Текст книги "Я - Товарищ Сталин 17 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

* * *

Рамеш сидел на пороге своей хижины и смотрел, как солнце медленно опускается за крыши Дхарави. Двадцать пять рупий, которые он вытащил вчера из кармана слуги, лежали надёжно спрятанные под циновкой. Эти деньги давали ему передышку на полтора месяца, а то и больше. Он мог позволить себе нормально есть, не рисковать каждый день и даже отложить немного на будущее. Голод больше не давил на него, как раньше. Но мысли о складе не уходили.

Он думал о ящиках с оружием под слоем медной посуды. Там было столько всего, что никто не заметит, если пропадёт один пистолет или пара кувшинов. Продать пистолет было бы выгоднее, чем сдавать информацию британцам. Британцы могли обмануть, или те люди могли найти его даже с их защитой. А взять что-то маленькое и незаметно продать казалось безопаснее. Никто не узнает. Любопытство тянуло его обратно. Он хотел увидеть, что там происходит сейчас, и, возможно, взять ещё одну вещь, которая легко уместится под одеждой.

Рамеш решил. Сегодня вечером он пойдёт в порт. Он подождал, пока в трущобах совсем стемнеет и большинство людей лягут спать. Потом тихо встал, завернул в тряпку отмычку, которую всегда носил с собой, и вышел из хижины.

Ночь была тёплой и тихой. Рамеш шёл быстро, но осторожно. Он обходил освещённые места, выбирал тёмные переулки и пустыри. Чем ближе он подходил к порту, тем сильнее становилось внутреннее волнение. Он знал, что если его заметят на территории складов ночью, объяснить, что он тут делает, будет трудно. Но любопытство было сильнее страха.

Он добрался до забора из сетки и пролез через ту же дыру, что и в прошлый раз. Порт спал. Груды ящиков, бочки и старые вагоны создавали множество тёмных уголков. Рамеш шёл, прислушиваясь к каждому звуку. Где-то вдалеке слышался шум волн и редкие голоса ночных сторожей. Он пробирался между штабелями, стараясь не наступать на сухие щепки, которые могли хрустнуть под ногой.

Вот и тот склад. Дверь, через которую он входил раньше, была прикрыта, но не заперта. Рамеш приоткрыл её и проскользнул внутрь. Внутри было темно и прохладно. Он постоял несколько секунд, давая глазам привыкнуть, а потом двинулся в дальний угол, где стояли нужные ящики.

Вдруг он услышал голоса.

Рамеш мгновенно присел за штабелем пустых мешков и затаил дыхание. Голоса приближались. Двое или трое мужчин говорили тихо, но отчётливо. Он узнал один из них – это был Салим, который часто помогал бедным в мусульманском квартале.

– … берём только половину. Остальное оставим здесь пока. Нельзя всё сразу перевозить, слишком заметно будет, – сказал Салим.

Другой мужчина ответил:

– Телеги уже ждут у задних ворот. Грузим быстро и тихо.

Рамеш прижался к полу. Он осторожно выглянул из-за мешков. В слабом свете фонаря, который держал один из мужчин, он увидел, как трое человек открывают ящики и достают винтовки. Они работали быстро и слаженно: оружие заворачивали в мешковину, укладывали в корзины и носили к задней двери склада.

Сердце Рамеша билось так сильно, что он боялся, как бы его не услышали. Он приник к полу и старался дышать как можно тише. Любопытство пересилило страх. Он хотел увидеть, куда они повезут груз.

Мужчины вынесли несколько корзин и ящиков наружу. Рамеш дождался, пока шаги стихнут, и осторожно подполз к приоткрытой задней двери. Он выглянул. У стены стояли две телеги, запряжённые волами. Мужчины быстро грузили на них корзины с оружием, прикрывая сверху мешками с мукой или рисом.

Когда погрузка закончилась, Салим сказал тихо:

– Поехали к старым складам с мукой. Там уже всё подготовлено. Не гоните – не нужно привлекать внимание.

Телеги тронулись. Рамеш подождал несколько секунд и выскользнул следом. Он шёл за ними на расстоянии, прячась за ящиками и стенами складов.

