Текст книги "Я - Товарищ Сталин 17 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 14

Август 1938 года. Нью-Йорк.

Джейкоб Миллер открыл глаза и несколько минут смотрел в потолок. За окном уже шумела улица: проезжали автомобили, кричали мальчишки-разносчики газет. Он медленно сел на край кровати, потёр лицо ладонями и прошёл на кухню. Зажёг газ под кофеваркой, насыпал овсянку в миску и налил молока. Пока завтрак готовился, Джейкоб сидел за столом и думал о последних днях. После возвращения из Балтимора он почти не выходил из дома. Те случаи, когда за ним наблюдали в метро и на улицах, до сих пор вызывали неприятное чувство.

Кофе был готов. Джейкоб налил себе чашку и сделал несколько глотков. В этот момент он заметил кремовый конверт, который лежал на полу у двери. Кто-то подсунул его рано утром. Джейкоб поднял конверт, вернулся за стол и аккуратно вскрыл его перочинным ножом. Внутри был один лист машинописного текста.

«Мистер Миллер. Объект: мужчина около 65 лет, представительный, рост шесть футов один дюйм, седые волосы зачёсаны назад, носит дорогие костюмы тёмного цвета, часто с жилетом и часовой цепочкой. Всегда сопровождает охранник – крепкий мужчина 35–40 лет, рост пять футов одиннадцать дюймов, короткие волосы, тёмный костюм. Наблюдение с 10:00 до 19:00. Место начала: главный вход в отель „Plaza“, Центральный парк Саут, угол Пятой авеню. Задача: фиксировать все перемещения, встречи, любые остановки дольше трёх минут. Особое внимание – лица собеседников и любые переданные предметы. Негативы передать в 20:30 у северного входа в Центральный парк, та же скамейка. Оплата – 400 долларов наличными. Опасность низкая. Уничтожьте письмо».

Джейкоб прочитал письмо несколько раз. Четыреста долларов. Сумма была заметно выше всего, что он получал раньше. Он отложил лист и допил кофе. В голове крутились мысли. После недавних событий в Нью-Йорке он твёрдо решил больше не браться за такую работу здесь, в городе. Джейкоб хотел взять длинную паузу, уехать на время из города или хотя бы ограничиться обычными заказами на портреты и свадьбы. Но четыреста долларов меняли картину. На эти деньги можно было оплатить квартиру на несколько месяцев вперёд, обновить оборудование и наконец позволить себе передышку без подсчёта каждого цента.

Он ходил по комнате, взвешивая варианты. Разум говорил, что риск слишком велик. Любое новое задание в Манхэттене могло закончиться плохо. Однако практичная часть сознания напоминала о реальности: заказы на съёмки приходили редко, а жизнь в Бруклине требовала средств. «Один последний раз, – повторял он себе. – Выполню это задание, получу деньги и на два-три месяца исчезну. Никаких конвертов». Решение созрело. Джейкоб сжёг письмо над конфоркой, тщательно размешал пепел и спустил воду в раковине.

Камеру «Contax» он проверил дважды, протёр линзу, положил три запасные кассеты. В портфель отправились блокнот в кожаной обложке, два сэндвича и фляжка с водой. Складной нож с костяной рукояткой он положил в карман брюк. Одежду выбрал неприметную: светлую рубашку с короткими рукавами, серые лёгкие брюки, бежевый пиджак и панаму. В зеркале он увидел обычного человека среднего достатка – одного из многих, кто ежедневно ходит по улицам Манхэттена.

В 8:50 Джейкоб вышел из дома. Он дошёл до станции метро пешком, купил билет и доехал до Манхэттена. На Пятой авеню он был за пятнадцать минут до десяти. Купил свежий номер газеты и занял позицию неподалёку от главного входа в отель «Plaza». Джейкоб развернул газету и наблюдал.

В 10:05 объект появился. Высокий пожилой мужчина с безупречной осанкой, седые волосы аккуратно уложены назад, тёмный костюм сидел без единой складки, на жилете поблёскивала золотая цепочка часов. Рядом шагал охранник – крепкий, широкоплечий, взгляд которого быстро осмотрел улицу. Джейкоб сделал первые снимки, пряча камеру за газетой. Группа двинулась вдоль Центрального парка на север.

