью на восточном рубеже Тверского княжества. Вроде по словам Ивана Немца – это так купчика звали, вёрст пятьдесят до приграничной крепости. (Будущий город Калязин).
– Почему Немец, из германцев будешь? – Коська кутался в плащ. Осень настоящая с холодными ветрами и моросью настигла.
– От отца прозвище перешло. Ему татаровья зык вырезали в Казани. В рабство продали, да он уйти сумел.
Они устроили привал у какого-то притока Волги и, скорее всего, тут и ночевать придётся. Дождь, сначала еле накрапывающий, сейчас разошёлся не на шутку, вот даже костёр пытается затушить. А ещё из Волги туман выполз и перекрыл дорогу. Куда тут поедешь? Да и спешить некуда. Не имеет же никакого значения, где они встретятся с тверским войском. Пять вёрст в эту или даже пятьдесят в ту сторону какая разница? Им нужно подкрасться в ноши, как тати, и забросать спящих тверичан гранатами, а когда те бегать примутся, то обстрелять из пищалей и луков. И где это произойдёт в принципе не важно.
Да. Это он русских людей убивать будет. И что, подставить другую щёку? Пусть его убьют? И пусть Русь ещё двести лет будет расколота и подвергается татарским набегам? Ну, уж нет. Тверь нужно разбить и присоединить… к Москве? Угум. К Ростову? М… Ц. Да. Сначала нужно разбить.
Дождь прекратился ночью только. Но утром опять стал накрапывать и вымокший до нитки отряд даже по дороге не смог ехать. Глина размокла, ямы и колеи заполнились рыжей жижей и ступить лошади без риска ноги переломать было некуда. Сошли с дороги и, миновав кусты подлеска, тащились теперь, ведя лошадей в поводу, вдоль дороги. То по тропкам то ли зверьём, то ли людьми протоптанным, то просто продираясь сквозь колючий подлесок. Скорость упала километров до трёх в час. Вроде всего-то нужно до того Святославле Поле пятьдесят вёрст преодолеть, а они за полтора дня и двадцати не осилили. Разведку не на конях вперёд отправили, а пешком, точнее бегом… м… ну трусцой выдвинулись вперёд.
Вторая ночёвка опять прошла под дождём. Коська в шалаше, укутавшись в плащ, ворочался, пытаясь заснуть. Ничего не получалось. Холодно, мокро. И беспокойно. Может и в самом деле зря уехал с партизанами. Андрий и без него нервы бы попортил Михаилу Александровичу, а он бы готовил крепостцу к обороне. Флеши ещё не разу не строили ратники, точно чего не так сделают.
– В крепостце они, княже, – в полдень вернулась дальняя разведка, – в Святославе Поле. Выдвигались, когда мы туда добрались. Сюда примерно к ночи дойдут. К вечеру. Тут место удобное, думаю, здесь они собираются ночевать. Сколько их не ведаю? Но много. Тысячи. Пешцев много. Ополчение ведёт князь, – разведчик кашлял, пррывая доклад, пришлось Коське его подлечить немного.
Касьян свет Иванович вышел на дорогу, огляделся. Дождь вроде перестал. Пасмурно и сыро, но хоть за шиворот не льётся.
– Да место для ночёвки удобное. Поле большое рядом. Там лошадей можно разместить. Давайте мы вон в тот лесок отойдём. Не на опушку, там могут и проверить, разведку пошлют. Но в чащу не полезут. А мы там их дождёмся. А ночью и пошалим.
Андрий покивал, соглашаясь. Сегодня Коська всех уже понемногу полечил, в том числе и командира партизан. А вот его самого замёрзшего и простывшего кто полечит?
Событие сорок седьмое
Коська почувствовал разведчиков вражеских. Ну, существует ли уже слово разведка? Это были дозорные тверского войска. Звуки не доносились. Лес осенний дятлами и синицами стучал, чирикали другие птички, листья на землю сыпались. Среди этого щебета и шуршание услышать шаги дозора было невозможно. Коська их и не услышал. Он именно почувствовал. И не обоняние точно. Словно он в тулупе таком стоит, и кто-то, проходя мимо, шаркнул по тулупу. Не осязание тоже. Давление лёгкое.
– Андрий, сюда идут тверичане. Трое или четверо. Далеко ещё, но по нашим следам идут.
– И мне то бается, княже. Охотник за старшего. Следы наши распутывает, – подтвердил опасения Касьяна партизан.