Телеги выехали через задние ворота портовой территории и повернули на узкую дорогу, ведущую в сторону старой части порта. Рамеш следовал за ними, стараясь не отставать и не приближаться слишком близко. Каждый раз, когда телега скрипела или волы фыркали, он замирал и прислушивался. Один раз ему показалось, что кто-то из мужчин оглянулся. Рамеш быстро присел за кучей пустых бочек и замер. Он ждал несколько долгих секунд, пока телега не отъехала дальше.

Они ехали медленно, чтобы не шуметь. Рамеш тоже знал эту дорогу. Она вела к старым складам, где раньше хранили муку и зерно. Многие из них сейчас стояли полупустыми или использовались для мелких грузов. Именно туда и направлялись люди Салима.

Когда телеги свернули к одному из старых складов с покатой крышей, Рамеш остановился возле большого ящика. Он видел, как мужчины открывают ворота склада и начинают разгружать корзины. Они работали молча и слаженно. Один из них остался снаружи, осматриваясь по сторонам.

Рамеш понимал, что дальше подходить опасно. Но любопытство тянуло его ближе. Он обошёл склад с другой стороны, нашёл небольшую щель в стене и приник к ней глазом. Внутри горел слабый фонарь. Мужчины расставляли ящики и корзины в дальнем углу, прикрывая их мешками с мукой.

Он стоял так несколько минут, наблюдая за каждым движением. Страх и возбуждение смешались в одно острое чувство. Он видел, как они перепрятывают оружие, как тщательно маскируют его под обычный груз.

Когда разгрузка закончилась, Салим сказал тихо:

– На сегодня всё. Завтра ночью заберём остальное.

Мужчины закрыли ворота склада и ушли. Рамеш ещё некоторое время стоял неподвижно, прислушиваясь. Когда всё стихло, он осторожно отошёл от стены и направился обратно тем же путём, которым пришёл.

Обратная дорога показалась длиннее. Каждый шорох заставлял его замирать. Один раз он услышал голоса патруля и долго прятался за грудой пустых ящиков, пока они не прошли мимо. Только когда он снова оказался за забором порта и отошёл на безопасное расстояние, напряжение немного отпустило.

Рамеш шёл домой уже под утро. В голове крутились увиденные картины: ящики, винтовки, телеги, люди Салима. Теперь он точно знал – оружие перепрятывают. И делают это очень осторожно.

Дома он лёг на циновку, но спать не мог. Теперь у него было ещё больше вопросов. Продавать оружие самому казалось слишком опасным. Сдавать информацию британцам – тоже. Но любопытство уже не отпускало. Он понял, что вернулся на склад не просто так. Что-то внутри тянуло его глубже в это дело.

Рамеш закрыл глаза. До рассвета оставалось совсем немного. Скоро он должен будет решить, что делать дальше.

Глава 6

Вилла дуче раскинулась в холмах Альбанских гор, в часе езды от Рима. Погода стояла знойная, но здесь, на высоте, воздух был наполнен ароматом пиний, лаванды и спелого винограда. Сама вилла – двухэтажное здание в стиле позднего Ренессанса – возвышалась на широкой террасе, выложенной светлым травертином. Стены из тёплого камня, увитые плющом, поднимались к красной черепичной крыше. По фасаду тянулись аркады, а перед главным входом журчал фонтан в виде морского коня – вода в нём искрилась под солнцем.

Вокруг расстилался парк: аккуратные аллеи кипарисов, розарии в полном цвету, оливковые рощи, где серебрились листья на ветру, и виноградники, спускавшиеся по склонам. Вдали едва угадывались очертания Рима – купол Святого Петра таял в мареве жары. Тишина нарушалась лишь редким шелестом листвы.

Муссолини вышел на верхнюю террасу в лёгком льняном костюме кремового цвета. Он предпочитал такие резиденции для важных, но неофициальных встреч: здесь не было лишних ушей, а сама природа настраивала на спокойный лад. Рядом с ним стоял только верный секретарь, который сразу удалился, доложив о прибытии гостя.

Дуче поправил очки и посмотрел вниз, на подъездную аллею, где остановился скромный чёрный автомобиль без дипломатических номеров. Из машины вышел высокий мужчина лет пятидесяти в безупречном костюме, несмотря на жару. Лицо его скрывала широкополая шляпа. За ним следовал один помощник, который остался у машины.

Гость поднялся по ступеням террасы. Муссолини шагнул навстречу и протянул руку. Рукопожатие было твёрдым.

