444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Шопперт » Восемнадцать (СИ) » Текст книги (страница 14)
Восемнадцать (СИ)
  • Текст добавлен: 29 октября 2026, 13:30

Текст книги "Восемнадцать (СИ)"


Автор книги: Андрей Шопперт



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 24

Событие шестьдесят четвёртое

Касьян свет Иванович он же пацан пацаном и жизни ещё толком не видел. Ему только недавно восемнадцать лет исполнилось. И не успел он ещё ни в одном штурме города или крепости поучаствовать. А в защите тоже так себе опыт. Опыт с точки зрения современной военной науки. Он от Тохтамыша два раза отбивался с помощью артиллерии, кулеврин и пищалей или ручниц. И даже оборона засеки около Углича велась всё теми же средствами в основном. Да стрелы и длинные копья сыграли серьёзную роль, но без пушек и кулеврин не отбились бы.

А вот теперь Коська наблюдал или лучше подсматривал из кустов на противоположном берегу Сухони за штурмом крепости и защите этой крепости без всякого использования огнестрельного оружия. Зрелище, если честно, так себе. Когда всякие фильмы про викингов смотрел Константин Иванович, то там столько экспрессии, такая динамика… Нда. Любо дорого смотреть. Научились снимать проклятые капиталисты. А вот если наши исторические фильмы смотришь, то становится стыдно за постановщиков трюков, а фильмы исторические СССР про средневековье если взять и вообще на битву смотреть невозможно, стукают мечами друг о друга, вот вся схватка. Ещё стыднее. Просто хочется Станиславского, Немировича и Данченко с Вахтанговым поднять и спросить: «Верите»?

И вот, что он видит? А нет никакой экспрессии, нет, скорости, нет экшена. Полная хрень, как в Советских фильмах. Медленно, как в замедленной съемке, два десятка новгородских ушкуйников подхватило лестницу и понесли её… м… лёгкой трусцой к стене. Их прикрывает стрельбой из луков и арбалетов такое же примерно количество человек и сказать, что стрелы небо закрывают, будет даже не преувеличением, а ложью неприкрытой. Ну, пустит лучник стрелу в минуту и после в носу ковыряет. Касьян не мог сначала понять, почему такой жиденький огонь, даже к Демиду с вопросом на языке повернулся, но пока поворачивался и сам понял. Это у него государство. Это у него административный ресурс, а крепость штурмует просто банда, и количество стрел у банды, у каждого её члена, серьёзно так ограничено. Это, во-первых, довольно дорогая вещь, особенно настоящее калёные, то есть клееные стрелы, а во-вторых, они сюда из дальнего далека припёрлись, и каждый килограмм лишнего груза – это причина споров, наверное, до хрипоты перед отплытием. Много на небольшой лодочке не увезёшь. Крупа может дороже стрел оказаться. Они тут чуть не седмицу плыли, а по берегам Сухони ни одного поселения. Где продукты взять? А встретившиеся поселения, точно продукты не продадут, так как им самим завозят. И поселения – это что-то типа охотничьих стойбищ с элементами базара. Можно поменять шкурки на продукты – зерно, в основном, и железные вещи.

Получается, что новгородцы не стреляли, так как стрелы, что арбалетные, что для луков – это конечный ресурс и их нужно экономить всеми силами.

Но! И вот тут тоже вопрос, который кому-нибудь Коська бы с удовольствием задал, а чего им со стен тоже уж больно вяло отвечают. Даже реже летят стрелы из крепости, чем в крепость. Тоже экономят? А значит… Дебилы! Значит, количество стрел у защитников Великого Устюга тоже конечно, у них процентов эдак на девяносто, нет настоящего мастера стрельника, который умеет эти самые калёные или клееные стрелы мастерить. И их тоже привозят, как и мечи, ножи, топоры. Нет своего производства. Всё привозное – этот городок просто торговая фактория.

– Выпороть бы этих Константиновичей, да и самого Константина тоже. Неужели нельзя было туда мастера стрельника посадить, учеников ему дать?

Коська это себе в пробивающиеся усы проговорил. Демид на шёпот дёрнулся, но Касьян свет Иванович часто чего-то там бурчит, и партизан вновь уставился на приступ.

