Текст книги "Чужая территория (СИ)"

Автор книги: Андрей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Я и глазом моргнуть не успел, как появилась книга регистрации садоводов, потом бланк протокола, журнал выдачи членских книжек, книга протоколов общих собраний, кассовая книга и приходные ордера по оплате мной долгов по членским взносам, потом старая садовая книжка перекочевала в одну из стопок бумаг, а на её месте оказался бланк новой. Минут через сорок участок официально числился уже за мной.

Председатель собственноручно оформил новую садовую книжку, поставил печать СНТ, расписался где нужно и даже выдал выписку из протокола общего собрания членов товарищества. Какого именно собрания, я уточнять не стал. Судя по тому, что протокол подписали только он сам и сторож-секретарь, собрание прошло в очень узком кругу. Впрочем, меня такой вариант полностью устраивал, главное – бумаги теперь были в порядке.

Покидая контору, я ещё раз просмотрел документы и невольно улыбнулся. На всё ушло меньше часа. Никаких очередей, никаких справок, никаких согласований в десятке кабинетов и регистрации в госреестре. Председатель просто обещал уже завтра отправить протокол в исполком города, чтобы меня там поставили на учет как садовода, но по его слова это было просто формальностью. Я обещал проверить сделал ли он это, он обещал не обижаться на сверхбдитьельного гражданина в моем лице. Иногда советская бюрократия умела удивлять, особенно если правильно её мотивировать. Теперь участок принадлежал мне окончательно и бесповоротно, оставалось только перевезти туда бидон.

Эту мысль я прокручивал в голове всю дорогу до гаражей. Чем больше думал, тем сильнее убеждался, что решение правильное. Даже если кто-то когда-нибудь снова заинтересуется моей находкой, искать её под сценой уже будет бессмысленно. Даже если надуться свидетели того, как Сява прятал бидон. А на заброшенном участке возле оврага старая тара из-под пива могла пролежать ещё хоть десять лет.

Глава 10

До гаражного кооператива я добрался уже изрядно уставшим и голодным. День получился сложным и насыщенным на события. Уже было часов семь вечера, и Петрович, если он всё ещё работал сторожем, должен был быть на месте.

Гаражный кооператив «Южный» за два года изменилось гораздо меньше, чем город. Казалось, что время над ним не властно. Та же эстакада, под которой блестела на солнце пропитанная машинным маслом земля, колонка, из которой я когда-то набирал воду, ряды железных гаражных ворот, кривые грунтовые проезды между бетонными коробками.

Я прошёл ворота и направился к знакомой будке сторожа, которая оказалась заперта на замок. Петровича, видно, не было. Впрочем, где его найти я примерно знал. Сейчас старый опер наверняка обходит свои владения, общаясь с мужиками. Нужно только пройтись вдоль рядов, и он обязательно найдётся.

Так и получилось. Уже во втором ряду, я услышал знакомый голос ещё до того, как увидел его обладателя. Из глубины одного из открытых гаражей доносилась отборная ругань, из которой следовало, что какой-то инженер, конструктор и его ближайшие родственники, имея не традиционную сексуальную ориентацию, и даже грешившие с животными, в очередной раз совершили преступление против человечества, придумав именно такую конструкцию автомобиля.

Услышав это, я невольно усмехнулся. Похоже, некоторые вещи в мире действительно никогда не меняются. Я остановился у входа и заглянул внутрь. Петрович и хозяин гаража, имя которого уже стерлось из моей памяти, торчали по пояс под капотом старой «Волги». На полу валялись ключи, гайки, какая-то ветошь и разобранный карбюратор. Несколько секунд я молча наблюдал за этой картиной, потом негромко произнёс:

– Здорово, Петрович.

Из-под капота раздался глухой удар, похоже, он приложился головой о железо.

– Да чтоб тебя…

Через секунду из моторного отсека появилась знакомая физиономия, перепачканная маслом, Петрович уставился на меня. Я стоял со стороны заходящего солнца, и сторож рассматривал мою фигуру прищурившись, пытаясь сообразить кто же его так напугал. Немного постояв, он наконец бросил ключ прямо на пол и неуверенно спросил.

