Текст книги "Кузнецов в стране аниме (СИ)"

Автор книги: Анатолий Соколов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 14. Кто хочет убить Эли?

Когда мы вошли в замок, перед нами предстала следующая картина: Джин, Ника, Мика, Тоджиро и еще несколько человек сидели за столом, и обедали. Однако мое появление мгновенно нарушило спокойствие.

Джин так резко вскочил, что чашка с саке выскользнула из его рук и с грохотом разбилась о пол. Тоджиро, не успев проглотить лапшу, начал кашлять, чуть не подавившись. Ника, широко раскрыв глаза, выронила палочки для еды, которые с легким звоном упали на стол. А Мика… Мика, как всегда, оказалась быстрее всех. Она вскочила с места и бросилась ко мне навстречу, ее глаза сияли радостью.

– Ренджи! – воскликнула она, обнимая меня так крепко, будто боялась, что я исчезну. – Я так по тебе соскучилась!

Моя энергия, словно откликаясь на ее порыв, тоже потянулась к Мике. В этот момент я вспомнил слова Энн о том, что в энергию Мики добавили что-то чужеродное – энергию риады. Я сосредоточился, пытаясь прочувствовать ее суть.

Настоящая энергия Мики всегда была легкой, почти невесомой, и переливалась нежным светло-фиолетовым светом. Но сейчас я заметил нечто странное. Когда именно это произошло, я уже не мог вспомнить. Раньше я не придавал этому значения, ведь тогда я еще не понимал, что правильно, а что нет.

В самой основе Микиной энергии появилась чужая часть. Она была похожа на ее собственную – тот же цвет, то же свечение, – но при этом казалась плотной, почти непроницаемой. Эта часть была небольшой, но от нее расходились тонкие потоки такой же, но более слабой энергии. Они словно пытались вытеснить естественные потоки Мики и заменить их своими.

Я сразу понял, что нужно делать. Направив свою золотую энергию в Микину, я с удивлением обнаружил, что как только она соприкоснулась с чужими потоками, те начали рассыпаться и исчезать, будто их никогда и не было.

Энн, наблюдая за мной, одобрительно улыбнулась. Я продолжил. Все чужие потоки исчезли, и на это ушло не больше десяти секунд. Затем я направил свою энергию к той самой плотной части в основе Мики. Как только я коснулся ее, меня резко потянуло куда-то внутрь. Нет, не куда-то – прямо в нее.

Энн мгновенно встрепенулась. Ее лицо исказилось от волнения. Она схватила меня, как линею, пытаясь вытащить обратно. Но я продолжал погружаться, и ей пришлось отпустить меня, чтобы меня не разорвало.

Последнее, что я увидел, – это страх в глазах Энн. Последнее, что услышал:

– Прости, Александр… Кажется, я крупно лоханулась.

И затем все поглотила тьма.

Когда пришел в себя, то увидел, что я как линея, то есть без тела и что я сижу в какой-то энергетической клетке. Я попробовал коснуться прутьев, но меня как будто током ударило.

– Ты отсюда не выберешься, юная линея. – сказал какой-то голос. Я хотел рассмотреть говорящего, но он был как будто скрыт какой-то мантией невидимкой, которая работала не очень хорошо.

В воздухе плавал какой-то грязный серо-черный туман, притом он был не единым, а клоками. Небольшой кусок тумана, потом пустота, потом опять туман.

Я попробовал пропустить небольшую струйку энергии между прутьев. Получилось. Я вспомнил, как Энн превратилась в ковер. Значит я могу стать тонким и пройти в проем между прутьями!

Я попробовал сжаться, но как у Энн не получалось. Я сжимался буквально на пару сантиметров и все возвращалось обратно.

– Зря стараешься, юная линея, – опять заговорил дырявый туман. – Ты слишком молод для такого. Возможность свободно менять форму у линей появляется не раньше года, а ты у нас новорожденный.

Сказав это, туман куда-то ушел. А я стал думать, что делать и как выбраться. И кое-что придумал: запущу в этого урода камехамехой. Я начал собирать шар энергии за клеткой. Энергию пускал тонкими струйками, так чтобы они не касались прутьев клетки.