Воины с лестницей добежали до стены и стали с помощью какой-то сложно-непонятной конструкции поднимать её край, одновременно поднося ближе к стене. Эти двое, что палкой поднимали край, были прикрыты щитами товарищей, но видимо один из щитоносцев оступился в ров и защита исчезла и тут же на головы этих «домкратов» повалились камни со стены. Один точно попал, так как «домкрат» слетел тоже в ров. Второй домкрат палку один не удержал, и лестница рухнула, второго щитоносца придавив. После этого ушкуйники всё тем же медленным аллюром порысили в противоположную сторону, повесив щиты за спину. Двое упали убитыми или тяжело ранеными.

Правда, почти сразу ещё с одной лестницей бросилась к крепости вторая бригада и у этой дела пошли веселей, они смогли облокотить лестницу на стену и полезли по ней вверх. И тут же первая бригада с криками вернулась к стене, поднимать свою лестницу. И этим в этот раз удалось.

– Княже? – Демид приплясывал от нетерпения.

– Не, не, там у нас своих нет, и те и другие враги, пусть колотят друг друга. Подождём твою маму.

– Маму? – икнул главпартизан, – смеёшься, княже?

– Подождём.

Бой был опять медленным. По двум лестницам забирались ушкуйники звенели мечами на верху и падали вниз в ров, уступая место следующим новгородцам. Там, на стене, тоже менялись люди. Новгородцы меняли свои жизни на жизни защитников.

– Ой, классно-то как! – Коська даже большой палец защитникам показал.

Те умудрились плескануть из деревянного большого ведра, эдак литров на тридцать в лица и на грудь ушкуйникам разогретую смолу. Сразу трое с лестницы вниз сверзлись. При этом двое поорали во рву и затихли, а последний вскочил и к реке понёсся. По дороге влетел в костёр с котлом, в котором ушица булькала и уже огненным болидом оглашая весь берег истошным визгом добежал до реки и бросился в неё. И не всплыл.

– «И сия пучина поглотила ея в один момент». «Уно, уно, уно, ун моменто».

Следом такой же подарок в хари получили и карабкающиеся по второй лестнице. Но там свалился один только. Остальные сами слезли. На этом штурм и закончился.

– Человек пятнадцать новгородцы потеряли. Вот, а ты говорил, пойдём постреляем. Пусть ребята резвятся и пар выпускают. Ты мне лучше вот что Демид скажи, а доплывёт ли вот та лодья до середины… Чёрного моря? Охота, понимаешь, потрогать поганых за вымя. Не пора ли нам в Крым наведаться. Эвон сколько хороших лодок Господин Великий Новгород решил нам презентовать… м… подарить.

Событие шестьдесят пятое

Вечером, прихлёбывая взвар с мёдом горячущий, Коська перебирал в голове рыжей все эпизоды сегодняшнего штурма… м… нет ещё этого немецкого слова… приступа. Если всё повториться завтра в той же последовательности, то нужно ли им вмешиваться и если «да», то когда. Быстро ведь не высадишься из их лодей на берег, тем более, пушки сразу в сторону следует отбросить. Он провёл опыт, установил Единорог на носу и выстрелил из него Прокоп. Ствол как могли верёвками закрепили, но видимо чего-то перемудрили, и пушка отдачей не назад пошла, а по окружности и выломана в итоге борт. Больше рисковать не стали и решили, что в этой войнушке корабельной артиллерии у них не будет. Если только девять теперь уже кулеврин, при этом одна аж калибром в сорок пять миллиметров. Эти установлены на вертлюгах, и нос на этих лодьях усилили.

Так про десантирование. Быстро не получится, и человек оказывается, как всегда, по пояс в воде, а у него с собой две пищали. И вода по закону Мерфи обязательно брызнет на полку с порохом. А пара человек… или пара пар, обязательно поскользнутся и полностью в воду рухнут. В результате надо с разбега стрелять, а стрельнет из сорока пищалей, а пять в лучшем случае. Так ерунда, даже не напугать ушкуйников.

– Не получится у нас с лодей в бой вступить, – для командиров всё это рассказал Коська и про себя добавил, – Это не кино.

– Так и не надо. Мы под утро в полуверсте на их берег переберёмся. Даже если и есть дозоры, то вырежем и будем в кустах или в леске в пятидесяти саженях от того места сидеть до команды.

– Ага! А они не пойдут на приступ. Отдыхать будут от трудов сегодняшних, рыбку ловить, ушицу варить, – повертел отрицательно головой Коська.