Коську осенило. Не, может и завиральная идея… Хотя, а что тогда это может быть? Нет, это точно влияние синего пламени. Всё, как он и думал, раз это пламя не лечит практически, то оно должно пробуждать экстрасенсорные способности. Вот как назвать, то, что он почувствовал приближение этих дозорных? Интуиция? Нет. Он же не предсказал, а почувствовал давление. И Андрий, тоже обработанный синим пламенем, почувствовал. Как называется это восьмое чувство непонятно, но чего-то проявилось. Может и прогрессировать начнёт этот дар. Хорошо было бы.
– Что делать-то будем, княже, – не дождавшись ответа от задумывавшегося Касьяна, поторопил его главпартизан. Ему не стоялось на месте, переминался с ноги на ногу, веточки обламывал. Суетился, чувствовал опасность.
А на самом деле? Что делать? Убить этих разведчиков лучникам труда не составит. Даже возможно без шума обойдётся. И что, вот они не вернутся, и их в лагере тверичан начнут искать и тревогу подымут. И уйти нельзя. Нет, уйти можно, но посланные сюда другие дозорные найдут следы чужого лагеря. И тоже подымут тревогу.
– Убьём и нападем. Чего ночи ждать? Хотя, пока с ними расправимся, пока дойдём до лагеря вражеского, темно ещё не будет, но сумерки начнутся, – Коська подозвал Игната, старшего у лучников. – А давайте вперёд шагов на пятьдесят выдвигайтесь и полукругом встаньте. У себя там сами решите кто в кого бьёт, цели распределите. Сюда несколько человек идут. Среди них охотник хороший. По нашим следам ведёт людей. М. И из партизан ещё десяток возьми.
– Пойду своих подымать. Пусть готовятся. Ты сам-то, княже под стрелы не лезь, – Игнат махнул рукой, поняв бессмысленность предупреждения. Всё одно полезет.
Шумнули немного. И ведь в каждого ворога три – четыре стрелы прилетело. Только нужно было из арбалетов стрелять. Лук против хорошей кольчуги не то оружие. Тут надо строго в лицо попасть. А лицо оно меньше груди. Да шелом со стрелкой и бармицей. Большинство стрел либо сломалось о кольчугу, либо отрикошетило от пластин бахтерца. Двое были в таком доспехе. Тем не менее, ранили всех, а двое из четверых так и сразу богу или диаволу душу отдали. Чего дьяволу? Ну, точно тут их никто не похоронит и не отчитает панихиды. Волки разве повоют, да лисы потявкают. Так себе панихида. Они же в оплату за песнопения и мясцом побалуются, косточки потом мелкое зверьё погложет. Останутся вои без погребения. Выскочившие из-за кустов партизаны с кинжалами раненых добили, но, как говорится, дорога ложка к обеду. А тут чуть не минута прошла. Один из раненых успел крикнуть несколько раз про ворогов и про помощь.
Услышат? А чёрт его знает? Как шумит многотысячный лагерь понятно. Не, специально никто не кричит и не звенит железом, но даже случайно тысяча человек звякнет и вполне себе громко получится. Да огонь трещит в кострах, куда сырые ветки кидают. Тысяча костров да по одному треску и вот уже гул стоит. Ладно, не тысяча, несколько сотен, это не принципиально. Всё одно шум.
Времени есть немного. Эти дозорные неизвестно когда должны вернуться, но не бегом же бежать им велели, не проверив ближайший лесок до конца. Минут десять – двадцать есть. Народ вышел к кустам опушки, за которым уже поле начинается. Метров тридцать – сорок до ближайшего костра, у которого сидит десяток воев. Рядом костёр с ополченцами. Сразу видно. Кольчуги не у всех, шеломы вообще только у двоих, остальные в мурмолках.
Рядом в пирамиду связаны копья, у некоторых на поясе кинжалы. У одного лук видимо есть, на копье висит колчан со стрелами. Чуть дальше к реке ещё один костёр и вокруг него тоже ополченцы. Всё примерно то же самое, только у двоих есть кольчуги и у них же мечи на поясе.
Так себе войско. Но огромное. Тысяч… ну как тут посчитаешь, но вся эта огромная поляна до самой Волги забита людьми и лошадьми. Прикинуть по кострам можно. Костёр это десяток. Ну, тоже не сосчитать. Пусть будет пять тысяч воинов вместе с ополченцами. И это против его четырёх сотен… и минус Демид с двумя десятками лучших партизан, там каждый пятерых стоит. Эти новобранцы им не чета. Просто опытные ратники, которые только освоили гранаты и ручницы. Они ещё сами вздрагивают при выстреле Единорога.