– Серый, ты что ли?

– Он самый.

Старый опер ещё несколько секунд рассматривал меня, словно проверяя, не мерещится ли ему, а потом неожиданно расплылся в широкой улыбке.

– Живой, зараза! – Он окончательно выбрался из-под капота, вытер руки о какую-то тряпку, сделал несколько шагов к открытым воротам и крепко пожал мне руку. – Ну здравствуй пропажа. А я уж думал, что ты про старика совсем забыл.

– Было немного некогда. – Покаялся я. – Я… другими делами занимался.

– Ага, знаю я, какие у тебя дела. – Петрович отступил на шаг и внимательно оглядел меня с головы до ног. – А изменился ты парень сильно.

Да, я изменился. Все это замечали, и Ильич, и Лёха, и бабушка. От того пацана, которым они меня помнили, почти ничего не осталось. Я вытянулся, раздался в плечах, движения стали другими. Бывший опер такие вещи видел сразу.

– Повзрослел, – наконец вынес он вердикт. – И взгляд другой стал.

– Старею. – Пожал я плечами – Годы берут своё.

– Трепло. – Заржал Петрович, хлопнув меня по плечу – Какие ещё годы? Тебе до старости как мне до луны раком.

Хозяин гаража тем временем поздоровался со мной за руку и тактично исчез, выйдя из ворот, предоставив нам возможность поговорить. Буркнул, что пойдет к соседу перекурить и немного успокоиться, а то сожжёт машину к хренам собачьим, пока она его до психушки не довела.

Петрович кивнул мне на старый табурет.

– Садись. Рассказывай.

Я присел возле верстака.

– Да особо рассказывать нечего. Был в армии, отслужил, домой вернулся.

– То, что ты в армию попал, я знаю. – Кивнул сторож – Птичка на хвосте принесла. А где именно служил?

– В Средней Азии.

Это была почти правда, ведь начинал я службу курсантом в Чирчике, потом там же не долго был инструктором. А то, что в промежутке между прибываниями в учебке я воевал, распространяться я не стал. Ни желания не было, ни необходимости. Тем более рассказывать про ранения, награды и прочие вещи, которые самому мне казались чем-то обыденным, а гражданским людям обычно представлялись чем-то невероятным. Ни хотел я в очередной раз всё вспоминать. Те кто там не был, всё равно не поймут, какими бы они не были хорошими людьми.

Петрович хмыкнул.

– А подробнее?

– Да это не важно. – Отмахнулся я. – Служба как служба, как у всех.

– Понятно. Не хочешь говорить?

Я только пожал плечами и разговор про мою службу на этом закончился. Петрович оказался достаточно умным человеком, чтобы не лезть дальше. Он закурил и присел рядом. Несколько минут мы говорили о всякой ерунде. О городе, вспоминали знакомых, говорили об изменениях в гаражах, потом разговор сам собой перешёл к тому, что интересовало меня на самом деле.

– Кстати, Петрович. Помнишь ту историю перед армией?

Он сразу посерьёзнел.

– С общаком? Конечно помню, и что я тебе тогда советовал и говорил тоже помню. Ты про это спросить что-то хотел?

– Угу. – Кивнул я, напряженно глядя в глаза сторожу.

Старый опер затянулся сигаретой и некоторое время молчал.

– Что тебя конкретно интересует?

– Что-нибудь всплывало за эти годы?

– Нет.

– Совсем?

– Совсем. – Он выбросил окурок и наступил на него подошвой. – После того обыска в гараже твоего деда никто больше не появлялся. Ни милиция, ни другие мутные личности.

Я молча слушал.

– Тебя, кстати, с розыска тоже быстро сняли. Как только из военкомата пришёл ответ, что гражданин Серёгин призван в вооружённые силы и проходит службу по месту назначения.

– Настолько просто? – Удивился я – Ведь сразу два розыскных дела было.