Джейкоб держал расстояние примерно в два квартала. Иногда переходил на противоположную сторону Пятой авеню, чтобы лучше видеть через поток машин. Мужчины шли неспешно. Объект иногда останавливался, показывал тростью на какое-то здание и говорил несколько фраз. Охранник внимательно слушал. У витрины крупного ювелирного магазина на 58-й улице они задержались на пять минут. Джейкоб сделал несколько кадров крупным планом.

Дальше путь лежал в офисное здание на Мэдисон-авеню. Джейкоб подождал снаружи у соседнего магазина, купил стаканчик лимонада и пил его не спеша. Через двадцать три минуты мужчины вышли в компании ещё одного человека – среднего роста, в коричневом костюме, с кожаной папкой. Они остановились на тротуаре и продолжили разговор. Джейкоб зафиксировал лица всех троих, а также момент, когда папка перешла из рук в руки.

К одиннадцати часам группа направилась в банк на 52-й улице. Джейкоб устроился в небольшом сквере напротив, развернул газету и ждал. Мужчины провели внутри около сорока минут. Когда вышли, у объекта в руках был небольшой конверт. Он передал его своему спутнику в коричневом костюме. Камера щёлкнула несколько раз подряд.

День продолжался. В полдень они зашли в ресторан при отеле «The Waldorf-Astoria». Джейкоб остался на улице, нашёл свободную скамейку через дорогу и съел один из своих сэндвичей, запивая водой из фляжки. Через большое окно хорошо просматривался их столик. К объекту присоединился новый собеседник – высокий худощавый мужчина лет пятидесяти с аккуратной бородкой. Они говорили долго. Джейкоб сделал серию снимков: момент, когда официант подаёт меню, когда приносят основные блюда, когда собеседники обмениваются бумагами.

После обеда объект и охранник вернулись на Пятую авеню и зашли в галерею искусств. Джейкоб купил билет и прошёл внутрь вместе с другими посетителями. В просторных залах с картинами старинных европейских мастеров он держался на расстоянии. Объект долго рассматривал одно большое полотно, что-то объясняя охраннику и подошедшему куратору. Джейкоб сделал несколько удачных кадров, используя колонны и группы людей для прикрытия.

Из галереи мужчины направились в антикварный магазин на 57-й улице. Джейкоб наблюдал с противоположной стороны, делая вид, что рассматривает витрину аптеки. Они провели там около тридцати минут. Когда вышли, у объекта в руках появилась небольшая коробка, перевязанная лентой. Он аккуратно передал её охраннику, который убрал находку в портфель.

Во второй половине дня группа посетила ещё один офис на Парк-авеню. Там объект встретился с двумя бизнесменами. Джейкоб ждал в кафе напротив, заказал кофе и фиксировал моменты входа и выхода. Разговор на тротуаре длился почти двадцать минут. Потом мужчины совершили короткую прогулку по Центральному парку. Они сели на скамейку у пруда с утками. Охранник купил пакетик корма. Объект бросал крошки в воду, продолжая беседу. Джейкоб устроился под большим деревом в тридцати ярдах и сделал нужные снимки.

К пятнадцати часам они ненадолго вернулись в отель «Plaza». Через сорок минут объект и охранник вышли снова и взяли такси. Джейкоб быстро поймал следующую машину.

– Следуйте за тем жёлтым такси впереди. Держите расстояние в один квартал, – сказал он водителю.

Поездка привела их в район Уолл-стрит. Объект провёл больше часа в деловых встречах внутри одного из зданий. Джейкоб менял позиции, снимал вход и выход, фиксировал новых людей, которые присоединялись и уходили. К семнадцати тридцати группа вернулась в центр. Они заглянули в большой книжный магазин, где пожилой мужчина выбрал несколько томов в кожаных переплётах. Продавец упаковал их тщательно. Потом – в цветочный магазин на углу, где охранник оплатил большой букет белых роз.