Вся надежда на пушки и кулеврины. Порох есть. Успел запуститься заводик в Космодемьянске и выдать три первые партии. На сотню выстрелов из пушек и кулеврин и на столько же к каждой ручнице должно хватить. Может этого и не хватит, но и заводик ведь не встал, продолжает землю из конюшен превращать в пороховое зелье.
Нда, а вот если не побегут вороги, тогда плохо дело. Не так, чтобы хватай мешки вокзал отходит, но придётся драться.
Это ведь первая засада. Потом будет битва, где никто насмерть стоять не собирается. Получится шугануть – хорошо. Нет, так нанесут ущерб, какой получится, и прикрываясь артиллерией, отступят. И ещё одну засаду и ещё одну крепостцу организуют, туда порох должны подвезти. Потом подступы к Ростову, там борская дума организовала строительство третьей засеки с флешами багратионовыми. А потом ещё два кремля в самом Ростове и там тоже будет ополчение. Ну и, чем чёрт не шутит, подойдёт на подмогу Дмитрий Иванович Донской. Коська сам бы не подошёл. Он бы напрямую к незащищённой Твери ратников с пушкарями воеводы Пушкина двинул. Княжество совершенно без защиты Великий князь Михаил Александрович оставил.
– Ну, чего молчите, как на похоронах? Давай, Игнат, команду своим, бьём сначала вон по тем ополченцам из луков, а вы Андрий по дружинникам из пищалей.
Триста, тридцать три.
Событие сорок восьмое
Минута прошла, вторая. Коська стоял в заряженной пищалью длинноствольной с подожжённым фитилём и смотрел пока сам не стреляя. Боялся, что от близлежащих костров бросят к ним ратники или ополченцы с мечами и копьями наперевес, а то и стрелец какой не шибко пугливый начнет по ним бить из лука. И вот тогда, пока прочие перезаряжают свои ручницы, князь Ростовский и выстрелит, дав несколько секунд младопартизанам на перезарядку своих дивайсов. Однако время шло, а ничего подобного пока не происходило. Всё с точностью до наоборот. Когда первые два десятка все оказались убитыми или тяжело ранеными уже после второго залпа, то народ бросился в сторону Волги, подальше от бабахающего леса. Не у всех это быстро получилось, и стрельцы успели ещё с одним десятком ополченцем разделаться, а партизаны выстрелами в спину ополовинили второй. К этому времени стрелять больше не по кому было. Метрах в ста ближайшие пятки сверкали. Сколько там рекорд мира на стометровке? Так это негр и в трусах. А тут русские и без трусов. Не придумали ещё такой одежонки. Зато в броне почти все. Не успели к ночи разоблачиться. Только самые прыткие и успели с помощью товарищей стянуть кольчугу. Они-то и задали темп спринтерам средневековым. Ну, не на рекорд, но секунд за двадцать все от леска на пятьдесят сажен отбежали.
– Хорош палить. Пошли к лошадям. Вот ведь гады, не дали гранатами опять покидаться. Сколько можно их попусту таскать? – Касьян свет Иванович махнул рукой на улепётывающих ворогов.
Этот отход на заранее подготовленные позиции Касьян не продумал. Пока до лошадей по лесу добрались стемнело солидно уже так. И чего? Куда бедному крестьянину податься. Чёрт его знает, что там впереди. В лес с дороги они забрались, но сколько тот лес будет тянуться? И куда выведет. Направление отступления было только одно, назад на поляну, а потом назад к Угличу. Но по дороге, а не по лесу. Опять он себя в мышеловку загнал.
– Так, это Касьян Иванович, княже, а не надо нам никуда идти. Тут переночуем. Десницу даю на отсечение, что до утра вороги сюда не сунутся. Они пока портки отстирают – темень, на небе тучи, кромешная темень, в такую в лес бабахаюший лезть дурней не найдётся.
А ведь прав Игнат. Сам Коська бы этот лес после стрельбы точно не полез. А утром как рассветёт ясно будет, что делать. Всё зависит от того, где тверичане окажутся, будут ли мешать к дороге пробиться. Ну, а если там какие смельчаки найдутся и от Волги к своим кострам вернутся, то можно под утро и ещё раз шугануть. Сто процентов опять убегут к реке и дадут возможность им на дорогу выбраться.