– Добро пожаловать в мою скромную обитель, – сказал дуче с улыбкой.

Британец кивнул, снял шляпу.

– Благодарю за приглашение, дуче.

Они прошли в прохладный холл виллы. Полы из полированного мрамора отражали свет, падавший через высокие окна. На стенах висели старинные гобелены со сценами из римской истории, а в углу стоял мраморный бюст Августа.

Муссолини провёл гостя в столовую, выходившую на южную террасу с видом на долину. Стол уже был накрыт на двоих: белая скатерть, серебряные приборы, хрустальные бокалы. В центре стояла ваза со свежесрезанными розами из сада.

– Сначала обед, – предложил Муссолини. – А потом дела. В Италии даже политика лучше идёт на полный желудок.

Они сели. Слуги в белых перчатках начали сервировать. Сначала подали закуски: тонкие ломтики пармской ветчины, которая таяла во рту, буффало-моцареллу с каплями оливкового масла первого отжима и свежими листьями базилика. Рядом лежали маринованные артишоки, вяленые томаты и тонкие полоски копчёного скаля. К этому – тёплую фокаччу с розмарином и морской солью, только из печи.

Муссолини налил гостю белого вина из собственных виноградников – фраскати, лёгкое, с нотками миндаля и цветов.

– Это из наших холмов. Не хуже тосканских, поверьте.

Британец попробовал и одобрительно кивнул:

– Отличное. Напоминает о лучших годах в Тоскане, где я бывал до… всего этого.

Следом принесли первые блюда: ризотто с шафраном и белыми грибами, собранными в окрестных лесах. Зёрна риса были аль денте, кремовые, с лёгким ароматом пармезана, которым их посыпали сверху. Рядом подали тальятелле в соусе из свежих помидоров и базилика, приправленном чесноком и оливковым маслом.

Муссолини ел с аппетитом, не торопясь.

– Вы знаете, я всегда считал, что Италия и Британия – естественные партнёры, – начал он, когда слуги отошли. – Средиземное море связывает нас сильнее, чем любые договоры. Мы не конкуренты в Африке, если смотреть здраво. Ваши интересы – в Индии и на Востоке, наши – в Ливии и Абиссинии.

Гость отложил вилку и слегка откинулся в кресле.

– Именно об этом я и хотел поговорить. Отношения между нашими странами могут стать гораздо крепче. Особенно сейчас, когда в Берлине… определённые трудности.

Он сделал паузу, глядя на дуче. Солнце играло на серебряных приборах, отбрасывая блики на скатерть.

Муссолини кивнул, продолжая жевать:

– Трудности в Берлине – это мягко сказано. Геринг держится, но его хватка слабеет. Абвер не всесилен, как он думает.

Обед продолжался. Принесли вторые блюда: запечённого в печи морского окуня с лимоном, травами и оливками. Рыба была идеально приготовлена – кожа хрустящая, мякоть сочная. Рядом – телятину по-милански, отбивную в панировке из яиц и пармезана, с гарниром из жареных цукини и баклажанов. К мясу подали красное вино – кьянти классико, выдержанное, с ароматом вишни.

Британец отрезал кусочек телятины и продолжил:

– Герингу осталось недолго. Его окружение трещит по швам. Те, кто ставил на него после… предыдущих событий, теперь ищут выходы. Германия теряет грузы в Азии, как мы оба знаем. И это не случайность.

Муссолини улыбнулся и поднял бокал:

– Хорошо, если я переживу его и увижу триумф Италии. Мы не собираемся быть младшими в чьей-то игре. Ни в Берлине, ни где-либо ещё.

Гость кивнул:

– Я буду использовать свои связи, чтобы наладить мосты. Неофициально, разумеется. Между Римом и Лондоном должно быть больше понимания. Иден… он не задержится надолго у руля. Его курс жёсткий, но кабинет меняется. Люди, которые мыслят шире, уже готовят почву.

Они перешли к фруктам и десерту. Подали сезонные персики и инжир с сыром горгонзола, затем – тирамису в высоких бокалах, пропитанное кофе и какао. К этому – граппу в маленьких рюмках, ту самую, которую Муссолини так любил.

Дуче откинулся, глядя на парк за окном. Цветы лаванды качались на лёгком ветру, а вдали, на склоне, работники в соломенных шляпах ухаживали за виноградом.