В восемнадцать сорок пять мужчины вернулись к «Plaza». Джейкоб сделал последние снимки у входа. День был долгим, но продуктивным. Он направился в небольшую фотолабораторию, где заранее договорился о проявке. К 20:20 Джейкоб уже сидел на указанной скамейке в Центральном парке.

Мужчина в тёмном костюме появился точно в половине девятого. Сел на край скамейки.

– Вечер, – произнёс он.

– Вечер, – ответил Джейкоб и протянул конверт с негативами.

Тот просмотрел несколько кадров под светом ближайшего фонаря, кивнул и отсчитал четыреста долларов. Мужчина встал и ушёл в сторону аллеи.

Джейкоб поднялся и направился к выходу из парка в сторону станции метро на 59-й улице. На середине квартала он заметил мужчину в сером пиджаке, который шёл за ним на расстоянии около тридцати ярдов. Сначала Джейкоб подумал, что это случайный прохожий. Но когда он ускорил шаг, незнакомец сделал то же самое. Джейкоб оглянулся. Мужчина продолжал идти следом, лицо скрывала шляпа.

Джейкоб перешёл на более быстрый шаг. Сердце забилось сильнее. Он услышал за спиной тяжёлые шаги – преследователь тоже побежал. Джейкоб рванул вперёд. Ноги несли его к входу в метро. Шаги за спиной приближались. Он сбежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Внизу были турникеты и люди у касс. Джейкоб купил жетон за несколько секунд и проскочил через проход.

Оглянулся. Преследователь уже спускался, расталкивая прохожих. Джейкоб бросился вглубь платформы. Поезд подходил. Он протиснулся ближе к краю, лавируя между людьми. Мужчина в сером пиджаке пробирался сквозь толпу, расстояние сокращалось до десяти шагов.

Двери вагона открылись. Джейкоб вскочил внутрь в последний момент и сразу протиснулся дальше в вагон. Преследователь рванулся следом, но двери начали закрываться. Мужчина успел подбежать почти вплотную, однако створки захлопнулись прямо перед ним. Поезд тронулся.

Джейкоб стоял, держась за поручень, и смотрел, как платформа уходит назад. Преследователь остался там, тяжело дыша и глядя вслед составу. Джейкоб перевёл дыхание. На следующей станции он вышел, быстро перешёл на другую линию и поехал в Бруклин кружным маршрутом. Несколько раз проверял отражения в стёклах и витринах. Никого не было. Только дома, заперев дверь, он позволил себе расслабиться. Четыреста долларов лежали на столе. Работа сделана, но цена за эти последние минуты казалась слишком высокой.

Завтра нужно было серьёзно подумать, как надолго исчезнуть из города.

* * *

Джейкоб проснулся на рассвете. Свет едва касался стен комнаты, но он уже не мог лежать. Четыреста долларов лежали на столе ровной стопкой. Он пересчитал их снова, отделил часть на билет и первые дни в новом городе, а остальное спрятал в двойное дно чемодана. Сердце сжалось. Нью-Йорк был не просто городом – он был домом. Здесь он родился и прожил всю жизнь. Теперь всё это оставалось позади, и он не знал, увидит ли эти улицы снова.

Он пошёл к мистеру Розенблюму. Арендодатель пил кофе на кухне, газета лежала раскрытой на столе.

– Мистер Миллер, рано вы сегодня.

– Доброе утро. Я уезжаю сегодня. У меня долгая командировка, и я не знаю, когда точно вернусь, но хочу сохранить за собой квартиру. Вот оплата за полгода вперёд.

Розенблюм посмотрел на деньги, потом на Джейкоба.

– Серьёзные дела, раз уезжаете так надолго. Семья в Нью-Йорке у вас есть?

– Никого. Только я.

– Что же. Возвращайтесь, когда закончите свои дела, мистер Миллер. Я буду вас ждать. Ключ оставьте у меня. И пишите, если что.