Ночью все мучались. Побоялись костер развести. Поели всухомятку, хлебом с копчёным мясом перекусили, водой из фляжек запили. Холодно и сыро. И эта сырость под любую одёжку заберётся. Да ещё кольчугу не снимешь. Это рассуждать можно, что не сунутся тверичане, а ну как там свои партизаны имеются и сунутся, а тут народ со спущенными штанами. Бережённого бог бережёт.
В общем, все вертелись, крутились, кутались в плащи и кашляли. И едва стал рассвет пробиваться между ветвей деревьев своими серыми щупальцами, как Коська, уставший ворочаться, скомандовал подъём. Народ в пять минут взнуздал коней, зарядил пищали, натянул тетивы на луки и арбалеты и чуть не бегом повёл лошадей к опушке. Не удалось… Не получилось уйти по-английски?
– Вернулись они, княже, к кострам, кроме крайних. Но до дороги не добраться, – вышел навстречу дозорный.
– Вона чё! Ладно. Нам же лучше, им же хуже. Андрий, давай двоих с гранатами приготовь. Самых. Самых.
– Гранатами. Так далече…
– Сейчас! Давай диспут устроим, в прениях поучаствуем. Команду же дал. И вообще, старших по званию нельзя перебивать.
– Прости, княже…
– Бог простит. Ты двоих выбери. Пока сумерки ещё пусть подползут метров на тридцать – двадцать с гранатой к ближайшим кострам, запалят фитиль, вскочат, кинут в костёр гранату и упадут. А потом как бабахнет, так бегом сюда и мы навстречу двинем. Как с ними поравняемся, огонь открываем во всё, что шевелится, и начинаем дорогу себе к… к дороге расчищать. Теперь говори. Есть вопросы.
– Прости, княже. Володимир… и ты Тихон пойдёте… поползёте с гранатами. Только смотрите, запалите шнур бикфов хорошо, чтобы не загас.
Коська смотрел, как исчезают партизаны внутри и волновался. Предчувствие, не предчувствие, но мозг что-то царапало.
Глава 17
Событие сорок девятое
Касьян свет Иванович всматривался в предрассветную хмарь, в плотный туман, что выполз из реки и поднимался вверх по склону в их сторону, и ничего подозрительного не видел, и не слышал, но вот предчувствие не оставляло. Коська уже совсем было хотел позвать партизан м… Володимира и Тихона назад, но тут бабахнул сначала один взрыв гранаты, а через пару секунд и второй, а потом и силуэты бегущих людей показались в сумерках этих. Бегут, значит, ничего не случилось, не сыграло предчувствие. Странно. Ведь прямо будто кто в ухо про беду шептал.
– По коням! – голос Андрия вывел парня из самокопательных чуйвств.
Коська полез к стремени, когда с правой стороны, со стороны реки, полетели стрелы. Одна даже прямо под ноги ему прилетела и в землю впилась. Судя по положению, по тому как впилась в грязь стрела, стреляли издали навесом. Может будь они и без лошадей, так и чёрт бы с ним, но лошади только попонами и войлоком прикрыты. Нужно их срочно выводить из под огня. Всё это в голове за секунду за миг малый промелькнуло у парня.
– Уходим! – заорал Коська и каким-то чудом, не иначе, вдруг оказался в седле. Телекинез, наверное, а что ещё? Ну, разве страх. И тут же шпорами направил Рыжика прочь от реки и стрелков в сторону дороги.
Лошади видимо всё же у кого-то пострадали, так как послышалось ржание, на крик скорее похожее. Вон чего у него шаркало по душе. Только не про то думал.
Рыжик вывалился из кустов шиповника и вербы и понёсся по полю вдоль леса. Хорошо, что это не пашня, а луг обычный. Тут Коська про сусличье норы вспомнил, попади туда нога жеребца, и пипец котёнку. Господи спаси и сохрани, нет атеистов в окопах. Стреляли ли дальше по ним лучники из засады, князь Ростовский не ведал. Даже обернуться нельзя. Впереди вороги. Одного такого с копьём Коська увидел метров с десяти. Пеший ополченец стоял и тыкал копьём. Ну, так как Коська первым ехал, то непонятно в кого тверичанин это проделывал. Бой с тенью? Стрелять с коня Касьяну доводилось. Так себе удовольствие и попасть получалось один раз из трёх. И это было на смирном Орлике, который вообще выстрелов не боялся, привык полностью. А вот Рыжик шарахнулся так, что Коська чуть из седла не выпал. Попал или нет непонятно, так как аргамак рванул уж совсем на первой космической. Или на второй уже.