– И что тогда делать? – воевода рукой махнул, мол зачем все эти сложности, высадиться на тот берег чуть поодаль, подойти и из пушек сначала расстрелять новгородцев, а потом ворота высадить, не надо никаких стратегий. Лучшая стратегия – это удар кулаком в зубы. Он об этом уже раз пять сегодня говорил.

– Я бы подождал, но чувство у меня в… в груди томление. «В поле ветер в попе дым». Нда. Я о приватизации их ушкуев как подумаю, так что-то свербеть начинает. Предчувствие нехорошее. Думал, думал и вот до чего додумался. Если новгородцы ещё на один такой приступ пойдут и с тем же результатом, то могут и свалить, решат, что им эта крепость не по зубам. А я уже этим ушкуям применение ищу, почти нашёл. В общем, чёрт с тобой Яромир Васильевич. Не оборачивайся, не рядом с тобой, а с тобой. Только крестное знамение поможет. Чёрт с тобой, тьфу, спаси Господи… Так и сделаем, высаживаемся под утро на том берегу, проверяемся, заряжаем всё и идём к крепости. Демид, ты в сутолоку не лезь, у тебя задача будет отсекать новгородцев от их лодок. А по людям будут пушки с кулевринами бить и стрельцы, ну и ратники с арбалетами. Ни один ушкуй не должен уйти… и ни один не должен быть повреждён.

– А устюжане, а князь Владимир Константинович? – Прокоп не часто был среди командиров на таких совещаниях, но вот сейчас позвали, у него основная работа.

– Они… я думаю, в нашу драку не полезут. Они как мыши под веником сидеть будут. Ни один из них пушек не видел. Штаны будут стирать.

– А опосля. Наши же там с Ростова?

– А базар тебе нужен… – это про себя.

– Тебя и пошлём на переговоры, как с разбойниками управимся. Но чую я, придётся для сговорчивости выбить им орудием ворота. Тогда твоя агитация быстрее доходить до них будет.

– Там князь Владимир, он вой опытный и зело злой. Не захочет под тебя, княже идти, – Яромир и это уже десяток раз говорил.

– Ладно. Чего шкуры неубитых медведей делить. Решили переправляться сегодня ночью, так и будем переправляться. Давайте, идите проверяйте всё и готовьтесь. Демид, а ты со своими… а всех бери, прямо сейчас переправляйтесь, пока ещё светло и обеспечьте охрану, при высадке основных сил. К крепости особо не лезьте, ещё столкнётесь с их дозором. Тревогу подымут. Да, не кривись. Ну, убьёте, не сомневаюсь, а они с дозора не вернутся и тревогу тогда и без них подымут. Искать бросятся всеми силами. А тут мы переправляемся. Застанут со спущенными штанами. Понятен приказ? Не лезьте к крепости.

Сам Коська попытался укутавшись от комаров в лодье заснуть, но если с головой укутаешься, то жарко, а чуть высунешь нос и вуаля, уже на этом носу сколько-то комаров сидит и кровушку его голубую сосёт. Эта ситуация напомнила парню, как в прошлом году он с Язепом и братом Константином пытался изобрести мазь против комаров, как-то в будущем её сделают, всяких разных составов сделают, и что примечательно, даже криворукая поделка из СССР и то хоть немного, но работала. Насколько помнил Константин Иванович в Советском союзе его делали на основе гвоздики. Но где её в четырнадцатом веке взять. Тут есть такое себе средство – дёгтем на покосе крестьяне мажутся. Попробовали Коська с братом Константином сварить средство на основе дёгтя. Получилось очень слабым. Так и забросили, отвлеклись на что-то. Вот сейчас Коська вспомнил и очередную зарубку себе в памяти сделал, изобрести наконец мазь комариную.

– Княже, вставай, выступаем, – Яромир тряс его за ногу. И не заметил парень, как отрубился.

Касьян потрогал распухшую физиономию, вот ведь и не почувствовал, как заснул и вывернулся из-под одеяла. Ну и накусали. И тут как прояснило, у парня в голове рецепт мази от комаров чётко нарисовался на основе всё того же дёгтя, полыни и конопляного масла.

– Может это из-за синего пламени?

Глава 25

Событие шестьдесят шестое

– Стабильность. Ничего не изменить, – Коська опять мокрый по пояс… с обеих сторон, так что, то что сказал народу, то и осуществилось. Сказал, что кто-нибудь обязательно при высадке поскользнётся и упадет в реку, и вот оно – кто-то упал. А что этим «кто-то» он оказался, так поделом, не каркай. Каждый сам творец своей судьбы.