Джейкоб кивнул. Слово «возвращайтесь» повисло в воздухе. Он поднялся к себе и начал собирать вещи медленно, будто прощаясь с каждой мелочью. Рубашки, брюки, запасные ботинки. Contax в футляре, кассеты, химикаты, завёрнутые в мягкую ткань. Блокнот, где последние месяцы он записывал адреса и наблюдения. Складной нож лёг в карман – привычка, от которой он уже не мог отказаться. Когда багаж был собран, Джейкоб сел на край кровати и обвёл взглядом комнату. Пустые стены, выцветшие обои у окна, след от картины, которую он когда-то повесил. «Если вернусь, то не скоро, – подумал он. – А если не вернусь… что тогда останется от меня в этом городе?»

В половине четвёртого он вышел из дома. Чемодан оттягивал руку, саквояж с едой и мелочами – другую. Grand Central встретил его привычным гулом голосов, запахом кофе и свежих булочек. Джейкоб купил газету и подошёл к кассе.

– Один билет до Чикаго на сегодняшний вечерний поезд.

– Спальный вагон, место в купе. Отправление в девятнадцать ноль-ноль, прибытие завтра в четырнадцать. Двадцать восемь долларов пятьдесят центов.

Джейкоб заплатил, получил картонный билет и прошёл на платформу. Поезд уже стоял – длинный, с блестящими вагонами. Проводник в тёмной форме помог ему подняться. Купе было на двоих. Его попутчик – мужчина лет сорока пяти в хорошем костюме – уже сидел, читая газету.

– Генри Кларк, – протянул он руку. – Еду в Детройт по делам компании.

– Джейкоб Миллер. Фотограф. Еду на работу в Чикаго.

Они разговорились. Кларк рассказывал о новых автомобилях, о том, как меняется промышленность. Джейкоб слушал, кивал, сам говорил о съёмках для каталогов и журналов.

По коридору ходили пассажиры. Молодая мать с мальчиком лет десяти пыталась уговорить сына не бегать. Пожилая дама в тёмном платье несла маленькую собачку. Два коммивояжера громко смеялись, обсуждая последние продажи. В соседнем купе расположилась семья: отец, мать и дочь-подросток. Дальше – трое студентов, которые сразу начали распаковывать еду и карты. Джейкоб насчитал в их вагоне около двадцати человек. Обычные люди, едущие по своим делам. Никто не обращал на него особого внимания, и это успокаивало.

Поезд тронулся точно по расписанию. Джейкоб вышел в коридор, когда Манхэттен начал уплывать назад. Огни небоскрёбов, мосты, знакомые силуэты. Он смотрел, пока мог различать детали. В груди росло странное чувство – смесь облегчения и потери. Нью-Йорк больше не мог его защитить. Те, кто следил за ним в метро, могли появиться снова.

Вернувшись в купе, он достал блокнот и сделал несколько записей – просто чтобы занять себя другими мыслями и не думать о родном городе. Кларк предложил сыграть в карты. Джейкоб согласился. Они играли тихо, разговаривая о погоде, о ценах на билеты, о том, как меняется страна. За стенкой слышался смех студентов, тихий голос матери, уговаривающей дочь почитать книгу. Проводник прошёл по вагону, раздавая подушки и проверяя, всё ли в порядке.

За окном проплывали пригороды, потом тёмные поля. Джейкоб пошёл в вагон-ресторан поужинать. Там было светло и уютно. Он выбрал столик у окна и заказал ростбиф с картофелем и кофе. Рядом села женщина лет тридцати пяти с тёплой улыбкой и книгой в руках.

– Можно к вам присоединиться?

– Конечно. Джейкоб Миллер.

– Элизабет Харпер. Еду к сестре в Чикаго. Вы тоже туда?

– Да. По работе. Нужно сделать серию снимков для одного проекта.

Разговор завязался легко. Элизабет рассказывала о школе, где преподавала литературу, о своих учениках. К ним подсел Сэм – толстый весёлый коммивояжёр, продающий швейные машинки.

– А я вот уже пятый раз за год еду этим маршрутом! – объявил он. – И каждый раз нахожу новых друзей. Вот вы, например. Давайте выпьем за новые знакомства!