К счастью, поле быстро кончилось и как только парень выехал на лесную дорогу, то постарался Рыжика успокоить и остановить. Всего минут пять и километр точно и конь, фыркая и взбрыкивая задними ногами, всё же остановился. Позади слышался топот копыт. Вскоре и партизаны стали появляться с лучниками. Пойди их сосчитай все или нет.
– Андрий, Игнат, посчитайте своих, все живы? – главная забота командира – это людей сохранить.
Коська спешился и стал поглаживать морду испуганного животного. Зря он Орлика на этого красавца поменял. Всё выпендрёж. Ладно, наука будет.
– Мои все! – первым откликнулся десятник стрельцов Игнат.
– Володимира нет, того, что с гранатой пополз.
– У него коня подстрелили. Я видел, как он падал, – подал голос кто-то из задних рядов.
– Андрий, пошли двоих назад по дороге к опушке.
– Послал уже. Ждём, княже? – Андрий пробился сквозь плотные ряды всадников. Дорога широкая, две телеги разъедутся и даже без совсем уж страшных борозд колеи, так в яминах не глубоких. Однако несколько десятков всадников плотно набившись даже приличную пробку организовали.
– Конечно, ждём. Пищали, давайте перезарядим, может и назад придётся двигать.
– Везут, везут! – голоса раздались от дальнего конца их отряда, народ постарался коней ближе к лесу направить, чтобы дорогу дать.
Коська соскочил с Рыжика опять. Уже забрался, думал точно на выручку придётся ехать. Тут же сняли лежащего на крупе одного из коней ратника. Стрела тому вошла в ногу и непонятно почему он был без сознания. От падения может потерял сознание. Выдернув стрелу, парень стал вливать в партизана зелёное пламя. Всё что осталось. Получилось лекарской энергии минуты на полторы. Но этого хватило, из раны перестала струиться кровь, и Володимир глаза свои голубые приоткрыл.
– Всё, уезжаем. Не удалась шалость.
Несколько раз за день Андрий отправлял пару младопартизан назад в разведку, но те через полчаса возвращались с одним и тем же ответом на вопрос: «Ну, чё»?
– Тихо всё, княже. Не видно не слышно ничего. Отстали вороги.
Коська в голове на привале в обед итог этого рейда подвёл. Или просто звёзды не так легли, либо с Демидом вместе птица удача улетела в Польшу, но получился из их рейда пшик. Себе признаваться в некомпетентности же не будешь, ты самый крутой перец во всем… перечнике. Это просто неудача в гости зашла. А вот если бы не зашла…
С другой стороны, всё же парочку плюсов можно в дневник поставить себе. Теперь Михаил Александрович Тверской чётко знает, что тайным его поход не станет. Что уже, наверное, о нём в курсе и Великий князь Дмитрий Иванович. И пусть репу чешет, то ли назад возвращаться, так как Тверь без защиты, а от Москвы до Твери меньше двух сотен вёрст, конница легко за четыре дня доберётся. И два уже прошло. С другой стороны. Теперь точно известно, что этот чёртов Литвин, что купил Ростов, имеет пороховое зелье и ручницы, а значит и тюфяки. Просто они его встретят чуть позже… хм… да в Угличе встретят. Тюфяками, как и Тохтамыша.
Что сделает Великий князь Тверской, Касьян свет Иванович не знал, но что у того практически безвыходная ситуация понятно. Тохтамыш дал ярлык. Это не туалетная бумага. Это нельзя выбросить. Назад без боя идти нельзя. И вперёд глупо. Бой проиграет. Ну, и хорошо? А чего, хотел забрать Ростов, да получил хреном по всей харе, не виноватая я он сам… побил. Не иначе посланец диавола⁈
Не шмогла.
Событие пятидесятое
Те же полтора дня по лесным тропинкам в основном и по дороге только когда вместо леса по обочинам болотина начиналась. И тогда лошадей по-прежнему вели в поводу. Попасть ногой в скрытую грязью колею глубокую лошади – это однозначно ноги переломать. Люди же живучее. Падали, то по колено в грязь рыжую погружаясь, а то и, потеряв равновесие, плашмя, только ехал князем князь, а тут бац и мордой в грязь. Стих. Все в грязи, холодные и голодные к вечеру второго дня их отряд добрался наконец до Углича и уже совсем в темноте… доползли партизаны до своего лагеря.