Плюсы есть от того, что предвидел сей случай. Прыгал Коська, ну, как и все, с лодки без оружия, и его ему, да и остальным, потом передавали сверху с лодьи. Всё одно пришлось из-за брызг тщательно протирать с маслицем конопляным. Нет, не заржавеет. Ручница и пищаль бронзовые и не кованные, а литые. Но протереть всё одно надо, чтобы потом в сырой ствол порох не пихать, он хоть и в шёлковом мешочке, но вещь всё одно осень гигроскопичная. Этим и все партизаны занялись.

Стрельцы протирали луки и доставали из кожаных кисетов сухую шёлковую тетиву.

– Дебилы мы. Нужно было голыми в воду сигать. Сейчас бы оделись в сухое и дрожать не пришлось. Коська в принципе и не дрожал. Ему с лодки вместе с пищалью и ручницей передали сухие портки и рубаху. А вот народ попроще зубами постукивал. Правда не долго. С лодей нужно было принять… не, правильнее, естественно – утопить, а потом вытащить на берег три ствола к Единорогам, потом три деревянных морских лафета, и ядра с картечью. С других лодей в бочонках, залитых воском торфяным, спускали порох. Если кто до этого не вымок, то вот теперь точно промок с головы до ног. Но перетаскивание стволов и прочих тяжестей народ согрели. Пар парил.

И полчаса не прошло, как и Прокоп начал протирать стволы и тоже маслицем конопляным смазать, а потом снова протирать льняными тряпками. Уже совсем рассвело, и Коська, не занятый этим ответственным делом, с двумя разведчиками двинулся к крепости. Видно было, что лес тут почистили. Никаких поваленных деревьев и сучье, даже метра на три – четыре от земли на всех соснах ветки сломаны. Народ хворост в крепость на растопку собирал.

Новгородцы только начали кучковаться у костров с котлами, там видимо каша или ушица еще не были готовы, и, постояв у котла, ушкуйники принимались готовить к предстоящему приступу оружие. Вжикали о мечи точильные камни, щелкали тетивы на луках и арбалетах. Проверяли стрельцы своё оружие. Две унесённые с собой от крепости лестницы, тоже проверяли и верёвками перетягивали. Конструкции после падения вчерашнего явно разболтались. Саморезов пока не придумали и ступеньки просто верёвками закреплены.

Долго ли коротко ли готовились новгородцы, но так-то Коська раз пятьсот успел медленных копуш новгородцев проклясть, комары его до гостей обглодали и кровь всю его голубую выпили. А он выперся чуть ли не в двадцати метрах от крайнего костра, с кашей всё-таки, и боялся теперь хлопать себя по роже, уничтожая кровососов, пытался сдувать вампирышей, но те воткнув не хоботок, а хобот целый, держались на роже лица крепко и сдуваться не спешили. Иногда, когда совсем уж невмоготу становилось, Касьян свет Иванович пятернёй просто размазывал комаров по роже. При этом вся ладонь становилась красной. Парадокс пьют голубую кровь, а размазывается красная. Там в пузе у комарих видимо какой фермент специальный – цвет меняющий.

Наконец это случилось, народ новгородский разбойничий натрескался каши с рыбой и стал готовиться к штурму. А Коська назад к лесу от кустов пополз.

Метрах в пятидесяти от опушки и метрах в двухстах – двухстах пятидесяти от крепости стояло уже полностью готовое к войнушке войско ростовское. Чуть ближе к воде, так как им предстоит не дать уйти от приватизации ни одному ушкую, стояли сорок партизан. На противоположном фланге пятьдесят стрельцов брата Кастория. Этих видно было, пацаны же в основном лет по семнадцать – восемнадцать. И зазнайство ещё в попе играет, так они на шеломы придумали себе, чтобы выделиться от прочих разных, волчий хвост приделывать к навершию. Коська сначала было хотел эту дурь пресечь, а потом подумал и решил, что и ладно. Будет стимул у других ратников освоить лук на их уровне. Можно потом что-то типа норматива придумать, ну как вернутся. Попал в определённое количество мишеней на определённом расстоянии и пожалуйста, держи знак отличия – волчий хвост на шелом. Типа значка из тридцатых – Ворошиловский стрелок, когда – это почти как орден смотрелось.