– Расскажите, что говорят в Лондоне о современных веяниях, – попросил он, меняя тон на более лёгкий. – Я всегда интересовался, как мир меняется. Авиация, например. Я сам летаю, когда могу. Недавно провёл несколько часов за штурвалом над Тирренским морем. Это даёт ощущение свободы, которого не найти на земле.

Британец улыбнулся:

– Авиация – это будущее. У нас в Британии тоже развивают новые модели. А вы, дуче, ещё и автомобили любите, насколько я слышал.

Муссолини оживился:

– О да! Я обожаю скорость. Мои Alfa Romeo – это не просто машины. Последняя модель, которую мне доставили из Милана, разгоняется так, что ветер свистит в ушах. Я езжу по этим дорогам в холмах – повороты, подъёмы. Это как пилотирование, только ближе к земле. А ещё верховая езда. Каждое утро, если позволяет время, я сажусь на коня и объезжаю окрестности. Лошади здесь отличные – арабской крови, выносливые. В Абиссинии я научился ценить хорошую кавалерию.

Он жестом указал на сад:

– А плавание? Я плаваю в море, когда бываю на побережье. В Риччоне или здесь, в бассейне виллы. Вода освежает тело и мысли. В наше время, когда так много приходится работать, нужно оставаться в форме. Я много читаю – философию, историю. Ницше, Платон. Это развивает мозг и помогает понимать, куда движется мир.

Гость кивнул, пробуя десерт:

– Современные веяния… Радио, например. Оно объединяет нации. У нас в Британии Би-би-си меняет всё. Кино тоже.

Муссолини рассмеялся:

– Кино – моя слабость. Я смотрю фильмы в частном зале. «Белый телефон» – забавные вещи, но я предпочитаю эпические. О Цезарях, о завоеваниях. А ещё я пишу. Статьи, заметки. Иногда даже пьесы. Слово – это оружие не хуже пушек.

Обед подходил к концу. Слуги убрали тарелки, оставив только крепкий эспрессо в маленьких чашках и сигары. Муссолини предложил гостю кубинскую, но тот предпочёл свою, английскую.

Они вышли на террасу. Солнце уже клонилось к западу, окрашивая холмы в золотистый цвет. Внизу, в оливковой роще, пели птицы.

– Мы можем дать друг другу многое, – сказал британец, затягиваясь сигарой. – Свобода действий в Африке для вас. Спокойствие на Востоке для нас. Геринг думает, что контролирует всё, но его время уходит. Мои связи помогут сгладить углы в Лондоне.

Муссолини кивнул, глядя на горизонт:

– Я согласен. Италия готова к сотрудничеству. Не на бумаге, а на деле. Мы уже показали, что наша информация точна. Караваны в Азии – лишь начало. А в Средиземном море мы можем стать щитом… нет, партнёром, который не подведёт.

Они говорили ещё долго – о новых технологиях, телеграфе, который теперь передаёт новости за часы, об автомобилях, которые скоро заполнят дороги, о спорте, который укрепляет нацию. Муссолини рассказал, как любит смотреть боксёрские поединки и иногда берёт рапиру для фехтования. Гость поделился мыслями о британском футболе и крикете – играх, которые учат дисциплине.

– Мир меняется быстро, – заметил дуче. – Но корни остаются. Рим и Лондон – как два столпа. Если мы объединим усилия, никто не сможет нас разъединить.

Британец встал, когда солнце начало садиться:

– Я передам ваши слова тем, кому нужно. Встреча была… плодотворной.

Муссолини проводил его до машины. Рукопожатие было крепким.

– Возвращайтесь, когда понадобится. Здесь всегда найдётся место для таких бесед.

Автомобиль тронулся по аллее и скрылся за кипарисами. Муссолини остался на террасе один. Он стоял, вдыхая вечерний воздух, и думал о будущем. Геринг в Берлине, Иден в Лондоне – фигуры, которые скоро сойдут со сцены. Италия же останется.

Он улыбнулся, глядя на виноградники. Вечер опустился на Альбанские горы. Цикады умолкли, уступив место сверчкам.

Муссолини вернулся в дом. Лампы с абажурами уже горели. Он поднялся в кабинет на втором этаже. Окна выходили на долину, где мерцали огни дальних деревень. Перед ним лежал блокнот. Дуче записал несколько фраз: ключевые моменты разговора, имена, которые упоминались косвенно, планы на ближайшие недели.

