Текст книги "Стихия Перемен (СИ)"

Автор книги: Андрей Колесник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 30 страниц)

Глава Седьмая

«…люди говорят, что никогда и ни в чем нельзя быть уверенным.

По отношению к Темным Властелинам это правило приобретает пугающую актуальность. Если кухарка знает, что оставленный без присмотра на вертеле гусь подгорит или будет утянут с кухни, то Вам не мешает знать – самая прочная веревка, на которой вы повесите вороватого дружка героя, обязательно порвется, давая ему сбежать.

Будьте уверены при этом он стащит самый ценный ваш артефакт или карту или… да даже если это будет вилка из Вашего сервиза, поверьте она сыграет в деле победы над Вами изрядную роль. Грудастая разносчица пива, никогда не видевшая в глаза оружия, обязательно попадет в вас из лука со ста шагов. И непременно за миг до триумфа.

И ведь это когда речь идет о случайном везении ваших врагов, но куда более страшная вещь везение временных союзников…»

Темный Властелин Грай «Дракон» Триградский

«Владыка Тьмы. Секреты мастерства – шаг за шагом.»

Северные волости Царства были землями по-своему уникальными. В отличие от сытых Югов, раздираемых на части тихими смутами и норовистыми боярами Север был беден. С серыми, крутыми норовом, но благоговейно относящимися к власти поселенцами. В этом краю погруженном в вечный предрассветный сон жизнь текла неторопливо. Незаметно. Вчера для лесоруба ничем не отличалось от сегодня, а снежные волки не слыхивали о выходных. Сюда редко дотягивалась рука волхвов – север был царством Дикой Магии Природы. Именно здесь рождались легенды о зверях-прародителях, что владели своей магией, жили по тысяче лет и имели свое понимание служения Богам.

На севере не было городов в их типичном понимании, а каждый хуторок являл собой укрепленный детинец за крепкими стенами с общей для всех горницей. Крепостей тут тоже было немного – не от кого защищать, ведь местные жители сами с детства привыкли свою жизнь отстаивать. Лишь три крепости выстаивали среди снегов, заметающих санные пути да звериные тропы. Их хозяева были местными жителями, ставленников тут не терпели. Их дедов, обычных зажиточных мужиков, годами верой и правдой служивших государю сделали боярами и поставили смотреть за дикой землей.

А смотреть было за чем – север являлся очень богатым на всевозможные руды и славился своими мастерами кузнечного дела. В здешних сосняках водились очень редкие, нигде больше не встречающиеся звери за шкуры которых платили даже не гривнами, а чистым золотом. Сюда тянулись вместе с торговыми тропами опытные охотники с царскими грамотами, уходили бывшие каторжники, чтобы забыть свое прошлое и осесть в свободном краю. И не оскудевала струйка хитрованов, которые рассчитывали поживиться среди неотесанного мужичья. Но с последними посадникам разбираться часто не приходилось – обманщиков просто размыкали соснами или забивали дубинами местные.

Здешнее правосудие было скорым простым и беспощадным, а разъезжающие на конях смотрители, были себе и судьями и вершителями приговоров в одном лице. Все знали друг друга, и любая весть разносилась по тайге и северным пустыням со скоростью, летящей в ночи полярной совы.

Так хозяин одного из трех оплотов власти Яромира, носящего название Медвежьего Хребта Берияр с негодованием узнал, что в его владениях оказывается заметили подозрительных чужаков. Доживший до седых волос, но так и не смирившийся яростью норова похожий на вечно сонного мастиффа боярин, выслушав поутру рассказ своего следопыта, он, едва закончив завтрак, велел готовить коней.

– Говоришь семеро? – строго спросил он, одевая теплый плащ под серый юшман. – И все с оружием, да едут к Палой Горе?

– Да, – подтвердил следопыт, морщинистый старик с заплетенными в две косы волосами и кожаным обручем на лбу. Снег, залегший на складках темной одежды за время ночного дозора, не успел оттаять. – Как хозяева едут. Бахвалятся силой. Со злым умыслом. Особливо не понравилась мне, что старший их рожу свою в капюшоне прятал, только подбородок и торчал…

– Чего ж ты их сразу всех не остановил-то? – мастифья физиономия лучилась недовольством.

– Да я ж договариваю, – понизил голос следопыт, тенью следуя за торопящимся во двор господином. – По подбородку ежели судить, то не человек это был. Тяжелый такой, аж до середины груди доходит. Стоит ли связываться с тем, чьих сил не знаешь? Да и я так про себя кумекаю – ежели такая погань появилась, следует её взять и расспросить откуда, кто, зачем… может он не один такой?

Берияр и сам все это прекрасно понимал, выговаривая старому товарищу только из вредности. Нет, он не боялся нечисти или чар, от которых надежно защищался самым действенным из известных амулетов. Закаленным железом.

Деревянные ворота детинца распахнулись и отряд из трех десятков всадников одетых в теплую одежду из шкур, устремился прочь от резных горниц по белой ленте дороги, ускользающей в снежно-изумрудные недра непуганого леса. По направлению к поросшему старыми соснами холму, в недрах которого скрывался один из богатейших на севере рудников, под названием Палая Гора.

И хотя путь, указанный следопытом был не близким, Берияр ни разу не задумался о странных чужаках, чье появление могло нести за собой неприятности. Он молчал, слушая вполне обычные в их краю разговоры о погоде, о несущей торговлю весне, о том, что у кого-то ощенилась любимая охотничья сука.

Все обыденно и совершенно буднично. Тихо стряхивали снежный дождь с темных лап приветствующие отряд ельники. Оголодавший на зимовке волк торопливо доедал законно добытую косулю. Один из мужчин снял с седла лук, но был остановлен Берияром. Светло-серые глаза хозяина Медвежьего Хребта и серо-зеленые хищника на несколько мгновений встретились. Хищник тихо настороженно заворчал, не выпуская из пасти добычу, но Берияр не дрогнул. Тогда серый обиженно по-собачьи тявкнул и неторопливо отошел в тень, провожая привычно угрюмых мужчин долгим взглядом, как это делали зверьки поменьше.

… Чужаков они перехватили, проехав известным только бывалым следопытам тропами, за кабаньим логом. Те ехали, открыто, не скрываясь, не боясь внезапной стрелы, могущей вылететь из недружелюбной чащи. Ремесло всех семерых Берияр определил с первого взгляда, тут не требовалось особых познаний. У всех, кроме коротких мечей еще и копья с раскрывающимся трилистником наконечником. Скрывающиеся между пропитавшимися тяжелым запахом дороги мехом тугие кольца плетеных кольчуг. Тощие седельные сумки, подергивающиеся на конских боках. На головах у всех капюшоны, под которыми угадываются очертания шоломов. Все само за себя говорит.

Когда на дорогу прямо перед ними выкатились дозорные, пришлые резко застопорили коней и с криками похватались за оружие. В общем, поступили так, как и должны были люди, которых застали врасплох.

Лишь предводитель их, не растерялся – придерживая грызущего удила коня, лег локтями на луку и принялся с интересом рассматривать следопытов. Солнце только встало над верхушками деревьев, бросая на плечи и головы розоватые отсветы. И прекрасно освещало тяжелую костистую челюсть предводителя чужаков.

– Вы кто такие? Откуда прибыли? – неприветливо спросил Берияр, при этом не делая никаких угрожающих жестов. За него все сделала свита. Предводитель разбойников ответил вопросом на вопрос. Ответил медленным, тяжелым голосом:

– Свободные… люди. Издали едем, никому зла не причиняем. А вы кто будете?

Из ельника послышалось ворчание хищника. Кони нервно затоптались, перепахивая снежный наст подковами.

– Сначала сам имя назови, – потребовал старый следопыт, выезжая вперед Берияра к сгрудившейся на дороге семерке. – Да морду на свет божий покажи, а то дюже сомнения берут, что до твоего роду-племени! А вы не балуйте, соколики, а то ведь у нас парни простые – топориком промеж глаз заедут, не объясните потом, что живот чесался.

Подтверждая старшинство, и на этот раз первым заговорил тот, с длинным тяжелым подбородком:

– Вы вроде здесь люди не случайные, а своевольничаете. Ну как хозяин тутошний прознает, может повелеть и плетьми выпороть!

Старый следопыт усмехнулся своим зияющим провалами меж зубов ртом:

– Мы сами власть здешняя, царем и Богами благословенная. Средь нас, между прочим, боярин пожалованный, нынешний держатель Медвежьего Хребта и смотритель за всеми землями на день пути!

Берияр в выяснении отношений разговора не принимал, подчеркивая, что не к лицу ему невесть с кем объясняться. Пристальный взгляд из-под капюшона заставил вздрогнуть повидавшего всякое старика-следопыта. Тяжелая челюсть клацнула выдавая глумливое:

– Какая честь для меня видеть перед собой самого Берияра! Того самого Берияра который долгие пятнадцать лет после смерти своего отца от раны, полученной на охоте, как цепной пес сидит на одном из богатейших рудников Брайдерии.

– Довольно! – разгневанно крикнул Берияр, положив руку на аккуратно умостившийся на конской шее арбалет. – Ты и твои дружки немедленно поедут с нами! Поговорим в более удобной обстановке кто пес!

Как по команде вся свита Берияра выстроившаяся за его спиной полумесяца, вытянулась вперед, объезжая семерку чужаков слева и справа. Оружие уже давно было в их руках, и было готово разить без разбору.

– Хорошо, хорошо, – ехидно засмеялся их главарь. – И все-таки, прежде чем мы займемся делом, позволю себе представиться.

Он шутливо поклонился в седле, роняя жутковатую рекомендацию самому себе:

– В здешних, да и многих других краях меня часто называли прозвищем… – капюшон полностью скрыл лицо и напряженная ситуация достигла своего апогея. – Истребитель Героев.

И наклонившийся вперед Демигор широко раскрыл свой рот. Настолько, что напряженно ерзающему в седле следопыту стало видно все его огромное нутро, кажущееся, куда большим, чем сам он, походящее на полный острых изогнутых клыков тоннель. Зубы тянулись и тянулись, наверное, до самого копчика. Но было ли так на самом деле, старик узнал буквально в следующий миг. Когда похожее на выпущенную стрелу тело сорвалось с коня и моментально, перекусила его худосочное тело пополам и, свалившись с разорванными останками в снег, стало стремглав терять свои человеческие кондиции. Кровь закапала с дрожащих игольчатых лап невысокой елочки.

Берияр и все его окружение были готовы ко всякому – за долгие годы им доводилось сражаться с людьми, колдунами и даже нечистью – но к такому зрелищу невозможно было быть готовым. Увы, прийти в себя им не дали и когда серый, весь перевитый жилами и отростками торчащих из сочленений рогов демон поднялся над головами коней и наездников, расправляя широкую грудь и рваные крылья летучей мыши – шестеро его спутников нанесли свой удар, разворачиваясь к флангам. Завихрились снежные вихри, накрыв и спутников Демигора и свиту Берияра. Сухая крупа больно секла кожу и норовила попасть в глаза, заставляя коней приседать, поворачиваясь на месте, а людей прятать лица.

– Колдовство!!! – испуганный крик оборвался вместе с жизнью, ибо стальной трилистник копья, безошибочно рассекши белый занавес, ударил прямо в скрытое за ворсистым шарфом горло молодого следопыта. Не растерявшись, конники рванули сквозь вихрь, направляя оружие перед собой. Туда где совершенно точно находились копейщики. И столкнулись друг с другом, услышав демонический хохот, сковывающий члены смертным ужасом. Уши слышали нетерпеливый топот, и насмешливый свист идущий казалось со всех сторон сразу, шелест перепончатых крыльев, а глаза успевали заметить темное марево. Но оружие неизменно проваливалось в пустоту.

Кони кружили на местах, сталкиваясь в разразившемся безумии меж собой, и их наездники не видели ничего дальше вытянутой руки, истерично тыкая оружием наугад, раня своих же товарищей. В то время как стальные трилистники делали свою работу. Быстро, методично. Не замечая магической непогоды. Очи их обитателей пронзали белый занавес не хуже копий.

– Осторожно! Осторожнее!! Мара! Не дайте себя обмануть! Отходите! – сплевывая набивающийся в открытую глотку снег, велел Берияр, стягивая пышную шапку себе на лицо и отводя скакуна назад. – Спина к спине!

– Попал! – прорвался сквозь пургу ликующий крик одного и болезненный вопль другого его следопытов. А потом они замолкли вместе, разом, о землю ударилось что-то тяжелое тупое. Конь под Берияром странно всхрапнул и неожиданно ослабел, словно проваливаясь в разверзшуюся среди земли ямину. Когтистая лапа, разрывая одежу на груди, вздернула тучное тело и черная рогатая башка, раздув ноздри победно взглянула в лицо побагровевшего боярина.

– Жалкое зрелище, – смрадно прогремел Истребитель Героев, отшвыривая Берияра как надоевшую игрушку прямо на ствол тысячелетнего древа. Ствол выдержал. Хребет человека нет. Снежные вихри бессильными театральными покровами опали на ветки деревьев, перерытую черную землю тракта, раскрытые раны поверженных из которых медленными плесками вытекала еще горячая кровь. Глаза полудракона отследили полет нескольких снежинок, окончившийся на оскаленных в посмертной гримасе зубах бородатого следопыта, лежавшего на боку, с неестественно запрокинутой, сломанной при падении из седла шеи.

– Это было легко.

Черный демон со сложенными за спиной крыльями стоял, попирая тела своих врагов, окруженный четырьмя бессловесными союзниками и многочисленными бродящими по дороге лошадьми. Никто не сказал ни слова, а он, царящий в умах подчиненных, уже знал, что трое из свиты Берияра сумели сбежать. Что ж, бой никогда не проходит идеально.

Над сопками и кронами к небу вздымались дымы пожаров. Медвежий Хребет, оставленный без присмотра, был легкой добычей для прикрытых заклинанием невидимости слуг Демигора, уже успевших окружить острог и в считанный час вырывших подкопы под стенами. Так же как и рудник. Ценный ресурс, в другое время.

Но сейчас команда отданная Истребителем Героев, своим нечеловеческим прихвостням была однозначна. Сжечь все дотла.

… Местечко со скромным названием Малые Гоны давно стало в определенных кругах крайне популярным и известным местом. Воображение могло рисовать полста срубов, с гнутыми изгородями, одинаковыми сараюшками и овинами, вечно шумными коровниками, загаживающим дороги скотом и дремучими мужиками лапотниками, не знающими иной грамоты кроме счета поваленного на продажу леса и выпитых кухлей того мутного недоразумения, что именовалось тут пивом. Чем славятся Малые Гоны, на фоне Беличьих Дубков, Коровятен, Трескучек и прочих Белых Надоев?

Но если бы фантазер взял на себя труд справиться насчет Малого Гона у знающих людей, то был бы немало удивлен. Оказывается местечко крайне популярно в определенных кругах. Гильдия Ремесленников Брайдерии, имеющая официальное представительство в столице, тем не менее, давно облюбовала сей крохотный городишко из-за его выгодного положения. На полпути между деревнями Горных Кланов и дорогой на Балбараш. Ремесленники не хуже купцов умели изымать выгоду из вещей неочевидных для уже упомянутой деревенщины. Поэтому деньги водящиеся в казне гильдии помалу вымывали из местечка всех старожилов, кардинально меняя его структуру.

И вот если бы наш абстрактный фантазер, решился променять тепло печки на суровые будни пути и отправился к Малым Гонам, то его ожидал бы там натуральный шок. И не закрывающийся до конца путешествия рот. Бревенчатые стены, обносящие Малые Гоны с аккуратными, пропитанными предотвращающим возгорание раствором башенками и натуральными акротериями, обвивающими оные башенки. Фениксы, большие ястребы, соколы, полулюди-полуптицы приглядывали мастерски вырубленными из дерева глазами за всеми подступами. А внутри и вовсе – дома широченные, с взвозами на второй этаж, гульбищами опоясывающими фасады, многие с подсмотренной в Эрце и выполненной по здешней традиции из дерева архитектурой, поддерживающими крыльцо столбами, превращенными выдумкой мастеров в витые колонны, утепленные внутри не хуже, чем княжья палата. Двери сплошь блестят лаково, с резными узорами и ни одного похожего на другой, стены чаще с интарсиями, запечатлевшими зверей, да героев. Дороги ухоженные, тщательно выметаемые прислугой. Едва ли не на каждом перекрестке звонница на случай беды. На рыночных помостах, коих в чудо-местечке цельных четыре статуи Богов в полный рост. Запасливый Валох с пастушьими псами, охранительницы пути сестры Среча и Мармара, стоящие спиной к спине – двуликое Божество Дороги, бог-ремесленник Рог, с неизменным молотом в занесенной к небу ручище.

Всюду благостная сытость и зажиточность, чинные горожане, каждый из которых обязательно был в чем-то мастером и имел по Брайдерии пару-тройку мастерских. Да что там по Брайдерии – Малые Гоны, несмотря на все богатство вида, были натурально одной ремесленной мастерской, ведь внутри каждого дома располагалось рабочее место мастера, там же жили и избранные ученики-подмастерья. Даже кузен тут, вопреки обычаю было несколько.

Порядок поддерживался легкими на подъем, справными молодцами, нанятыми из боярских дружин. Они ходили по городу в стеганых куртках с многочисленными стальными обручами, защищающими руки от плеча до запястья, вроде обычной стражи, улыбаясь городским красоткам, но готовые в любой миг разобраться, с начавшими приставать к местным жителям приезжим. Малые Гоны способны были самостоятельно за счет своего кармана содержать небольшую – в полсотни мечей – но зубастую, грамотно обученную армию.

Приезжали сюда со всей Брайдерии и из-за её границ, но случайных людей тут практически не бывало. Случайных, праздных сюда просто не пускали, да и, как уже упоминалось, Малые Гоны не очень-то хвастали своей особой славой.

Едва ли все это пришло на ум начальнику сторожевого десятка, принимавшего средь бела дня непрошенных гостей в лице нескольких купцов с целой шайкой помощников, но недовольство он испытывал уж точно.

– Третий раз! Третий и последний раз повторяю! – загибая на руке пальцы ворчал он, перед трясущим жирными щеками торговцем. – У вас нет соответствующего разрешения, каковое должна выписывать либо торговая палата Брайдерии, либо представительство гильдии Ремесленников! Твои… то есть ваши знакомства здесь совершенно ни к чему, потому как у меня распорядок такой! Что не нравиться то я понимаю, но ничем не помогу.

– Да постой-постой служивый! – оглядываясь на возящихся в своих бричках, среди ящиков соломы и рулонов ткани, молодцев торопливо шептал, отчаянно краснея, купец. И тянул десятского за рукав в уютный полумрак угла за воротами. – Все понимаю, понимаю, что нелегко тебе тут стоять день-деньской и никто даже пива не поставит. Ласки не видишь, на такой собачьей работе…

Начальник слушал, пренебрежительно поджав губы и глядя поверх круглой головы. Его подчиненные, в вполне расслабленных позах стояли, перекрыв проход, и даже не думали начинать проверку трех обшарпанных бричек. Помощники купцов в свою очередь глядели на высокие стены Малых Гонов с жадным вожделением.

– Мил человек, – наконец перебил словоизлияния купца десятник. – Мне твоя мысль ясна как сеновал на рассвете. Спасибо, что хочешь выказать свое доброе расположение, но поверь мне, я тут получаю столько, что тебе и не снилось. И просили меня здесь за порядком присматривать такие люди, что… одно слово. Я свою работу делать намерен на совесть, потому не теряй времени. Разворачивайся и езжай за бумагой, тогда почет тебе будет и приязнь здесь, а до того… извини.

Купец смотрел на воина так, словно они говорили на разных языках.

– Да не можно мне возвращаться никак не можно! – с горячностью заспорил он, едва не грудью бросаясь на начальника стражи. И нарвался на раскрытую ладонь, врезавшуюся ему с такой силой, что купчина аж замер на полуслове.

Когда обиженный он глянул в лицо начальствующего, то не сразу сообразил, отчего тот выглядит, как готовый насторожившийся бойцовский пес.

– Эт-то еще кто такой? – обращаясь к самому себе, вопросил воин, и ловко обойдя купца, пошел в раскрытые ворота, громко сказав своим: – Гляньте-ка, что за медведь к нам идет!

Поле чуть подрагивало, словно по нему двигалась не одна сотня людей. Но весь смак ситуации состоял в том, что ехал, а точнее шел ведя своего боевого коня под уздцы, всего один. Пожилой, хотя и не старый здоровяк в пластинчатых, похожих на хитиновые пластинки жука-переростка, доспехах. Панцирь таинственно мерцал, по гладкой броне ходили ожившими серыми кляксами блики света. На плече воин нес булаву, нес как тростинку, хоть та и весила, судя по виду под сто фунтов. Шлемом он пренебрег, и Малые Гоны могли полюбоваться на седой ежик короткой стрижки и небесно-голубой огонь в глазах. За спиной мужчины небо стремительно хмурилось и темнело, с Юго-запада шла предгрозовая тьма, наступая на пятки одинокого путника.

– Наемник что ли? – недоумевая, нахмурился начальник. – Нет, броня чересчур хорошая. Так мужик, пошел отсюда к себе в воз, а вы ребята приготовьтесь на всякий случай. Не нравится мне его лицо, ой не нравится.

Оглянувшись на растеряно мнущегося тиуна, он грозно прикрикнул:

– Давай-давай, иди быстро! – толстяк покорно засеменил к возку со специально приделанными для него корявыми сходцами, судя по лицу совершенно не понимая, зачем столько внимания уделять одному человеку. Пускай и с оружием.

Десятник же в ответ на вопросительные взгляды гридней утвердительно кивнул – дескать, все спокойны, но глаз с булавщика не спускать. Потом поднял голову наверх и убедился, что все трое лучников на своих местах, рассматривают приближающегося солдата с положенным равнодушием, готовые пропустить или напротив, угостить каленой стрелой скорее, чем тот успеет моргнуть.

Степь дрожала и приглушенно шумела, сотнями идущих по степи ног. Но шел только один человек. Когда он приблизился на такое расстояние, что рассмотреть его уже было можно без каких-либо проблем, десятник не выдержав, крикнул:

– Ни шагу далее!

Эхо стихло. На возах, наконец, смекнули, что происходит нечто неладное, и притихли, как мыши в норе. Гридни настороженно смотрели по сторонам, не понимая, что за странное эхо порождает степь. Их беспокойно шарящие по округе взгляды, неизменно спотыкались о мощную фигуру немолодого воина в странных, очень странных и дорогих, судя по блеску драгоценных камней доспехов. Напряжение почему-то продолжало расти и хотя десятник не понимал отчего, но его нутро подсказывало, что подпускать ближе пришельца не стоит.

Лучники в похожих на терема башенках без команды потянулись за своим оружием. И тогда воин, молча, поднял булаву, взмахивая ею салютующим жестом. Один из выроненных луков, выпал из окошечка и дребезжа, съехал по наклонной крыше. Десятник, удивленно подняв голову к небу, и неожиданно в глазах у него потемнело. Страшная боль сразила наповал и он почувствовал как тело расслабленно падает в истоптанный смешанный с талой грязью снег. Как намокает куртка и волосы. Бешено закричал купчина, расширенными глазами смотря на окровавленный наконечник, вылезший из раскрытого рта его помощника. А стрелы, целое облако вырвавшихся из пустоты стрел все падали и падали не прекращаясь, тарабаня железным и костяным дождем по стенам Малых Гонов, втыкаясь в тела караванщиков, пробивая матерчатый тент на бричках, прибивая извивающихся гридней к земле, влетая в башенки с мертвыми уже лучниками. На улицу, привлеченные неожиданным шумом спешили еще не разобравшиеся защитники Малых Гонов, которым и в ум не могло прийти, что кто-то сумеет напасть на них, пройдя в самое сердце Брайдерии!

Дирижер Войны взмахнул булавой и под возобновившийся рокот воздух лопнул как мыльный пузырь и степь преобразилась. Несколько сотен воинов в устрашающего вида бронях, со свисающими с седел коней головами неприятелей в сделанных из черепов врагов личинах низко взревев, пошли на приступ городка.

Зимеон не участвовал в бою, ведь это был именно бой – его тактические таланты практически не требовались опытным приспешникам, которым победу преподнесли на блюдечке с раскрытыми воротами. Заклятье Невидимости накинутое на целое воинство и требовавшее колоссальных затрат силы, стало возможным благодаря помощи Дракона Триградья, предоставившего свой Источник.

Черная туча готовой разразиться молниями и холодным ливнем накатила на погружающийся во мрак городок. Глаза Зимеона пылали синим пламенем в этом мраке. Взгромоздившись на спину коня-оборотня, превратившегося в летучего змея, Темный Властелин медленно поднялся к грозовому небу, описывая широкие круги и рассматривая как Черепа несутся по охваченным паникой улицам, смеху ради звоня во все колокола на пути, вытаскивая напуганных горожан из их роскошных домов, сгоняя их в центр города. Споткнувшихся настигали и зацепив арканами тащили по земле, либо везли перебросив через луку седла как пойманную скотину.

Глядя, как жители бегут, словно гонимые потопом крысы, Зимеону припомнились слова Дракона, адресованные Малым Гонам.

«Мы вступаем в эпоху, когда золото теряет свою ценность в сравнении с теми кто его производит. Требование выкупа до сих пор было традицией благородных семей, мы привнесем в неё свои правки. Понесем в народ, так сказать. И посмотрим насколько дороги царскому престолу, эти заложники…»

Никто не собирался уничтожать Малые Гоны. Городку со столь незначительным названием готовили куда более важную роль в разыгрываемом Конгломератом Объединенных Сил Тьмы спектакле.

– Волчья Пасть, – пробормотал, рассматривая открывшийся в расселине главный форпост на пути Тьмы, Гордей. – Правду ль кажут, будто её строили люди под присмотром Ока Семаргла?

– То мне неведомо, – немедленно отозвался старый слуга Рын, всюду сопровождавший хозяина с младых лет. – Я слыхал будто бы к возведению, привлекали великих зодчих откуда-то из Эрца.

Гордей улыбнулся тонкими презрительными губами, тешась глупости неуча.

– Дурак. Только такой болван может думать, что эти мягкотелые южане способны создать, что-то достойное и способное сдержать ярящегося по ту сторону Дракона! Это лишь Светлому Семарглу под силу, ясно тебе?

– Ясно-ясно, – покорно закивал старец, решив не напоминать молодому господину, что Дракон нервирует Царство не больше полутора десятка лет и отнюдь не вечен, а вот Волчью Пасть строили лет полста назад. И его Рына, собственный отец, в этом строительстве участвовал непосредственно. Молодому господину виднее.

– Так-то, – довольно улыбнулся Гордей, истово осеняя себя знаком Семаргла Пресветлого. – Неча напраслину на наших покровителей наводить.

Разговор не мешал их постепенному продвижению по горному серпантину, к похожим на клыки башням форпоста, за которые он и получил столь звучное название. Здесь поблизости не было лазов, подгорных троп и тайных дорог – единственный проход лежал через саму Волчью Пасть. Самый неприступный участок Брайдерийской границы.

Молодой боярин, слуга и трое охранников из боярской дружины оставили позади лежащее у гор безымянное поселение, где все местные жители только и занимались тем, что обеспечивали поставку в Волчью Пасть возов с дровами, едой и прочими полезностями.

Им повезло, ведь именно сегодня селяне снарядили новый обоз. Увидев верительные грамоты Гордея старейшина поселка разгладил угрюмую складку над бровями и позволил им пойти с обозом.

– Вообще-то, – неохотно сказал он на прощание: – Они должны были прислать своих ребят еще вчера, но мы видели, что весь вечер в горах шумела лютая гроза. А Хвыр говорил, что непогода вызвана чьими-то черными силами.

Хвыр был старым-престарым горцем, невесть как осевшим в этом поселке. Среди местных он пользовался славой травника и знатока всякой нечистой силы. К словам его прислушивались, а чуть что бежали за советом, хотя и без особой охоты терпели рядом с собой соседство едва ли угодного богам старца.

Говоря о силах, старейшина старательно занижал голос и опускал глаза, не желая без нужды вспоминать о Том, кого в Царстве боялись больше чем огня.

– Они такие дремучие, такие неотесанные, – вздыхал Гордей, оглядываясь на отупевшие от скуки серые лица крестьян. – Подумать, что какой-то хитрый авантюрист, сколотивший армию из разбойников и благодаря труду всяких околомагических проходимцев, поддерживающий образ настоящего Темного Властелина, может быть настолько опасен? Каких только предрассудков не встретишь в наш век. В умах необразованного мужичья, он того и гляди вырастет до размеров полноправного противника Богов!

– Вы правы, вы совершенно правы, – мудро поддакивал Рын. Он прекрасно знал, что Гордей долгое время учился в Балбараше и крайне любил выставить себя умнее всех на свете. Эта черта превращала в сущности неглупого боярина в достаточно управляемое лицо. Вот собственно на этот случай, дальновидный батюшка Гордея и отправил с сыном старого покорного слугу, у которого не было никаких прав перечить молодому господину. Зато была одна вшитая в одежду на крайний случай вещица, способная, пожалуй, решить возможные осложнения в пользу их отчаянной миссии.

– Молодой господин, дозвольте обратить ваше внимание, – с осторожностью в голосе сказал озираясь по сторонам один из охранителей, рассматривая абсолютно голые склоны встающие слева и справа от дороги.

– Что еще? – не прекращая пожирать глазами приближающиеся ворота Волчьей Пасти, недовольно спросил Гордей. Ему совершенно не нравилась излишняя нервозность охранников, на протяжении всего пути замедлявших их движение своими постоянными предусмотрительностями. – Что тебе в этот раз не нравиться?

– Гроза, господин, – всматриваясь в темные бойницы крепостной стены, бдительно заметил охранник. – Если вчера тут была гроза, то где же тогда её следы? Почему дорога не размыта, нет следов дождя?

– Чудасия какая-то, – поделился невероятно ценными соображениями второй охранник, когда стало ясно, что боярин не намерен отвечать на бессмысленные по его мнению глупости.

Их нагнал певучий звук рожка, наподобие тех что использовали в здешних краях пастухи. Это главный обозник давал сигнал о своем приближении для дружинников форпоста. Гордей с интересом проследил за медленно открывающимися воротами крепости, во дворе которой их уже дожидались несколько человек в бобровых шапках и теплых плащах, полностью скрывающих фигуры от постороннего взгляда.

Стоящий во главе делегации приветственно махал рукавицей гостям. Волчья Пасть была поистине неприступной – даже со стороны Царства гостей встречало двойное кольцо стен. Причем внутреннее кольцо было значительно выше внешнего.

То и дело, выпуская из раздувшихся ноздрей струйки пара, обозные кони въезжали под защиту каменных стен, оставляя завывания холодного ветра и величественное презрение гор позади. Гордей помедлив, въехал одновременно с первым возом, намереваясь предоставить его главе вести переговоры с встречающими. Так же было вынужденно поступить, выстроившееся колонной друг за другом и его сопровождение.