Текст книги "Я - Товарищ Сталин 17 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 11

Август 1938 года. Москва, Кремль.

Сергей сидел за длинным столом из тёмного дуба в своём кабинете. На зелёном сукне лежали несколько папок с документами. Рядом стояла чашка с чаем, от которой ещё поднимался лёгкий пар.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Павел Судоплатов. Он держал в руках кожаную папку, которую сразу положил перед собой, заняв место напротив.

– Добрый вечер, Иосиф Виссарионович, – сказал Судоплатов, слегка наклонив голову.

– Добрый вечер, Павел Анатольевич, – ответил Сергей, указывая рукой на стул. – Садитесь. У вас, судя по всему, срочные новости.

Судоплатов кивнул и раскрыл папку. Он достал первый лист с краткими записями и протянул его через стол.

– Товарищ Сталин, источник в Риме, которого мы считаем надёжным, передал информацию о том, что на Бенито Муссолини готовится покушение. Детали пока неполные: неизвестны точные сроки, точное место и состав исполнителей. Но сам факт подготовки подтверждён через несколько косвенных каналов. Наблюдения за передвижением отдельных лиц и необычная активность в определённых районах Рима указывают на серьёзность намерений.

Сергей взял лист, прочитал записи и отложил его в сторону. Он достал трубку, медленно набил её табаком и раскурил. Синий дым поднялся над столом.

– Кто готовит это покушение, Павел Анатольевич? Кто за этим стоит?

Судоплатов ответил без промедления:

– Выяснить это точно пока не удалось. Мы прорабатываем разные версии. Но по ряду признаков это выглядит как иностранная операция. Не итальянская оппозиция и не местное подполье. Нет характерных следов внутренних групп – ни коммунистов, ни монархистов, ни разочарованных фашистов. Организация выглядит профессиональной, с элементами прикрытия и планирования отхода, что типично для внешних служб.

Сергей откинулся на спинку стула, держа трубку в руке. Он сделал затяжку и выпустил дым в сторону.

– У Муссолини в последнее время напряжённые отношения с Герингом. Дуче сотрудничает с британцами и передавал им информацию о немецких караванах с оружием, которые шли из Афганистана в Индию. Это могло сильно задеть самолюбие рейхсканцлера. Геринг самодоволен, и такие вещи он обычно не прощает. Вопрос в том, решится ли он на прямое убийство главы иностранного государства в текущей ситуации.

Судоплатов кивнул, перелистывая следующую страницу в папке.

– Мы прорабатываем и этот вариант, Иосиф Виссарионович. Связь с Берлином просматривается через отдельные фигуры, но пока это лишь предположения, а не точная информация. Нет прямых доказательств участия Абвера или других немецких структур. Мы усилили работу по итальянским каналам и пытаемся выйти на возможных посредников. Если это действительно немцы, то они действуют через третьи руки, чтобы запутать следы.

Сергей сделал ещё одну затяжку и посмотрел на собеседника.

– Нам нужно это узнать как можно скорее. Используйте все доступные ресурсы, но без лишнего шума.

– Будет исполнено, товарищ Сталин. Мы направим дополнительные усилия на установление личности возможных организаторов и на мониторинг передвижений подозрительных лиц в Риме.

Судоплатов убрал лист обратно в папку и перешёл к следующему вопросу.

– Ещё одна новость, теперь уже из Германии. Полковник Ланге повышен до генерал-майора и стал заместителем Канариса в Абвере. Наш источник сообщает, что в ведомстве уже готовятся к перетряскам. Появились разговоры о новых назначениях и пересмотре некоторых направлений работы.

Сергей положил трубку на край пепельницы и взял чистый лист бумаги. Он сделал короткую пометку карандашом.

– Если в Абвере начнётся недовольство, это может сыграть нам на руку. Перетряски часто затормаживают текущую работу на некоторое время – люди заняты интригами вместо оперативных дел. Но Ланге – очень скользкий человек. Мы помним, как он курировал работу Абвера в Абиссинии. Теперь он занимается Индией и Афганистаном. А Геринг ставит его заместителем. Мы пока не знаем, какие именно поручения получит Ланге от рейхсканцлера.

