Текст книги "Первый рассвет (СИ)"
Автор книги: Андрей Панченко
Соавторы: Анатолий Пак
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
Глава 14
Чужая квартира
Глава 14. Чужая квартира
Заправка осталась сзади, и Игорь еще какое-то время смотрел в боковое зеркало, пока выбитые двери магазина не скрылись за складами.
– Утром он там лежал, – сказал Семен. – Я ж рядом стоял, когда ты его ворочал.
– Лежал.
– Кому он понадобился?
Игорь не ответил. Бурая полоса тянулась от лужи засохшей крови к дверям магазина. Кто и зачем утащил мертвого полицейского, можно было гадать сколько угодно. Он положил «Бенелли» стволом вниз между сиденьями и стал смотреть вперед.
До кооператива оставалось минут пятнадцать: вдоль складов, потом через квартал пятиэтажек к старой котельной. Перед котельной улицу пересекала теплотрасса на бетонных опорах, с толстыми трубами в мятой серебристой обмотке сверху. Проехать под ней можно было только в одном месте, где трубы поднимались над дорогой буквой П. Утром они там проезжали. Было пусто, только светофор не горел.
Ира сидела сзади с рацией у уха, хотя сеанс уже кончился. Отдать ее она не пыталась, а Игорь не просил.
Семен свернул на улицу между пятиэтажками и почти сразу сбросил газ. Улица была узкая. Вдоль обоих тротуаров стояли машины жильцов, посередине оставалась одна полоса. В конце, метрах в трехстах, серебрилась арка теплотрассы.
Под аркой что-то двигалось.
Сначала Игорь увидел троих. Потом понял, что за ними идут еще и еще, растягиваясь на всю ширину улицы. По двое, по трое, кто по проезжей части, кто между машинами. Белые силуэты шли сюда, к ним навстречу, в направлении все той же пожарной части, на шум непрекращающейся стрельбы.
– Твою мать, – тихо сказал Семен и остановился.
Игорь посмотрел на часы. Шесть ноль пять. Сергей мог еще не выключить рацию.
– Ира. Базу вызывай. Скажи – срочно.
Она поняла с первого раза. Нажала тангетку и заговорила быстро, но разборчиво:
– База, база, ответьте Игорю. Срочно. Прием.
Ответили сразу, будто Клавдия Петровна так и сидела с рацией в руке.
– База слушает.
Игорь перегнулся назад и взял рацию.
– Клавдия Петровна, гараж еще на связи? Прием.
– Пять минут не прошло. Должен быть. Прием.
– Передайте ему: к гаражу не пройти, на дороге твари. Ночью нас не ждать. Из гаража не выходить, никому не открывать. Утром свяжемся. Прием.
– Поняла. Жди.
Семен тем временем включил заднюю. В двадцати метрах позади был въезд во двор, между торцами двух домов, и он пятился туда медленно, глядя то в правое зеркало, то через плечо.
В рации Клавдия Петровна ровным голосом вызывала гараж. Ответа Игорь не слышал: рация Сергея до них не доставала. Потом пауза. Потом снова голос Клавдии Петровны, раздельно, по словам. Еще пауза.
– Игорь, ответь базе.
– Слушаю.
– Гараж принял. Спрашивает, во сколько утром будете. Прием.
Что за вопросы?
– Неизвестно. Прием.
Еще пауза.
– Гараж понял. А вы-то где ночевать будете, Игорь? Прием.
– Найдем. Отбой.
Он отдал рацию Ире. Та молча взяла ее.
«Паджеро» сдал назад еще несколько метров и остановился у выезда со двора. Семен выключил двигатель. Через несколько минут по дороге уже проходили первые твари. До них было метров двадцать. Одна остановилась и повернула голову в сторону машины. Игорь замер, задержав дыхание. Тварь несколько секунд смотрела на «Паджеро», потом двинулась за остальными. Только когда она скрылась из виду, Игорь выдохнул.
– Переждем? – спросил он.
Семен показал подбородком вглубь двора.
Через двор, наискось, между лавочками и припаркованными машинами, тоже шли. Из-за дальнего дома, оттуда, где была котельная. Поток шел не по одной улице. Он шел через весь квартал.
Игорь прикинул все, что мог. Газу дать? По одной полосе, между припаркованными машинами, навстречу десяткам крепких на рану бесстрашных существ. Одну, две силовой бампер сбросит. А под аркой они идут густо, и каждая вдвое тяжелее человека. Машина сядет на них брюхом или лопнет радиатор, и тогда они останутся посреди улицы в жестяной коробке с разбитым лобовым и решеткой вместо стекла. Развернуться и уехать назад? Семен уже смотрел в правое зеркало, и Игорь увидел то же: у складов, откуда они приехали, через дорогу переходили две белые фигуры. Тоже на стрельбу. До темноты час с небольшим. Если поток к темноте не кончится, ночевать придется в машине, посреди этого двора.
– В машине ночевать нельзя, – сказал Семен, как будто услышал. – Вон, гляди.
Он показал влево. Вдоль длинного пятиподъездного дома тянулся ряд железных гаражей-ракушек. Между ними и стеной оставался проезд, который за дальним концом дома выходил на соседнюю улицу. Ближе к выезду, рядом с гаражами, стояли мусорные контейнеры. Там, как раз напротив этих контейнеров, можно было поставить машину, не перегораживая дорогу.
– Вон туда задом встану, – сказал Семен. – Дом нас от улицы прикроет, гаражи – от двора. Утром сразу на соседнюю улицу выйдем, через двор идти и ехать не придется.
– А мы?
– А мы в крайний подъезд. Там от машины шагов двадцать будет.
Пока ехали вдоль дома, Игорь разглядел дверь подъезда под бетонным козырьком. Железная, с домофоном. Электричества нет, значит, дверь должна быть открыта. Лишь бы изнутри не подперли.
– Давай.
Семен вел на первой передаче, стараясь не газовать. У крайнего подъезда проехал чуть вперед, вывернул руль и сдал задом в промежуток между гаражами. Поправил машину, оставив перед капотом достаточно места, чтобы повернуть к выезду, и заглушил мотор.
Теперь отчетливо слышались далекие выстрелы. С другой стороны дома доносилось шарканье.
– Быстро, – сказал Игорь. – В салоне ничего не оставляем. Сеня, твое – сумка из «Хантера». Ира, чехол с ружьем за спину и пакет с лекарствами понесешь. Рацию не потеряй. Фонари оба тоже тебе. Я беру рюкзак, туда же воду и консервы. Остальное в машине.
– Аптечка большая? – спросила Ира.
– В багажнике пусть лежит. Тяжелая. Надеюсь, его не откроют.
Он выбрался первым и встал у переднего крыла, лицом к углу дома, за которым был двор. Семен, морщась, перекинул длинную сумку через голову, автомат у него и так висел за спиной. Ира вылезла из салона вместе со своим мешком, накинула чехол с разобранным ружьем, подхватила пакет. Двигалась она быстро и ни о чем не спрашивала. Игорь проводил ее взглядом, хотел сказать: «Куда ты со своим барахлом?» Но она вполне справлялась, и он промолчал, подтянул лямки рюкзака и посмотрел на Семена.
Семен запер машину ключом. Перехватил ружье.
– Я к двери, – сказал он. – Она за мной. Ты последний.
– Вперед.
Семен пошел вдоль стены к подъезду. Ира шла за ним, пригнувшись под тяжестью мешка. Игорь пятился следом, озираясь по сторонам.
Из-за угла вышла тварь.
Медленно, одним плечом вперед, будто выглянула. Белая, голая, с наклоненной набок головой. Метрах в пятнадцати. Игорь вскинул ружье.
Тварь посмотрела на ствол и шагнула назад, за угол. Еще до того, как он успел выбрать спуск. Просто спряталась, не предпринимая попыток атаковать.
Игорь шел последним, держа на прицеле угол дома. Вспомнилась тварь у аптеки, что так же пряталась за белой «Нивой». Он ждал, пока эта высунется, готовый сразу стрелять, но за углом ничего не двигалось.
– Открыто! – негромко позвал Семен от подъезда.
Ира поспешила к нему, придерживая мешок. Игорь начал отходить следом, все еще глядя на угол.
