332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Анатолий Терещенко » «Оборотни» из военной разведки » Текст книги (страница 7)
«Оборотни» из военной разведки
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 05:45

Текст книги "«Оборотни» из военной разведки"


Автор книги: Анатолий Терещенко






сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

«Виктор Суворов» и наука предавать

Лучший способ сохранить своих друзей – не предавать их.

У. Мизнер

Пожалуй, самым известным «оборотнем» в нашей стране и за рубежом стал бежавший в период «холодной войны» в Англию капитан В. Резун.

По милости некоторых отечественных издателей печать и телевидение его «раскрутили» до неприличия в годы ельцинского правления. Сомнительную популярность предателю принесла писанина, которую также охотно выпустили в свет и западные издательства.

Стороженко давно вынашивал мысль сказать своё профессиональное слово об этом офицере ГРУ, ставшим плодовитым сочинителем под псевдонимом «Виктор Суворов». Хотелось показать читателю ту, тщательно скрываемую, сторону жизни предателя в разведке, которую знал не понаслышке. Это в его подразделении сотрудники осуществляли весь комплекс агентурно-оперативных мероприятий по выяснению подробностей бегства офицера в стан противника. Истоки появления «профессионального разведчика» в ГРУ, его образование, пристрастия и хобби, особенности характера позволили проследить причину падения.

Резун Владимир Богданович родился в 1947 году в поселке Барабаш Хасанского района Приморского края. Его отец в звании майора ушел в отставку и переехал с семьей на Украину, в Черкассы. Он хотел, чтобы сыновья Александр и Владимир пошли по его стопам. Так и случилось, только старший, Александр, «понюхал» службу, а за младшенького, Володю, отец все время хлопотал и устраивал его судьбу. Лучше бы он этого не делал!

В 1958 году он его определил в Воронежское суворовское училище, а когда его расформировали, перевел в Калининское. После его окончания в 1965 году Владимир поступил в Киевское высшее военное общевойсковое училище. Завершил учебу в 1968 году.

Как же характеризовался он за это время?

Вот как описывает эпизод подгонки первой формы суворовцу Резуну Александр Кадетов в своей книге о бывшем коллеге. «Каптенармус Алферов жаловался:

– Никак не могу подобрать для тебя сапоги. У меня нет таких маленьких сапог, да и попа у тебя, как у нашей уборщицы, в брюки не лезет… ты, хлопец, наверное, весь в „сук“ пошел». И там же говорится о его внешности: «Небольшого роста, пухлый, рыхлый, он стал предметом насмешек и издевательств со стороны некоторых ребят… Владимир отставал в физическом развитии, поэтому чувствовал себя слабым и униженным. Многих его однокашников удивляло, что при виде крови или во время прививок и профилактических уколов Резун мог запросто упасть в обморок, словно кисейная барышня. Комплекс неполноценности довлел над ним. Он страдал от своих физических недостатков».

А вот фрагмент из характеристики на выпускника Калининского суворовского военного училища: «Воспитанник Резун В. Б…за время обучения показал себя дисциплинированным, любящим военное дело воспитанником со средними умственными и физическими способностями. По характеру застенчив, болезненно воспринимает критику в свой адрес, с товарищами и старшими робок, раздражителен и иногда несдержан».

Поступив в военное училище, он, на фоне других рослых парней, и здесь продолжал страдать из-за своего малого роста и женоподобной фигуры. Для того, чтобы казаться выше, подбивал каблуки сапог и ботинок. Еще было замечено, что Владимир всегда старался услужить сильному.

После окончания училища, не без помощи друзей отца – кадровиков, лейтенант Резун направляется на стажировку не в линейную часть, а в штабы: сначала Прикарпатского, а затем Приволжского военных округов. В характеристике, подписанной командирами роты – майором А. Крайневым – и батальона – подполковником Л. Рубцовым, – отмечался старый негатив – «невыдержанность, самолюбие, обидчивость».