По центру стояли с тремя Единорогами и девятью кулевринами пушкари. Эти тоже выделялись. Коська им к этому походу заменил обычные шеломы конические на каски практически. На ушанку сверху пластина пришита железная, на лбу пластина и на ушах пластины. Сейчас ещё нет пуль, нет осколков, даже картечи нет у соперника. Нужно опасаться только выстрелов из лука или арбалета. Вот этим условиям их ушанки бронированные вполне соответствуют, а ещё они прикрывают уши плотно пушкарям, хоть как-то снижая децибелы и сохраняя барабанные перепонки.

Артиллеристов стало много. Как бы двойной состав почти Касьян с собой взял. Нужно же людям боевой опыт приобретать. Шесть человек вместо четырёх в расчёте трёх Единорогов и по два человека вместо одного у девяти кулеврин. Восемнадцать плюс восемнадцать. Тридцать шесть пушкарей плюс сам Прокоп. Их народ за смешные ушанки уже железоголовыми обозвал. Пусть. Есть возможность сделать несколько обидное прозвище наоборот гордостью. Например, у писателя одного была фамилия Толстой. Неверное от прозвища «толстый». Но писатели ( а их там не один, а четверо), вознеся свою фамилию на небывалую высоту, об этом заставили народ забыть. Вот и здесь, пусть попасть в «железоголовые» и называться этим прозвищем будет цель у юношества.

Ну, а после стоят ратники, снятые с коней. Серо-зелёной такой массой стоят и ждут, когда им скажет князь…

– Орлы, полетели.

Сейчас все стремятся надеть красные плащи или жёлтые, в крайнем случаи один из оттенков синего. Но Коська решил эту моду потихоньку из войска выводить. К этому походу всем ратникам были сшиты зелёные плащи и рубахи. Пока всё, но уже вот сейчас понятно, что в лесу вполне это работает, не маскировка ещё с цифрой, но хоть не выделяются красными пятнами на фоне зелени леса.

Событие шестьдесят седьмое

Пока князь Ростовский воинство свое в лесу строил, ушкуйники начали штурм крепости. На этот раз они решили пойти ва-банк. Кроме тех, кто был закреплён за лестницами и тех, кто их щитами прикрывал, остальные новгородцы по двое выстроились вдоль стены и начали осыпать осаждённых градом стрел. Один стрелял из лука или реже гораздо из арбалета, а напарник и себя, и стрельца подопечного прикрывал большим щитом.

Коська сразу в битву кипучую людей не погнал. Цель победить и тех, и тех, а не кровью умыться. По прикидкам ушкуйников около двух сотен, даже больше, чем у него чистых ратников. Да, залп из пушек и кулеврин картечью, а потом из сорока пищалей почти уполовинит этих пиратов, но народ трусоватый в ушкуйники не идёт, остальные бросятся в рубку, и там пойдёт обмен уже. Или размен. Кому это нужно, пусть Устюг Великий превеликий своё слово скажет и ещё на десяток другой новгородцев количество уменьшит. И сами примерно столько потеряют. А ещё ушкуйники устанут. По лестнице карабкаться – это не пельмени кушать.

Когда особо удачная стрельба из луков со стены из башенки надвратной заставила одну из бригад с лестницей бросить её и отступить, князь Ростовский совсем было решил, что пора, но командиры новгородцев панику подавили, следующую бригаду организовали и рубка с новым ожесточением возобновилась. И на этот раз удача почти сопутствовала ушкуйникам. С первой лестницы три разбойника прорвались-таки на стену и стали там полукругом, отбивая атаки защитников и позволяя своим подняться на стену. Но потом один из троицы пал, на второго, как понял Коська по крику, так как само действо было из-за стены почти не видно, так второго окатили смолой расплавленной, а с чего бы ему ещё так орать? А третий тоже перестал звенеть мечом и положение защитники спасли. К лестнице подскочили и вылили на пятерых карабкающихся очередное ведро смолы. Не так чтобы совсем удачно, попало в основном на верхнего, но он свалился на следующего, а тому всё же чуть да досталось, видимо, руку отпустил, за лицо схватился, и тут сверху орущий и дергающийся товарищ под сотню кило. Рухнули оба и самого нижнего ещё стащили. Двое оставшихся решили, что два в поле не воин и принялись пятиться.

– Всё! Орлы, полетели. Прокоп, твой выход.

