Текст книги "Кто ответит?"

Автор книги: Андрей Молчанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

– К делу, – Прогонов взял паспорт в руки. – Что означает ваше предложение? Побег за границу, подделка документов... Это – и о вас, и обо мне, рабе Божьем. А я старый человек и хочу остаток дней...

– Вы старый мошенник, – перебил Ярославцев. – И извольте мыслить сообразно своему статусу. Да, между прочим: напоминаю об одном придурке, месяц назад купившем немыслимую сумму западногерманских марок вашего производства. Очень грубо, извините, но вы меня вынудили... Теперь уясните: я уеду, и все оборвется. Останется достаточно средств, чтобы жить честной жизнью обывателя и испустить последний вздох... не в больничке на зоне, без возврата трупа родственникам, хотя у вас вроде один пингвин – истинно заинтересованное лицо...

– Вы невыносимы! – произнес Прогонов со стоном. – У вас с собой фотографии?

– Пожалуйста. Когда все будет готово?

– Думаю, послезавтра.

– Мы очень плодотворно провели разговор. – Ярославцев направился в прихожую. – Срок вам – неделя. Удачи!

– Мне приходится, – Прогонов погладил по голове пингвина, любопытно высунувшегося из ванной в коридор, – пожелать удачи и вам. Удачи и... безвозвратной дороги.

– Одновременно мечтая: эх бы, да сверзился лайнер вместе с тобою из высей поднебесных на самую твердую почву планеты! Да?

– Не секрет: люди греховны в своих помыслах, – сокрушенно развел Прогонов широкие рукава халата. – Вы чудовищно правы...

– Теперь – следующая встреча... – прошептал Ярославцев, поворачивая ключ в замке зажигания. – Тьфу-тьфу, но пока все в полном соответствии с намеченным планом. Перевыполнения его не требуется, а недовыполнение смерти подобно. Приписки же – исключены!

Из оперативных материалов

...Установлено: на бутылке из-под напитка “Байкал”, обнаруженной на месте жительства Колечицкого Л.А., выявлен отпечаток пальца, совпадающий с имеющимся в картотеке, – Монина А.М. (кличка Матерый), неоднократно судимого.

...Для сведения: приметы фоторобота “блондина” совпадают с приметами Монина А.М. (кличка Матерый).

...Докладываю: в 12.05 в пиццерии произошел контакт Коржикова М.П. с Мониным А.М. Магнитная запись разговора данных лиц прилагается. Разговор шел о необходимости скорейшего уничтожения вещественных доказательств по угонам автотранспортных средств, также была выражена тревога по поводу расследования убийства Колечицкого Л.А. Затрагивалось то обстоятельство, что «ВАЗ-2106», обнаруженный на 23-м км, может фигурировать в деле Воронова А.И.

Монин А.М. рекомендовал Коржикову М.П. скрыться с имеющимся у последнего фальшивым паспортом, предварительно изменив внешность с помощью знакомого им челюстно-лицевого хирурга. Имя и место проживания хирурга не упоминались.

...Докладываю: покинув пиццерию, Коржиков отправился к месту складирования негодных для восстановления автомобильных кузовов, где был задержан оперативной группой.

Из рапорта

...После контакта с Коржиковым М.П. объект наблюдения – Монин А.М. – на автомобиле “волга” белого цвета, номер 14-35, отправился в сторону улицы Арбат. Объект держался крайне настороженно, автомашиной управлял резко, значительно превышая скоростной режим и совершая грубые нарушения правил ДД, что затруднило наблюдение за ним. В дальнейшем просим постоянной поддержки группы наблюдения сотрудниками ГАИ города и области.

Адреса, которые навещал Монин, прилагаются.

Из оперативных материалов

...Приметы автомобиля номер 14-35 (номерные знаки сфальсифицированы) совпадают с данными по автомобилю “волга” белого цвета, находившегося в месте обнаружения трупов двух мужчин на 21-м км...

...Справка: первая судимость Монина А.М. связана с разбойным нападением на кассира продовольственного магазина и применением в сторону работников милиции огнестрельного оружия марки “парабеллум”, источник приобретения которого остался невыясненным. Данное уголовное “дело” запрошено из архива.

...Докладываю:

Адресаты, которых навещал Монин А.М. после встречи с Коржиковым М.П., следующие:

Адресат №1: Прогонов В.В. – художник, цинкограф, реставратор, несудим. Инвалид, пенсионер. По неподтвержденным данным – изготовитель поддельных художественных ценностей, фальшивых дипломов. Предпринимавшиеся ранее попытки установить с Прогоновым перспективные отношения успеха не имели. Живет замкнуто, холост. По месту жительства предметов и инструментов, уличающих его в преступном промысле, не хранит.

Сразу же после отбытия Монина от дома Прогонова к последнему прибыл Ярославцев В.И., что зафиксировано фотосъемкой. Ярославцев пробыл у адресата сорок минут.

Необходимо отметить: на протяжении нескольких лет Монин – персональный водитель Ярославцева. Выписки из трудовых книжек обоих лиц прилагаются.

Адрес №2: Лямзин И.З. – установленный абонент Коржикова М.П. после операции по задержанию Воронова А.М. Установлено: Монин А.М. временно проживает (без прописки) на квартире Лямзина, используя данный адрес как запасное, видимо, убежище. По оперативным данным, Лямзин И.З. незаконно хранит на дому боеприпасы к пистолету Марголина, находящемуся в неустановленном месте.

Подробности в отношении трех последующих адресатов выясняются. Источники утверждают, что все трое возглавляют организованные группы, занимающиеся разнообразными экономическими преступлениями. Один из адресатов – Переверзев К.А. – глава сельскохозяйственного объединения по выращиванию свеклы, на базе которого создан подпольный завод по производству водки – с собственным сырьем и высокопроизводительной технологией. Данные получены из органов по борьбе с экономическими преступлениями, готовящих в настоящее время реализацию дела, требующую из-за вновь открывшихся фактов согласования. Считаю необходимым подключить к расследованию сотрудников ГУЭП, так как обозначился выход на лиц, занимающихся незаконной экономической деятельностью.

Из рапортов

...Исходя из установленных контактов Монина А.М. и успешной разработки связей Ярославцева В.И., задержание их полагал бы преждевременным, тем более что откровенно лобовые действия Монина А.М. указывают, вероятнее всего, на его предположения лишь о начальном этапе следственной работы по делу об убийстве Колечицкого Л.А. и не связанном с ней разоблачении Воронова А.И. Отсутствие дальнейших контактов Монина с Коржиковым будет в глазах первого оправдываться логикой сложившейся ситуации.

...Докладываю: гр. Лямзин И.З. задержан при получении от покупателя произведенных им меховых изделий двух тысяч долларов США.

Источник сырья выясняется.

Из магнитной записи допроса Лямзина И. З.

– Гражданин Лямзин... Установлено: в нарушение закона о валютных операциях...

– Ничего не установлено! Клиент – жулик! Провокатор! Поет по вашей партитуре! Он мне долг вернул, никаких расчетов не было, вот так! И на голый крючок не ловите, свидетелей нет, я – одно, он – другое... Доказывайте!

– По-хорошему, значит, Лямзин, не хотите...

– Беллетристика! Дождешься от вас хорошего! Сами валюту в страну напустили, а теперь – и не коснись ее! Слепили гнилые привязки, чтобы безвинных сажать! А за что? За то, что шапки продал?

– Мы обнаружили в одном из магазинов две накладные на сданный вами товар. Фальшивые накладные. С печатью несуществующей организации. И на них – ваша подпись!

– Подпись! Очень веская улика! Там что Лямзин, что Чарли Чаплин – никакая экспертиза не установит!

– Ну вы и тип...

– Не нравлюсь? Готов уйти. Кстати, начальник, вы Библию хоть раз на сон грядущий почитывали? Я так чувствую – нет. Заповедей не знаете, не по-Божески инкриминируете. Может, Моисей и кокнул часть скрижалей, покуда нес их с горы Синай, но в тех, что донес, не сказано “не продай”. Вы сами загляните, убедитесь... А в Библии все есть... что надо!

– Лямзин, истинно говорю вам: не спекулируйте тем товаром, которого у вас нет в наличии. Имею в виду вашу набожность. Поехали лучше домой. К вам домой... Вот постановление о проведении обыска, ознакомьтесь...