– А что тут сложного? – Пожал плечами Петрович – Ты же не убийца и не государственный преступник. Уголовное дело закрыли за смертью подозреваемых, к тебе у следствия вопросов не было, а розыск по заявлению родителей закончился, как только твоё место положение было установлено. Ты оказался жив, здоров, к тому же уже не ребёнок, восемнадцать лет тебе стукнуло.

– А бандиты?

Петрович покачал головой.

– Тоже тишина. Первое время в городе по поводу пропавшего общяка ещё шумели, потом всё постепенно сошло на нет.

– Совсем забыли?

– Серый, таких историй в городе десятки. Сегодня ищут общак, потом кого-нибудь посадят, кого-нибудь зарежут, кто-нибудь ограбят. Появляются новые слухи, которые люди мусолят. Жизнь идёт дальше. Ты правильно сделал, что послушал моего совета и исчез на время, как раз всё и забылось – Он посмотрел на меня внимательно. – Или нет? Ты чего вдруг этим снова заинтересовался?

К этому вопросу я был готов.

– Домой вернулся. Решил разобраться, не тянется ли за мной какой-нибудь старый хвост. Хочу жить спокойно и не ждать звонка в дверь от ментов, или ножа в спину от братвы.

Петрович медленно кивнул, ответ выглядел вполне логичным.

– Насколько я знаю, не тянется.

– Насколько знаешь или уверен?

Старый опер усмехнулся.

– А вот это уже хороший вопрос. – Он немного подумал. – Слушай, связи кое-какие у меня ещё остались. Не такие, как раньше, конечно, но кое с кем я до сих пор общаюсь. Могу поспрашивать.

– Было бы неплохо.

– Не темни Серёга, всё же ты опасаешься чего-то – Внимательно посмотрел на меня Петрович.

Я пожал плечами.

– Просто хочу понимать обстановку.

– Разумно. – Петрович снова достал сигареты. – Ладно. Поговорю с людьми. Если где-то кто-то про тебя вспоминает, информация рано или поздно всплывает.

– Спасибо. – От души поблагодарил я Петровича.

– Да пока не за что. – Он прикурил и внимательно посмотрел на меня поверх струйки дыма. – Только вот что я тебе скажу, Серый. Если бы за тобой действительно кто-то серьёзно охотился, то в первый же день как ты в городе появился, тебя бы нашли.

В его словах была логика, но я слишком хорошо помнил дельту реки, Егорыча, того мутного типа, что приперся за мной аж в Чирчик, драку на глухой улочке этого узбекского городка, где меня едва не убили. Возможно, история и закончилась, и мне в это очень хотелось бы верить, но теперь, когда общак оказался у меня в руках, проверять эту теорию на собственной шкуре желания не было. Петрович между тем сменил тему.

– А жить где собираешься? – Сторож хитро прищурился – Опять в дедовском гараже?

– Пока у бабушки. – Засмеялся я – Хватит с меня пока спартанской жизни, хочу на нормальной кровати поспать.

– Это правильно. – Кивнул Петрович – А дальше, что делать думаешь?

– Пока просто отдыхать, а дальше видно будет.

– Работа нужна?

Я невольно усмехнулся.

– Уже вербуешь?

– А почему нет? Столяр ты отличный, да и ночной сторож из тебя выйдет хороший. После армии небось привык по ночам не спать?

– Это как раз та привычка, от которого я сейчас пытаюсь избавиться.

Петрович рассмеялся.

– Ладно, не буду настаивать. Но если что – заходи.

– Кстати, а как дедов гараж? – Вспомнил я ещё один вопрос, который меня интересовал – Стоит?

– А что ему сделается? – Усмехнулся Петрович – Стоит. Закрытый, как положено.

– Ну и отлично, а то я завтра на рыбалку хочу сходить, удочки и лопату взять оттуда хотел.

– Дело хорошее, – Кивнул Петрович, а потом заржал – Тем более, что ты рыбалку любишь, как я помню.

