Текст книги "Чужая территория (СИ)"

Автор книги: Андрей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

После построения нас не распустили. Начальник центра зачитал ещё несколько приказов, после чего начал вызывать людей по фамилиям. Когда очередь дошла до меня, мне вручили новое предписание. Я пробежал глазами несколько строк и нахмурился. Сто шестьдесят первый центр подготовки специалистов военной разведки… О таком месте я раньше даже не слышал.

Рядом со мной стоял Дима Рощин, судя по выражению его лица, в его бумагах значилось то же самое. Потом вызвали Костю, потом Артёма, потом ещё нескольких человек. К моему удивлению, назначения в новый центр получили практически все курсанты нашего взвода, независимо от того, предназначались они для Анголы или для Никарагуа. Получалось, что нынешняя подготовка ещё не закончилась. Она была только первым этапом.

После построения и возвращения в расположение, по коридорам казармы поползли слухи, но ничего конкретного никто не знал. Про этот новый центр кто-то что-то слышал, и говорили, что там проходят переподготовку офицеры разведки, поэтому то нас и мурыжили здесь, до получения офицерского звания. Парни предполагали, что именно там мы получим нужные вводные, документы легенды, познакомимся с командирами, и именно оттуда нас уже отправят по местам новой службы. Были и такие, которые надеялись, что там будет новый отбор, по которому нас могут и не отобрать для работы советниками, списать и отправить домой. Истину, как обычно, знали лишь несколько человек из командования.

Через пару дней нас погрузили в автобусы. Учебный центр, который ещё недавно казался загадочным и закрытым миром, остался позади. За три месяца мы успели привыкнуть к его тихим аллеям, к лесу за забором, к размеренному распорядку и преподавателям, которые знали о войне гораздо больше, чем говорили вслух. Теперь начинался следующий этап. И почему-то мне казалось, что по сравнению с ним всё предыдущее обучение было лишь подготовкой к подготовке.

Везли нас недолго, но дорога всё равно успела надоесть. За окнами снова тянулись подмосковные леса, заснеженные поля, редкие деревни. В автобусе слышался только гул мотора, никто не разговаривал, успели наговориться до этого. Одни дремали, другие смотрели в занавешенные окна. Я сидел рядом с Димой Рощиным и думал о Морозове.

После разговора в особом отделе я почти не сомневался, что именно он приложил руку к этой истории. Слишком уж точно всё совпадало. Ангола, советническая группа, запрос из ГРУ, человек, который будет руководить работой на месте. Других кандидатов на роль такого «доброжелателя» я просто не видел.

Злость за прошедшие дни уже остыла, но осадок остался. Одно дело, когда тебя просят помочь, а другое – когда продавливают угрозами и в эту историю вписан человек, которому ты доверял и которого считал другом.

Автобус свернул с нормальной дороги на грунтовку, потом ещё несколько раз ушёл в сторону по каким-то лесным проездам, и вскоре мы въехали на территорию большого полигона. Первое, что бросилось в глаза, – простор. После закрытого учебного центра, где всё было компактно, аккуратно и прижато к лесу, здесь вокруг чувствовался размах: длинные просеки, насыпи, мишенные поля, земляные валы, учебные городки, вышки наблюдения, ангары, казармы, стоянки техники, уходящие куда-то в глубину.

На КПП документы проверяли долго. Нас пересчитали, сверили списки, забрали предписания, потом автобус провели дальше, к группе низких зданий возле края полигона. Никаких вывесок и громких названий я снова не увидел, только номера на дверях, таблички с внутренними обозначениями и привычную военную аккуратность, за которой легко пряталось всё что угодно.

– Альбино, – негромко сказал кто-то сзади.

Я обернулся.

– Что?

– Полигон так называется. Мне про него один знакомый офицер рассказывал. Здесь у разведки свои площадки есть.

Дима молча кивнул, словно это подтвердило его собственные догадки. Нас выгрузили возле строевого плаца, построили и передали дежурному офицеру. Тот оказался майором с усталым лицом и очень внимательными глазами. Он принял список, окинул нас взглядом и не громко сказал:

– Всех, кого я назову, временно размещаетесь в казарме номер три, остальные в пятом корпусе. Вещи оставляете в кубриках, через сорок минут общее построение. По территории полигона самостоятельно не ходить, в другие жилые корпуса кроме того, где размещены вы, вход запрещен. Общение между учебными группами – запрещено.