Переодевшись и выпив горячего взвара с мёдом Коська закутался в тулуп и свалился в палатке.
– Чтоб я ещё раз сел за баранку этого пылесоса, – ну это как алкаш утром с похмелья жесточайшего обещает себе больше не пить. Коська же пообещал себе больше в разведки и диверсионные рейды не ходить. Прав Яромир был.
Утром погода чуть наладилась. Коську подлечил Фома, и он, сидя с чашечкой кофия, добытого у фрязинов, сидел на переносном стульчике рядом с палаткой и принимал доклад сотников и Яромира.
– Мы два полных дня добирались от того привала до вас. Так мы без обоза, без телег. Три дня точно войску тверскому понадобится по такой грязи. А что, не знаешь, Яромир Васильевич, как там в Угличе в посадах? Перебираются на тот берег Волги, уводят скотину? – Коська прервал доклад о строительстве. Сейчас сам пойдёт посмотрит, чего время зря терять. По дороге и о недоделках поговорят. Получается сутки на устранение косяков у них точно есть.
– Уводят, княже. Не уверен, что все переберутся, но плоты сбивали и брод вечно забит народом. Мост, слышал, тоже подновляли, стучали плотники топорами.
В горле першило, всё же продрог в дороге и простыл. Теперь после вливания зелёного огня быстро в себя придёт, но пока так себе самочувствие, хочется лечь в кровать, укрыться пуховым одеялом и даже с головой укрыться, чтобы всякие Яромиры не доставали и проболеть целый день, высовывая мордочку только чтобы взвар лечебный с мёдом выпить.
Вместо этого пошёл Касьян свет Иванович проверять крепость рукотворную.
– А чего, молодцы. Орлы, эвон чего нагородили. Километр между речками – это дофига блин. Тем не менее пусть всего ряда в два по высоте, всего в пару – тройку метров, но поле от края до края засекой из ёлок и сосен перерыто. Стена встала в пятидесяти примерно метрах от брода через речушку Воржехоть. Прямо же напротив брода стояла стена из врытых в землю стволов. Даже заострили их сверху, хоть тут точно никто через стену не полезет, а если всё же полезут, то никто не будет держать эту пародию на крепость до последнего защитника. Нанесут серьёзный урон и, прикрываясь орудиями, отойдут назад к Ростову. Там у Борисоглебска на реке Устье горожане такую же вторую крепость строят.
В центре деревянной стены прорезаны четыре дыры для орудий. Три Единорога 6-ти фунтовых на деревянных лафетах и один 4-х фунтовый на настоящем металлическом, как при наполеоновских войнах. К брёвнам чуть сбоку от пушек с обеих сторон пристроены площадки из брёвен для кулеврин, по три с каждой стороны. К площадкам ведут широки лестницы.
– Там ещё и пять арбалетчиков или стрельцов можно с каждой стороны приспособить. А по бокам, прикрытые пока стволами сосен, флеши твои, княже, организованы. Тамо можно партизан с пищалями поставить и лучников брата Кастория. Не хуже, чем в Коломне будет. Там, почитай, одна пушка была, а тут четыре и кулеврин в два раза больше. Умоются кровушкой супостаты. Юшкой красной.
Хотелось Коське до Углича прокатиться и народ поторопить на ту сторону Волги перебраться, но передумал. Народ и без того озлоблен. Срывают в такую погоду с родных мест и гонят чёрте куда. А из-за кого, да вот этот князь, чёрт бы его побрал воевать тут вздумал. Не объяснишь же каждому, что всё с точностью до наоборот. Коська с Тверью вообще ни в одной мысли в пустой башке не собирался воевать. Это Михаил Тверской сюда войска ведёт. А что рядом будет сражение, так может даже и лучше, не до беженцев станет Великому князю Тверскому, после понесённых потерь.
– Дозор по дороге вышлите, – Коська повернулся к следующему по пятам Андрию, – нужно две пары партизан с гранатами оставить в лесу на той стороне. Они упрутся завтра в крепость и встанут, лагерь разобьют. Пусть парни с разных сторон, как и в прошлый раз, кинут гранаты и тикать. Геройствовать не надо. Просто помешать тверичанам спокойно спать. Они сразу тревогу подымут искать примутся ворогов, нас то есть, и до утра бдеть будут, не выспятся.