Мы проговорили ещё почти час. Потом я сходил к дедову гаражу. Ключи лежали там же, где я их спрятал два года назад. Зайдя внутрь, я долго не задержался, усилием воли подавив в себе желание сесть на когда-то сделанную мною табуретку и поностальгировать. Схватив первую же попавшуюся мне под руку удочку, из тех, что я в свое время не взял с собой на реку, а оставил висеть на стене, и сунув под мышку саперную лопатку, я закрыл гараж и вернулся к мужикам. Еще через пол часа, когда уже начало темнеть, я засобирался домой. Петрович проводил меня до выхода из ряда гаражей.

– Через несколько дней загляни.

– Думаешь что-то узнаешь?

– Не знаю, но я попробую, раз обещал.

Мы пожали друг другу руки. После разговора со стариком стало немного спокойнее. Ничего не прояснилось, никакой новой информации я не узнал, просто ещё один человек подтвердил то, что я и сам видел: за два года история с исчезнувшим общаком практически умерла. Почти.

Но вот это «почти» мне всё равно не нравилось. Поэтому расслабляться я не собирался. Тем более что теперь у меня появилась куда более важная задача – незаметно вывезти бидон со всем содержимым на свой новый участок раньше, чем кто-нибудь случайно найдёт его вместо меня.

Домой я вернулся уже поздно вечером. После разговора с Петровичем на душе стало немного спокойнее, хотя расслабляться я всё равно не собирался. Слишком хорошо помнил, чем обычно заканчивается самоуверенность. Особенно когда речь идёт о больших деньгах и людях, которые ради них готовы убивать.

За ужином я предупредил бабушку, что утром собираюсь на рыбалку и выйду ещё затемно. Она только покачала головой, услышав про подъём в четыре утра, но спорить не стала. Всю жизнь она прожила с заядлым рыбаком, и знала, что эта мужская болезнь не лечиться. Тут проще не возражать и поддерживать, чтобы жить спокойно, ведь рыбака всё равно будет тянуть на реку, несмотря на скандалы с родственниками. Даже еще больше, если ему мозги будут сношать. На реке спокойно, не то что дома… Так что бабушка не возражала, она наоборот, достала из шкафа старую дедову одежду, которую тот когда-то надевал на рыбалку и в лес за грибами.

– Всё равно без дела лежит, – сказала она. – А тебе подойдёт.

Подошло действительно неплохо. Куртка была мне немного коротковата в рукавах, зато штаны сидели почти нормально. Со стороны я теперь выглядел не как недавно демобилизовавшийся солдат или модный фраер в импортном шмотье, а как обычный мужик, решивший провести выходной с удочкой на берегу водоема.

Лёг спать я рано, но заснул далеко не сразу. Мысли снова и снова возвращались к сегодняшнему дню. Вроде бы всё было продумано. Никто о находке не знает, место для тайника выбрано удачно, участок теперь официально принадлежит мне. И всё равно внутри сидело неприятное чувство, будто я оставил где-то без присмотра не деньги, а взведённую мину.

Подъём получился даже раньше намеченного времени. Проснулся я сам, без будильника. За окном ещё стояла глубокая предрассветная темнота, в квартире царила тишина. Быстро одевшись, я выпил кружку чая, которую налила мне тоже проснувшаяся бабушка, взял приготовленные ей бутерброды с маслом и плавленым сыром, варенные яйца, собрал приготовленные с вечера вещи и вышел из дома.

Кроме старой одежды, в мой маскарад входили та самая удочка и саперная лопатка для червей, что я взял из гаража, складной стульчик, и почти пустой старый дедов рюкзак. Со стороны всё выглядело совершенно естественно. Таких рыбаков в любом городе тысячи. Мужик едет на реку, чтобы встретить рассвет с поплавком в воде. Никто даже не посмотрит второй раз, если увидит.

До парка я добрался пешком. В это время город только начинал просыпаться. Где-то далеко гремел первый трамвай, дворники мели тротуары, а редкие прохожие спешили на ранние смены.

Возле сцены как обычно никого не оказалось и справился я быстро. За время службы мне приходилось заниматься вещами гораздо сложнее, чем вытаскивать бидон из тайника. Уже через несколько секунд доски легли на место, а сам тайник снова выглядел так, будто к нему никто не прикасался последние несколько лет. Бидон я, не скрываясь понес в руке, как тару для выловленной рыбы. После этого я спокойно вышел из парка и направился к автобусной остановке.

Самым удобным было именно ехать через весь город на автобусе. Человек с удочкой, бидоном и рыбацким стульчиком в руках ни у кого вопросов не вызывает. В летний сезон таких пассажиров хватает с избытком.

Автобус пришёл через пятнадцать минут почти пустой. В салоне сидели несколько пенсионеров с сумками, две женщины с корзинками и ещё пара мужиков, снаряжённых примерно так же, как и я. Судя по снастям, они действительно собирались на рыбалку. Я устроился возле окна и всю дорогу спокойно смотрел на просыпающийся город. Никто не обращал на меня внимания. Кондуктор пробил билет, пассажиры дремали, настоящие рыбаки обсуждал погоду и клёв. Обычное летнее утро.

Через сорок минут автобус остановился возле поворота к садовому товариществу, и я вместе с несколькими дачниками вышел наружу, дальше пришлось идти пешком. Впрочем, меня это только радовало. Солнце уже начинало подниматься над горизонтом, над виднеющейся чуть в стороне рекой стелился лёгкий туман, влажная трава блестела от росы, а воздух был прохладным и свежим.

До участка я добрался без малейших проблем. Как и ожидалось, в такую рань товарищество выглядело почти вымершим. Лишь где-то вдалеке слышался лай собаки. Большинство владельцев участков ещё спали или вообще появлялись здесь только по выходным.

Своё новое приобретение я узнал сразу, плутать не пришлось. То, что это именно моя фазенда, было понятно сразу, по царящему на ней запустению, заросшему оврагу и не стандартному размеру. Участок по сравнению с другими дачами был огромный, шестнадцать соток и граничил одной стороной с рекой, двумя другими с березовой рощей и дорогой, и имел только один отрезок забора, который отделял его от соседей.

Раздвинув кусты бурьяна и ивы, я пробрался на свою новую собственность и остановился на краю оврага, внимательно осматриваясь по сторонам.

Я тут был совсем маленьким, но насколько воспоминания сохранила моя детская память, за прошедшие годы здесь ничего не изменилось. Довольно сложный рельеф местности, с усмешкой подумал я, и приобретение спорное, из-за этого самого оврага. Когда-то именно из-за него родители и забросили участок. Нормальный огород здесь разбить было сложно, дачный домик по типовому проекту, утвержденному садовым товариществом, строить невозможно, зато для моих целей место подходило почти идеально. Чем дольше я смотрел на заросший склон оврага, тем больше убеждался, что лучшего тайника мне сейчас не найти.

Глава 11

Я выбрал место почти у самого дна оврага, там, где склон делал плавный изгиб, а густые кусты шиповника и молодые ивы закрывали обзор со всех сторон. Даже если кто-то случайно зайдёт на участок, специально искать здесь яму ему в голову не придёт. Сверху это место вообще не просматривалось.

Работал я не спеша и без суеты, торопиться было некуда. За последние годы я успел усвоить простую истину: когда торопишься, начинаешь ошибаться, а ошибки в моём нынешнем положении могли обойтись слишком дорого.

Земля оказалась рыхлой. Видимо, весной овраг хорошо пропитывало талой водой. Уже через десять минут я выкопал яму достаточной глубины. Бидон ложился на дно идеально. Перед тем как он отправился на свое новое место жительство, из лежащих внутри купюр в мой карман перекочевала небольшая пачка денег, которых мне должно было хватить на первое время. Потом, тщательно закрыв крышку и обмотав бидон полиэтиленовой пленкой, взятой дома у бабушки, я опустил его внутрь. Сверху я насыпал землю, вернул на место снятый дёрн, потом специально набросал сухих веток, прошлогодней листвы и травы. Закончив работу я несколько минут стоял рядом, пытаясь заметить хоть какие-то следы.