ЯРОСЛАВЦЕВ

– Миша, сердечно рад видеть тебя... – Ярославцев жестом пригласил в машину полного, дородного мужчину с загорелым, в резких морщинах лицом. -Рассказывай, как живешь, дорогой, какие проблемы...

– Все по-прежнему, – обреченно вздохнул Миша. – По-прежнему нет главного: ума, здоровья и денег. Но... все завидуют, глупые люди.

– Понимаю тебя, как никто, – рассеянно улыбнулся Ярославцев. – Э... ты, конечно, удивлен нашим прямым контактом? Тогда сразу развею двусмысленность: есть срочное дело, Матерый вне его, а мне... остро и быстро необходимо деньги.

Миша важно кивнул, подчеркивая полное осознание значимости слов собеседника.

Ярославцев тронул пальцем брелок, прицепленный к связке ключей, торчавших в замке зажигания.

– Знаешь, что за брелочек?

Миша, вытянув губы, мелодично посвистел. Тотчас брелок отозвался переливом маршевой мелодии.

– Очень хорошо, – констатировал Ярославцев. – Теперь слушай. Часть пластмассы и микросхем можно приобрести официально. Для подстраховки. Вдруг: откуда, что?

– Азбука Буратино, – прокомментировал Миша.

– Пластмасса есть. Микросхемы есть. Макет брелка есть. Люди, задействованные на производстве – будущем, естественно, тоже есть. Всю эту макросхему я готов продать. Ты – “цыганский барон”, рынок сбыта у тебя свой, надежнее любой сицилианской мафии... По вокзалам и поездам побредут бесчисленные...

– ...пестрые соплеменники мои, – закончил Миша, раскуривая сигару. – Сколько стоит макросхема? Людишки твои... проверенные, а?

– Ручаться я привык исключительно за себя, – мягко ответил Ярославцев. – О цене же так: много не надо, тысяч пятьдесят.

– Столько с собой не ношу... – Лицо Миши озарилось мрачноватой улыбкой. – Куда желаешь, чтобы калым принесли? Когда желаешь? Какого человека желаешь, чтобы принес? Может, симпатичного желаешь?

– Завтра. В два часа дня. У меня дома, – отчеканил Ярославцев. – С людьми к тому моменту договорюсь. Координаты их тебе передадут. Послушание гарантирую безоговорочное.

– Ох, – вздохнул Миша, – умная у тебя голова, Хозяин. Сколько брелков подарил этих, как спички дарил – не думал...

– Да если бы и думал. Не в брелках деньги, а в людях. До свидания, Миша.

– Прощай, Хозяин.

Склонившись понуро над рулем, он стылым взглядом исподлобья провожал грузную, в клетчатом, модного покроя пальто фигуру “цыганского барона”, усаживающегося на заднее сиденье своего заграничного лимузина, фыркавшего выхлопом двухсот шестидесяти лошадиных сил.

Все. С мелочами сегодняшнего дня он покончил. Теперь предстояло главное: совершить насилие над собой... Впрочем, не было ли насилием над собою то, что совершено им сегодня? Да, но совершено-то путем сухих переговоров; он ни перед кем не играл, никого не обманывал, действовал искренне и открыто, а вот сейчас начиналось тягостное и порочное.

Анна. Женщина, существующая как некий объект чрезвычайного стратегического назначения. Объект, требующий неусыпного контроля, вклада средств и точной нацеленности на запланированную функцию.

Операция “Анна” началась год назад, когда он впервые ощутил неминуемость приближающейся грозы. Ощутил, но не отмахнулся легкомысленно, не пошел на поводу расхолаживающего благоденствия сиюминутности, наоборот: начал жить встречей катастрофы. Заставил себя.

Заставил себя встать однажды ранним утром, поехать на противоположный конец города, дождаться, когда из подъезда жилого дома выйдет малопривлекательная сорокалетняя женщина, сядет в “жигули” и отправится привычным маршрутом на службу. А он последует за ней и на очередном перекрестке “неловко” перестроится из ряда в ряд, покорежив бампером крыло ее автомобиля.

С этого началось знакомство. С ее истерических упреков, поползновений немедленно вызвать ГАИ, сильного душевного волнения, вызвавшего в нем едва сдерживаемый смех.

– Как вы думаете... во сколько обойдется ремонт? – спросил он, терпеливо выслушав ее возмущенные причитания.

– Да тут... на двести долларов...

– Очень хорошо. Вот двести долларов. За моральные издержки. Расходы по ремонту тоже беру на себя. Через три часа подъезжайте на станцию в Нагатино и там заберете свою машину.

– Я не могу через три... только вечером!

– Как скажете. А пока моя машина к вашим услугам. Техпаспорт в вещевом ящике.

Вечером, получив обратно идеально отремонтированный автомобиль с попутно устраненными дефектами, дама позволила себе наконец представиться Ярославцеву, смущенно возвратив двести долларов. Тот долго отнекивался, а после весело предложил:

– Данный конфликт заслуживает того, чтобы его отметить где-нибудь, скажем, в “Арагви”. Деньги мои, платите вы... Идет?

Отметили. Познакомились.

Так появился объект стратегического назначения.

Анна отличалась вздорным характером, благодаря которому растеряла все былые привязанности к ней мужчин и замкнулась в работе, обретя в ней смысл и опору. Занимала Анна ответственную должность в крупном банке, занимаясь валютными операциями.

Отношения с любовницей развивались именно так, как Ярославцев и предполагал. В Анне все более крепла привязанность к нему, и все острее желалось ей женского, обычного: надежного мужа, детей – при полном, впрочем, понимании неосуществимости такого желания: возлюбленный имел семью, устоявшийся быт, прочный достаток и ничего иного, помимо тайной связи, не мыслил. Но и тем дорожила увядающая Анна: наконец-то в ее чистенькой квартирке появился настоящий мужчина, щедрый, тактичный, с положением – как-никак, близок к одному из министров, а может, и не к одному...

С блистательной небрежностью преподносились им сногсшибательные по ценам подарки, благодаря его связям играючи разрешались острые житейские проблемки. Одно угнетало Анну: нечасто, как о том мечталось, навещал ее любимый, а мечталось... да, о многом мечталось Анне! И как-то, превозмогая страх, рискнула она все-таки спросить его: могут ли они быть вместе? Как муж и жена. Ответа она ожидала любого, но услышала более чем внезапное.

– Не хочу тебе лгать, – ответил Ярославцев. – А правда такова: в этой стране я не добился ничего. О сути моих неудач ты знаешь... Короче. Страну я собираюсь покинуть. Ты же со мной не поедешь. Так?

Покинуть страну... Она не могла вымолвить ни слова. На том разговор и закончился. А после были бессонные ночи и какая-то деформировавшаяся реальность повседневности, в которой больно и ясно думалось о ценностях сегодняшней ее жизни. Привыкла она к Ярославцеву; привыкла как к наркотику, утрата которого, казалось, лишала жизни прелести и аромата, радости и надежды, оставляя лишь голую, накатанную схему ее прошлого пустенбкого бытия. А что было в нем? И не вспомнить.

Потом разговор возобновился. И она сказала:

– Готова идти за тобой куда угодно...

– Милая, – ответил он, – но и это не все. Я тоже еще о многом должен подумать. Ведь сломать судьбу себе – одно, а любимому человеку – другое.

Сейчас, поднимаясь пешком по узким лестничным пролетам типовой пятиэтажки, он старался настроить себя на бесстрастное продолжение игры, напрочь подавив какие-либо эмоции. Он обязан воплотиться в робота, в автомат. Падение случилось, теперь ему предстояло быть бесконечным, а попытка затормозить его означала разбиться сразу, о первый же выступ стены бездны, куда он летел.

– В Бога ты не веришь, в дьявола тоже, – тоскливо рассуждал он, – а коли выпала участь родиться атеистом, не верь и в воздаяние...

Всю чепуху этих размышлений он оставил за дверью. Начиналась игра. В любовь и трудно скрываемую озабоченность житейскими передрягами. И то и другое Ярославцев в течение двух часов изображал довольно-таки убедительно.

В итоге сели пить чай на кухоньке, способной по чистоте своей соперничать с операционной.

– У тебя неприятности, да? – посочувствовала она, с нежностью целуя его в шею.

– Присядь... – Он легонько отстранил ее. Выдержал паузу, напряженно и искательно глядя в глаза напротив – преданно-испуганные, как у собачки. – Я начал собирать чемоданы, – сказал, отвернувшись.

– А я?.. – вырвалось у нее растерянно.

– А тебе предстоит решать.

– Но я же решила... Я... Да, но каким образом? – озадачилась она. – Я ведь не подавала никаких заявлений в ОВИР...

Ярославцев невольно усмехнулся. “Заявлений”!

– Аня, – сказал он. – Проблема не в ОВИРе. И не в получении виз. Это как раз несложно. Сложность в ином: нужны деньги. Уезжать туда голым смысла не имеет.

– Я все продам... – пробормотала она.

– Глупость. Это копейки. Но вот имеющиеся у тебя в распоряжении валютные суммы... – Он помедлил. – Да, это очень некрасиво с точки зрения закона и морали... от которых ты уедешь.

Ее глаза были стеклянно-безумны от страха, сомнений и тысячи вопросов.

– Я понимаю, – кивнул Ярославцев. – Те бумажки, что проходят через твои руки каждодневно, не более чем бумажки. И только усилием изощренной фантазии они представляются воплощенными в жизнь: в дом, машины, путешествия, прислугу... Но та, слишком другая для твоего понимания жизнь есть. И тебе в ней тоже найдется место.

Он замолчал. Он мог еще убеждать, живописать, давить, но муторный осадок всех предыдущих встреч неожиданно поднялся, комом встав в горле.

“Что ты делаешь?! – вырвалось из-под спуда бездумия обжигающая стыдом и болью мысль. – Опутал бабу, перевернул ей мозги, держишь ее под гипнозом, как удав мышку... Зачем? Это твое падение, не увлекай других. Если бы ты ее убил, и то было бы менее страшно...”

– Я пойду, – Ярославцев встал. – Тебе надо остаться одной и подумать.

Она не ответила, замерев оглушенно, как после удара.

– Это горько и нехорошо, Аня, – вымолвил он на прощание. – Но все иное... нецелесообразно. Пойми.

Из рапорта

...При проведении обыска в квартире гр. Лямзина И.З. тот, разыграв замешательство при обнаружении следователем прокуратуры потайной кнопки, находящейся внизу самодельного серванта, спровоцировал нажатие последним данной кнопки, что привело к падению серванта, представлявшего собой дно убирающейся к стене кровати, декоративно оформленное под место хранения посуды. Следователь госпитализирован с сотрясением мозга и мелкими порезами лица...

...При препровождении гр. Лямзина И.З. от места жительства к оперативной машине им была предпринята попытка оказания сопротивления сопровождавшим его сотрудникам УУР. При анализе мотивов такого поступка выяснилось: Лямзин, идя на подобный конфликт, имел намерение незаметно провести на двери подъезда меловую черту, представляющую, видимо, своеобразный знак. Мелок обнаружен в салоне оперативной машины спустя тридцать минут после вышеизложенного инцидента. Меловая черта согласно докладу участкового инспектора уничтожена.

Из магнитной записи допроса Лямзина И.З.

– Гражданин Лямзин, на одной из дверей комнат вашей квартиры имеется замок...

– Понял, можно не продолжать. Человек у меня живет. Попросился и... живет. Зовут, кажется, Гена. Или Петя... запамятовал. Познакомился с ним по пьянке, кто, чего – не в курсе, в отличие от вас в чужие дела не суюсь.

– Так... а что скажете об обнаруженных у вас видеокассетах порнографического содержания?

– Мое. Чистосердечно признаюсь: я – патологический тип. Но факт распространения отсутствует, а на личные увлечения карательная сила кодекса не распространяется.

– В шкафу обнаружена коробка с патронами от мелкокалиберной винтовки. Ваши?

– Э...

– Коробка – на дактилоскопической экспертизе.

– Ну... еще со школьных лет осталась...

– Хранение боеприпасов. Думаете, никчемные придирки? Напрасно. Пусть от мелкашки – все равно статья.

– Понял. Сидел со мной один... Тоже – за два патрона. Тоже – найдены при обыске. Искали, конечно, другое... Но за неимением... В общем, знакомо. Понятны ваши задачи, гражданин начальник.

– Вы полагаете?

– Чего уж... Цель оправдывает средства... Цель – я.

– Гражданин Лямзин... А зачем вам подслушивающая система? Соседом интересовались?

– Законом не карается. Природное любопытство. Оставшееся неудовлетворенным, кстати.

– Лямзин... хватит, а? Призываю вас к откровенности. Вы сели... в лужу, по крайней мере. Патроны, валюта...

– Лажа все! Дело с валютой еще придется доказать. Насчет патронов – подкинули. Сырье для шапок покупал законно.

– Ярославцева знаете?

– Нет.

– Номер его телефона в вашей записной книжке.

– Может быть. У меня много народу шапки покупает... Всех не упомнишь.

– Что хранил ваш сосед в своей комнате? Какие вещи?

– Пауза будет бесконечной.

– Тогда, Лямзин, придется вам надолго у нас задержаться...

– Хотите, скажу банальность?

– Ну.

– Ненавижу вас.

ЯРОСЛАВЦЕВ

Он запер машину, прошел в подъезд, вытащил почту из ячейки общего шкафа и, на ходу перебирая газеты, направился к лифту. Внезапно, как бы оступившись, остановился, вглядываясь в конверт, попавшийся среди прочей корреспонденции. Прочел: Отдел внутренних дел...

Повестка. Такого-то числа зайти в отделение милиции в комнату номер шесть.

Он почувствовал нервную тошноту, как от удара под дых. Заскакали мысли:

“Ну, повестка... Наверняка – по ерунде... Если что – не вызывали бы... А может, хитрый ход?”

Сунув бумажку в карман пальто, открыл дверь квартиры. Первой его встретила дочь:

– Пап, принес что-нибудь посмотреть? – Имелась в виду, конечно же, свеженькая видеоинформация, ворованная прямиком из Голливуда для спешного ее размножения на кассеты.

– Танюша, деточка, завтра, не до того... – Он разделся.

– Ужинать будешь? – Появившаяся в прихожей Вероника, завязывавшая цветастый, накрахмаленный передничек, чмокнула его в щеку. Красивая, энергичная, сразу видно: все знает, все умеет, а если насчет милых женских слабостей, то и их сыграет в нужный момент безупречно. Партнер надежный.

– Сыт я, – сказал Ярославцев.

– Можешь поздравить: через неделю твоя супруга – начальник отдела МИДа, – поделилась она игриво. – А? Ты не рад?

– Видишь, только я у тебя иду мимо жизни, – ответил Ярославцев, с удовольствием сдирая тесную петлю галстука.

– Кстати, о будущем невредно бы и тебе подумать, – заметила она. – Пока поступают предложения, во всяком случае.

– Выбираю лучшее, – ответил он.

– Володя, дорогой, ты посмотри на свою жизнь... – Она говорила доверительно, мягко, как хороший друг; она всегда, впрочем, так говорила – на воркующей какой-то ноте участия и совета, не назидательности. – Спишь до полудня, сплошные мотания, заработки непонятные, вообще неизвестно, кто таков...

– И все же, полагаю, высокая зарплата министерского чиновника устроила бы тебя в меньшей степени, – возразил Ярославцев, улыбнувшись.

– Ошибаешься. Устроила бы. Я скоро буду доктором, диссертация на подходе. У нас все есть, деньги нужны лишь на текущие расходы...

Разговор велся без накала, как бы между прочим, покуда закипал чай, и Вероника выставляла на стол печенье, конфеты и орешки; Ярославцев же безразлично размышлял: что же его связывает с женой? Взрослеющая дочь? Квартира и мебель? Постель? Или попросту привычка каждодневных встреч друг с другом за чаем и такие вот разговоры, цель которых – большее либо меньшее обозначение перманентных ее претензий к нему?

– Сегодня, надеюсь, пить не будешь? – спросила она с очаровательным юмором в интонации.

– Как изволите приказать, – ответил Ярославцев сухо, подумав: “А выпил бы... Повестка эта... Завтра к десяти утра тащиться – вот, черт... испытание. Физическое и моральное. Кстати. В тюрьме встают рано. И ложатся рано. Привыкай. И затей там никаких... Нет, не пережить тюрьмы. Лучше из окна вниз головой!”

– Слушай, мне надо все-таки сделать подарок шефу, – ворвался в сознание голос жены. – Мое назначение – исключительно его заслуга.

– И сделай, – пожал плечами Ярославцев.

– Не так-то просто... Не дай Бог, сочтет за взятку! Он знаешь какой!

– Не берет? – спросил Ярославцев с иронией.

– Да о чем ты!

– Ну, положим, дать взятку можно любому. Другое дело: как дать?.. – Он поднял на жену глаза испытующе. – Может, в чем-то нуждается твой шеф? Услуги, связи?..

– Кто знает? – Она озабоченно размышляла. – Слышала, сына у него в армию забирают, как бы тут помочь бы, а?

– Устроим, – сказал Ярославцев. – Завтра же. И от такой услуги твой неподкупный босс не откажется. И все чинно-благородно будет, аж до противного.

– Мысль! – согласилась Вероника, наливая чай мудрому мужу.

– Милая жена, а теперь вопрос к тебе, – неотрывно глядя на ловкие, ухоженные руки ее, сказал Ярославцев. – Как ты считаешь: что в принципе нас с тобой связывает на день сегодняшний? Уверяю: вопрос без прицела, праздный.

– То же, что и всегда... любовь, дорогой. – Она поцеловала его в макушку. И засмеялась легко и беззаботно.

– Точно, – усмехнулся он. – Очень ты правильно... подметила. И главное – я рад, что наши мнения совпадают.

Из рапорта

...Предполагается, что подслушивающая и звукозаписывающая аппаратура, обнаруженная в квартире Лямзина И.З., использовалась с целью фиксирования телефонных разговоров, а также бесед, которые вел Монин А.М. со своими гостями. Убедительна версия о передаче записанной информации Ярославцеву В.И., заинтересованному в контроле за действиями Монина А.М.

...Основное место пребывания Монина А.М. не установлено. Сложность задачи в данном случае заключается в самом маршруте, по которому объект следует к месту жительства. Маршрут проходит через лесные объезды и пустынные участки, на которых группа наблюдения может быть легко выявлена. Целесообразна установка на автомобиль Монина радиомаяка.

МАТЕРЫЙ

Чувство опасности не подводило его никогда. Вот и сейчас, противным холодком цепенящее все тело, в которое будто бы целились невидимые штыки, оно овладело им, и, как бы ни убеждал он себя: чушь, нервы, – убедить не мог. Никакой слежки он не заметил, да и как заметишь, если дело крутят по существу, занимаются им, Матерым, гвардейцы, а у них и техническая база, и гибкая, без пошлых “хвостов” тактика с секретами и вывертами неведомыми. Да и знай тактику, все равно не спасет.

Интуиции он верил слепо. Начал вычислять: если прицепились, то когда? Много он успел проколоть адресов? С ужасом подумал: много... И вдруг решил для себя: все, надо резать концы. Одним махом.

Притормозил у дома Прогонова. Подхватив атташе-кейс, прошел в подъезд, гадая, “засветил” ли он адрес Виктора Вольдемаровича или покуда нет? Как бы там ни было, лишь бы не взяли тут, сейчас.

Он расстегнул пиджак, сдвинув легким движением пальца предохранитель “парабеллума”, засунутого за пояс. Будут играть милицейские оркестры на похоронах, если затеяли в данную минуту что-нибудь граждане сыщики.

Нет, осадил себя, давай без излишей уверенности. Вспомни одного большого мастера карате, которого на уголовщину потянуло. Предчувствовал мастер арест, но хвастался, кичась силой: мол, поглядим, как они меня брать будут. Я их в кисель... в компот... А они защемили пустозвона дверью в метро и повязали, как бобика, – тявкнуть не успел. Так что скромнее, Матерый, утихомирься, ты не ухарь-пижон.

Позвонил в дверь. Глазок – желто-горящий – на секунду потемнел. Затем щелкнул замок, и показалось настороженное лицо Прогонова.

– Один? – спросил Матерый, впиваясь холодным взором в лживые глаза Виктора Вольдемаровича.

– Пока... один.

Матерый прошел в комнату. Положив на обеденный стол кейс, раскрыл его, вытащил несколько пухлых пачек денег, перетянутых резинками.

– Документы, – потребовал кратко.

Прогонов, вкрадчиво улыбаясь, провел ладонью над деньгами, и те исчезли, словно растворились в пространстве.

– Минуточку! – попросил учтиво и скрылся в смежной комнате, вернувшись оттуда с небольшим свертком. – Прошу. – Протянул сверток. Затем сообщил сокрушенно: – Как понимаю, твой последний заказ. Выполнен заказ на совесть, сомнениями не обижай. М-да. Что-то мы все о делах. Может, чаю? Или... хорошее бренди? Отдохнем, а?..

Матерый, не слушая его, сунул сверток в карман пиджака, подошел к окну, вгляделся в темноту, покачал головой, глубокомысленно что-то прикидывая.

– Слышь, Вольдемарыч, – сказал, не оборачиваясь. – Надеюсь, хвоста я за собой не привел, но рисковать не стану. Чую: паленым несет... Гаси свет, открывай окно – тут пожарная лестница вроде рядом...

– У меня там гортензия! – озабоченно всплеснул руками хозяин. – На подоконнике... Ради всего святого – осторожнее... Да, учти, здесь пятый этаж...

– К черту гортензию, -на выходе процедил Матерый. – Свет гаси, сказал же! Отрываться надо. И портфель... а, себе оставь!

Под завывающие причитания Прогонова он встал на подоконник: стараясь, не смотреть вниз, легко прыгнул в темную пустоту, тут же ухватившись руками за перекладину из ржавой арматуры; повис, нащупывая занывшей от удара о железо ногой опору.

Улица освещалась слабо, стена дома терялась в темноте, и это его немало порадовало.

Стараясь не шуметь, спустился вниз. Отер ладонь о ладонь, стряхнув ржавчину и прах старой, облезлой краски.

Затем, скрываясь в кустах шиповника и жасмина, буйно разросшихся на широком газоне, двинулся параллельно улице прочь.

Ну и все. “Волгу” пришлось бросить – плевать! “Волга” ворованная, техпаспорт фальшивый; два года к тому же машине – пусть пойдет на запчасти нуждающимся. Через месяц-два от нее останется лишь остов – народ наблюдателен, точно угадывает бесхозное. А может, и выплывет эта “волга” как довесок к деяниям Анатолия. Ну да от него теперь не убудет, как бы ни прибывало...

Он перевел дыхание, глубоко и радостно ощутив внезапное чувство свободы и раскованности. В воздухе было разлито торжество вступившей в права весны: запахи молодой травы, первых цветов мая, росистая, бодрящая свежесть.

И вспомнилось: когда-то, точно так же, кустами, таясь, он пробирался закоулками портового города к сладостной неизвестности романтического будущего.

Бедный, наскладный волчонок... Обнять бы тебя, утешить... да только кому? Я-то тогда... не был. Это сейчас бросаю всякие машины, как использованные носовые платки, а тогда мечтал о велосипеде как о чем-то недостижимом, почти волшебном.

Он зажмурил глаза, с силой тряхнул головой, как бы отгоняя наваждение.

Не расслабляйся, рано. Четко, целенаправленно и по существу задумайся. Итак. Куда теперь? Ваню навестить? А если засада там? Тогда... хотя бы возле подъезда пройти – вдруг да есть на двери знак какой? Допрыгался!

Зачем вертелся, зачем петлял, следы путая? Чего добивался? Указание Хозяина выполнял? Да к черту все указания! Сваливать надо, вот какое указание диктует тебе сердце и разум! Ты свое отыграл... на конкретном отрезке времени. Какие возможности отрезок тебе предоставил, такие и реализованы. Половил в мутной воде рыбешку и вместе с осевшим илом – на дно золотое. Сиди там и пузыри не пускай. Отгородись от мира, спешащего по новым путям своим к неясному будущему, стеной из денег и наблюдай из-за нее осторожненько за дальнейшей свистопляской, обмениваясь репликами с Машей на пляже или огороде. Сочинения философов приобрести, позволь такую роскошь, дабы и духовно вырасти. Только бы смыться, только бы!.. В Болшево остановиться недельки на три у хирурга, преобразовать лицо до неузнаваемости, наклеить фотографии в документы и – прости-прощай Прогонов, Хозяин, прошлая жизнь и набравший опасные обороты подпольный механизм, остановить который предоставь попытку органам. Пусть, пусть попытаются.