Судоплатов подтвердил:

– Да, Иосиф Виссарионович. Ланге уже давно показывает себя как человек, который умеет выстраивать личные связи и продвигать свои интересы. В Абвере отмечают, что он начал собирать вокруг себя группу офицеров, которые раньше работали под его началом в других направлениях.

Сергей кивнул и продолжил:

– Впереди, по их планам, восстание в британской Индии. Оно должно состояться уже через пару недель. Британцы при этом знают о подготовке?

– Знают, – ответил Судоплатов. – Наши данные подтверждают, что английская разведка получила информацию по нескольким каналам. Они не растеряются. У них достаточно сил в Индии, чтобы подавить выступление, если оно не получит широкой поддержки. Но немцы рассчитывают на то, что восстание отвлечёт Лондон от европейских дел.

Сергей сделал ещё одну пометку на листе.

– Британцы вряд ли позволят себе расслабиться. Они умеют держать колонии в узде. Если немцы думают, что Индия станет для них лёгкой картой, они ошибаются. Но само восстание создаст дополнительные сложности для Лондона. Нам нужно внимательно следить, как это отразится на их позиции по Европе.

Они обсудили возможные последствия повышения Ланге для немецкой разведки в целом. Судоплатов упомянул, что в некоторых отделах уже появились новые инструкции, которые шли напрямую от нового заместителя. Сергей задал несколько уточняющих вопросов о конкретных фигурах в Абвере и о том, как эти изменения могут повлиять на их собственные операции в Европе.

– Если Ланге начнёт расставлять своих людей, – сказал Сергей, – это создаст дополнительные трещины внутри ведомства. Мы должны фиксировать имена тех, кто выражает недовольство. Такие контакты могут пригодиться в будущем.

– Уже ведётся работа в этом направлении, Иосиф Виссарионович, – ответил Судоплатов. – У нас есть несколько косвенных выходов на офицеров среднего звена, которые не в восторге от быстрых карьерных скачков Ланге.

Разговор перешёл к более мелким вопросам. Они обсудили последние данные по американским контактам Баруха и Рокфеллера, которые продолжали посещать Белый дом. Сергей напомнил о необходимости усиливать мониторинг республиканских сенаторов, недовольных слишком тесным взаимодействием этих фигур с Рузвельтом.

Они затронули вопросы торговли и возможных поставок ресурсов. Судоплатов передал сводку по косвенным данным о настроениях в деловых кругах США. Сергей сделал несколько пометок и задал вопросы о том, как эти настроения могут отразиться на европейских делах.

– Американский капитал ищет выгоды от любых политических сдвигов в Европе, – подытожил он. – Наша задача – не только наблюдать, но и находить способы использовать их внутренние противоречия.

Обсуждение длилось ещё около часа. Сергей слушал внимательно, иногда прерывая доклад уточняющими вопросами. Он подчеркнул важность точности информации:

– Нам нужны не слухи, а проверенные факты. Особенно по Риму. Если покушение состоится, последствия будут серьёзными для всего европейского баланса.

Судоплатов заверил, что все указания будут выполнены в кратчайшие сроки.

Они подвели итог по основным направлениям. Сергей отложил карандаш и посмотрел на собеседника.

– Хорошо, Павел Анатольевич. Подготовьте к следующей встрече более детальный отчёт по римскому направлению и по возможным последствиям повышения Ланге. Особое внимание – на связь между этими событиями и планами по Индии. Также проработайте, как мы можем использовать недовольство в Абвере через косвенные каналы. И ещё один момент по американцам: не забудьте, что мне нужно знать личность того европейца, который контактировал с Рокфеллером и Барухом.

– Будет сделано, Иосиф Виссарионович.

Судоплатов собрал документы в папку и поднялся. Они обменялись короткими прощальными фразами, и он вышел из кабинета.

Сергей остался один. Он допил остывший чай, раскурил трубку заново и ещё раз просмотрел сделанные пометки. Новости из Рима требовали немедленного внимания. Покушение на Муссолини могло стать поворотным моментом. Если за этим стоял Геринг, то напряжённость между Берлином и Римом резко возрастёт. Если же за операцией стоят другие силы – французские, британские или иные, – это тоже существенно меняло картину.