При первом поступлении Резуна в Военно-дипломатическую академию психологи отмечали: «У абитуриента очень низкий порог лабильности, то есть устойчивости к стрессовым факторам. Человек с таким низким пороговым уровнем очень медленно выходит из стрессового состояния и утрачивает, находясь в таком состоянии, способность адекватно и разумно противостоять целенаправленному воздействию на психику».

В связи с этим мандатная комиссия порекомендовала зачислить его только условно с предварительным прохождением годичной практики в войсках. Отец всеми силами продавливал в академию своё чадо, не послужившее хотя бы немного лет в линейных частях.

Через год, в августе 1971 года, старший лейтенант Резун с женой Татьяной прибывает в Москву. На сей раз он становится слушателем Военно-дипломатической академии Советской Армии.

По окончании первого курса в его характеристике появляются настораживающие моменты: «Недостаточно развиты волевые качества, небольшой жизненный опыт и опыт работы с людьми. Обратить внимание на выработку необходимых офицеру разведки качеств, в том числе силы воли, настойчивости, готовности пойти на разумный риск».

На втором курсе преподаватели практических занятий отмечали такое качество, как «нерешительность, граничащая с трусостью». Был случай, когда он на экзамене, посчитав, что ему необъективно занизили оценку, из-за чрезмерного волнения потерял сознание и упал в обморок.

Сотрудники наружного наблюдения 7-го управления КГБ, обучавшие слушателей академии искусству слежки за собой, в отзыве на Резуна отмечали: «Объект на маршруте вел себя неспокойно, часто совершенно нелегендированно оглядывался, применял шаблонные приемы проверки для обнаружения за собой слежки, дважды завязывал шнурок на ботинке с целью обнаружить слежку, проверял грубо и непрофессионально».

И все же академию он окончил и вскоре, осенью 1974 года, выехал в первую и последнюю загранкомандировку – в Швейцарию на должность сотрудника советского постоянного представителя в ООН в Женеве. Там он тоже зарекомендовал себя крайне осторожным, неконтактным человеком, робко осваивающим «крышевую» должность. Сторонился иностранцев, не сходился близко с коллегами, вел довольно замкнутый образ жизни, считал себя специалистом-аналитиком по открытым источникам информации. Таких «спецов» профессионалы-агентуристы называли «портными с ножницами». Они «кроили» местные журналы и газеты, выбирая из них нужную информацию, которая иногда оценивалась нормально в Центре – в 9-ом управлении Информации ГРУ. На большее они не годились. Но для разведчика, особенно за рубежом, нужен результат первой категории, каким во все времена была вербовка иностранца в качестве поставщика нужной информации – агента.

Резун понимал, что скоро командировка закончится, а он окажется с нулевым результатом – «баранкой», что сулило туманные перспективы в службе.

Не случайно резидент ГРУ в Швейцарии – непосредственный начальник Резуна, один из опытнейших разведчиков, генерал-майор Глотов дает подчиненному после первого года работы такую характеристику: «Весьма медленно усваивает методы разведывательной работы. Работает разбросанно и нецелеустремленно. Жизненный опыт и кругозор малы. Потребуется значительное время для преодоления этих недостатков».

Для того, чтобы поднатаскать Резуна в «деле», Глотов поручил своему заместителю использовать его в проверочных мероприятиях по закладке подобранного тайника. Нужно было заложить учебный контейнер. Резун об этом не знал, так как ему ставилась «боевая» задача. Они подъехали к месту расположения тайника. Вот как описывает этот эпизод Александр Кадетов – коллега Резуна в своей книге «Как Виктор Суворов предавал „Аквариум“». Заместитель резидента «… повернулся к Резуну и увидел, что его напарник сидел бледный как полотно и не мог говорить. Он ничего не слышал, его охватил смертельный страх, нижняя губа у него отвисла и тряслась. На него было противно смотреть.

– Что ты испугался, бери контейнер, иди ищи тайник и закладывай, – властным голосом руководитель попытался вывести Резуна из оцепенения. Однако он продолжал сидеть не двигаясь, молчал. Казалось, он ничего не слышал и совершенно отключился. Карта в его руках тряслась. Заместитель резидента выругался в сердцах, вышел из машины и скрылся в кустах. Отыскал нужный пень, заложил контейнер и вернулся к машине…

– Эх ты… Твоя фамилия не Резун, а Дристун…»

Следует заметить, что Резун охотно занимался хозяйственными делами. Практически он исполнял должность денщика при семьях руководителей. Ярко это проявилось, когда на смену Глотову прибыл генерал Александров – бывший сотрудник ЦК КПСС. Особенно Резун угождал генеральше, катая её по магазинам, ателье, барахолкам.

В Женеве семья Резуна жила отдельно от семей советских граждан, в доме, где обитали иностранцы. Проживание по соседству с американской миссией создавало благоприятные условия для внедрения в квартиру советского гражданина техники слухового контроля. На первом этаже дома находилось также бюро фирмы США по продаже пишущих машинок. Эта фирма на самом деле являлась прикрытием американской разведки, силы которой в Женеве были в тот период велики.

До июня 1977 года на одной лестничной площадке с квартирой Резуна проживала молодая, незамужняя англичанка, работавшая в международной организации здравоохранения, а после ее переезда в другой дом в квартире этажом ниже, под квартирой будущего «великого писателя с мировым именем», поселилась одинокая американка. Причем автомашина Резуна «Тойота-краун» стояла рядом с лимузином иностранки в одном двухместном боксе, расположенном в подвальном помещении дома. Обе эти женщины подозревались в принадлежности к иностранным спецслужбам.

Как уже отмечалось, за почти двухлетнее пребывание за рубежом Резун не установил практически ни одного полезного знакомства, нужного для выполнения служебных задач. Он боялся общения с иностранцами и даже сторонился их, пугаясь своей психологической слабости. Однако в апреле 1977 года он неожиданно «по собственной инициацию» (к тому времени уже вовсю шла разработка советского офицера резидентурой британской разведки в Женеве) познакомился с редактором английского журнала «Международное военное обозрение» Рональдом Фурлонгом, который к тому же нежно «любил сильный пол». Его гомосексуальные наклонности была известны руководству Редакторство – это была его «крыша». На самом деле он являлся кадровым сотрудником разведки Великобритании.

Резун искал материалы для «ножниц», а поэтому решил зайти в редакцию журнала, где и познакомился с Рональдом. Вот как описывает первое впечатление Фурлонга от встречи с Резуном Александр Кадетов: «Память вытащила на поверхность тот эпизод, когда он впервые встретился и познакомился с Владимиром Резуном… Советский дипломат посетил его редакцию. В глаза бросились округлости его женоподобной фигуры, короткие ноги, толстые ляжки, большая круглая голова, пухлые женские губы, румяные, как у девушки, щеки. Как опытный педераст, Фурлонг сразу безошибочно определил, что перед ним стоит его возможный сексуальный партнер. Все признаки налицо, он не мог ошибиться: русский уже неоднократно бывал предметом мужского вожделения. Надо было не упустить шанс, чтобы эта встреча не оказалась последней. У его бывшего любовника, архивариуса французского посольства Франсуа Лагранжа, закончилась командировка… Посетитель, похоже, сам шел на контакт, подробно интересовался тематикой журнала, стоимостью подписки, с большим вниманием просматривал издания, задавал вопросы, не торопился уходить. Возможно, – Фурлонг это не исключал впоследствии при анализе, – что русский дипломат и сам почувствовал родство душ, точнее тел».

Знакомство быстро развивалось. Скоро выяснилось, что оба занимаются нумизматикой, поэтому стали обмениваться монетами. Рональд иногда приглашал Владимира на ланч в ресторан. Оплачивал англичанин, – русский не возражал.

В ходе изучения Резуна Фурлонг безошибочно определил, что Владимир только «крышует» должность международного чиновника в постоянном представительстве СССР при ООН в Женеве, а на самом деле является сотрудником ГРУ. К этому выводу он пришел сразу, так как русский проявлял интерес к военной тематике. И он его стал подкармливать военной периодикой, за что советский дипломат вручал соответствующие подарки. Так в резидентуре ГРУ появилась копия открытой инструкции по эксплуатации немецкого танка «Леопард-2».

Фурлонг по совету своего начальника – резидента английской разведки в Берне О'Брайна – подарил Резуну, получившему теперь по разработке псевдоним «Наполеон», книгу Вильяма Ширера «Взлет и падение Третьего рейха». Резун, естественно, не знал, хотя мог предвидеть, что он уже разрабатывается англичанами, и продолжал с упорством доказывать своему новому начальнику, генералу Александрову, что Фурлонг может быть в перспективе кандидатом на вербовку.

Однажды Фурлонг по договоренности со своим шефом довел до Резуна информацию о том, что родной брат англичанина, командир атомной подводной лодки, служит на базе военно-морских сил в Гибралтаре. Резун заволновался и стал чуть ли не в лоб спрашивать собеседника о базе и кораблях на ней.

Контакты между русским и англичанином расширялись и «углублялись». Резун стал ходить на квартиру к Фурлонгу. И тут швейцарская контрразведка отличилась. По данным одного из её руководителей, Фрица Шварцбергера, его оперативно-техническая служба задокументировала на видеокамеру сексуальные отношения между Фурлонгом и Резуном. Этот факт коренным образом повлиял на первоначальный план приобщения Резуна к работе на английскую разведку. Сейчас план упрощался.

Несмотря на это, изучение и игра с ним продолжались. Фурлонг докладывал начальству, скрывая, естественно, свое влечение к русскому, что Резун не прочь приударить за женщинами. Так, посещая его редакцию, он часто рассказывает сальные анекдоты и… «положил глаз» на секретаршу Марту – высокую и широкотазую немку. Он дарит ей сувениры, отпускает комплименты. Резидент предложил подчиненному вариант:

– Так создайте комбинацию, чтобы Владимир затащил вашу Марту в постель. Немки сговорчивы. Вот вам и основа для компрометации.

– Проблема в том, что сама Марта игнорирует ухажера, он же для неё гномик, – нашелся Фурлонг, не желающий делать из своего партнера бисексуала.

– Найдите другой объект, – настаивал О'Брайн.

– Есть варианты, – неохотно ответил Рональд.

– А вообще делайте всё, чтобы «Наполеон» вас разрабатывал в качестве своего потенциального источника информации. Материалами мы вас снабдим. Пусть он считает, что вы податлив, как пластилин. Требуйте от него за бумаги деньжат, желательно под расписку. За материалы, которые он принесет, старайтесь отблагодарить подарками и деньгами. Не жадничайте. Это, я вам скажу, крюк прочный. Таких крючков надо иметь несколько, – продолжал руководитель Службы безопасности Великобритании (СИС) в Берне. – Надо ими его обставить.

Когда жена Резуна с дочерью уехали в Москву, оперативным офицером английской резидентуры Гордоном Барросом была дана «отмашка» соседке россиянина по дому на улице Рю де Лозанн – англичанке, квартира которой была оборудована звукозаписывающей техникой и видеоаппаратурой. Кстати, они были знакомы, часто их видели в кафе. Она пригласила Резуна к себе посмотреть фильм. Перед просмотром выпили виски, уселись на диван, а после окончания «ужастика» перекочевали в постель…

Для согласования действий по вербовке Резуна О хБрайн вылетел в Лондон к шефу – генеральному директору СИС Иорису Олдфрилду. Тир доложил план вербовочной операции, отметив, что создан достаточно прочный фон компрометации «Наполеона».

– А что он вообще за человек? – спросил шеф. – Поподробней не могли бы рассказать о нем?

– Трусоват, патологически жаден, неопытен. Увлекается нумизматикой и играми в казино. Собирает оловянных солдатиков. Неравнодушен к женщинам и сильным мужчинам, о чем я вам уже докладывал, – настоящий бисексуал. В особой коммуникабельности не замечен. Злопамятен. Отмечены в характере также элементы лакейства. Судя по молодости, на такую ответственную должность мог приехать только блатник. Кто-то его протолкнул в Женеву. Французский язык знает слабо, а вот к военной тематике тянется. Явно сотрудник советской военной разведки.

Шеф ещё раз пробежал глазами по справке с планом вербовки россиянина и, подняв очки на лоб, с выдохом заметил:

– Должно всё получиться. Да поможет вам Бог! Проводите вербовку – он созрел, и вы тоже, судя по интересным материалам. А судьбу Фурлонга решим после – отправим на пенсию. «Наполеон» нам нужен в Москве, в центральном аппарате ГРУ.

– У него скоро заканчивается командировка, сэр, – уточнил Тир.

– Ну и хорошо.

Возвратился в Берн О'Брайн на следующий день и сразу созвал совещание, пригласив в кабинет своего заместителя Дерфила Сервила и оперативного сотрудника разведки Гордона Барроса.

– Господа, шеф санкционировал вербовку «Наполеона». Участвуем в операции только мы. Фурлонг привезет кандидата в Цюрих в редакцию журнала «Армада» якобы за очередной порцией материалов по вопросам вооружения стран НАТО. Согласие на поездку от Резуна уже получено. Фурлонг во время беседы отлучится под благовидным предлогом…

Теплым апрельским днем 1978 года «партнеры» Резун и Фурлонг выехали в Цюрих. Там всё происходило по сценарию англичан. В отдельной комнате редакции журнала «Армада» Резун получил от «хороших друзей» нужные материалы. Рональду предложили «погулять». Покинул компанию и Сервил.

О'Брайн представился Резуну, как доктор Фишер. На его визитке значилось: «Доктор наук. Институт геополитики. Цюрих».

– Вы собрались уезжать? – спросил он Резуна.

– Да! Спасибо за материалы. Я тороплюсь.

– А не могли бы вы задержаться и посмотреть очень интересные видеозаписи, – с этими словами Фишер взял пульт и нажал на кнопку. На экране монитора появилось голое тело англичанки и соитие с нею героя беседы…

Резун закрыл лицо руками и проскулил:

– Ради Бога, выключите.

Вербовка состоялась… Резун дал согласие сотрудничать с английской разведкой. Этот шаг дался не просто, он нервничал и переживал, а дома чуть ли не упал в обморок.

Резун продолжал встречаться с Фурлонгом, получая от него материалы по военно-политическим вопросам, которые высоко, на первый взгляд, оценивались местным начальством – руководством резидентуры. Но со временем из Москвы стали поступать данные, что материалы от англичанина не глубокие, поверхностные, а иногда и просто дезинформационные. Резиденту было высказано сомнение в добропорядочности англичанина и предложено тщательно проверить источник информации.

6 июня 1978 года эти указания генерал Александров разъяснил Резуну, что не могло не вызвать у него сильного беспокойства. Кроме того, начальник не поощрял труда «с ножницами», а требовал активизации работы с людьми.

– В отношении Фурлонга надо выяснить, наконец, кто же он? – потребовал генерал. – Да, чуть было не забыл, наши коллеги из КГБ получили данные о проявлении повышенного интереса к вам со стороны американцев. Будьте осторожны, вы ещё неопытны в разведке. Бдительность – прежде всего!

И наконец, 9 июня 1978 года, во время инструктажа Резуна по предстоящей встрече с Фурлонгом, в кабинет Александрову позвонил резидент КГБ. В телефонном разговоре шла речь о совместных мероприятиях по откомандированию в Советский Союз какого-то дипломата. Потом инструктаж был прерван вызовом генерала к послу.

Капитан долго ожидал возвращения начальника, но когда тот пришел, то, как показалось Резуну, быстро завершил беседу, что ещё больше насторожило его. Рабочий день не клеился, в голове всё шло кувырком. Холодный пот то и дело выступал на лбу и висках. В голове засела, как заноза, мысль – разговор идет явно о нём. Предположил, что его раскололи «ближние соседи» (т. е. сотрудники КГБ).

Резун так испугался, что его шатало, подташнивало, а привычную розовость лица сменила бледность, переходящая в мертвенную серость. Еле дождался конца рабочего дня и заспешил домой.

– Что с тобой, Володя? – вскрикнула Татьяна. – На тебе лица нет, на себя не похож. Что случилось?

– А, ну их к черту. Вызывал Александров, зло упрекнул меня за то, что я якобы общаюсь без дела с иностранцами. Отматерил, а потом выгнал из кабинета. Чувствуется, накапали гэбисты. Кстати, я слышал разговор, – наверное, офицера безопасности с шефом. Говорили о срочной отправке завтра неизвестного сотрудника в Союз. Речь идет наверняка обо мне. Я всё проанализировал, – кандидат на «вылет» из Женевы только я. А в Центре разбираться не будут, отправят в Сибирь или на Дальний Восток в армию.

– Кем? – спросила перепуганная жена.

– Ротным, а может, выгонят совсем.

– Как же так? Сходи к Александрову. Сколько ты помогал его жене. Объясни ему, что это сплетни.

– Поздно…

Он кричал, ругался, катался по дивану.

Вечером того же дня швейцарский агент английской разведки Шварцбергер вызвал срочно на связь своего хозяина О'Брайна. Встретились в небольшом ресторанчике. Местный контрразведчик поведал негласному шефу, что его техническая служба записала взрывной разговор в семье подконтрольного. Начальники советского дипломата собираются откомандировать его срочно, завтра же в Москву.

– Не может быть! – вырвалось у Тира. Он понимал, что это и конец его карьеры. Было двенадцать часов ночи… Резидент бросился к машине. Через десять минут влетел в кабинет и вызвал Гордона. Рассказал ему ситуацию.

– Что будем делать?

– Есть сильный вариант – склонить Резуна с женой к невозвращению в Россию и сделать его политическим перебежчиком, – ухмыльнулся Гордон, явно довольный своим экспромтом.

– А если он не захочет?

– Помочь ему.

– Как?

– Состряпаем якобы перехваченную и расшифрованную нами телеграмму советскому послу. Покажем её «Наполеону» – и весь сказ.

На том и порешили. Ночью они приехали на квартиру к перепуганному и изможденному Резуну и объяснили ситуацию. Показали телеграмму, в которой требовалось срочно откомандировать Резуна в Москву. Владимир не колеблясь принял план побега. Татьяна заупрямилась и стала возражать. Заплакала. Тогда он ей зачитал телеграмму.

– За что? Ты же не виноват… как такое могло случиться? А может, ты всё же что-то натворил?

– Клянусь!

Татьяна разрыдалась. Ей подали содовой воды с таблеткой неизвестного успокоительного препарата. Через несколько минут она впала в полусонное состояние и стала совершенно безразлична к происходящему.

– Быстрее, Володя, а то могут прийти за тобой, – припугнул россиянина Тир. – Вещей никаких не берите. Скорее в машину.

В полночь две автомашины отъехали от дома в неизвестном направлении…

Следует заметить, Резун был уверен, что англичане его примут, выдадут вид на жительство, а со временем он с семьей станет и подданным Великобритании, получит гражданство. В квартире остались водительские удостоверения, дипломатические паспорта, одежда и другие предметы, свидетельствующие о торопливых сборах беглецов, а также коллекция любимых оловянных солдатиков.

После побега советского офицера несколько дней молчала западная пресса. Английские власти тоже не торопились обнародовать этот факт. Потом, спустя месяц, появилось сообщение о перебежчике Резуне, попросившем политическое убежище в Великобритании.

И началось… Сначала его робкие интервью, выступления со статейками в периодике. Потом тонюсенькие книжонки с потоками лжи о личном составе ГРУ, спецназа, КГБ, и вот уже всплывает 350-страничная, набранная крупным шрифтом «для солидности», книга «Ледокол», где много такого, с чем можно поспорить, не согласиться, отвергнуть с негодованием из-за клеветничсства и пасквилянства.

Именно спецслужбы навязали «круглолицему мальчику», «абсолютному пулю в разведке», трусоватому по натуре человечишке и сексуальному извращенцу, как писала одна из западных газет, в качестве псевдонима святое для россиян имя – Суворов.

Кстати, Резун ездил к Чертову мосту, который преодолевал настоящий полководец Суворов, а не «закавыченный стратег». Этот визит, по-видимому, тоже повлиял на выбор псевдонима.

Через некоторое время загадочный советский военный разведчик был представлен читателям одной из английских газет как «крупный знаток войск спецназа и всей системы ГРУ Генерального штаба ВС СССР». Постепенно он рос, а вернее, его «росли», – и вот он уже стратег, рассуждающий о тонкостях войны, на которой не был, и задним числом вносит коррективы в приказы полководцев.

«Стратегические исследования» Резуна, – подумал Стороженко, – фактически же не его мысли. Создается такое впечатление, что всё это уже где-то встречал, читал, – в книгах и статьях, вышедших на Западе. А книга «Ледокол» была нужна нашим противникам, – замаячили горизонты окончания «холодной войны» из-за активной работы пятой колонны внутри страны. Специалисты идеологических операций сделали ставку на «труды историка» Резуна.

Почти вся «суворовская» стряпня писана под диктовку разных авторов. Не надо быть даже опытным лингвистом или профессиональным стилистом, достаточно внимательно читать, чтобы сделать утверждение: у книг «Аквариум» и «Ледокол», «Тень победы» и «Последняя республика», «День „М“ и других – разные родители, пытающиеся создать оригинального мыслителя из маленького, случайного человека в разведке».

Как бы его не превозносили зарубежные «специалисты» по ГРУ, – как разведчика чуть ли не от Бога, – но самая объективная оценка самого себя у человека появляется в экстремальной ситуации. Так давайте поверим автору «Аквариума» В. Резуну: «Я знаю, что если меня в Аквариум (ГРУ – авт.)примут, то это будет большая ошибка советской разведки».

Эмоционально, но точно оценил в стихотворной форме поступок предателя его бывший коллега по Швейцарии. Вот фрагмент этого стиха, ходившего по ГРУ.

 
Когда «Аквариум» творил
И лгал без совести и чести,
Ты душу ложью отравил
И предал тех, с кем клялся вместе.
А сочиняя «Ледокол»,
Став предан Геббельсу без лести,
В грехах Иуду превзошел —
Живых и павших обесчестил.
Что представляешь ты собой,
Твои поступки показали —
Трус, лжец, разведчик никакой,
Не ты – тебя завербовали…
 

Хотелось бы ещё сказать несколько слов по адресу предательской «правды» Резуна. Вот он поучает: «Вербовка – сложное дело. Как охота на соболя. В глаз нужно бить, чтобы шкуру не испортить. Но настоящий охотник не считает трудностью попасть в соболиный глаз. Найти соболя в тайге – вот трудность».

Не нашел он «соболя» в Швейцарии, его самого, как зверя, подстрелили английские охотники. А в «Аквариуме» играет мускулами, показывает смелость и мужество в общении с иностранцами. Послушать этого петушка, – прямо-таки перед нами вундеркинд, навербовавший корзину негласных помощников из числа бизнесменов и военных. А как оказалось, ничего он не сделал как военный разведчик, а как предатель, – сдал людей, секреты и совесть.

Звучат пронизанные бахвальством слова: «…откуда Славе знать, что это я ему операцию придумал». Речь идет о планах вербовки офицера 6-го американского флота. Или же другой кивок в свою сторону: «Смотрит на меня шпионская братия, дорогу уступает». Ах, как хочется примазаться к тем, кто действительно своим умом, своей логикой, своим характером мог убедить процветающего американца развернуться в сторону военной разведки нашей страны. И таких, к счастью, в ГРУ – большинство.

Трижды прав бессмертный Сент-Экзюпери, сказавший, что истина – это не то, что можно доказать, это то, чего нельзя избежать. Измены можно было избежать, поэтому в доказываемую Резуном «истину» поверят только люди-легковеры.

В горбачевском Союзе и ельцинской России заказную идеологическую жвачку «суворовщины» стали производить некоторые издания. Критика и газеты того же толка захлебывались от восторга. В трех номерах журнала «Нева» печатался «Аквариум». В № 6 за 1991 год в предисловии к опусу Резуна есть такие слова: «Книга, которую сегодня предлагает „Нева“, написана профессиональным разведчиком. Автор рассказывает о закулисной, черновой и порой весьма жесткой системе подготовки профессионального разведчика. Все это описано с детальным знанием дела…»

Другой специалист по ГРУ, предатель О. Калугин, тоже решил осчастливить автора книги своей оценкой. Он говорит, что перед нами «добротная, написанная не без искры божьей книга, читаемая с интересом и сочувствием. Она раскрывает ещё одну малоизвестную сторону нашей жизни, долгие годы скрытую завесой секретности, мифической героикой и просто обманом».

А вот отзыв о «Ледоколе» германской газеты «Ди Вельт» от 23 марта 1989 года: «Эта книга написана профессиональным разведчиком, а не историком, и это резко повышает её ценность. Советские товарищи и их западные друзья будут в дикой ярости… Не слушайте их, читайте „Ледокол“. Это честная книга».

Прочтя эти книги и отзывы на них, Стороженко вспомнил о словах Джона Кеннеди, сказанных им в запальчивости на одной из пресс-конференций: «Русских войной взять нельзя. Их надо разлагать изнутри, и для этого надо использовать три фактора: водку, табак, разврат». Забыл американский президент сказать о четвертом факторе – предательстве. Его, к сожалению, у нас было много.

Почти двадцатилетний стаж работы в ГРУ позволил Стороженко не только глубоко знать структуру, методы и особенности работы военной разведки, но и принимать непосредственное участие в розыскных мероприятиях по «писателю-разведчику», изменившему Родине.

«Ложь на каждом шагу. Сплошные попытки играть роль великого стратега в разведке при серой посредственности, путем одурачивания простаков-читателей.» – размышлял Николай, закрывая последний номер журнала «Нева».

Не один год он знал войска спецназа, не один год общался с офицерами 5-го управления ГРУ, о которых «великий их знаток» написал: «Кукла – это преступник, приговоренный к смерти. Тех, кто стар, болен, слаб, кто знает очень много – уничтожают сразу после вынесения приговора. Приговоренных к смерти более продуктивно используют. Один из видов такого использования – сделать его куклой в спецназе. И нам хорошо, и ему. Мы можем отрабатывать приёмы борьбы, не боясь покалечить противника, а у него отсрочка от смерти получается».

Зайдя как-то на участок к офицерам этого управления, Николай показал данную выписку. Реакция у всех была однозначной:

– Шизофрения, чушь, наивность, злонамеренность! Расчет на простаков! Да и сам Стороженко, как юрист, знал, что это элементарный блеф.

Врет он и по поводу инструктажа в военном отделе ЦК КПСС. Николаю часто приходилось по роду службы общаться с начальником управления кадров ГРУ вице-адмиралом К. Лемзенко. Он назван Резуном в книге «генерал-полковником». В описанное «сочинителем» время он ещё работал в ЦК и действительно инструктировал капитана перед поездкой за рубеж. Тот инструктаж, какой описал Резун, Лемзенко не подтвердил, а только заулыбался, заметив при этом: «Что может сказать профан в разведке?»


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю