Текст книги "Чужая территория (СИ)"

Автор книги: Андрей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Он медленно сел рядом со мной.

– Подожди… Ты же говорил, что ни причем, что не знаешь где он, что вообще ни при делах…

– Да, говорил. И я по-прежнему ни при делах. Я его просто нашёл.

Макс молчал. Потом осторожно взял со стола одну пачку, перевернул её в руках и снова положил обратно.

– Просто нашел? Вот так просто? Где? Как? Почему ты нашел, а за два года никто другой не смог?

– Да потому что никому и в голову не могло прийти, где его Сява спрятал. Точнее не спрятал, а просто положил, чтобы потом видимо перепрятать, вот только не успел – Я устало потер лицо рукой – Он лежал в бидоне из-под пива, под сценой танцплощадки в парке, где мы обычно собирались побухать. Бидон просто там стоял. В тот день когда мы с тобой там встречались после моего приезда, я ждал тебя и просто от нечего делать отодвинул доску, и сам охренел. Растерялся сильно, и решил пока ничего никому не говорить, даже тебе дружище.

– Почему?

Я пожал плечами.

– Потому что тогда ещё не был уверен, как правильно поступить, не понимал, что со всем этим делать. Думал, сам разберусь и всё решу, но видимо не судьба, теперь это и твоя проблема тоже. А может наоборот, хорошо, что так получилось.

Макс посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на сумку с деньгами.

– И сколько тут?

– Больше ста семидесяти тысяч братка. Дохрена.

Он тихо присвистнул.

– Охренеть… – Он откинулся к стене бытовки и долго молчал. – Ну и что теперь?

– А вот теперь начинается самое сложное. – Я придвинул к себе одну из пачек и постучал по ней пальцем. – Запомни главное. Эти деньги тратить просто так нельзя.

– В каком смысле?

– В прямом. Если мы завтра начнём покупать квартиры, машины и жить на широкую ногу, нас очень быстро спросят, откуда у двух бывших сержантов такие доходы.

– Это понятно.

– Да ничего тебе пока не понятно. Про общак до сих пор помнят. Может, не каждый бандит, но кто-то из старых точно жив. Если по городу поползут слухи, что Серегин вдруг начал сорить деньгами, кто-нибудь обязательно свяжет одно с другим.

Макс медленно кивнул.

– А если не бандиты, то налоговая, ОБХСС или ещё кто-нибудь. В Советском Союзе человек не может внезапно разбогатеть и не вызвать вопросов.

– Именно. – Я сделал небольшой глоток чая. – Поэтому пока тратить эти деньги мы вообще не будем.

Макс нахмурился.

– Тогда зачем они?

– Чтобы превратить их в имущество.

Он вопросительно посмотрел на меня.

– Скоро примут новый закон о кооперации. Уже весной. Полностью правила игры изменятся. Кооперативам разрешат гораздо больше, чем сейчас. Можно будет официально расширяться, покупать оборудование, недвижимость, торговать с зарубежными фирмами, много чего можно будет.

– Откуда ты это знаешь?

Я немного помолчал.

– Пока были на курсах, нам читали разные закрытые материалы. Не только военные. Экономику тоже. Что планируется, какие изменения готовятся, чего ждать в ближайшие годы. Сказали запомнить.

Макс присвистнул.

– Ничего себе вас там учили…

– Не всему можно верить, но многое совпадает. И ещё. – Я посмотрел ему прямо в глаза. – Через несколько лет будет денежная реформа.

– Какая ещё реформа?

– Такая, после которой большие суммы наличными могут превратиться в бесполезную бумагу. Подробностей нам не говорили, но смысл объяснили чётко: хранить деньги под матрасом – самое глупое решение.

Макс задумался.

– Значит, нужно всё потратить?

– Можно и так сказать, нужно всё вложить.

– Во что?

– Во всё, что потом будет работать и приносить деньги. – Я начал загибать пальцы. – Машины, спецтехника, базы, склады, гаражи, квартиры, производственные помещения, стройматериалы, металлолом, инструмент, станки. Всё, что можно официально поставить на баланс кооператива или оформить законным способом.

– Но это же огромные деньги.

– И хорошо. Чем меньше останется наличных, тем лучше. И в этом плане моя поездка в Анголу, скорее плюс, чем минус.

– Объясни…

– Всё просто. Деньги нужно легализовать, и вложить в дело. Для этого есть несколько способов, но в нашем случае нам даже особо придумывать ничего не приодеться. Мы будем действовать через кооператив постепенно, и через меня. Работать в Анголе я буду официально инженером-строителем, оформленным по лини Минвнешторга. Буду получать зарплату в чеках. Зарплату чуть больше шести ста чеков в месяц. На первый взгляд это немного, но есть нюанс. Я выпишу на тебя доверенность, и получать эти чеки во Внешэкономбанке уже в СССР будешь ты.

– Не понял пока… – Макс смотрел на меня сосредоточено, пытаясь понять, чего я хочу ему объяснить.

– Да просто всё Макс. Мы оформим договор займа между мной и кооперативом, на эти чеки ты будешь покупать в «Берёзке» импортную технику, и продавать её населению, хоть через кооператив, хоть через комиссионку. Один видеомагнитофон Panasonic или Sony в «Березке» стоит всего одну тысячу, а в комиссионке уже целых девять. Продаешь, добавляешь к этой сумме немного из нашей заначки, и вот уже и заработанные, и легально отмытые деньги. Никто и не подумает докопаться, всё почти легально. Ну это просто как пример. Можно купить тот же видеомагнитофон, и открыть видеосалон. Стоимость билета один рубль, а счету посетителей нет, можно даже крутить одну и ту же кассету с утра до вечера и спокойно вытаскивать из заначки по тысячи рублей в день. Все деньги, которые мы так прогоним, мы будем вкладываем именно в то, что я тебе раньше перечислил. Покупаем всё, что сможем достать.

Я снова отхлебнул уже остывший чай, и продолжил.

– Для ускорения процесса действуем и через кооператив. Берём понемногу. Столько, чтобы это выглядело как обычная прибыль кооператива. Закончили объект – появилась прибыль, часть дал заказчик, часть вынули из кубышки. Прибыль на счёте не держим, сразу тратим. Покупаем ещё одну машину, например. Выполнили несколько заказов – приобрели оборудование. Всё постепенно, без рывков.

– А бухгалтерия?

– Вот поэтому бухгалтер нам сейчас важнее экскаватора. Каждая копейка должна иметь понятное происхождение на бумаге. Если когда-нибудь кто-нибудь решит проверить кооператив, он должен увидеть обычную строительную организацию, которая медленно росла несколько лет, или получила финансовую помощь от вкладчика, который тоже может чеками подтвердить происхождение денег. Никаких чудес и упавших с неба бабок.

Макс некоторое время молчал, переваривая услышанное.

– Серый… Ты сейчас такие вещи рассказываешь… Я бы сам до этого никогда не додумался. Фууу… Надо всё это сейчас в голове не торопясь уложить, а то я до сих пор думаю, что я сплю. Ай! Идиот, ты чего делаешь⁈ – Он потер руку, которую я ему безжалостно ущипнул.

– Бужу тебя. Давай, просыпайся уже, вопрос серьезный. – Я немного помолчал и добавил уже другим тоном, без шуток – Но только помни Макс, эту тайну знаем только мы двое. И очень хотелось бы, чтобы так осталось как можно дольше. Чем меньше людей узнают про эти деньги, тем больше шансов, что однажды они превратятся не в проблему, а в нормальный, честно работающий бизнес. И я очень надеюсь что ты меня не подведешь.

Глава 20

Макс не стал сразу отвечать, только снова посмотрел на деньги, потом на меня, и на его лице я видел страх. Я знал его очень хорошо, и такое выражение лица тоже знал. Нет бесстрашных людей, есть те, кто боится и старается сбежать или спрятаться, и те, кто боится, но делает что должно. Макс был из последних. Я помню, как с глазами полными ужаса он шел за мной и Морозовым на заминированные склоны перед Беркотом, где нас ждали духи, как отражал атаки, среди разрывов мин и реактивных снарядов, бежал на помощь раненым под обстрелом. Он был живой человек и боялся. Но сейчас его страх был другим, он не боялся умереть от пули моджахеда, он боялся этих больших денег, того большого дела, что мы затеяли, боялся подвести меня, боялся тюрьмы, ведь всё это пока незаконно, боялся будущего, неизвестности.

– Я не подведу, – сказал он тихо. – Постараюсь не подвести изо всех сил. Только ты, Серый, не бросай меня сразу под танки. Научи и расскажи, раз всё успел продумать. Я должен знать всё, что знаешь ты. Нужно прямо сегодня решить всё вместе. Сам знаешь… кроме тебя у меня никого ближе нет. После армии и особенно после Беркота ты мне как брат. Да и не нужны мне эти деньги сами по себе. Мне другое интересно. Я хочу, чтобы у нас получилось то, что мы начали. Не поверишь, я домой приползаю из последних сил, а утром лечу на работу как на крыльях. Я не хочу всё это потерять или испортить.

Мы сидели в бытовке, пили крепкий чай, чертили в старой тетради схемы, считали будущие расходы и спорили. Я предлагал, а Макс критиковал, пытаясь найти изъян. Мы обсуждали как сделать так, чтобы ни одна лишняя копейка не выглядела лишней. Макс быстро приходил в себя, и погрузился в процесс с головой.

– Через несколько лет всё начнут растаскивать, – объяснял я. – Заводы, автобазы, стройуправления. У многих предприятий техника будет стоять без дела, просто ржаветь. Её станут продавать за копейки, менять на что угодно, лишь бы избавиться, заплатить зарплату рабочим, поддержать и сохранить то, что ещё можно сохранить. К тому времени мы уже должны быть готовы, большую часть денег легализовать, и даже приумножить. Как только появится возможность, ищем склады, мастерские, небольшие производственные помещения, гаражи. Земля тоже пригодится. Особенно возле города.

– Земля? – Макс удивленно посмотрел на меня – Ты думаешь дойдет до того, что будут продавать даже землю? Думаешь, настолько всё изменится?

– Даже представить себе не можешь насколько. – Горько улыбнулся я – Наступают трудные и опасные времена Макс, но и времена возможностей. Заниматься тем, чем мы планируем заниматься будет поопаснее, пожалуй, чем ходить на боевые в Асадобаде. Сейчас перестройка и гласность, но это только начало, скоро всё по звезде пойдет. Поэтому параллельно ищи людей, на которых можно положиться. Как только на счетах кооператива начнут появляться свободные деньги, нанимай парней, желательно из наших, из афганцев. Работу им найдем. Они воевали, под пулями ходили, так что бандита с ножом или каких-то угроз от уголовников не испугаются. И на афганцах не зацикливайся, это просто предложение, если есть другие нормальные парни, тоже бери. Только проверяй каждого, тщательно проверяй. Временные пассажиры, наркоманы и алкаши, поехавшие крышей или беспредельщики нам не нужны. Нужны мужики спокойные, адекватные, и с головой. Вот, к примеру Лёха. Ну тот прапорщик из военкомата, про которого я тебе рассказывал, он давно хотел уйти из армии, но просто не знает куда. Вот его можно взять к нам уже сейчас. Ещё я завтра заеду к Петровичу и предложу ему тоже поработать с нами. Думаю, он не откажется, тем более ему можно платить не официально, пока вот из этих же денег. Пусть сидит себе в своих гаражах, и никто его с нами не связывает, но не официально он будет у нас кем-то вроде особиста. У него много связей в милиции, прокуратуре, и вообще в городе. Пусть проверяет всех и каждого, заказчиков, подрядчиков, сотрудников, конкурентов. Занимается опер работой, выявляет риски и опасности. Ему это нравиться, деньги ему не помешают, а нам на пользу. Ну и про Равиля не забывай, он всегда поможет, а иногда будет даже лучше, если решением проблем заниматься будут не местные, а ребята со стороны, которых никто в городе не знает.

– Ты серьезно? – Макс встряхнул головой – Ты вот прямо сейчас мне предлагаешь создать какую-то подпольную организацию?

– Скажи ещё организованную преступную группировку. – Усмехнулся я – ОПГ Серёгавские. Нет брат, никаких ОПГ. Хотя это понятие, по сути, близко, но не верно. Мы никого грабить или крышевать не собираемся, мы своё хотим защитить. А уж поверь мне, защищаться нам придётся, возможно даже с оружием в руках. Я в этом уверен почти на сто процентов.

Макс покачал головой.

– Ты так уверенно говоришь, как будто будущее знаешь.

Я только пожал плечами. Ну что ему ответить? Знаю конечно, ещё как знаю. Я сам из этого будущего. Знаю, что будет в девяностых, сколько успешных и талантливых бизнесменов срубят на старте, убьют, покалечат, сломают. Знаю как будут отбирать бизнес, как будут стрелять конкурентов и упёртых правдолюбов, не желающих платить дань, взрывать их в машинах, закапывать в лесу и на пустырях. Как будут похищать детей и жен, требуя выкуп или желая надавить. Много я чего знаю…

– Не всё я тебе могу рассказать братка, я и так сильно накосячил, рассказав тебе про Анголу. – Придумал я отмазку на ходу – Просто поверь, я всё это не придумал.

– И что, ничего нельзя сделать уже? – Мак сидел мрачнее тучи – Почему государство это допускает?

– А что мы можем сделать? – Пожал я плечами – От нас ничего не зависит, процесс уже запущен. Мы можем только плыть по течению, и постараться сделать так, чтобы все неприятности обошли нас стороной. А ещё, раз уж пошла такая веселуха, мы должны извлечь из этого максимум пользы. Ладно, хватит про политику, у нас сейчас и своих дел невпроворот.

До самого вечера мы рисовали схемы, считали, вычёркивали лишнее и снова возвращались к уже обсуждённым вопросам. Бумаги постепенно покрывались стрелками, цифрами и пометками, а потом сразу отправлялись в печку. Ничего подобного оставлять после себя я не собирался.

Мы не торопились, то, чем мы занимались спешки не прощало. Мы вновь и вновь шли по кругу, только уже без первой оторопи, вдумчиво. На бумагу ложился спислок дел, где напротив каждого пункта стояли сроки, суммы и фамилии людей, через которых можно было осторожно что-то купить, оформить или достать. Отдельным списком шли люди, с которыми желательно было сойтись поближе, познакомиться, сделать своими друзьями. Я отдельно заставил Макса расписать всё по бухгалтерии, и тут разговор сам собой снова вышел на его одноклассницу.

– Слушай, а с бухгалтером у тебя что? – спросил я, когда мы уже третий раз пересчитывали возможные вложения в технику.

Макс опять смутился и сделал вид, что не понял.

– В каком смысле?

– В прямом смысле. Она у тебя дома в одном халате документы по кооперативу ведёт. Или я чего-то не знаю и это у нас теперь такая новая спецодежда?

Он смутился ещё сильнее, но быстро взял себя в руки.

– У нас с ней всё серьёзно. Мы с Леной собираемся пожениться.

Я отложил карандаш и посмотрел на него внимательно.

– Хорошо брат, только выслушай меня пожалуйста, и не обижайся. Я не против, и не собираюсь лезть в твою личную жизнь, но деньги ей не свети и лишнего не говори. А лучше вообще ничего не говори. Ни про деньги, ни про наши разговоры, ни каких намёков или пьяных признаний под настроение.

– Она нормальная. – Взорвался Макс – Я её с детства знаю.

– Я не говорил, что она ненормальная. Я говорю, что люди меняются, когда рядом появляются большие деньги, страх, обиды или чужие советы. Она может быть золотым человеком, но у неё есть мать, подруги, родственники, свои мечты и свои представления о справедливости. Сегодня она молчит, завтра обиделась, послезавтра кому-то пожаловалась, а через неделю полгорода уже знает, что у Макса с Серым откуда-то появились огромные деньги, и у них грандиозные планы стать сказочно богатыми. Сегодня вы пожениться собираетесь, а завтра можете разбежаться и стать врагами. Народная мудрость брат – от любви до ненависти один шаг.

Макс хотел возразить, но не стал, только тяжело вздохнул и кивнул.

– Ладно, понял. Но всё же зря ты так, ты её просто не знаешь так же хорошо, как я.

– Так же хорошо, как знаешь её ты, я и не собираюсь её узнавать – Рассмеялся я – Ты же мне всё же друг Макс, а у меня есть принципы. Женщина друга – не женщина. Так что не переживай. Но мои слова запомни, я не шучу, никакой лишней информации. Так и ей будет спокойнее, и тебе и уж тем более мне.

Додавливать я его не стал. Похоже он и правда понял. После этого мы ещё долго сидели над бумагами, пока на улице не начало темнеть, а печь не выела последние дрова из ящика. Толком не утепленная бытовка быстро остывала. Деньги мы разделили: часть оставили на ближайшие покупки, часть Макс должен был спрятать отдельно, часть снова ушла в тайник, потому что таскать такую сумму по городу было глупостью.

В оставшееся время я уже не бегал по городу, пытаясь успеть объять не объятое. В последний день своего отпуска, я встретился только с Петровичем и с Лёхой. И если с прапорщиком разговор прошёл просто и не принуждённо, то с Петровичем мы разговаривали долго и обстоятельно. Петрович был опытным опером и чертовски умным мужиком, и на пустые обещания золотых гор не повёлся. Но в итоге, работать со мной согласились оба. Лёха сразу и без особых условий, а Петрович с кучей «но» и «если».

– Ты главное за Максом присмотри, и за Леночкой его, это бухгалтерша наша. Чтобы они глупостей не наделали. – Когда мы уже ударили по рукам, давал я последние поручения бывшему оперу – Леночку бы вообще, как следует проверить. Кто, что, чем дышит, кто друзья и родственники, есть ли помимо Макса у неё кто-то, как она вообще к нему относится. Действительно ли любит, или на бабки повелась. Нужно узнать, что про нас и наш кооператив говорят в городе, кто уже им интересуется…

– Не учи отца детей делать – Рассмеялся Петрович. – Я свою работу знаю Серёга. Всё будет в лучшем виде. Но только, как и договаривались, то, что я на вас работаю, не должен знать никто. Если начнёте трепаться, то все наши договоренности аннулируются, а я сильно огорчусь. Очень сильно.

– Сто раз уже это обговорили – Отмахнулся я – Нам тоже не резон, чтобы про тебя кто-то знал и мог тебя с нами связать. Ты сам главное деньгами не сори.

– Да мне много не надо – Хмыкнул Петрович – Деньги что ты мне предложил конечно хорошие, но на себя я и копейки не потрачу. Мне пенсии и зарплаты сторожа хватает. Дочке вот квартиру кооперативную нужно купить, ей помогу. И так собирался, накопил кое-что, но сейчас быстрее вопрос решить получиться. Не переживай, всё сделаю так, что комар носа не подточит. Ну а вообще, заинтересовал ты меня Серега конечно, интересно с тобой.

Честно говоря, я думал, что уговорить гаражного сторожа будет сложнее, но сейчас я видел блеск в его глазах. Соскучился по работе старый профессионал.

– Ты мне лучше скажи, что с информацией делать? Ну накопаю я чего, и дальше? Тебя в городе не будет, как связь поддерживать будем?

– Если дело не касается Макса, то передавай информацию ему – Этот вопрос я уже успел обдумать – А если нароешь что на него, то отправляй мне телеграмму. Я пришлю тебе адрес, когда сам его буду знать. Ну, например, напишешь, что пожар у меня в гараже был. Мол потушили, ничего серьезного, проводка загорелась, но извещаю, чтобы хозяин знал. Я тогда отправлю к тебе человека, которому ты сможешь всё рассказать подробно, и уже он будет решать проблему. Парня зовут Равиль.

– Кто такой? – Напрягся Петрович – Мы же только что обсудили, что про меня никто не должен знать, кроме вас с Максом.

– Да, что-то не подумал… – Я почесал голову – Равиль, это мой сослуживец, живет в другом городе. Он знает и меня и Макса, но встречаться вам действительно не надо. Давай тогда так. Он к тебе не приедет, я отправлю тебе его телефонный номер. Позвонишь, а дальше по обстановке. Либо передашь ему информацию как-то через тайник, либо, если можно будет, по телефону расскажешь.

– Пойдёт – Вполне серьезно кивнул Петрович – Договорились. Я подумаю, как в случае чего безопасно передать материал этому твоему Равилю.

– Ну вот и славно. – Кивнул я – Это вообще крайний вариант, я думаю до этого всего вообще дело не дойдёт, я в Максе уверен, просто перестраховываюсь на всякий случай.

– Правильно делаешь, что перестраховываешься —, хмыкнул Петрович – Никогда не клади яйца в одну штанину.

На этом наш разговор и закончился. Никаких смихуечков, по поводу конспирации, никаких приколов. Сразу был виден серьёзный подход. Петрович подходил к делу основательно.

Поговорил я и с бабушкой. Ещё вчера вечером я сказал ей, что скоро уезжаю в долгую командировку. Сказал, что появилась возможность перевестись на учебу в Москву и поработать зарубежном по специальности. Она долго молчала, глядя на меня так, будто уже понимала: я снова говорю не всё.

– Далеко? – спросила она наконец.

– Далеко.

– Там опасно?

Я не сразу нашёл, что ответить, врать ей не хотелось. Опасно ли там? Да, конечно, опасно, ведь там идет полномасштабная война, а мы летим в Анголу не в туристическое путешествие. Поэтому прямо отвечать я не стал.

– Работа такая, бабуль. Просто климат там жаркий, болезни тропические, но ты не переживай, нам все прививки поставили. Я постараюсь вернуться быстро.

Она не стала выпытывать или причитать и даже не заплакала при мне. Бабушка, не смотря на свой хрупкий вид была человеком сильным и волевым. Она привыкла жить в постоянном страхе, она долгие годы боролась за свою семью, даже вопреки желания этой самой семьи жить нормально. Сейчас она мне верила, и я это ценил настолько сильно, что сама мысль о том, что я ей вру, причиняла мне почти физическую боль. Я не хотел её снова потерять. Я прекрасно помню, как в день переноса моего сознания в малолетнего ублюдка, которым я был, она не пустила меня на порог, и велела уходить. Я помню этот момент во всех подробностях, и помню, как тогда у меня сердце сжалось в груди, от тоски и безысходности.

– Кормить то там небось нормально не будут – Вздохнула бабуля, накладывая мне добавки в тарелку – Кушая Серёжа, когда ещё доведётся домашнего поесть.

Пятая по счёту котлета в меня влезла с трудом, но я съел всё до крошки. Расстраивать бабушку ещё больше у меня желания не было.

Не считая утренних разговоров, последний день прошёл тихо. Я выспался, сходил на рынок, принёс продукты, помог бабушке по дому, починив всё, что только было можно, а вечером ещё раз встретился с Максом и передал ему доверенность.

Мой поезд отходил рано утром. Макс снов взял машину у родственника, и забрал нас из дома, кода ещё было темно. На по дороге на вокзал и на перроне бабушка держалась до последнего, улыбалась, шутила, но я видел, как она украдкой вытирал глаза уголком платка. Она поправляла мне воротник, проверяла, положил ли я в сумку сверток с пирожками и делала вид, что просто провожает внука в обычную командировку. Макс молча курил и смотрел в сторону, давая нам провести эти последние минуты вместе.

Когда поезд тронулся, я долго стоял в тамбуре и смотрел, как платформа медленно уходит назад, как уменьшаются две знакомые фигуры, как серое утро проглатывает вокзал и родной город. Впереди снова была Москва, закрытый центр, легенда, чужая страна и война, в которой официально наша страна не участвовала, а дома оставался Макс с кучей проблем, которых я на него свалил, и бабушка, которой я опять сказал не всю правду.