Он подумал о Ланге. Повышение этого человека говорило о том, что Геринг укрепляет контроль над разведкой. Абвер под новым влиянием мог стать более агрессивным в южном и восточном направлениях. Восстание в Индии через пару недель станет важной проверкой их планов. Британцы подготовлены, но любое крупное выступление отвлечёт их ресурсы.

Сергей встал, подошёл к карте, висевшей на стене, и отметил несколько точек карандашом. Рим, Берлин, Лондон, Вашингтон – все эти центры были связаны невидимыми нитями. Каждая новая информация помогала лучше понимать общую картину.

Он вернулся за стол и написал короткую записку для Молотова с указанием подготовить анализ возможного влияния событий в Италии на советско-итальянские отношения. Затем сделал пометку для себя о необходимости усилить работу по Афганистану и Индии.

В кабинете было тихо. За окном окончательно стемнело. Сергей продолжал работать с документами.

Через несколько дней Судоплатов должен был вернуться с обновлёнными данными. До тех пор оставалось только ждать и анализировать имеющееся. Сергей знал, что в такой игре мелочей не бывает. Каждый факт мог повлиять на решение, которое определит позицию Советского Союза в ближайшие месяцы.

* * *

Август 1938 года. Париж, 16-й округ, район Пасси.

Утренний свет разливался по широким авеню, обсаженным платанами и каштанами. Листья ещё сохраняли насыщенную зелень лета, хотя в воздухе уже чувствовалась лёгкая свежесть, предвещавшая близкую осень. Район Пасси оставался одним из самых спокойных и престижных уголков столицы. Здесь не было слышно грохота центральных бульваров, не мелькали толпы туристов у Эйфелевой башни. Вместо этого тянулись ровные фасады особняков, скрытые за коваными воротами и живыми изгородями, просторные дворы с гравийными дорожками и ухоженные сады, где розы и гортензии цвели до позднего лета.

Автомобили здесь двигались неторопливо: чёрные Citroën и Delage, иногда более скромные Renault, принадлежавшие прислуге или поставщикам. По тротуарам прогуливались дамы в светлых платьях и широкополых шляпах, сопровождаемые детьми в матросских костюмчиках или гувернантками. В нескольких кварталах располагались частные школы с безупречной репутацией, а чуть дальше, ближе к Булонскому лесу, открывались виды на зелёные массивы, где по выходным собирались семьи из высшего общества.

Дом, в котором жил хозяин, находился на тихой улице недалеко от площади Пасси. Здание построили в конце 1920-х годов по индивидуальному проекту, сочетавшему традиции французской классики с элементами современного стиля. Фасад из светлого известняка поднимался на три этажа, высокие окна были обрамлены тонкой резьбой. Балконы второго этажа украшали кованые решётки с растительным орнаментом. Крыша из тёмной черепицы слегка выступала вперёд, образуя аккуратный карниз. Перед входом располагался небольшой палисадник, отделённый от улицы невысокой каменной стеной и металлической оградой. Внутри двора стоял фонтан в виде чаши, окружённый лавандой и самшитом.

Входная дверь из массивного дуба открывалась в просторный холл с полом из светлого мрамора. Стены покрывали панели из тёмного дерева, на которых висели несколько картин – пейзажи нормандского побережья и натюрморты с фруктами. Слева от входа находилась лестница с широкими ступенями и перилами из полированного дерева. Справа располагалась дверь в приёмную. На втором этаже находились основные жилые комнаты, включая библиотеку и гостиную, окна которой выходили в сад позади дома.

Сад занимал значительную часть участка. Газон был ровным, как бильярдный стол, по краям росли аккуратно подстриженные тисы и несколько старых лип. В дальнем углу стояла беседка из кованого железа, увитая плющом. Летом здесь часто подавали кофе или лёгкий завтрак.

Хозяина дома звали Рено де Монфор-Ламори. Хотя он происходил из дворянского рода, он не принадлежал к высшей аристократии, однако его положение в деловых кругах делало его заметной фигурой. Рено работал советником и доверенным лицом французской ветви семьи Ротшильд – своего рода консильери, который занимался координацией интересов в банковских, промышленных и дипломатических вопросах. Он умел находить общий язык с политиками, промышленниками и иностранными партнёрами, сохраняя при этом необходимую дистанцию и не привлекая к себе лишнего внимания прессы.

В этот августовский день Рено принимал гостя из Америки – сенатора от штата Нью-Йорк Чарльза Э. Харпера, близкого к администрации Рузвельта и представлявшего интересы крупных предпринимательских кругов. Харпер прибыл в Париж по официальным делам, связанным с торговыми переговорами, но эта встреча проходила в частном порядке.

Сенатор появился около одиннадцати утра. Его доставил автомобиль с дипломатическими номерами. Харпер был высоким мужчиной лет пятидесяти пяти, с седеющими висками и уверенной походкой. На нём был светлый летний костюм, белая рубашка и галстук в тонкую полоску. В руке он держал трость с серебряным набалдашником – скорее для вида, чем по необходимости.

Рено встретил его у входа в холл. Хозяин выглядел собранно: на нём был тёмно-серый костюм и белая сорочка без лишних украшений.

– Месье сенатор, добро пожаловать в мой дом, – произнёс Рено на хорошем английском с едва заметным французским акцентом.

– Благодарю, месье де Монфор-Ламори. Париж в августе просто великолепен. Я уже успел пройтись по набережным и не могу надышаться этим воздухом.

Они прошли в гостиную на втором этаже. Комната была просторной, с высокими потолками и большими окнами, через которые открывался вид на сад. Стены были обиты светлой тканью, мебель представляла собой смесь классических французских кресел и более современных диванов. На низком столике уже стояли два бокала, графин с охлаждённым белым вином из региона Луары, кувшин с водой и лёгкие закуски: тонкие ломтики ветчины, сыр бри, свежий инжир и маленькие тосты.

Сенатор подошёл ближе к окну, оглядел сад и кивнул с одобрением.

– Да, этот город прекрасен, – ответил Рено, занимая место в кресле напротив. – Я не парижанин по рождению. Родился в небольшом городке Анже на Луаре. Но Париж – самый красивый город, который я видел, хотя поездил немало. Лондон, Рим, Берлин, даже Нью-Йорк – каждый по-своему впечатляет, но здесь всё собрано в гармонии.

Харпер улыбнулся и сел.

– Анже – это, кажется, замки и вина? Звучит идиллически. А здесь вы создали себе настоящий оазис.

Рено слегка наклонил голову в знак согласия.

– Именно так. И я бы не хотел, чтобы кто-то вроде Геринга, если он вдруг возомнит себя императором Европы, разрушил эту красоту.

Сенатор поставил бокал, который только что взял, и посмотрел на хозяина дома с выражением уверенности.

– Президент Рузвельт не позволит этому случиться. Америка следит за развитием событий. Мы не собираемся оставаться в стороне, если угроза со стороны немцев примет серьёзный оборот.

Рено кивнул, не торопясь с ответом. Он налил себе немного вина и добавил воды в бокал гостя по его просьбе.

– Рад это слышать. Франция тоже ценит поддержку за океаном.

Разговор постепенно перешёл к делам. Сенатор Харпер представлял не только официальную линию Вашингтона, но и интересы американских предпринимательских кругов, связанных с банковским сектором, тяжёлой промышленностью и торговлей. Они обсудили текущие финансовые потоки. Рено поделился наблюдениями о состоянии французских рынков капитала и о том, как меняются настроения инвесторов в отношении континентальных облигаций. Харпер, в свою очередь, рассказал о тенденциях в американской экономике: росте производства в определённых отраслях, корректировке контрактов на поставки сырья и интересе к европейским технологиям в области машиностроения и химии.

– Наши компании ищут надёжных партнёров здесь, в Европе, – говорил сенатор. – Не только для сегодняшнего дня, но и с расчётом на то, что торговые маршруты могут измениться. Нефть, сталь, оборудование – всё это требует стабильных каналов.

Рено слушал внимательно, иногда уточняя цифры или условия. Он упомянул несколько общих направлений, в которых французские банки и промышленные группы уже вели подготовительную работу: диверсификацию поставок, корректировку портфелей инвестиций и поиск новых посредников в третьих странах.

– Важно, чтобы эти процессы шли согласованно, – заметил Рено. – Когда ресурсы и рынки перераспределяются, те, кто действует заранее, получают преимущество.