Обед оставил приятное послевкусие – не только от вина и еды, но и от слов гостя. Человек этот был не из простых. Его связи тянулись к самым верхам, и то, что он приехал лично, говорило о многом. Муссолини знал: такие визиты не бывают случайными. Британия искала союзников против растущей тени на континенте.

Он отложил перо. Ночь за окном была звёздной. Вилла спала: слуги разошлись, парк затих. Только фонтан продолжал тихо журчать.

Дуче подумал о Чиано – завтра нужно будет передать ему отчёт. О встрече с британцем никто не должен знать деталей. Это была их тайна.

* * *

Заброшенное здание стояло на самой границе Рима, где кончались последние дома и начинались заросшие сорняками поля. Старый двухэтажный склад, чьи стены потрескались от времени, а крыша местами провалилась, открывая кусок ночного неба. Внутри сохранились остатки деревянных перегородок и несколько ржавых железных балок. Пол был покрыт пылью и обломками кирпичей, которые хрустели под ногами.

Четверо мужчин собрались здесь после полуночи. Они приходили по одному, с разных сторон, чтобы не привлекать внимания. Первый появился со стороны старой просёлочной дороги, второй – через поле с юга, третий – вдоль канавы, что тянулась параллельно заброшенному железнодорожному пути. Последний вошёл уже тогда, когда остальные сидели в дальнем углу первого этажа, где сохранился относительно целый участок крыши и можно было зажечь небольшую керосиновую лампу без риска, что свет увидят снаружи.

Лампа стояла на перевёрнутом ящике. Её слабый жёлтый свет падал на большой лист бумаги, расстеленный поверх другого ящика. Это была подробная карта Рима и его окрестностей, нарисованная от руки, но с большой точностью. На ней были отмечены основные улицы центра, маршруты движения кортежей, места возможных остановок и несколько точек на окраинах. Рядом лежали карандаши, небольшой блокнот и пустая бутылка из-под вина, которую использовали как пресс-папье.

Мужчины расположились вокруг импровизированного стола. Один из них, самый плотный, с широкими плечами, сидел ближе всех к карте и держал в руке карандаш. Другой, худой и подвижный, стоял чуть в стороне и время от времени наклонялся, чтобы лучше разглядеть детали. Третий опирался спиной о стену. Четвёртый остался стоять, скрестив руки на груди.

– Смотрите сюда, – сказал плотный, указывая карандашом на центральную часть карты. – Основной маршрут проходит по Виа дель Корсо, потом поворачивает на Виа Национале. Охрана обычно в двух машинах впереди и двух сзади. Ещё одна машина с людьми в штатском едет параллельно по боковым улицам. Они меняют порядок в последний момент, но всегда держат дистанцию не больше двадцати метров.

Худой кивнул и провёл пальцем по бумаге:

– Если взять точку здесь, на перекрёстке возле Пьяцца дель Пополо, то можно перекрыть движение. Но только если точно знать, когда кортеж будет проходить. Он иногда выезжает позже обычного, особенно если встреча в палаццо Венеция затягивается.

Третий наклонился ближе:

– Охрана на мотоциклах появляется за пять минут до основного кортежа. Они проверяют перекрёстки. Если мы поставим людей слишком рано, их заметят. Если слишком поздно – не успеем занять позиции.

Плотный постучал карандашом по карте в районе Трастевере:

– Здесь, на мосту через Тибр, самое узкое место. Кортеж всегда снижает скорость. Два человека с одной стороны и двое с другой могут создать помеху. Но после моста сразу идёт подъём, и машины набирают ход. Нужно рассчитать время до секунды.

Стоявший мужчина со скрещёнными руками заговорил следующим:

– Мы уже проверили все возможные точки отступления. С юга – через Остию, там лодка будет ждать у старого причала. С севера – дорога на Флоренцию, но только если удастся уйти до того, как перекроют шоссе. Главное – не задерживаться в городе дольше десяти минут после того, как всё сделаем.

Они продолжали обсуждать карту. Худой взял карандаш и нарисовал небольшую стрелку на одном из перекрёстков:

– Здесь, на Виа делла Кончилиационе, охрана всегда усиливается. Там стоят дополнительные посты. Лучше обойти этот участок и ждать дальше, ближе к вокзалу Термини. Там можно смешаться с толпой пассажиров, если всё пойдёт по плану.