Они говорили о многом: о новых фильмах, о том, стоит ли покупать автомобиль в рассрочку. Джейкоб улыбался, вставлял реплики, но мыслями был далеко. Он думал о том, как легко было бы остаться в Нью-Йорке, если бы не та слежка. Теперь каждый новый город – это шанс начать заново. Но и каждый новый город мог таить в себе опасность.

После ужина он вернулся в купе. Кларк уже готовился ко сну. Джейкоб лёг на свою полку. Поезд покачивался мерно, колёса отбивали ровный ритм. За окном проплывали редкие огоньки ферм. Он лежал с открытыми глазами и думал: «Сколько мне придётся ждать? Год? Два? Или всю жизнь?» Сон пришёл поздно, тяжёлый и беспокойный.

Утром он проснулся от голоса проводника. Было семь часов. Джейкоб умылся в маленьком умывальнике, надел свежую рубашку и пошёл в вагон-ресторан. Солнце уже стояло высоко, за окном тянулись поля Индианы – золотистые и спокойные. Он заказал омлет, бекон, тосты и большую чашку кофе.

Элизабет была уже там. Они снова разговорились. Она расспрашивала о его работе, о том, какие снимки ему нравятся больше всего. Джейкоб рассказывал о свете, о моментах, которые нельзя повторить, о том, как важно поймать настоящее выражение лица. Подошёл Сэм, потом присоединился молодой инженер по имени Томас, возвращавшийся домой из Нью-Йорка.

– Я видел, как строят новые небоскрёбы, – говорил Томас. – Город растёт как на дрожжах. А вы откуда?

– Из Нью-Йорка, – ответил Джейкоб. – Но теперь еду по работе в Чикаго.

Они мило общались. Кто-то делился новостями из газет, кто-то рассказывал семейные истории. Пожилая дама с собачкой подсела на минуту и угостила всех печеньем. Мальчик из соседнего купе бегал по коридору, а его мать устало улыбалась. Джейкоб наблюдал за всеми ними и чувствовал странную теплоту. Эти люди не знали его прошлого. Для них он был просто фотографом, едущим по делам. Это давало ощущение свободы.

После завтрака он вышел в тамбур. Воздух был свежим, с запахом травы и лёгкого дыма от паровоза. Поезд иногда замедлял ход у маленьких станций. Джейкоб видел людей на перронах – фермеров в соломенных шляпах, женщин с корзинами, детей, машущих руками. Жизнь текла своим чередом, и эти виды его успокаивали.

Джейкоб вернулся в купе, почитал книгу, которую взял с собой из дома. Кларк рассказывал о своей семье в Детройте. В коридоре студенты затянули тихую песню под гитару. Дочь из семьи напротив вышла с журналом и села читать у окна. Джейкоб иногда ловил себя на мысли, что мог бы жить такой простой жизнью – ездить, встречаться с людьми, снимать то, что нравится.

Он думал о том, вернётся ли когда-нибудь на Пятую авеню, сможет ли снова спокойно пройти мимо отеля «Плаза». Эти мысли приходили волнами, но он отгонял их, глядя в окно. Поля сменялись небольшими городками, реки – мостами.

К обеду все снова собрались в ресторане. Говорили о будущем, о том, как изменится мир через десять лет. Сэм шутил, Элизабет улыбалась, Томас спорил о политике. Джейкоб слушал и чувствовал, как внутри что-то отпускает.

После обеда пассажиры начали собирать вещи. Поезд приближался к Чикаго. За окном уже появились промышленные районы – трубы, склады, рабочие у ворот. Потом – центр с высокими зданиями, которые казались ниже нью-йоркских, но всё равно впечатляли.

В четырнадцать часов состав плавно остановился на Union Station. Джейкоб пожал руку Кларку, кивнул Элизабет и Сэму, сказал несколько тёплых слов молодому инженеру.

Он постоял несколько мгновений. Нью-Йорк остался далеко позади. Здесь никто не знал его имени. Джейкоб вдохнул глубоко и двинулся к выходу из вокзала. Толпа несла его вперёд. Новый этап жизни начался. И на этот раз он сам выбирал, куда идти дальше.

* * *

Джейкоб вышел из Union Station в тёплый августовский день. Солнце светило ярко, над городом плыли лёгкие облака. Толпа пассажиров несла его вперёд по широкому тротуару. Он поставил чемодан на землю, огляделся и решил сначала найти место для ночлега. Недалеко от вокзала, на West Jackson Boulevard, стояла трёхэтажная гостиница с вывеской «Hotel Grant».

Джейкоб вошёл в прохладный вестибюль, где за стойкой сидел пожилой портье в очках.

– Добрый день. У вас есть свободный номер на несколько дней? – Конечно, сэр. Есть одиночный с видом на улицу – два доллара в сутки. Подойдёт? – Вполне. Я возьму на три ночи.

Джейкоб заполнил карточку гостя как Джейкоб Миллер, фотограф из Нью-Йорка, и поднялся на второй этаж. Номер оказался скромным, но чистым: кровать, стол, стул, небольшой шкаф и умывальник. Он поставил чемодан и саквояж у стены, открыл окно и вдохнул городской воздух. Джейкоб лёг на кровать и впервые за последние дни позволил себе просто полежать без мыслей.

Вечером он спустился в небольшую столовую при гостинице, поужинал тушёной говядиной с овощами и выпил кофе. За соседним столиком двое мужчин обсуждали бейсбол. Джейкоб слушал их разговор и улыбался. Никто не обращал на него внимания. После ужина он прогулялся по ближайшим улицам. Магазины уже закрывались. Он прошёл пару кварталов, купил свежую Chicago Tribune и вернулся в номер. Перед сном прочитал несколько страниц и быстро заснул.

На следующий день Джейкоб встал рано, позавтракал в гостинице яичницей с беконом и вышел на поиски квартиры. Он знал, что хочет поселиться где-то недалеко от Lincoln Park. Район казался спокойным и зелёным. Джейкоб сел на надземный поезд и доехал до станции Fullerton. Оттуда пешком направился к парку.

Lincoln Park встретил его широкими аллеями, старыми величественными деревьями и видом на озеро Мичиган. Джейкоб прошёл по дорожке, наблюдая за людьми: няни катали коляски, молодые пары гуляли под руку, несколько художников устанавливали мольберты. Здесь было просторно и спокойно. Он вышел на North Clark Street и начал смотреть объявления на дверях домов и витринах магазинов.

В небольшой бакалейной лавке он разговорился с хозяином – мистером О’Коннором, ирландцем лет пятидесяти.

– Я ищу квартиру в этом районе. Небольшую, но удобную. Желательно с отдельной кухней. – Как раз сегодня утром приходила миссис Хиггинс. У неё на Seminary Avenue освободилась квартира на втором этаже. Два окна на улицу, спальня, гостиная, кухня. Она хочет сорок пять долларов в месяц. Хорошая хозяйка, не дерёт лишнего.

Джейкоб записал адрес и через двадцать минут уже стоял у нужного дома – аккуратного трёхэтажного кирпичного здания с белыми наличниками. Миссис Хиггинс, женщина лет сорока пяти в светлом платье, провела его наверх.

Квартира сразу ему понравилась: просторная гостиная с двумя окнами, спальня поменьше, кухня с плитой, отдельный санузел. Стены недавно покрашены светлой краской, полы деревянные, чистые. Вполне хватило бы места даже для двоих.

– Сорок пять долларов, – подтвердила хозяйка. – Коммунальные услуги отдельно, обычно выходит шесть-восемь долларов. Вода, газ, электричество. Соседи здесь тихие. Можно въезжать хоть сегодня. – Беру, – сказал Джейкоб без колебаний. – Заплачу за два месяца вперёд.

Он отсчитал деньги, получил ключи и расписку. Миссис Хиггинс показала, где стоит мусорный бак, и объяснила, как работает замок на входной двери. Джейкоб вернулся в гостиницу, забрал вещи и уже к обеду переехал на новое место.

Оставшуюся часть дня он обустраивался: купил в ближайшем магазине постельное бельё, полотенца, несколько тарелок и кружек, кофе, хлеб, масло и яйца. В хозяйственном отделе взял простую лампу, щётку и ведро. К вечеру квартира приобрела жилой вид. Джейкоб поставил Contax на полку, разложил кассеты и блокнот. В углу гостиной он решил позже организовать небольшой уголок для проявки – пока хватало и кухни.

На третий день Джейкоб занялся работой. Утром он купил несколько газет: Chicago Tribune, Chicago Daily News и Chicago American. В разделе объявлений нашёл адреса редакций. Сел за стол и написал текст:

«Опытный фотограф Джейкоб Миллер предлагает услуги: портретная съёмка, семейные и детские фотографии, свадебные торжества, коммерческая съёмка для каталогов и рекламы. Профессиональное оборудование. Качественная проявка. Обращаться: Seminary Avenue, 1428, квартира 2. Телефон: Lakeview 4–3872».

Он отнёс объявления в редакции лично. В Tribune ему сказали, что оно выйдет уже в завтрашнем номере. В Daily News взяли сразу два варианта – покороче и подлиннее. Джейкоб также напечатал несколько простых визиток в небольшой типографии неподалёку и оставил их в аптеке и двух магазинах одежды на Clark Street.

После обеда он вышел прогуляться. Погода стояла тёплая и ясная. Джейкоб дошёл до Lincoln Park, сел на скамейку у озера и долго смотрел на воду. Лёгкий ветерок шевелил листья. Рядом играли дети, их смех звучал легко и беззаботно. Он подумал, что здесь действительно можно начать жить заново.

На следующий день Джейкоб продолжил знакомство с районом. Прошёлся по магазинам, купил вторую пару ботинок и пару рубашек. В небольшой кофейне на Lincoln Avenue выпил кофе и поговорил с владельцем. Тот оказался разговорчивым и посоветовал оставить визитку у него на стойке – у него часто спрашивают фотографа на свадьбы и юбилеи.

– У нас тут много молодых семей, – сказал он. – И немцы, и ирландцы, и поляки. Все любят хорошие снимки.

Джейкоб оставил визитку и пообещал зайти через неделю.

Вечером он снова гулял по парку. Солнце садилось за зданиями, окрашивая небо в мягкие оранжевые тона. Джейкоб шёл по тропинке, слушая, как где-то вдалеке играет музыка. Он старался думать только о настоящем: о новой квартире, о возможных заказах. Нью-Йорк оставался где-то далеко. Иногда воспоминания всё же приходили, но он просто переводил взгляд на деревья или на проезжающий трамвай и возвращался к текущему моменту.

Четвёртый день начался с того, что в дверь постучали. Миссис Хиггинс принесла запасной ключ и спросила, всё ли в порядке. Джейкоб поблагодарил её и предложил сделать несколько снимков, если ей будет нужно. Хозяйка улыбнулась и сказала, что подумает.

После этого он отправился в центр. Прошёлся по улицам, посмотрел на высокие здания, зашёл в пару магазинов фотооборудования. Пополнил запас кассет и купил новый проявитель. В одном из магазинов разговорился с продавцом, который рассказал, что в Чикаго много рекламных агентств и фабрик, которым постоянно нужны снимки продукции.

– Если будете делать качественно и недорого, работа найдётся, – заверил продавец.

Джейкоб вернулся домой ближе к вечеру. Приготовил простой ужин – омлет с овощами и кофе. Сел за стол с блокнотом и начал записывать планы на ближайшие недели. Составил список мест, куда можно предложить услуги: школы, магазины одежды, небольшие фабрики на окраине. Также отметил, что стоит познакомиться с местными газетчиками – вдруг понадобятся снимки для репортажей.

Когда стемнело, он вышел на небольшую прогулку по Seminary Avenue. Улица была тихой. В окнах горел свет, где-то играло радио. Джейкоб шёл медленно, чувствуя, как постепенно привыкает к новому ритму.

Он вернулся в квартиру через час, закрыл дверь, лёг в постель и долго смотрел в потолок. Четыре дня в Чикаго пролетели быстро. Город уже начинал казаться своим. Завтра должно было выйти первое объявление.

За окном тихо шелестели листья деревьев. Где-то далеко прогудел поезд. Джейкоб улыбнулся в темноте и наконец уснул глубоким сном.