Сенатор согласился и добавил данные по американскому экспорту в Европу за последние месяцы. Цифры показывали рост в отдельных секторах, связанных с возможной нестабильностью на континенте. Они поговорили о фрахтовых ставках, перспективах морских перевозок через Атлантику и о том, как изменения в Центральной Европе могут повлиять на цены сырья из Южной Америки.

После финансовой части беседа плавно сместилась к политической ситуации во Франции.

– Правительство здесь меняется довольно часто, – сказал Харпер. – Как вы оцениваете устойчивость нынешнего кабинета?

Рено поставил бокал и посмотрел в сад, где лёгкий ветер шевелил листья лип.

– Кто бы ни стоял во главе Франции в ближайшие годы, страна должна идти в фарватере с Соединёнными Штатами. Это единственный путь, который обеспечит безопасность и экономическое развитие. Изоляция или сближение с другими силами принесёт только потери.

Сенатор заметно оживился. Его лицо выразило удовлетворение.

– Полностью с вами согласен. Президент думает точно так же. Наши ценности и интересы совпадают. Торговля, безопасность, общие рынки – всё это требует тесного сотрудничества.

Они продолжили обсуждение возможных сценариев. Рено отметил, что французская дипломатия сохраняет гибкость, но внутренние дебаты в парламенте иногда замедляют принятие решений. Харпер рассказал о настроениях в Конгрессе: изоляционистские голоса ещё сильны, но деловые круги и администрация постепенно сдвигают акценты. Они коснулись роли прессы по обе стороны океана – как отдельные издания формируют общественное мнение, подчёркивая экономические аспекты европейских событий.

Рено упомянул, что культурные и научные связи тоже играют свою роль. Фонды, образовательные программы, обмены специалистами – всё это создаёт дополнительные каналы влияния, которые работают в долгосрочной перспективе. Сенатор кивнул и добавил, что американские университеты и исследовательские центры уже расширяют контакты с европейскими коллегами.

Время приближалось к обеду. Прислуга тихо подала на стол более основательные блюда: холодный суп из огурцов и мяты, запечённую рыбу с овощами, лёгкое белое вино и свежий хлеб.

– Через год-два картина в Европе может сильно измениться, – сказал Рено. – Границы, альянсы, экономические связи – всё будет выглядеть иначе. Важно, чтобы наши позиции в этой новой структуре оказались прочными.

– Именно, – ответил Харпер. – Подготовка на уровне ресурсов и влияния даёт наилучшие шансы. Мы видим это по тому, как развиваются события.

Они обсудили детали координации: надёжные каналы передачи информации, корректировку инвестиционных планов в зависимости от новостей и поддержание контактов без излишней публичности. Всё оставалось на уровне устных договорённостей. Сенатор отметил важность роли деловых кругов в обеих странах для формирования более взвешенного общественного мнения. Рено согласился, добавив, что во Франции тоже существуют влиятельные группы, заинтересованные в стабильных отношениях с Америкой.

После обеда они вышли в сад. Прогулялись по гравийной дорожке мимо клумб. Воздух был тёплым, но не жарким. Сенатор похвалил ухоженность участка и спросил о растениях. Рено ответил, что садовник работает здесь уже много лет и хорошо знает предпочтения хозяина.

Около трёх часов дня встреча подошла к концу. Сенатор поблагодарил за приём и выразил надежду на продолжение диалога.

– Я всегда рад таким гостям, как вы, – сказал Рено. – Особенно когда разговор приносит взаимную пользу.

Харпер сел в автомобиль. Машина тихо выехала со двора и скрылась за поворотом улицы. Рено остался в саду ещё на несколько минут, глядя на листья, которые слегка покачивались на ветру.

Дом вернулся к своей обычной тишине. Прислуга убрала со стола и закрыла окна на первом этаже. Рено поднялся в библиотеку, где на полках стояли ряды книг по экономике, истории и международным отношениям. Он открыл одну из папок с заметками, сделал несколько кратких записей, затем отложил всё в сторону.

Вечерний свет начал понемногу золотить фасады соседних домов. Район Пасси продолжал жить своим размеренным ритмом: где-то вдалеке проехал велосипедист с корзиной свежих булочек, в соседнем саду слышался смех детей.

Рено де Монфор-Ламори знал, что следующие месяцы принесут новые обсуждения и новые решения. Но пока всё развивалось в том направлении, которое соответствовало интересам кругов, которые он представлял.