Дружно взявшись за лафеты с маленькими деревянными колёсами, оббитыми по ободу медью, расчёты стали выкатывать пушки из леса к кустам. Совсем выезжать было не обязательно, уж довольно редкие веточки шиповника картечины срежут и не заметят, а расстояние в сотню метров промахнуться не даст. Как там называется это у моряков – револьверный выстрел? Вот он и есть.

– Демид, как бабахнут, бегите со своими людьми к лодкам. Смотри там пару десятков человек чего-то тусуется… м… трётся. Раненые и начальство? Пленных не надо брать. Потом раненых допросим, да и спрашивать нечего. Пираты они и есть пираты. Чем их меньше, тем воздух чище. Главный вопрос – когда сдохнете?

Дальше парень двинулся к Фоме, что сейчас старшим у лучников.

– Сотник, ты в бой не лезь. Твоя задача пушкарей прикрывать. Но если близко подберутся новгородцы, то можете несколько залпов сделать.

– Готово, княже. Триста тридцать три!

Кусты, как Коська и предполагал, сбрило в метре от земли, словно косой прошёлся великан какой. Двенадцать без малого кило всяких железок рубленных улетело в новгородцев. Жалко. Нет, новгородцев не очень жалко. Это же они на его городок покусились. Там за два года мехов лежит. Как-то не так давно, выслушивая Афанасия Горбатого и прочих думцев, Коська сделал выход, что на торговле мехами Константиновичи поднимали в год до пяти тысяч рублей. А тут два года меха не вывозили, ну, если не десять тысяч, так хоть тысяч семь рубликов лежит, можно считать, что с долгами рассчитается. И тут эти воры пришли за его светлым будущим. Нет, ребята демократы только чай. В смысле, по усам текло, а в рот не попало.

Бах. Бах. Ух ты, когда девять кулеврин почти одновременно палят, то на 30-мм автоматическую пушку 2А72, что на БТР и БМП ставили, похоже. Каждую секунду по выстрелу выдали… всё Коська не может им названия придумать. Кулевристы? Ну, так себе звучит. Снайперами тоже не охота, чего англицизмами великий и могучий засорять. Пока никак не придумал.

Отряд партизан рвался вдоль воды к ушкуям, а Коська добежал с заряженной пищалью до дерева последнего перед вырубом и, встав за него, стал за боем наблюдать.

Прокоп попал по той группе, что ещё возилась с лестницей. Человек пятнадцать было. Похоже, все либо убиты, либо тяжело ранены, так как никто даже попыток убежать не предпринимает.

– Иех! Стратег хренов! – обругал себя парень, осознав, что происходит.

Ушкуйники все рванули к ушкуям. Все – это не преувеличение. Это констатация. Никто в лес к орудиям не побежал. Все к лодьям своим к ушкуям. А там всего сорок партизан. Ну пусть по два огнестрела у каждого, но бежит-то больше сотни человек к лодкам.

– Яромир, командуй атаку! – Коська чуть сам не бросился к лодкам. Еле остановил себя. Вот уж гибнуть сейчас не самая лучшая затея. Сейчас и без него разберутся. Он полководец, едрит его на лево, или погулять вышел.

Мимо уже неслись ратники, гремя железом. Прямо как стадо слонопотамов. Земля дрожит.

Коська туда–сюда глянул. Этот бег запоздал. И это не Борзовы бегут. Это люди с тридцатью килограммами железа, кожи, войлока и всего прочего на себе. Эти сто пятьдесят метров, а то и все двести, им не двадцать секунд бежать, а минуты три. Там новгородцы стопчут партизан за это время. Если Демид не догадается своих в воду отвести. Слыша слонопотомов за спиной ушкуйники… А что они сделают? Нормальные бы люди сдались. Сейчас перевес в силах уже двойной, а после выстрелов Демида и компании и тройной будет.

– Фома по последним! Бей! – заорал Коська перебивая шум и скрежет пробегающих мимо ратников.

А чего, даже если не убьют, а ранят пусть десяток, то соотношение ещё чуть в нашу сторону качнётся.

Бах. Коська разрядил пищаль в спину ушкуйникам. У него пулей свинцовой заряжена длинноствольная ручница. Долетит.

Приклад без опоры и без подушечки наполненной конским волосом так лягнул в плечо, что Коська на задницу сел и за ключицу схватился. Дебил! Сломал ключицу? Парень пошевелил рукой. Больно, но вроде цело всё.

Бах. Бах. Ну, вот и партизаны включились.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю