Текст книги "Сорок третий 9 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 2

Марсана зимой стояла мокрая, пропахшая океанской солью и влажностью но всё также сверкала фонарями, блеском фар на ранних утренних улицах, запахом масла возле гаражей, тёплой металлической гарью ремонтных боксов, озоном у эфирных зарядных башен и низким гулом двигателей, который начинался ещё до рассвета в портовых районах, на посадочных площадках, у складов снабжения и на дальнем аэродроме, где под защитными сетями стояли в ожидании полёта тяжёлые машины, связные аппараты и несколько десантных бортов, которым пока не давали уходить к морю из-за зимних ураганов, но уже готовили экипажи, оружейные подвесы и людей, способных в нужный день сесть внутрь без лишних вопросов, и вдавить гашетку открытия огня, устраивая ад в том месте, где стоял алый крестик прицела.

Война ещё не началась так, как её будут потом показывать на картах, где стрелы аккуратно идут от одного берега к другому, флот строится в боевой порядок, воздушные корабли прикрывают высадку, а штурмовые группы входят в гавани Ларнаса под прикрытием магов и корабельных батарей. Зимой всё это оставалось будущим временем, потому что море между Шардалом и ларнасским островом жило по своим правилам, и ни один адмирал, даже самый смелый, не собирался бросать корабли в зимний шторм ради того, чтобы потом докладывать королю о потерях от волн, камней и собственной глупости. Но война уже шла в другой форме. в распоряжениях по складам, в перегоне кораблей к защищённым бухтам, в договорах с теми, кто вслух хранил нейтралитет, в закупках топлива и продовольствия, в ремонте портовых кранов, в проверке машинных колонн, в ночной работе верфей, в новых списках для Егерского корпуса и в том молчаливом напряжении, которое охватывает большое государство, когда оно ещё не стреляет, но уже перестало жить мирным порядком.

Штаб операции собрали в новом, ещё пахнущем краской здании Генерального штаба, выстроенном после южной кампании на краю военного квартала Марсаны, рядом с проездом к гаражам, связной башней, площадкой для посадки штабных воздухолётов и длинным приземистым корпусом, где за толстыми стенами работали картографы, эфиристы связи, метеомаги, шифровальщики и логисты. В большом зале второго этажа остро пахло бумагой, свежей краской на новых морских картах, табаком и крепким солго. За окнами, мутными от дождя, виднелись не парадные сады, а мокрый двор с тремя штабными машинами, двумя бронированными автомобилями связи и курьерским воздухолётом на дальнем круге, чьи плоскости были зафиксированы стяжками, потому что порывы ветра в этот день всё ещё считались опасными даже для стоянки.

Король Логрис Девятый стоял у главной карты и не садился, хотя кресло для него уже поставили во главе стола. На стене перед ним лежал весь западный материк с Шардалом, Зальтой, Гилларом, Истаром, Гарнатом, Таваланским астархатом, Эндорийским королевством, Винтралой и морскими путями к Ларнасу; рядом, на отдельном планшете, была закреплена восточная карта с Балларией, Эльгароннским королевством, Иннисом, Харгоном, Инмарланой, Регилой, Витильским астархатом, Сараннией, Техумом и Интаррой, потому что война вокруг ларнасского острова уже стала вопросом не только ближайших портов, но и всей системы государств, где каждый правитель должен был решить, что ему выгоднее. помочь Шардалу, помочь Ларнасу, продать помощь тому, кто заплатит лучше, или просто дождаться, пока победитель сам объяснит остальным, где теперь проходит новая граница.

– Начнём с тех, кто уже перестал метаться, – сказал Логрис.

Канцлер Ругор Валтис, сидевший слева от королевского места, открыл папку с донесениями, но говорил не по бумаге, потому что за последние недели выучил эту карту не хуже военных.

– Эндория подтверждает размещение второго эшелона флота и сил обеспечения в своих гаванях и готова к этому ещё принять ремонтные мастерские, склады продовольствия и госпитальные корабли. Король готов взять на себя размещение раненых в госпиталях страны.

Логрис кивнул, принимая информацию.

Адмирал Ридо Сальди, сидевший напротив канцлера, положил широкую ладонь на край карты.

– Для флота эндорийские бухты решают половину зимней задачи. Там можно держать корабли под берегом, ремонтировать корпус после переходов, менять секции машин, принимать топливо и боезапас, не гоняя транспорты туда-сюда через открытое море. До Ларнаса оттуда всё равно далеко, но весной это будет уже не марш из дома, а выход с передовой линии.

Ардор Таргор-Увир стоял рядом с командующим Егерским корпусом Зендо Корвосом и смотрел на карту Ларнаса, вывешенную на вертикальный планшет. На этой карте остров выглядел не священным знаком Церкви всех богов и не местом паломничества и не белым городом из храмовых гравюр, а военной задачей. главная гавань, малая гавань, внешние скалы, старые стены, батарейные площадки, кварталы храмов всех двенадцати богов, главный храм Всех Богов, храмы отдельных богов, храмы аспектов, среди которых отдельно отмечали Храм Призыва, и слишком много серых пустот там, где разведка не имела надёжных сведений о нижних ходах, старых подземных залах, складах Церкви и тех местах, куда Аврел мог перенести работу Машины.

– Гилларское королевство объявило нейтралитет, – продолжил канцлер. – Настоящий, насколько это возможно в их положении. Военные грузы через их порты они не пропускают, наших кораблей не принимают, ларнасским посланникам тоже не дают действовать свободно. Но частным торговым домам разрешены поставки свежих продуктов, лекарств, ткани, и запасных частей для техники, если груз не идёт по военным каналам.

– То есть они не с нами, но хотят, чтобы наши моряки ели гилларский хлеб, – сказал Сальди.

– Они хотят, чтобы после войны им можно было сказать обеим сторонам, что они не стреляли, – ответил Корвос. – Хлеб прилагается.

Логрис не улыбнулся.

– Пусть продают. Платить вовремя, проверять вес груза на наших складах, не обещать им больше того, что уже сказано.

– Гарнат действует схоже, но откровеннее, – сказал Валтис. – Нейтралитет объявлен, купцам разрешили поставлять сухое мясо, консервы, лекарские спирты и тёплую ткань для портовых команд. Гарнатский двор делает вид, что не видит связи между этими поставками и будущей блокадой Ларнаса.

– Гарнат хорошо видит только деньги, – сказал адмирал. – В остальном у них слабое зрение.

– Таваланский астарнат не отвечает прямо, – продолжил канцлер. – Через восточные караванные дома идут запасные кристаллы для машин и медицинские наборы. Их правитель не хочет ссориться с Церковью всех богов, но ещё меньше хочет остаться за пределами будущей системы снабжения.

– Эндорийское королевство? – спросил Логрис.

– Они предоставляют Два крейсера сопровождения, шесть боевых магов, группу настройщиков эфирных двигателей и три эскадрильи подготовленные для работы в горных условиях, – сказал Валтис. – Официально они отправляют их для защиты торговых путей от возможных ларнасских провокаций, но командование просят обкатать их в реальных боях и подчинить полётные задания нашему общему плану.

– Примем, – сказал Логрис. – Пусть охраняют дальние маршруты, прикрывают транспортные узлы и учатся работать с нашими связистами. Весной каждый лишний экипаж, станет на вес золота.

На восточной карте красными и синими метками уже отмечали государства, чья помощь была далёкой, но не бесполезной. Баллария сохраняла спокойный официальный тон, разрешала закупки продовольствия в трёх портах и принимала небоевые суда на ремонт после штормов, но боевые корабли у своих причалов видеть не желала. Эльгароннское королевство прислало двух сильных целителей и деньги, объяснив это благотворительной заботой о сохранении жизней моряков. Королевство Иннис готово дать магов погоды и несколько высотных авиаразведчиков, но не хотело, чтобы их имена звучали в приказах до первого крупного успеха.

Великое герцогство Харгон предлагало тяжёлые десантные транспорты и специалистов по штурму укреплённых портовых сооружений и фортов, потому что там имели богатый опыт штурма морских гаваней и береговых батарей. Инмарлана, имея собственные сложные отношения с Церковью, молчала слишком тщательно, и это молчание штабные отмечали не как отсутствие позиции, а как повод следить за её посольствами. Регила колебалась. Витильский астарнат смотрел на Регилу, Сараннию и Техум, как степной хищник смотрит на стадо перед переправой, выжидая, кто первым войдёт в воду. Саранния не хотела терять храмовые земли и потому осторожничала. Техум отправил длинное письмо о мире и равновесии, в котором не было ни одного обязательства. Интарра выразила надежду, что Церковь всех богов и Шардал найдут путь к согласию, и этим сказала больше, чем хотела. далёкие дворы уже поняли, что прежнее почтение к Ларнасу больше не является обязательным законом мира.

Когда Валтис закончил, в зале несколько мгновений стояла тишина, нарушаемая только глухой работой отопительных машин за стеной и редким треском дождя по стеклу. Это была не тишина сомнения, а тишина счёта. каждый из присутствующих прикидывал, сколько весит чужой нейтралитет, сколько стоит чужая помощь без печати, сколько времени потребуется, чтобы превратить разрозненные обещания в порты, склады, маршруты, ремонт, топливо, связь и людей, которые в нужный день не начнут спрашивать, кто имел право отдавать приказ.

– Винтрала? – спросил Логрис.

Валтис закрыл одну папку и открыл другую, более тонкую.

– Винтрала для нас самый неприятный участок. Гавани для наших кораблей и торговых судов закрыты. Посла приняли холодно. Формальная причина – зимние шторма и нежелание втягивать королевство в войну против религиозного центра. Фактическая – ларнасские служители при дворе, сильные храмовые связи и страх, что после нашей попытки поставить кольцо вокруг Ларнаса Винтрала станет следующим местом давления.

– Или следующим местом, через которое Ларнас будет дышать, – сказал Ардор.

Логрис сразу повернулся к нему.

– Продолжайте, герцог.

Ардор поднял взгляд от карты острова.

– Если Винтрала останется для Церкви открытым тылом, весенняя блокада будет неполной ещё до выхода флота. Ларнасу не требуются массовые поставки, чтобы он выдержал первые месяцы; у них огромные запасы. Им важнее тыловые госпитали, доступ к бирже наёмников, техноэфиристы, редкие материалы, сведения и возможность выводить тех, кого нельзя оставлять на острове после начала настоящей осады. Всё это можно гнать малыми судами, частными воздухолётами, скоростными судами через рыбацкие причалы и винтральские острова, пока мы будем гордо считать большие корабли.

Адмирал Сальди недовольно постучал пальцами по столу.

– Держать линию у Винтралы зимой невозможно.

– Я не предлагаю держать линию зимой, – ответил Ардор. – Я предлагаю за зиму узнать, где её придётся держать весной. Маршруты, причалы, люди, склады, связные дома, храмовые посадочные площадки, кому принадлежит каждая малая машина, кто из настоятелей имеет личных пилотов, где у них ремонтные мастерские и кто возит грузы без таможенного досмотра.

Корвос кивнул.

– Это работа для егерей, морской разведки и людей канцлера а не для линейного флота.

– Сделаете, – сказал Логрис.

Корвос принял приказ коротким наклоном головы.

– Сделаем.

Король наконец сел, и вслед за ним сели остальные. На стол перед ним легли две карты, восточных побережий и ларнасская, и Логрис несколько секунд смотрел на них так, будто видел не берега, дороги и острова, а несколько будущих войн сразу. открытую, где Шардал будет ставить флот; тайную, где Церковь всех богов станет прятать людей и материалы; дипломатическую, где нейтралы будут продавать свою осторожность; и личную, где Аврел Лаорн будет использовать каждую неделю зимы не для укрепления стен, а для того, чтобы превратить Машину призыва в оружие, против которого у обычного штаба не было готового наставления.

– До весны готовимся, – сказал король. – Это должно быть понятно каждому, кто завтра начнёт требовать решительного удара в газетах, салонах, казармах или собственном кабинете. Мы не ведём корабли в зимние шторма и не высаживаем людей на камни, только потому, что кому-то хочется увидеть красивую стрелу на карте. Зима дана нам не для подвига, а для работы.

Сальди кивнул с таким видом, что любой менее опытный человек счёл бы его полностью согласным, но Логрис знал своего адмирала достаточно хорошо, чтобы сразу добавить.

– И не для полуподвига, Ридо.

– Ваше величество, я даже не успел ничего предложить.

– Поэтому мы ещё не спорим.

Несколько офицеров позволили себе короткие улыбки, и напряжение в зале стало ровнее. Не легче, а именно ровнее, как натянутая тросовая линия, по которой можно идти, если не смотреть вниз.

– Флот готовит блокаду морских путей, – продолжил Логрис. – Не блокаду ради отчёта, а размещение, ремонт, снабжение, связь, взаимодействие с воздушным прикрытием и планы на разные погодные окна. Канцлер удерживает тех, кто помогает нам без громких слов, и не требует от них героизма раньше времени. Снабжение работает так, будто весной каждая забытая прокладка в машинном отделении станет причиной гибели корабля, потому что иногда так и бывает. Маги погоды дают честные расчёты, а не приятные. Егерский корпус готовит людей для того, что начнётся после первой высадки или до неё, если Аврел решит не ждать моря.

Корвос посмотрел на Ардора, затем на короля.

– По корпусу решение готово.

Логрис перевёл взгляд на герцога.

– Полковник Ардор Таргор-Увир, с сегодняшнего дня вы входите в штаб Егерского корпуса как заместитель командующего Корпуса по особым операциям. Вы будете отвечать за подготовку штурмовых групп, которым придётся работать против храмовых укреплений, подземных ходов и магических залов включая Машины призыва и всего, что Ларнас попытается спрятать под святыми именами.

Ардор поднялся. Он не делал из этого движения маленького парада, не тянул паузу и не искал глазами свидетелей, которым потом будет удобно рассказывать, как король назначал его на новую должность.

– Служу Шардалу, ваше величество, – сказал он.

– Служите так, чтобы весной мне не пришлось посылать обычную пехоту туда, где сначала должны пройти ваши люди, – ответил Логрис. – Что вам нужно?

Ардор снова посмотрел на карту Ларнаса, и в зале сразу поняли, что ответ будет не церемониальным.

– Право забрать свой батальон и ещё несколько других подразделений. Возможность отбирать людей из егерских частей без спора с командирами на местах. Доступ к сапёрам, боевым эфиристам, связистам, целителям, пилотам штурмовиков и специалистам по подземным сооружениям. Учебный комплекс с каменными коридорами, лестницами, подвалами, узкими дворами, внутренними воротами и несколькими уровнями, чтобы люди учились не на ровном поле, а в том, что хотя бы отдалённо напоминает храмовый остров. Все материалы по Ордену Песочных часов, Машине призыва, предыдущим похищениям, ларнасским храмам аспектов и прежним действиям Аврела. Отдельная группа для работы с неизвестными носителями, если Машина уже снова запущена.

Валтис поднял глаза.

– Носителями?

– Если Аврел получил время, он не потратит его на то, что уже есть у Ларнаса, – сказал Ардор. – Запасы, машина и страх войны заставят их сделать шаг. Ему нужно другое. Он скорее всего займётся новыми призывами, и начнёт формирование из них ударных отрядов.

– Ты уверен, что он пойдёт именно туда? – спросил Сальди.

– Я уверен, что он не будет вести себя как вменяемый человек, поскольку уже ведёт себя как психопат, – ответил Ардор. – Этого достаточно.

Корвос хмуро смотрел на карту Ларнаса, где главный храм Всех Богов был отмечен золотым знаком, а Храм Призыва – красной рамкой, потому что все, кто работал с материалами после Болотного Замка и Ордена Песочных часов, понимали. где-то рядом с этой линией искать придётся не только входы, но и смысл того, что ларнасцы называют священной работой.

– Получите, – сказал Логрис.

Валтис начал записывать, но без лишней суеты. В королевском штабе давно знали, что самые важные приказы редко нуждаются в красивой обёртке, потому что король ставит задачу, командующий понимает её границы, канцлер оформляет то, что должно пройти через ведомства, а всё остальное потом делают люди, которым не нужно объяснять, почему бумага с королевской печатью тяжелее их личных удобств.

– Ещё кое-что, – сказал Ардор.

Логрис чуть прищурился.

– Говорите.

– Мне не нужны группы из самых храбрых. Храбрость полезна, пока не мешает думать. Мне нужны спокойные, упрямые, обучаемые, не слишком влюблённые в собственный героизм. Командиры, которые не лезут первыми в пролом ради того, чтобы их потом вспоминали за ужином, сапёры, способные полчаса лежать в грязи ради одного замка, стрелки, не стреляющие в собственный страх, эфиристы, способные удерживать защиту, а не доказывать всем силу эффектным ударом, а также пилоты способные на манёвр и удар под шквальным огнём.

Корвос повернулся к штабному офицеру.

– Это записать отдельно. И проследить, чтобы мне не прислали десять дуэлянтов, пять любимцев своих командиров и одного графского племянника, который умеет красиво стоять у подбитой машины.

– Графского племянника можно прислать, если он умеет таскать раненых, жрать что дадут и молчать в остальное время, – сказал Ардор.

– Таких вообще-то немного.

– Значит, найдём среди простых.

Король поднялся, и зал поднялся вместе с ним.

– Решения приняты. Адмирал, к вечеру хочу видеть план зимнего размещения флота с учётом ремонта, топлива, воздушного прикрытия и невозможности постоянной линии у Ларнаса до окончания ураганов. Корвос, подготовка штурмовых групп начинается вчера. Валтис, союзникам благодарность, нейтралам спокойные письма, торговцам своевременная оплата и жёсткий контроль груза. Ардор, после совещания останетесь с командующим. Весной Ларнас должен увидеть не наше возмущение, а результаты наших усилий.

Люди расходились не сразу. адмирал Сальди задержал у карты двух офицеров морской авиации и начал уточнять дальность работы авиационных групп с ближайших к острову площадок; Валтис отправил помощника к связистам, чтобы тот поднял последние сообщения из Балларии, Гарната и Винтралы; Корвос подошёл к Ардору с тонкой папкой в руках и положил её на край стола так буднично, будто речь шла не о людях, которым весной придётся войти в храмовые подземелья Ларнаса, а о списке запасных частей для штабных машин.

– Первые кандидаты, – сказал Корвос.

– Вы знали, что король подпишет приказ?

– Я знал, что он уже принял решение. Подпись – это работа канцлера.

Ардор открыл папку. Внутри были не парадные характеристики, а полезные короткие сведения. возраст, часть, ранения, награды, взыскания, особые навыки, умение работать в тесных помещениях, опыт боёв в городе, подготовка по взрывным работам, знание храмовой архитектуры, устойчивость к магическому давлению, дисциплинарные проблемы, которые в обычной службе мешали карьере, а в особой группе могли стать либо бедой, либо преимуществом. Один егерский лейтенант плохо терпел штабную глупость, зато дважды выводил людей из окружения без связи; сержант-сапёр после ранения не мог долго бежать, но лучше всех в своей части работал с камнем и скрытыми полостями; молодая эфиристка провалила экзамен на большой удар, зато могла держать тонкую защиту под давлением дольше преподавателя; стрелок из гарнатских пограничников имел взыскание за драку с офицером, но за три года ни разу не потерял наблюдаемую цель.

– Здесь мало пилотов, – сказал Ардор.

– Командование считает, что они нужны всем, – ответил Корвос. – И обычно правы. Воздушные части сейчас рвут на флот, связь, медицинскую службу, разведку и будущий десант.

– Мне не нужны лучшие асы. Мне нужны те, кто посадит машину в плохом месте, не начнёт спорить с командиром группы в воздухе и не бросит штурвал под обстрелом раньше, чем люди выйдут из борта.

– Значит, нужны лучшие не по парадной ведомости.

– Да.

Корвос закрыл папку ладонью.

– Тогда пойдём смотреть место. Учебный комплекс уже начали готовить.

Учебный комплекс будущей Егерской Академии, находился за северным крылом старого арсенала, там, где раньше испытывали броневые плиты, переносные барьеры и системы защиты для правительственных зданий, а после Зальтийской операции часть помещений передали Егерскому корпусу для подготовки городских штурмовых групп. Снаружи это было некрасивое вытянутое здание из серого камня и бетона, с пристроенными металлическими лестницами, пустым двором, двумя въездными воротами, площадкой для посадки малого воздухолёта и отдельным подземным входом, через который можно было загонять учебные машины, доставлять манекены, строительные материалы и оборудование для магических ловушек. Внутри пахло мокрой пылью, смазкой, нагретой проводкой и старым камнем, по которому уже прошли сапёры, отмечая мелом места будущих проходов, ложных стен, узких лестниц, завалов, дымовых карманов и дверей, открывающихся не туда, куда подсказывала привычка.

Когда Ардор и Корвос вошли во двор, первые кандидаты ждали у КПП. Они не выглядели отборным парадным отрядом, и это было хорошо. у одного через щёку шёл белый рубец, второй стоял слишком спокойно для молодого офицера, третий смотрел на двери штаба так, будто уже прикидывал, где поставил бы растяжку, двое боевых эфиристов держались отдельно с привычной настороженной самоуверенностью людей, которым всю службу говорили об их редкости, сапёры же смотрели не на Ардора и не на Корвоса, а на камень, ниши, углы, щели в полу и на рабочих, которые оставляли после себя следы будущих занятий.

Корвос остановился перед строем.

– Представляю вам полковника Ардор Таргор-Увира. Приказом короля он состоит в штабе операции и отвечает за подготовку ударных штурмовых групп. Кто ждал лёгкой службы рядом со знаменитостью, может сразу собирать вещи. Кто рассчитывал на простую и лёгкую службу, тоже ошибся.

Ардор вышел на шаг вперёд.

– Пока не прибыло ядро наших будущих штурмовых сил, хочу пояснить кое-что, уже давно известное парням из батальона Чёрный Барс. Ларнас не будет лёгкой целью, а скорее адской мясорубкой, – сказал он. – Также там не будет честной драки и противника, стоящего на месте, пока вы меняете магазин. Зато будут подвалы, внутренние дворы, каменные лестницы, маги, фанатики, старые ходы, ловушки, места, где связь умрёт через два поворота, и, возможно, носители чужой силы, для которых даже жизнь союзника ничего не значит. Поэтому мы не будем учиться военному делу настоящим образом, а станем учиться входить, останавливаться, отходить, тащить раненого, держать проход, не бить по первой тени, не верить красивому пустому коридору и убивать быстро.

Один из эфиристов, высокий, аккуратно выбритый мужчина в хорошо сшитом мундире и лицом человека, привыкшего быть первым на занятиях, всё-таки поднял руку.

– Господин полковник, как мы отличим носителя от обычного человека?

– Никак, – ответил Ардор.

Эфирист моргнул.

– Что?

– Никак не отличим. Поэтому вы не будете ходить по одному, не будете считать свои глаза непогрешимыми и не будете ждать, что враг честно покажет вам зубы до первого удара. Ларнас не обязан быть удобным противником.

Сапёр с квадратной челюстью тихо хмыкнул.

Ардор посмотрел на него.

– Весело?

– Нет, господин полковник. Просто обычно командиры обещают славу, а не кровь.

– Славу вам обещает тот, кто не потащит с вами взрывчатку под огнём.

Сапёр больше не улыбался.

– Понял.

Первое занятие не было зрелищным, и именно поэтому оказалось полезным. Группу из шести человек загнали в тёмный задымлённый коридор с двумя учебными дверями, одной ложной лестницей, сигнальными нитями и условно раненым манекеном, весившим почти как живой человек в снаряжении. Через четыре минуты первый номер задел нить плечом, второй потерял щит в повороте, эфирист ударил импульсом в стену и получил столько пыли в лицо, что вышел наружу злой, серый и уже не такой уверенный, а стрелок, успевший дважды поразить манекен в сером балахоне, выяснил, что оба раза стрелял в приманку, оставляя без внимания амбразуру у пола.

Ардор не кричал. Он заставил их пройти снова, потом снова, потом сменил первого номера, убрал одну нить, добавил низкую перекладину на уровне колена, приказал тащить условно раненого через узкий ход, погасил последний фонарь и велел связисту докладывать каждые тридцать шагов, пока тот не понял, что за двумя каменными поворотами его передатчик выдаёт только шорох, а не голос. К вечеру лица кандидатов изменились. с них ушли скука, служебное любопытство и осторожная надежда на то, что особая группа окажется просто более громким названием обычной подготовки. Остались усталость, злость, внимание и первая нужная трещина в самоуверенности.

Корвос наблюдал с края двора, стоя под навесом рядом с техниками, которые спорили о креплениях подвесной люльки.

– Жёстко, – сказал он, когда очередная группа вышла из коридора, тяжело дыша и стараясь не смотреть на тех, кто ждал своей очереди.

– Это ещё очень мягко, – ответил Ардор. – Они ещё знают, что это только разминка.

– Сколько групп хочешь собрать к концу месяца?

– Двадцать ударных и пять разведывательных. Больше сразу нельзя. Если потребовать больше, командиры начнут присылать всех, от кого хотят избавиться, или тех, кем хотят похвастаться. В обоих случаях мы получим лишний шум.

– Думаешь, Ларнас начнёт раньше весны?

– Ларнас как остров – нет. Море держит всех. А вот Аврел – обязательно что-нибудь сделает.

– Почему?

– Потому что ему не нужно вести флот через шторм. Ему нужно работать там, где шторм не мешает. под храмами, в залах Машины, с людьми, которых никто не будет искать, если они исчезнут. Мы готовимся к высадке весной, а он готовится встретить нас весной уже другим противником.

Домой Ардор вернулся затемно, в бронированной машине, глядя как дождь поливает город сверху.

Водитель вёл осторожно, потому что на мокрых улицах после вечернего шторма валялись сорванные ветки, местами не работали фонари, а у въездов в государственные учреждения стояли посты, проверявшие не только документы, но и днище машин с зеркалами, будто столица уже чувствовала, что война вокруг Ларнаса будет не только на море. За окнами проплывали витрины, редкие прохожие, тёмные фасады ведомств, светлые прямоугольники штабных окон и дальний силуэт связной башни, на вершине которой мигали огни, почти теряясь в низких облаках.

Хотя после нового назначения ему уже предлагали комнаты рядом с корпусом, он возвращался в городской дом, который Альда выбрала с обычной для неё точностью. достаточно близко к королевскому дворцу, чтобы не терять время на дорогу, достаточно удобно к деловому центру, чтобы её собственные дела не превращались в ежедневный поход, и достаточно далеко от шумных улиц, чтобы охрана могла видеть чужих людей раньше, чем они окажутся у дверей. У ворот стояли двое в плащах с внутренними броневыми вставками, во дворе под навесом – семейная машина и маленький служебный фургон Лиары, а возле бокового входа техник охраны проверял переносной эфирный датчик, потому что после покушения в загородном клубе в этом доме уже никто не считал осторожность признаком нервов.

В прихожей пахло тёплым деревом, травяным отваром, сухой тканью и чем-то сладким из кухни. Этот запах ударил по Ардору сильнее, чем дневная усталость, потому что за день он успел привыкнуть к мокрому камню учебного комплекса, смазке, пыли, и запахом дыма.

– Господин герцог, – сказал дворецкий, принимая форменный плащ. – Её высочество в малой гостиной. Госпожа Лиара с ней. Госпожа Альда уже выехала. Маг-целитель просил вас зайти сразу, как только вернётесь.

Ардор посмотрел на него.

– Что-то случилось?

– Он сказал, что тревоги нет.

Ардор прошёл через коридор быстрее, чем собирался. В малой гостиной горели две лампы, за окнами темнел сад, по стеклу стекала вода, а у камина в домашнем светлом платье в глубоком кресле с книгой в руках сидела Эльга, положив ладонь на уже заметный, хотя ещё небольшой животик. За последние недели она изменилась не резко, не так, чтобы чужой человек сразу сказал первое глупое поздравление, но для Ардора это изменение было очевидным каждый раз, когда она вставала, садилась, выбирала позу у кресла или невольно касалась живота так, будто проверяла не его размер, а сам факт будущего, которое росло внутри неё вопреки всем войнам, советам, Машинам и чужим планам.

– Не смотри так, – сказала Эльга. – Я жива, здорова и не собираюсь рожать посреди твоего штаба.

Лиара, сидевшая у столика с чашкой травяного отвара, тихо усмехнулась.

– Я говорила, что надо начать именно с этого.

Рядом с камином стоял пожилой маг-целитель Шардал Арвен, приглашённый ещё после свадьбы и теперь появлявшийся в доме реже, чем нравилось Эльге, но чаще, чем хотелось Ардору. Он поклонился спокойно, без суеты, с достоинством человека, за долгую жизнь видевшего достаточно принцесс, герцогинь, раненых офицеров, испуганных мужей и упрямых будущих матерей, чтобы не повышать значимость происходящего лишним выражением лица.

– Господин герцог…

– Говорите, – сказал Ардор.

Целитель позволил себе едва заметную улыбку.

– Всё хорошо. Её высочество вполне здорова. Ребёнок развивается хорошо, каналы спокойны, перегрузки нет. Я попросил позвать вас, потому что некоторые известия лучше сообщать не через слуг и не запиской, а лично.

Ардор медленно снял перчатки.

– Какие известия?

Эльга смотрела на него уже без насмешки, и от этого взгляд у неё стал совсем другим. мягким, немного испуганным, гордым и упрямым одновременно.

– У вас будет сын, – сказал Шардал Арвен.

В комнате стало тихо. Не пусто, но все звуки на несколько мгновений отступили, уступив место одному простому слову, которое оказалось тяжелее штаба, карт, королевского приказа и всей будущей весны.

– Сын, – повторил Ардор.

– Да, – сказала Эльга. – И пока ты не спросил, нет, я не позволю назвать его в честь древнего полководца, который всю жизнь провёл в седле или в кабине боевой машины и умер от собственной дурости.

Лиара тихо рассмеялась.

– Альда будет настаивать на имени, которое хорошо смотрится в документах.

– Альда будет настаивать на десяти вариантах, – ответила Эльга. – Потом выберет одиннадцатый и объяснит, что именно так с самого начала было разумнее. Но это – будущий наследник Трона. Так что вопрос имени будет решён Геральдическим Советом.

Ардор подошёл к ней и осторожно положил ладонь поверх её руки. Он делал это уже не впервые, но теперь движение стало другим. до этого ребёнок был обещанием, будущим, осторожной радостью, о которой все говорили вполголоса, чтобы не спугнуть самих себя, а теперь у этого будущего появился первый признак отдельной судьбы. Мальчик. Сын. Человек, который должен родиться в мире, где Церковь всех богов на Ларнасе ещё считала себя вправе превращать людей в сосуды для чужих сущностей, а Шардал за зиму собирался научиться штурмовать святой остров так, чтобы не отдать ему своих людей зря.