– И то дело, а то только название, что партизаны. Может больше послать, чтобы и утром и вечером с разных сторон? – обрадовался «работе» Андрий.
– Не, одного раза хватит. Не вред причинить нужно, а сна лишить и напугать.
Событие пятьдесят первое
Бабах! Ох, етить, копать! Вашу мать!
Взрыв мины должен быть сильным и громким. Не зря Коська по всякому продумывал как обезопасить подрывника добровольца. А природа всячески этому препятствовала. Начали рыть яму, ну, типа могилы, в которую, как подожжёт бикфордов шнур, должен нырнуть Сергий, вызвавшийся добровольцем, так начали копать и поняли, что ничего путнего не выйдет. Стенки ямы осыпались и в результате получалась воронка, да еще сразу наполнялась водой. Пришлось укреплять стены толстыми ветвями от срубленных сосен в кривоватые колья превратившиеся. Один чёрт, могилка получилась неглубокой.
– Как бы она могилой для парня и не стала. Обрушит сотрясение от взрыва стенки, – Коська, осмотрев конструкцию, недовольно повертел головой.
Метнулись в оставленную деревню. Жители в Углич и сами ушли, и живность увели. Там разломали в домах несколько лавок и уже ими стены укрепили. Совсем другое дело, настоящий короб получился.
Потом из ещё одной лавки сделали что-то типа крышки. Поджигает Сергий шнур ныряет в могилку свою и крышкой этой сверху прикрывается. Лодку по задумкам подрывников должно снести, и она не помешает парню выбраться из ямы с водой и добежать до засеки.
Ну, почти так и получилось. Только уж больно мощный получился бабах. Аж у них под ногами помост зашатался, а ведь в сотне метрах от брода.
Грязь, дым и брызги воды, когда осели, Коська уставился на дело рук своих. От полусотни всадников, подскочивших к броду… вот выражение есть «и следа не осталось», так остались следы, весь берег завален трупами людей и лошадей, а ещё кусками лошадей. Вон та голова точно без туловища на песке глину красной делает.
– Бежит! Бежит! Пострел. Борзый малый. Сгодится такой нам.
Угум. Коська с Андрием был согласен. Сергий перевод из дружины в партизаны заслужил. Ну и пять гривен, обещанных, тоже.
Лодку уволокло от берега, разломив на три части, метров на двадцать. И сейчас мимо одного из кусков зигзагами пробегал Сергий. Это его Касьян свет Иванович противоминному зигзагу обучил. В смысле, вдруг, по парню из луков или арбалетов палить начнут. Но пока таких стрелков не наблюдалось.
– Гляди, княже, драпают!!! – ткнул ручищей вперёд главпартизан.
Точно, от брода кто бегом, кто на лошадях неслось прочь несколько сотен тверичан. А чего, тут вам не там. Про мины в настоящее время никто не слышал ещё. Там в Европах возможно уже и придумали под стены крепости подкоп делать и такую мину закладывать для обрушения стены, но тут шалишь. Тут времена посконные.
Больше часа прошло, прежде чем на той стороне речушки вновь показались всадники. К броду и валяющимся там трупам людей и животных ратники не полезли, они спешились и двумя группами разошлись вдоль берега. Сначала Коська не понял, чего это за манёвр.
– Брод ищут, речушка-то мелкая, – раньше Коськи понял воевода Яромир, – стрельнуть бы по ним из кулеврины.
– Нет, пусть ищут, мы же там всё излазили, если тот берег ещё туда-сюда, то наш совсем топкий. Пусть сунутся и завязнут. Вот тогда и стрельнём.
Оба отрядика вскоре вернулись и устроили пленум Верховного совета. Со ста с лихвой метров Коське при всём его замечательном зрении было толком ничего не видно, так мурашки чего-то там вдали копошатся, тем более и не слышно. Высокие совещательные стороны вскоре прения прекратили вскочили на коней и убрались.
Войско не войско, но пару сотен всадников появилось через полчаса, и они двинулись к левому участку от брода. И там стали переплавляться через речушку с поэтичным названием Воржехоть. Переправляться решили тверичане всем кагалом сразу, там такой пологий спуск к реке в пятидесяти метрах от брода.



