Не заметил. Если не знать точно, где искать, и не пользоваться металлоискателем, обнаружить тайник было практически невозможно. На душе сразу стало легче. Теперь общак наконец оказался там, где его не могла случайно найти детвора или какой-нибудь любопытный отдыхающий, которых в городском парке было полно. Конечно, стопроцентных гарантий не существовало никогда, но по сравнению с парком этот вариант был на порядок надёжнее.

Закончив с главным делом, я действительно накопал червей и отправился к реке. Сначала рыбалка была лишь частью маскировки, но уже через несколько минут я поймал себя на том, что получаю от происходящего настоящее удовольствие.

Река текла неторопливо, лениво перекатывая воду между заросшими берегами, где-то в камышах перекликались птицы, над водой кружили стрекозы. Комаров и мошек было на удивление мало, и поэтому они особых неудобств мне не доставляли. Солнце только поднималось над деревьями, и утренняя прохлада ещё не успела уступить место дневной жаре. После Афганистана такая тишина воспринималась почти как что-то нереальное, волшебное. Там я постоянно прислушивался. К звуку двигателя, хлопку выстрела, шелесту камней под чужими ногами. Даже во сне мозг продолжал ждать опасности. А здесь было спокойно, по-настоящему спокойно.

За час мне попалось несколько вполне приличных карасей, которых я насаживал под жабры на кукан, сделанный на скорую руку из куска веревки. И так меня это неожиданно захватило, что я азартно пялился на поплавок из гусиного пера, пока клёв постепенно не начал сходить на нет. Когда утренний жор карася сошел на нет, я вдруг понял, что проголодался, и решил перекусить.

Жуя бутерброд с сыром, от нечего делать я решил пройтись по своему участку ещё раз. Бродя по зарослям травы, кустарника и петляя среди молодых берез, я вдруг посмотрел на своё новое приобретение не глазами советского дачника, а глазами человека, который знает, каким станет мир через несколько десятков лет. Чем больше я ходил по заросшей территории, тем сильнее мне нравилось увиденное.

Да, для большинства местных участок выглядел проблемным. Вот и мои родители были не в восторге от него. Огород здесь получался неудобным, трактором землю не вспашешь, грядки придётся разбивать кусками на разных уровнях, да и стандартный дачный домик сюда вписать сложно. Но если забыть про картошку и посмотреть на всё иначе, картина менялась полностью. Овраг, который отпугивал желающих получить лакомый кусок земли на берегу реки, неожиданно превращался в главное достоинство участка.

Когда-то, в прошлой жизни, я занимался малоэтажным строительством, и моими клиентами были как раз люди, купившие землю в коттеджных поселках, чтобы уйти от городской суеты. Строить мне приходилось на разных участках, в том числе и на сложных, да и общаться с ландшафтными дизайнерами приходилось. Мы работали бок о бок, и мне волей не волей приходилось смотреть проекты благоустройства и озеленения. На моих глазах, казалось бы, безнадежные неугодья превращались в настоящие эксклюзивные произведения искусства и уютные семейные гнездышки, буквально излучающие атмосферу комфорта и спокойствия. Специалисты с обманчивой легкостью превращали болота в шикарные сады с прудами, скальные выступы в цветущие горки, а вот такие вот овраги в террасные цветники, изрезанные затейливыми опорными стенками, лестницами и площадками для отдыха..

Вот и здесь я сейчас видел перед собой не проблему, а возможности. Даже если прикинуть на вскидку, без проекта и расчетов, я уже знал, что можно сделать. На верхней площадке вполне можно поставить нормальный дом. Не щитовой сарай, которых полно на дачах, а настоящий дом с полноценным цокольным этажом. Причём фасадная часть цоколя окажется под землей, а тыльная сторона будет иметь отдельный выход в овраг. Со стороны оврага дом вообще будет выглядеть двухэтажным. Там же, на верхней площадке вполне хватит места под гараж и даже мастерскую. Склоны можно укрепить теми же террасами и декоративными стенками из природного камня, на ровных местах посадить хвойные деревья или не большой плодовый сад, сам овраг превратить в закрытую зону отдыха с беседкой, баней или небольшим прудом. И главное – всё это не будет видно ни с дороги, ни от соседей, ни с реки. Электричество в садовом товариществе есть, вода для полива тоже, для питьевой воды можно пробурить скважину, отопление пока нет газа, можно сделать на твердом топливе –короче всё решаемо. В двадцать первом веке за такой участок люди готовы были платить хорошие деньги.

Жить здесь, в тишине и покое, мне показалось отличной идеей. Пусть бабушка и пустила меня к себе, но жить постоянно со старушкой я всё равно не собирался. И мне неудобно, и её я стесняю. Я мальчик взрослый, у меня свои потребности, а туда даже девушку не приведешь, да и друзей в гости не пригласишь. Другое дело свой дом, о котором я мечтал ещё в прошлой жизни. И пусть дом пока будет числиться просто дачей в садовом товариществе, но через пару лет его легко можно будет перевести в жилой фонд, а это место, на сколько я помню, и станет одним из первых коттеджных поселков, окруживших наш городок плотным кольцом.

Пока я буду заниматься стройкой, моя Танюшка подрастёт достаточно, чтобы можно было идти снова завоевывать мою бывшую жену. Только теперь перед ней предстанет не бывши зек, и не голодранец без кола и двора, а новый я, который изменил свою жизнь. Нам не придаться мыкаться как когда-то по сьемным квартирам, можно будет привести любимую в собственный дом.

Я вдруг счастливо и не принуждённо рассмеялся. Чёрт, а ведь похоже от родителей мне всё же кое-что стоящее досталось хотя бы в этой жизни. Будем считать это моим наследством. И пусть пока я стоя посреди зарослей кустарника и бурьяна, пусть всё тут выглядит страшно и неприглядно, и кажется, что работы предстоит как минимум на несколько лет вперед, но я-то знаю, что главное просто хоть с чего-то начать, а потом всё пойдет по накатанной. Для начала надо, хотя бы просто огородит участок, чтобы обозначить свою территорию, и чтобы тут не шлялся кто попало. Причем заняться этим надо не откладывая, вот буквально в ближайшие дни.

Когда солнце поднялось выше, а жара начала понемногу набирать силу, я собрал снасти, бросил свой улов в рюкзак и перед выходом ещё раз обошёл свои новые владения. Теперь это место воспринималось мною совсем иначе. Теперь в моих глазах это была не заброшенная дача или временный тайник, а фундамент для чего-то большего. Я впервые начал задумываться не только о том, как спрятать деньги и избежать внимания старых врагов, но и о том, что делать дальше, если у меня всё действительно получится.

С этой мыслью я покинул участок и направился к автобусной остановке. До неё я дошёл неспешно, продолжая мысленно крутить в голове будущую стройку. Чем больше я об этом думал, тем сильнее мне нравилась идея собственного дома. Не когда-нибудь через двадцать лет, а вполне в обозримом будущем. Да, сейчас на участке кроме бурьяна, оврага и тайника с деньгами ничего нет, но ведь и у любого большого дела всегда есть начало.

Автобус подошёл почти сразу. В салоне уже сидели дачники, возвращавшиеся обратно в город. Как обычно, счастливые владельцы шести соток везли в город свой урожай. В проходах стояли ведра клубники, завязанные сверху чистыми тряпицами, салон благоухал ароматом собранных букетов цветов, свежим укропом и редиской. У меня аж слюни потекли. При этом было видно, что часть урожая дачники везут не домой, а именно на продажу. Конечной остановкой автобуса был базар. На фоне эти ароматов и я решил не возвращаться домой сразу. Деньги в кармане теперь были. Немного, по меркам содержимого бидона, но вполне достаточно для обычного человека, поэтому я тоже решил наведаться на местный рынок.

Там, как всегда, кипела жизнь. Торгующие дарами своих дач бабки наперебой расхваливали свой товар, мужики ругались из-за цен, пахло копчёной рыбой, а возле мясных рядов стоял такой аромат жареного шашлыка, что желудок моментально сжался в спазмах, напоминая мне, что кроме бутербродов с плавленым сыром я ничего с утра не ел.

В итоге я разошёлся сильнее, чем планировал. Купил несколько килограммов хорошей свинины, кусок говядины, молодой картошки, помидоров, огурцов, зелени, яблок, пару банок солений и ещё всякой мелочи. Отдельно взял большой пакет сахара и пачку хорошего чая. Когда я наконец закончил покупки, старый дедов рюкзак был полон доверху, а руки уже ощутимо оттягивали тяжёлые сумки. Зато настроение было отличным.

Домой я явился нагруженный как верблюд, словно после боевого выхода. Бабушка встретила меня в прихожей и сначала всплеснула руками.

– Серёжа, ты что, магазин ограбил?

– Нет бабуль, всего лишь рынок. – Засмеялся я.

– Да тут же еды на две недели.

– Значит, две недели не придётся по магазинам бегать.

Пока я выкладывал продукты на кухонный стол, бабушка только качала головой, особенно её впечатлило мясо.

– Господи… Да когда же я столько мяса сразу последний раз покупала…

В магазинах сейчас действительно становилось всё веселее. Деньги вроде есть, а купить на них удаётся далеко не всё. За многими продуктами приходилось охотиться отдельно. Да и качество продуктов с тем, что продавали частники, было не сравнить. В мясных отделах универмагов попадались только супнаборы и синие, дистрофичного вида куры, если повезет, а у частников птица была жирной, и можно было выбрать хороший кусок мяса. Дорого, но зато качественно и вкусно. Наступали тяжёлые времена…

Если покупкам с рынка бабушка просто обрадовалась, то мой улов вообще вызвал у неё странную реакцию. Когда я вытащил из рюкзака карасей, бабушка неожиданно замолчала. Осторожно взяла одного в руки, провела пальцами по серебристой чешуе и улыбнулась каким-то своим воспоминаниям.

– Хорошие…

– На жарёху хватит.

– Хватит. – Она кивнула и посмотрела куда-то мимо меня. – Дед твой покойный раньше постоянно рыбу приносил. То карасей, то окуней, то щуку какую-нибудь. Рыбак был помешанный. Я ругалась на него, постоянно дома запах рыбы стоял, да и чистить я её не любила.

Я улыбнулся. Да, дед у меня тоже в детских воспоминаниях остался в образе рыбака с удочкой, и запах жаренной рыбы, которая практически всегда была на столе в этом доме, я тоже помнил.

– Есть такое, рыбу чистить то ещё удовольствие.

– Эх внучок, я бы всё сейчас отдала, чтобы дедов улов почистить. После его смерти я рыбу почти не покупала. На рынке дорого, да и зачем одной старухе… – Она снова посмотрела на улов и улыбнулась уже веселее. – А сегодня пожарим.

Остаток дня прошёл спокойно. Пока бабушка возилась на кухне, я сидел в зале на потертом диване и строил планы. Чем дальше, тем больше мне нравилась идея заняться участком немедленно. С чего начать я уже определился, в первую очередь забор, потом неплохо бы поставить бытовку. Купить, или самому построить. Там ничего сложного, да и я по профессии столяр. Вспомнят руки, как с деревом работать. А бытовка нужна, нужно место, где можно хранить инструмент, стройматериалы и при необходимости переночевать. Так… Стоп! Самое главное то я забыл! В первую очередь не забор буду ставить, а туалет! Это сооружение наиглавнейшее на даче! Дома у тебя на не ней может и не быть, а туалет быть обязан! Значит определились – туалет, забор, бытовка. А вот после этого уже можно думать о проекте дома и фундаменте.

Деньги на всё это были, вопрос заключался совсем в другом. Как тратить их так, чтобы не привлекать лишнего внимания. Если завтра я вдруг начну разбрасываться тысячами рублей, вопросы появятся очень быстро. И у соседей, и у милиции, и у тех людей, чьё внимание мне сейчас совершенно не требовалось. Значит, действовать придётся постепенно, небольшими суммами, через разные источники. Да и вообще, нужно думать ещё, как легализовать мой клад, как его приумножить, на какие цели тратить бандитские деньги. Дом – это конечно хорошо, но и о другом надо подумать.