– Игорь! Справа! – крикнула она.
Из-за ракушек, со стороны контейнеров, выскочила вторая тварь. А вот она не пряталась, а понеслась прямо на него. Игорь развернулся, вскинул ружье и поймал в прицеле голову твари. Выстрел. Пуля вошла чуть выше переносицы. Тварь рухнула лицом вперед и по инерции проскользила по асфальту.
«Ваншот», – подумал Игорь.
Проверять он не пошел. Повернувшись вполоборота, быстро отступил к подъезду.
Из-за кирпичного угла, низко, у самой земли, показалась голова первой. Посмотрела и снова пропала.
– В подъезд!
Ира юркнула в дверь, Игорь вошел за ней спиной вперед. Семен, придерживая дверь плечом, не дал доводчику захлопнуть ее с лязгом, а аккуратно прикрыл.
В подъезде было темно, пахло кошками и сыростью. Серый свет падал из окон между этажами. Постояли, слушая. Снаружи было тихо. Потом за дверью прошелестели шаги, остановились, ушли.
– Наверх, – одними губами сказал Игорь.
Поднимались медленно, стараясь не шуметь. Колено на лестнице опять напомнило о себе. На первом этаже все двери были закрыты. На втором тоже, у одной на коврике стояли детские сандалии. На третьем левая дверь, старая, обитая коричневым дерматином, была приоткрыта. Над глазком висела латунная цифра девять.
Семен показал на дверь, потом на себя. Игорь кивнул.
Сначала просто слушали. Из щели тянуло застоявшимся воздухом и пылью. Мертвечиной не пахло, и это было хорошо. Семен толкнул дверь стволом. Та открылась внутрь без скрипа.
Небольшая прихожая. Вешалка с пустыми плечиками, на полу – женские домашние тапки. Семен прошел на кухню, Игорь – в комнату. Большая проходная комната с диваном и стенкой, с небольшим телевизором в нише, балконная дверь с тюлем, за стеклом пустой застекленный балкон. За ней – вторая, маленькая комната с кроватью, шкафом и зеркалом. Игорь открыл шкаф: одежда на плечиках, коробки. Заглянул за кровать, под нее. Семен проверил совмещенный санузел. Ира стояла в прихожей у двери и слушала лестницу.
– Пусто, – сказал Семен.
– Пусто, – подтвердил Игорь и вернулся к двери.
Замок был старый, английский. Уходя, хозяева просто не захлопнули дверь. Игорь потянул ее на себя до щелчка и проверил, что дверь закрылась. Потом вместе с Семеном подтащил из прихожей узкий платяной шкаф и придвинул его вплотную к двери. Она открывалась внутрь, и теперь шкаф мешал ее толкнуть.
Игорь посмотрел на шкаф и подумал, что, если тварь начнет ломиться всерьез, дверь вылетит вместе с коробкой, а шкаф отъедет к стенке, как отлетел комод в его первом сне. Шкаф задержит. На минуту, может, меньше. Вся их защита была в том, что твари не видели, в какую дверь они вошли.
С кухни из-за занавески был виден закуток у торца дома. Крыша «Паджеро» темнела за железными гаражами. У контейнеров стояли три твари вокруг убитой. Одна присела на корточки. Две другие стояли, наклонив головы в разные стороны, и смотрели то на гаражи, то на подъезды. Игорь отступил от окна в глубину кухни.
Минут через десять тварей у контейнеров уже не было.
Только тогда Игорь снял рюкзак. И поставил ружье к стенке. После чего опустился на диван.
– Если они сюда полезут, второго выхода нет, – сказал Игорь.
– Дай балкон гляну, – сказала Ира. – Пока светло.
Она прошла в большую комнату, отвела тюль и открыла балконную дверь. Пригнувшись, вышла на застекленный балкон и присела за глухой нижней частью ограждения.
Игорь остался у двери. Ира осторожно повернула ручку крайней створки. Придерживая раму, открыла ее внутрь, чуть приподнялась и выглянула вниз. Потом посмотрела вправо. Проверила рукой ограждение под окном, надавила на него и сразу убрала ладонь.
Вернулась через несколько минут, прикрыв за собой створку и балконную дверь.
– Внизу пристройка. ТСЖ там, вывеска осталась. Один этаж, крыша плоская. Только она правее, под соседними балконами.
– Добраться можно?
– Нижний балкон открытый. Через это окно вылезти, спуститься снаружи на руках, ногами достать до его перил. Потом перебраться внутрь. А оттуда на крышу прыгать. До края метра полтора, крыша чуть ниже балкона. С нее до земли еще метра три.
– Ты сможешь?
– Я смогу. – Она посмотрела на Семена. – Но у нас вещи тяжелые, а у Семена плечо еще больное. Если рука не выдержит, полетишь до асфальта. Ограждение тут тоже еле держится, вместе с рамами шатается. Я бы к нему ничего не крепила. С веревкой можно было бы спустить вас. Да веревка моя там осталась.
– Значит, нет, – сказал Игорь.
– Скажем так, не для всех.
Семен кивнул, будто того и ждал, и пошел на кухню.
Света, конечно, не было, а плита оказалась электрической. Под старым холодильником натекла лужа. Игорь открыл дверцу. Внутри нашлись яйца, масло, полбуханки хлеба, какие-то соленья, майонез, сметана и кетчуп. Полки на дверце были забиты таблетками, пузырьками и тюбиками мазей непонятного назначения.
Из кухонного крана потекла тонкая струйка. Игорь подставил кружку, но вода иссякла, не набралось и половины.
В итоге сели есть свою тушенку. Игорь открыл две банки, нарезал найденный хлеб. На столе стояла небольшая чашка со старыми конфетами. Рядом лежала начатая плитка шоколада в серебристой фольге. Бумажной обертки не было, так что ни марку, ни срок годности узнать было нельзя.
Холодная тушенка с белым жиром шла плохо, но ели. Запивали водой из бутылок, разливая ее по хозяйским кружкам.
Ира доела первой и спросила, можно ли ей посмотреть в шкафу что-нибудь вместо комбинезона.
– Смотри, – сказал Игорь. – Только быстро.
Ира кивнула и ушла в маленькую комнату. Прикрыла за собой дверь, но та осталась чуть приоткрытой.
Игорь пошел в прихожую проверить шкаф у входной двери. На противоположной стене висело зеркало. В нем через дверную щель он увидел Иру. Она стояла спиной, спустив рваный оранжевый комбинезон до пояса, и продевала руки в рукава серой кофты. На узкой загорелой спине белела полоска от лямки. Ира натянула кофту через голову, взъерошив короткие русые волосы.
Игорь отвел взгляд.
«А она симпатичная».
Почему-то эта мысль его раздосадовала, и он, чтобы занять себя, стал без всякой нужды проверять, плотно ли шкаф придвинут к двери.
Из комнаты Ира вышла в джинсах, подвернутых снизу, в серой кофте с капюшоном и в своих рабочих ботинках.
– Широковаты, – сказала она про джинсы. – Ремень нашла. Зато снизу не дует.
Семен в это время сидел на кухне и мучился. Разгрузку-то он снял, а вот с мокрой от пота футболкой, прилипшей к спине, справиться не мог. Он тянул ее за ворот правой рукой, пытаясь помочь себе левой, которую не мог поднять достаточно высоко. Он шипел сквозь зубы, но не сдавался.
Ира постояла в дверях, посмотрела.
– Давай помогу.
Семен поглядел на нее поверх очков и согласился.
– Давай.
Он снял очки и положил на стол. Ира собрала футболку по бокам, осторожно освободила правую руку, потом стянула ворот через голову. Придерживая левую руку под локтем, сняла с нее рукав.
На плече был большой, уже начавший желтеть синяк, само плечо было немного припухшее. Ира ничего не сказала и ни о чем не спросила. Принесла из шкафа в маленькой комнате большую мужскую футболку. Собрала левый рукав, помогла Семену продеть в него больную руку, затем натянула ворот через голову. Правой рукой он попал в рукав сам. Ира расправила ткань на спине и осторожно одернула снизу.
– Спасибо, – сказал Семен.
– Да было бы за что.
Она села обратно к столу, взяла свою кружку и посмотрела на холодильник. На дверце висел магнит – ракушка с надписью «Анапа».
– О, Анапа. Мы туда с отцом…
– Слушай, ты можешь хоть сейчас не трещать?
Это вырвалось само. Громче, чем следовало. Семен перестал жевать.
Ира посмотрела на Игоря и чуть улыбнулась.
– Могу. Только про Анапу у меня коротко. Мы туда так и не доехали.
Она подцепила вилкой кусочек тушенки и отправила в рот.
Игорь опустил глаза к тарелке. Ну и чего он на нее рявкнул? Сидит человек, ест, вспомнил что-то. Он сам за весь ужин двух слов не сказал, и Семен молчал. Ей теперь тоже сидеть молча?
– Игорь, – сказала она спокойно, с легкой улыбкой. – Ты скажи по-нормальному, я что не так делаю? Если мешаю – скажи, чем. Я пойму. Буду меньше болтать, не буду под ногами путаться.
Игорь открыл рот и закрыл. Сказать было нечего. Она ничего не делала не так. С балкона спустилась сама, помогала, беспрекословно и правильно выполняла все их команды, не паниковала, предупреждала об опасности, старалась быть полезной. А его злило, что она смеется. Что болтает про магнитики.
– Нормально ты все делаешь, – буркнул он и вышел в прихожую к шкафу, который проверял уже трижды.
Семен доел свою банку и ничего не сказал.
Стемнело быстро. Серая пелена над домами сделалась темно-серой, потом в комнате стало не различить лиц. В комнатах фонари не включали. Лишь для ванны с туалетом сделали исключение. Окна в комнатах задернули шторами, а в маленькой комнате даже завесили одеялами. На балконе, стараясь, чтобы никто не заметил, закрыли горизонтальные жалюзи.
Пока устроились все в одной комнате. Ира расположилась на диване, Семен лег на полу, подложив под голову диванную подушку. Ему предлагали лечь на кровать в маленькой комнате, но он заявил, что там слишком мягко. Игорь же сел на табуретку в прихожей, у шкафа, чтобы слышать лестницу и не заснуть. Стрельба у пожарной части стала реже, потом стихла совсем. Где-то в стороне один раз коротко провыла сигнализация и замолчала. Негромкий разговор ни о чем затих сам собой.
Около десяти со двора закричал ребенок.
– Мама! Ма-ма-а!
Голос был высокий, детский, ребенку было, наверное, лет семь, может, восемь. Ребенок ревел и сорванным голосом громко звал маму. Игорь замер. Семен приподнялся на локте.
Ира вскочила первой и бросилась к балкону, чтобы понять, откуда идет крик. Игорь едва успел перехватить ее уже на балконе, не дав открыть окно.
– Стой.
– Там ребенок!
– Стой, говорю, пригнись. К окну не подходи.
Она стояла, не вырываясь, и слушала. Крик повторился. «Мама!» – и еще раз, и в конце голос сорвался, будто ребенок подавился воздухом: «а-ах». Потом тишина.
Игорь помнил сигнализацию в гаражном ряду. Помнил сирену у стены, которая обрывалась на одном месте, и Ира тогда стояла рядом с ним. И все равно стоял, держа Иру за руку, и прислушивался так, что слышал, как у него стучит в ушах. А если там правда ребенок? Если он просидел два дня где-нибудь в подвале и вылез?
В пластиковую перегородку между балконами тихонько постучали. Потом из-за нее, снизу, у самого пола, раздался шепот, сиплый, мужской:
– Соседи. Не выходите. Слышите меня?
– Слышим, – шепнул Игорь, наклонившись к перегородке. – Ты кто?
– Сосед. Из восьмой. Я вас слышал, как вы зашли. Думал, хозяева вернулись. – Сосед помолчал. – Не ходите туда. Это не ребенок.
– А кто?
– Не знаю, кто. Пацан там был. Из второго подъезда, маленький еще. В первую ночь, под утро, выскочил во двор, мать звал. Его у качелей и приняли, до сих пор там лежит. Я в окно видел. Они его не сразу убили, он долго кричал.
Ира медленно села на пол.
– А вчера вечером опять, – шептал сосед. – Тем же голосом. Слово в слово. Из четвертого подъезда мужик выбежал с женой. Тоже, видно, подумали – живой. Не вернулись. А ночью еще парень молодой, с фонарем. Фонарь до утра у песочницы горел. Потом сел.
– А ты сам что видел? Кто кричит?
– Не видел. Темно. Слышу только. Сижу тут с первой ночи и не выхожу. И вы не выходите.
Со двора снова донеслось:
– Мама! Ма-ма-а!.. а-ах.
Семен, который тоже, пригибаясь, вышел на балкон, поднял палец.
– Слышали? – шепнул он. – В конце. Как подавился. Третий раз одно и то же, один в один. Живой бы уже охрип. Или по-другому бы кричал, тише, громче. А этот одно и то же.
Игорь чуть приподнялся и совсем немного приподнял полоску жалюзи. Двор был серый, без теней. Качели, песочница, темный прямоугольник пристройки. У качелей стояла белая фигура. Стояла прямо, неподвижно, наклонив голову набок. Повторив этот детский, душераздирающий крик еще несколько раз, фигура повернулась и ушла в темноту длинным ровным шагом. Через пару минут этот же крик повторился дальше.
Игорь отодвинулся от окна.
– Видел? – спросил Семен.
– Видел.
За стеной сосед больше ничего не говорил. Все вернулись в комнату.
Ира сидела на краю дивана и держала обеими руками кружку в красный горошек. Воды в ней почти не осталось. Сидела прямо и тихо, смотрела в одну точку на стене. Вид у нее был испуганный и потерянный.
Игорь взял с пола бутылку, долил ей в кружку воды. Она кивнула, не поднимая глаз. Он сел на пол рядом с диваном, спиной к нему, положил ружье на колени и так и сидел, пока со двора не перестали доноситься крики. Она не пила, но кружку не выпускала.
Минут через двадцать крик повторился еще раз, дальше, за соседним домом. Потом стало тихо.
Дежурства распределил Семен. Он уже немного поспал, поэтому первым дежурить вызвался сам. Потом его должна была сменить Ира и дежурить до двух. Игорь хотел возразить, но она заметила его взгляд.
– Я посижу, – сказала она. – Слушать умею. Если что – разбужу. Тихо разбужу, не бойся.
– Сидишь в прихожей, у шкафа. К окнам не подходишь. Что бы ни кричали.
– Поняла.
С двух до пяти дежурил Игорь, потом снова Семен, до подъема. Обе рации выключили и принялись устраиваться.
Игорь лег в маленькой комнате поверх одеяла, даже не разбирая кровать, и думал, что не уснет. Однако уснул сразу.
Разбудила его Ира, тронув за плечо. Он сел, нашаривая ружье.
– Два, – шепнула она. – Тихо было. Один раз далеко кричали, за домами. И все.
Он поднялся, потирая глаза и зевая, после чего вышел за ней в прихожую. Табуретка у шкафа была еще теплая. Ира постояла, будто хотела что-то добавить, и пошла к дивану.
– Ира.
Она остановилась.
– Ты извини, я там зря на тебя на кухне и в машине гнал.
Она улыбнулась.
– Ладно, – сказала она. – Я все понимаю.
Она развернулась и пошла в комнату. Скрипнул диван, потом все стихло.
Игорь сел у шкафа, положил «Бенелли» поперек колен. Подъезд молчал. За стеной, у соседа, один раз кашлянули и затихли. Время шло медленно. Он слушал лестницу, слушал двор, думал о Марселе, о том, есть ли в паркинге хоть какая-то вода, о том, где искать утром проезд. О Сергее, который сидит сейчас один в темноте за двумя засовами.
Без двадцати четыре со двора закричали:
– Мама! Ма-ма-а!
Игорь даже сам не понял, как оказалось, что он уже стоит у окна, сжимая ружье.
Он не стал смотреть. Стоял и слушал до конца, до того самого места, где голос подавился воздухом. «А-ах». Ровно там же. Только после этого опустил руку, вернулся к шкафу и сел.
За спиной, на диване, Ира не шевелилась, но дышала слишком тихо для спящей.




