Майор зачитал список. Вот теперь нас разделили уже официально на тех, кто будет служить в Анголе, и на латиноамериканцев. Мы пожали друг другу руки и разошлись. Возможно с парнями мы больше никогда не увидимся, а может быть жизнь нас ещё и сведет вместе, этого никто не знал, поэтому прощались будто навсегда.

Казарма номер три ничем особенным не отличалась от всех других, которые я видел раньше. Длинный коридор, несколько комнат по обоим сторонам, сушилка, общий умывальник, комната для самостоятельных занятий. В комнатах тоже всё было стандартно: тумбочки, кровати, всё привычное и казённое. Только люди вокруг были другие. В коридорах попадались не зеленые срочники, а офицеры, крепкие мужики в полевой форме.

Через сорок минут нас собрали снова в учебном корпусе. В аудитории висела большая карта юга Африки, рядом – фотографии техники, какие-то схемы, фрагменты иностранных документов и таблицы с надписями на португальском.

Майор, который нас принимал, вышел к столу и начал объяснять порядок дальнейшей подготовки. Говорил сухо, без лишних подробностей. Мы прикомандированы к одному из подразделений сто шестьдесят первого центра подготовки офицеров специальной разведки, срок пребывания зависит от программы обучения и готовности групп на отправку. Основной упор будет сделан на слаживание групп, уточнение легенд, работу с документами, связь, взаимодействие с советниками и ангольской армией, а так же практические занятия на полигоне.

Я слушал вполуха. Потому что в этот момент дверь аудитории открылась, и внутрь вошёл Морозов.

Глава 17

Я узнал его сразу, он почти не изменился. Морда та же, выражение лица что хрен пойми, чего он там себе думает, ни потолстел, ни похудел, только вместо погон старшего лейтенанта, на каждом плече моего бывшего командира теперь было по четыре звезды. Форма сидела на нём так же просто и естественно, как на других сидит кожа. Никаких лишних движений, никакой показной важности. Он вошёл, остановился у стены, быстро оглядел аудиторию и на секунду задержал взгляд на мне. Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Вот значит, как…

Майор закончил говорить и повернулся к вошедшему.

– Так, а вот и один из ваших инструкторов. Дальше он расскажет вам, что вас тут ждет, и чего ждет от вас командование.

Морозов кивнул, подошёл к столу и заговорил своим обычным ровным голосом:

– Товарищи младшие лейтенанты, вы уже знаете, куда вас направляют. Здесь никто больше не будет делать вид, что вы приехали на обычную переподготовку. Ваша дальнейшая работа будет связана с зарубежными командировками в районы, где обстановка далека от спокойной. Официально вы будете проходить как гражданские специалисты, но каждый должен понимать, что это только на бумаге. На деле вы будете выполнять задачи, к которым вас готовили. С завтрашнего дня начнётся подготовка, вы познакомитесь со старших групп. Подробности вы узнаете уже от них. От себя хочу сказать, что нашей главной задачей будет не воевать, а помочь Анголе в создании регулярной армии из вчерашних партизан и обучение их тактике. В частности, конкретно наша задача, работа с разведывательными подразделениями ангольцев и их частями специального назначения. Вы будите их учить и помогать планировать операции. Формально вы будите подчиняться командованию тех ангольских бригад или военных округов, к которым вы будите прикомандированы, но фактически – главному военному советнику СССР в Анголе, штаб находится в Луанде.

Морозов продолжил:

– Сразу предупреждаю: Афганистан забывать не надо, но переносить его опыт один к одному на Африку нельзя. Другой климат, другое население, другая война, другая логика снабжения, другая политика. Кто будет действовать по привычке, тот быстро наделает ошибок. А ошибки там дорого стоят. – Он сделал паузу и посмотрел на аудиторию. – Вопросы будут после занятий. Сейчас размещение, получение расписания, ознакомление с режимом полигона. Можете быть свободны, занятия начнутся завтра.

Люди начали выходить из аудитории, а я не двинулся с места. Морозов тоже не ушёл. Он что-то сказал майору, дождался, пока помещение опустеет, и только потом посмотрел на меня.

– Здорова, Серый.

Голос у него был тот же, спокойный, будто мы вчера разошлись после выхода, а сегодня встретились у штаба. Я медленно поднялся.

– Здравия желаю, товарищ капитан.

Морозов едва заметно поморщился.

– Вот только этого не надо.

– А чего надо? – спросил я тихо. – Обрадоваться?

Он молча выдержал мой взгляд.

– Понимаю.

– Не уверен.

– Уверен.

От этой его спокойной уверенности злость снова шевельнулась внутри.

– Это ты меня заказал?

Морозов не стал изображать удивление.

– Я рекомендовал твою кандидатуру. К тому же, на сколько я помню, ты вроде хотел остаться в армии.

Я усмехнулся.

– Хотел да перехотел. А вообще можно было и спросить. Я только начал жить нормально, Олег. Дом строю, кооператив с Максом открыли, с бабушкой померился. А теперь что? Макс один всё это не вытянет, если меня опять унесёт неизвестно куда. А ты взял и рекомендовал.

Морозов молчал достаточно долго, чтобы я понял: оправдываться он не будет.

– Я знал, что ты разозлишься, – наконец сказал он. – И имеешь на это право.

– Спасибо за разрешение.

– Но я не собирался отдавать тебя под чужое командование, где тебя будут использовать как удобный инструмент, не понимая, что ты умеешь и где у тебя предел. Если бы запрос ушёл без меня, тебя всё равно могли бы вытащить. Только тогда рядом был бы человек, которому на тебя плевать.

– С чего ты вообще решил, что меня бы без тебя куда-то дернули? На мне что, медом намазано? Таких как я хоть отстреливай, про меня бы и не вспомнили.

– Вспомнили бы – Усмехнулся Морозов – И да, намазано. Ты на свой иконостас посмотри. Таких как ты и нет вовсе.

Я хотел ответить резко, но взял себя в руки и промолчал. Слово не воробей, выпустил – не поймаешь, а этот человек, как бы сейчас мы с ним не ругались – мне дорог.

– Значит, забота такая? – Спросил я, выдохнув.

– В том числе. – Он сказал это просто, без попытки выглядеть благородно. – В Анголе нужна группа, которая сможет работать. Там будет не парадная командировка с банкетами у союзников. Мне нужны люди, на которых можно положиться без длинных проверок.

– И ты решил, что я подойду.

– Я это знаю.

Опять эта спокойная уверенность. В Афгане она часто спасала нам жизнь. Сейчас же хотелось дать ему по морде, но и это было бы слишком по-детски, да и не факт, что получилось бы. Морозов меня всему учил, что я знаю и умею, и наверняка он умеет куда как больше.

– Меня мягко предупредили, что отказ плохо скажется на институте и кооперативе. «Уговаривали» так.

Морозов посмотрел в сторону окна.

– Догадывался, что разговор будет примерно таким.

– И всё равно рекомендовал. – Я устало покачал головой – Знал и сделал.

– Да.

– Честный ты человек, Олег. Аж тошнит.

Он устало усмехнулся.

– Серый, я не святой и не добрый дядя. Я офицер. Мне поставили задачу собрать группу. Я выбрал тех, с кем у нас будет больше шансов вернуться.

Я сел обратно на стул.

– А если я не хочу снова в войну?

Морозов сел рядом.

– Никто из нормальных людей не хочет. Это плохой признак, когда человек туда рвётся. Извини, но мне нужно было, чтобы ты был рядом.

Мы некоторое время молчали. За дверью слышались шаги, голоса, хлопали створки дверей. Жизнь нового центра уже захватывала нас в свой круговорот, как прежний учебный центр захватил в первые недели.

– Сколько нас? – спросил я.

– В моей ангольской группе пока четверо. Ты пятый. Возможно, добавят ещё двоих, но это вряд ли. Обычно туда засылают не большие группы.

– Из наших?

– Большая часть из наших, только переводчика ты не знаешь. Игорь Быков, Богдан, Али. Это все, кого мне позволили взять с собой.

Я усмехнулся. Честно говоря, я даже обрадовался, что такой не один, как бы глупо это не звучало. То, что рядом будут проверенные ребята, которым можно в бане спиной поворачиваться, не могло ни радовать. Но всё равно, ситуация была неприятная.

– Ну и как они отреагировали?

– Примерно так же, как и ты – Хмыкнул Морозов – Долго благодарили за оказанное доверие. Игорь только женился, Али и Богдан учиться пошли. В общем все довольны.

– Ну и гондон же ты, Олежа… – Покачал я головой – Если из-за этой истории у Макса или бабушки начнутся проблемы, я тебе этого не прощу.

Я поднялся, Морозов смотрел на меня очень серьёзно.

– Не начнутся. За этим проследят.

– Кто?

– Я.

Я ничего не ответил и вышел в коридор. В казарму я возвращался уже другим человеком. Теперь у происходящего появилось лицо. Не безымянное ГРУ, и не особый отдел, а конкретный человек, с которым я прошёл войну и которому, как ни злился, всё ещё доверял больше, чем всем остальным в этой системе. И это раздражало сильнее всего. Морозов считал, что он прав, он действовал как всегда. Вижу цель – не вижу препятствий. Нужно выполнить задачу, а для этого он готов почти на всё. Настоящий офицер, мать его за ногу…

В кубрике Дима сразу понял, что что-то произошло.

– Чего хмурной такой? Видел кого-то знакомого?

Я снял ремень, повесил его на спинку кровати и сел.

– Морозова.

Он не сразу нашёлся, что сказать.

– Вот как…

– Именно так, чтоб его черти взяли. – Выругался я – Благодетель хренов.

Костя, сидевший у окна, медленно закрыл книгу, которую читал.

– Тот самый Морозов?

– Тот самый.

В комнате стало тихо. Я лёг на кровать, заложил руки за голову и уставился в потолок. За стеной кто-то негромко повторял португальские команды, на улице глухо работала техника, где-то на полигоне стреляли короткими очередями. А я думал о том, что похоже от новой войны мне никак не отвертеться, будь она проклята.

Утром следующего дня нас действительно начали распределять по группам. Никаких торжественных построений не устраивали. После завтрака всех собрали в учебном корпусе, раздали списки и отправили по аудиториям.

Когда я вошел в учебный класс то сразу увидел знакомые лица. Первым меня заметил Али. Он сидел, развалившись на стуле и что-то рассказывал Богдану. Увидев меня, он на секунду замер, словно не поверил глазам, а потом широко улыбнулся.

– Серый!

Я и моргнуть не успел, как оказался в крепких объятиях. Рядом уже стоял Богдан. Сапер за последние месяцы стал шире в плечах, набрал веса. В Афгане, когда мы ежедневно ходили по горам, у него не было и грамма лишнего жира, а сейчас лицо округлилось. Видимо отъелся на домашних харчах. Он крепко пожал мне руку.

– Ну здорово братка.

– И тебе не болеть.

Следом подошёл Игорь Быков, вот кто изменился сильнее остальных. Не внешне даже, а как-то внутренне. Он и так был всегда спокойный, а сейчас стал… солидным, что ли. Такой уверенный в себе мужик, по одному внешнему виду которого становилось понятно, что он на ветер слов не бросает и готов отвечать за свои поступки.

Мы обнялись и несколько секунд просто стояли молча. Старых друзей, которые мне были роднее чем собственные отец и мать, видеть мне было приятно.

– Значит, и тебя поймали? – спросил я.

– Поймали. – Кивнул Игорь.

– Сильно сопротивлялся?

– Для приличия.

– Помогло?

– Как видишь.

Мы рассмеялись. Постепенно разговор оживился. Каждый успел рассказать свою историю о том, как именно оказался в Подмосковье. Оказалось, что методы у товарищей из Москвы везде были примерно одинаковые. Вначале манили пряником, потом, если клиент всё равно упирался, показывали кнут, и в итоге все сейчас сидели здесь.

– Ладно, хоть компания собралась нормальная, – подвёл итог Али. – А то я уже переживать начал. Пришлют офицерика сразу после училища, и мучайся с ним потом.

В этот момент дверь открылась. В аудиторию вошёл Морозов и невысокий худощавый мужчина лет тридцати пяти. Одет он был в обычную полевую форму без каких-либо бросающихся в глаза отличий. Лицо самое обычное. Светлые волосы, спокойный взгляд. Если бы я встретил его на улице, то внимания не обратил бы вовсе.

– Товарищи офицеры, знакомьтесь, – сказал Морозов. – Военный переводчик майор Лапин Валерий Сергеевич. Вот теперь вся группа в сборе.

Лапин слегка кивнул.

– Можно просто Валера. Несколько месяцев нам, скорее всего, придётся жить вместе двадцать четыре часа в сутки. Так проще.

– Так парни, рассаживайтесь, потом ближе познакомитесь, а сейчас у нас занятия – Взял сразу быка за рога Морозов, и что удивительно, сел за соседний со мной стол. Возле доски остался Валера.

Он положил на стол офицерскую сумку и внимательно оглядел присутствующих. Взгляд у него оказался цепким, таким обычно смотрят разведчики, которые привыкли замечать детали.

– Ангольский вариант португальского кто-нибудь знает?

В ответ раздалось дружное молчание.

– Замечательно, – кивнул Лапин. – Значит, работы у меня будет много.

– А вы знаете? – поинтересовался Али.

– Давайте на «ты». А насчет того, знаю ли я португальский, то знаю конечно. И португальский и испанский. Немного.

– Насколько немного?

– Настолько, что смогу обматерить любого носителя языка, так, чтобы он очень на меня обиделся.

Аудитория дружно засмеялась, мне Валера понравился сразу. Вёл он себя так же, как большинство людей с настоящим боевым опытом. Без подчеркивания собственной важности и без желания произвести впечатление.

Через несколько минут разговор перешёл к делу. Лапин объяснил, как будет проходить языковая подготовка, какие основные фразы нам предстоит выучить и почему в Анголе недостаточно просто знать русский и уметь стрелять. Оказалось, что местные диалекты отличаются от района к району, а многие бойцы ФАПЛА вообще плохо понимают официальный португальский.

– Поэтому, – закончил он, – если вы думаете, что сможете приехать туда и сразу начать командовать людьми, то вынужден разочаровать. Сначала придётся научиться их понимать. Хотя бы приблизительно. На моих занятиях мы будем говорить только на португальском. Vamos começar as aulas (Начнем занятия).

До обеда Лапин гонял нас в хвост и в гриву. Мы не понимали его от слова совсем, но он упрямо не переходил на русский. С горем пополам, после десятка повторений мы с трудом догадывались, что он от нас хочет. Морозов кряхтел и морщил лоб вместе с нами. После занятий, уставших как будто мы с полной выкладкой прошли полосу препятствий, нас отпустили до обеда.

Мы всей компанией вышли на улицу и медленно направились в сторону казармы. Стояла морозная подмосковная зима, над плацем кружились редкие снежинки, где-то за лесом грохотали выстрелы. Я шёл рядом с друзьями и неожиданно поймал себя на мысли, что вчерашняя злость немного отпустила.

Нет, желание высказать Морозову всё, что я о нём думаю, никуда не исчезло, но рядом снова были люди, с которыми я прошёл войну. Люди, которым не нужно объяснять, почему иногда просыпаешься среди ночи от звука хлопнувшей двери, люди, которые теперь никогда в жизни не скажут больше слово «последний», навсегда заменив его на «крайний».

А значит, как бы мне ни хотелось сейчас оказаться дома, рядом с бабушкой, Максом и на стройке своего дома, шансы выбраться из очередной передряги живым у меня всё-таки были. И если уж судьба снова решила надеть на меня погоны, то компанию для этого она подобрала вполне приличную.

После обеда нас погнали уже не в класс, а на полигон, где вместо парт, доски и тетрадей были мокрый снег под ногами, деревянные макеты домов, ржавые бочки, ящики, окопы и просека с мишенями. Обычное место, где людей вроде нас готовят к трудной и плохой жизни.

Лапин шёл с нами, держа под мышкой папку, и выглядел до неприличия довольным.

– Сейчас будем совмещать приятное с полезным, – сообщил он. – Вы будете выполнять команды, а я буду орать на вас по-португальски, пока у вас в голове не появится хоть какая-нибудь связь между звуком и действием.

– А если не появится? – спросил Али.

– Появиться – зловеще пообещал нам Валера.

Морозов, шедший рядом, только хмыкнул и сделал вид, что всё идёт строго по плану, хотя по его глазам было видно, что он сам от утренних занятий ещё не отошёл.

Начали с простого. Лапин построил нас возле полосы, ткнул пальцем в землю и сказал:

– Deitar!

Мы дружно посмотрели на него как бараны на новые ворота. Он повторил, уже громче:

– Deitem-se, seus idiotas!

– Что-то мне подсказывает, что последнее слово на португальском и на русском звучат одинаково – Пробормотал Али.

– Deitar!

Первым догадался Игорь и лёг. За ним рухнул Богдан, Али и я, а Морозов задержался на полсекунды, за что Лапин тут же ткнул в него пальцем.

– Товарищ капитан, вы сейчас самый плохой ангольский курсант в моём личном рейтинге.

– Приму к сведению, – сухо ответил Морозов, поднимаясь с земли.

Дальше пошло веселее. Валера командовал «вперёд», «назад», «правее», «левее», «лечь», «встать», «огонь», «не стрелять», «раненый», «отход», «быстро», «тихо» – всё это сыпалось на нас вперемешку, а мы пытались не запутаться и не выглядеть полными баранами. Получалось плохо, но старались мы с огоньком.

Через полчаса Лапин уже злился и ругался на португальском как боцман с пиратского корабля. Что именно он говорил мы дословно не поняли, но догадались, что человек недоволен нашей одарённостью и желает нам долгой, насыщенной и интересной сексуальной личной жизни. Особенно досталось Али, который на команду «в укрытие» бодро побежал в сторону мишеней.

– Вот, – сказал Валера, когда Али вернулся обратно, – если бы это были настоящие ангольцы, они бы сейчас решили, что советский инструктор поднял их личным примером в атаку. Ну или он просто самоубийца.

К концу занятия мы взмокли, вымазались в грязи и снегу, зато начали различать хотя бы основные команды. Не то чтобы мы их выучили, но реагировали на них уже на уровне инстинктов и интонации, как собака различает интонацию хозяина: сюда бежать можно, туда нельзя, и что хозяин не доволен своим любимцем.

Последним упражнением Лапин устроил нам условную засаду. Мы должны были провести «ангольское отделение» через просеку, обнаружить противника и отдать команды так, чтобы воображаемые бойцы не разбежались кто куда, а правильно заняли позиции и приступили к отражению атаки. В роли этих самых бойцов выступали мы же, поэтому выглядело это странно, шумно и местами позорно.

Морозов пару раз ошибся, потом выматерился, махнул рукой и выдал команду на русском. Лапин сразу оживился.

– За русский язык буду штрафовать.

– Чем? – Устало выдохнул Морозов.

– Дополнительным португальским! – Умел Валера жути нагнать.

– Жестоко. – буркнул Морозов.

– Война вообще вещь негуманная, товарищ капитан.

– Ох и оторвусь я на тебе Лапин, когда до спецпредметов на полигоне дойдет… – Пробормотал Морозов.

– Cala. Suns ameaças não vão te ajudar. – Выдал непонятную фразу переводчик.

– Ты кого калом назвал⁈

Когда нас наконец отпустили, я понял, что устал сильнее, чем ожидал. Не телом даже, а головой. После грязи и перебежек мозги почему-то болели больше ног. Мы шли к казарме молча, пока Али не сказал:

– Серый, я всё понял. В Африке мы точно не умрем.

– Почему?

– Потому что сначала нас добьёт Валера.

Лапин, шедший впереди, даже не обернулся.

– Entendi tudo, товарищи офицеры.

Мы переглянулись.

– Что опять сказал этот не хороший человек? – тихо спросил Богдан.

Игорь вздохнул.

– Кажется, он нас понял.

Мы устало засмеялись. Переводчик нам достался правильный, вредный и, скорее всего, полезный. А значит, жить ближайшие месяцы будет трудно, зато не скучно.