Плотный покачал головой:

– Нет, вокзал слишком рискованно. Там всегда много полиции. Лучше использовать старые склады возле реки. Мы уже оставили там две машины. Одна с фальшивыми номерами, другая – с грузом для отвлечения.

Третий достал из кармана сложенный листок и развернул его. На листке были записаны цифры и короткие пометки:

– Оружие уже на местах. Три винтовки в тайнике у моста, две автоматические – в подвале дома на окраине Тестаччо. Пистолеты и гранаты распределены по трём точкам в центре. Всё спрятано так, что даже если один тайник найдут, остальные останутся целы. Патроны в водонепроницаемых пакетах, чтобы не отсырели.

Худой добавил:

– Мы проверили каждое место дважды. В одном из тайников лежит дополнительный комплект одежды для смены. Можно быстро переодеться и уйти пешком через рынок.

Стоявший мужчина кивнул в сторону карты:

– Маршрут может измениться в любой день. Они иногда используют объезд через Авентин. Нужно держать человека на наблюдательном пункте возле холма. Он подаст сигнал, если увидит, что кортеж пошёл другим путём.

Плотный отложил карандаш и посмотрел на остальных по очереди:

– Мы знаем слишком много деталей, чтобы действовать вслепую. Расписание охраны, количество машин, даже то, сколько человек обычно в каждой. Но этого мало. Один неверный шаг – и всё сорвётся.

Худой выпрямился и провёл рукой по карте, разглаживая складку на бумаге:

– Именно поэтому мы не действуем, пока не придёт сигнал. Может показаться, что момент подходящий: охрана ослаблена, маршрут предсказуем, люди на позициях. Но если информация окажется непроверенной, если кто-то из тех, кто должен был подтвердить детали, ошибётся или передумает, тогда всё пойдёт насмарку. Они поменяют весь план в один день. И тогда нам несдобровать. Никто не успеет уйти.

Они продолжали обсуждать детали ещё долго. Плотный снова взял карандаш и отметил несколько дополнительных точек на карте:

– Если кортеж остановится у собора, то можно использовать толпу паломников. Но только как прикрытие для отхода, а не для основного действия. Слишком много случайных людей.

Худой предложил:

– Лучше всего работать с двух сторон одновременно. Одна группа создаёт отвлечение на противоположном конце улицы, вторая наносит удар. Потом все расходятся по разным направлениям. Никто не должен знать, кто был в какой группе.

Плотный свернул карту наполовину, чтобы сосредоточиться на южной части города:

– Отход через порт Остия остаётся самым надёжным. Лодка готова, капитан надёжный. Он не задаёт вопросов. Деньги уже переданы.

Худой напомнил:

– Люди, которых мы привлечём для прикрытия, получат только часть суммы заранее. Остальное – после. Так никто не сможет рассказать всю историю, даже если его возьмут.

Стоявший мужчина посмотрел на часы, которые достал из кармана:

– Уже почти два часа ночи. Нам нужно разойтись до рассвета. Каждый знает свою задачу на ближайшие дни: проверить тайники ещё раз, убедиться, что оружие в порядке, и ждать сигнала.

Они ещё раз прошлись по всем пунктам, обсудили, сколько человек понадобится для каждой позиции, распределили роли: кто наблюдает, кто действует, кто обеспечивает отход.

Плотный сложил карту и убрал её в кожаную папку:

– Помните: мы не герои и не самоубийцы. Мы делаем работу, за которую заплатили. И делаем её так, чтобы остаться в живых. Без сигнала – никаких действий.

Стоявший мужчина добавил:

– Если кто-то из нас заметит, что за ним следят, сразу уходит и подаёт условный знак. Никто не должен приходить сюда больше одного раза в неделю.

Они погасили лампу. Один за другим мужчины вышли наружу. Первый направился через поле, второй – вдоль канавы, третий – по старой дороге. Последний подождал несколько минут, прежде чем пойти в сторону города.

Ночь на окраине была тихой. Где-то вдалеке лаяла собака. Ветер шевелил сухую траву. Рим спал, но в его ночи уже двигались фигуры, которые готовили нечто, что должно было изменить ход истории.