Тумана не было довольно долго, поэтому я успел собрать огромный энергетический шар. Когда он вернулся, я резко кинул в него мой боевой шар. Он долетел до тумана и стал рассыпаться. Я не мог поверить своим глазам. Моя энергия просто рассыпалась, не нанося ему никакого ущерба. Ничего.

Мой план полностью провалился. И ничего хорошего меня не ждет, судя по всему. Туман двинулся в мою сторону, причитая как он ненавидит линей:

– Я буду мучать тебя пока не найду слабость линей. Я буду убивать тебя каждый день, пока ты наконец не сдохнешь. Я буду…

– А это не ты разве риадам помогал? – перебил его я.

– Каким риадам?

– Ну тем, которые с телом и хотят от него избавится? Не ты значит?

– Зачем мне неудачники у которых даже тело есть?

– Тебе конец ублюдок, – прозвучал голос Энн. Я обрадовался, теперь хоть не умру! Один раз я дожил всего до 35. Если второй раз я только пару дней протяну, то это будет слишком нелепо.

Тем временем, Энн ударила по туману, но и ее энергия стала рассыпаться, как моя. Хотя что-то в тумане заскрипело. Энн ударила с большей силой, но все равно энергия продолжила рассыпаться.

– Доченька, подожди, – откуда ни возьмись прибежал Элиниор. Откуда-то он знал что делать. Создал какую-то пыль и посыпал на туман. Тот стал как-то странно искажаться.

– Он корчится от боли, – подсказала Энн.

– Теперь можешь бить его, – сказал Элиниор. И Энн ударила со всей дури.

Туман взвыл:

– Откуда ты тут взялся, Элиниор!

– Я хочу тебя об этом же спросить, Горгоназакал! Я тебе говорил, что ты не жилец, если вернёшься в эту вселенную.

Энн продолжала избивать этого горгона… горгонзола. тьфу горго как-то там.

Вдруг туман пропал.

– Смылся, – сказал Элиниор, подошел, чем-то растворил клетку и освободил меня.

– Дедуля! – завопил я и запрыгнул в Элиниора. Он стал меня кормить. Кстати, про еду. Линея ест ту энергию, что создает сама. Или другая линея создает для неё. Как ты создаешь энергию для удара, так можно создать энергию для еды. Кстати, Элиниор готовит намного лучше Энн. Он даже круче Тоджиро.

Энн посмотрела на меня с явным неодобрением.

– Ты же сама сказала, – начал я не переставая жевать, – что мне не нужны человеческие предрассудки.

– Быстро же ты переобуваешься, Кузнецов. Тебя вкусняшкой помани и все. Куда угодно побежишь, – фыркнула Энн.

– Это правильно, дети должны хорошо питаться, чтобы расти и... – начал было Элиниор, но увидев взгляд Энн, заткнулся и поспешил ретироваться.

– Ну, отдаю тебе деточку, – он передал меня Энн.

– А ну-ка постой. Ты еще не объяснил, это кто вообще такой был.

– Ну, просто один идиот из другой вселенной. Он меня пытается убить уже триллион лет.

– И почему я об этом не знаю?

– Ну он же сущий лох, зачем о нем рассказывать.

– Элиниор, ты своей безответственность подставил под угрозу жизнь Александра! Я тебе уже говорила…

Дальнейшая речь Энн прошла мимо моих ушей, ибо расплылась в странный гул. Ну вы помните, я вам рассказывал.

– У меня тоже такое бывает, – сказал мне прямо в душу Элиниор и подмигнул. Энн этого не заметила.

Видимо он не так прост, как кажется.

Мы вернулись в замок. Вернулись в свои тела. Я спросил у Энн, а почему тела не умерли, когда от них ушла энергия. Она объяснила, что перед тем, как бежать меня спасать, законсервировала их. Впрочем, подробнее я об этом не выяснял.

Радостная новость тоже была, теперь у Мики не было сторонней энергии. Засосав меня, эта часть плохой энергии улетела со мной, оставив Мику целой и невредимой. Она стала как раньше. Мы развлекались весь вечер и всю ночь, празднуя мое возвращение. Только Энн была очень серьезна. Я поинтересовался, почему она не развлекается. Ее очень волновало, что это энергия в Мике была не от риад.

Она долго сокрушалась о том, как она могла так лохануться и перепутать.

– Ты понимаешь, Александр, значит этот Горгоназакал наблюдал за нами. И играл в долгую. Он понимал, что ты войдешь в такой контакт с Микой и ждал. Он не забрал свою энергию, когда все думали, что ты умер. Не было смыла оставлять его.

Значит он видел все наши планы.

– Как я понял, он просто враг Элиниора. Он сказал, что ищет способ как убить линею. И хотел убивать меня пока не найдет, что может убить линею. Он не связан с риадами и их планами.

– С чего ты взял?

– Он даже не знал про них!

– А ты уверен, что он говорил правду?

– Энн, подумай сама. Если он все видел, и связан с риадами, то почему не сказал им, что я жив? Почему позволил мне родиться, не напав раньше?

– Он может быть связан не напрямую с риадами, а с тем, кто им помогает. Ты же не думаешь, что им кто-то будет помогать ради их самих? У него своя цель, – Энн крепко задумалась. – Я пойду поговорю с Элиниором об этом Горгоназакале.

– Передай привет Эли и захвати от него конфет, – крикнул я в след Энн, а потом лег спать.

Когда я проснулся то увидел, что рядом со мной сидит какой-то огромный мужик.

Он казался выходцем из какого-то древнего эпоса или мифа. Его мощное тело, словно высеченное из гранита, дышало силой, но при этом в его чертах не было ничего грубого или неуклюжего.

Каждая линия его фигуры была гармоничной, словно природа сама решила создать идеал мужской красоты, но в масштабах, которые едва ли умещались в реальности. Его плечи были настолько широкими, что казалось, будто они могли бы удерживать небеса.

Я посмотрел ему в глаза. Светло-голубые, как небо в ясный зимний день, они светились странным, почти неземным сиянием.

– Эли? – удивленно спросил я.

– Привет, внучок. Энилия сказала посидеть с детишками пока они не родятся.

– А куда ушла Энн?

– Пошла узнать, что замышляет Горгоназакал. Ну и навалять ему, конечно.

– А почему ты не пошел с ней? Это же опасно, – воскликнул я.

– Она взрослая девочка, а вас малышей опасно оставлять одних.

Не беспокойся, – продолжил он, увидев мой встревоженный взгляд. – Она пошла не одна.

Прошла неделя с тех пор, как Энн покинула нас. Ее отсутствие ощущалось, как тихий звон в ушах – не громкий, но настойчивый, напоминающий о пустоте, которую она оставила после себя.

Элиниор же, словно легкий ветерок, вплелся в нашу компанию так естественно, что казалось, будто он был с нами всегда.

Тоджиро, наш повар-виртуоз, был покорен им почти мгновенно. Элиниор начал созидать продукты и стал для Тоджиро источником бесконечного вдохновения. Фрукты и овощи, которые Эли создавал, были не просто едой – они были произведениями искусства.

Каждый плод излучал жизненную силу, будто впитал в себя солнечный свет, капли утренней росы и всю радость земли. Их вкус был настолько насыщенным, что казалось, будто ты впервые пробуешь что-то настоящее, что-то, что существовало задолго до того, как люди научились портить природу своими изобретениями.

Тоджиро, с его страстью к кулинарии, просто не мог оставаться равнодушным. Его глаза загорались, как угли, когда он брал в руки эти плоды. Он нюхал их, ощупывал, будто пытаясь понять их суть, а потом, с легкостью мастера, превращал их в блюда, которые были не просто едой, а настоящей симфонией вкуса.

Но Эли не остановился на этом. Его воображение, безграничное, как океан, начало создавать продукты, которые мир еще не видел. Это были не просто фрукты и овощи – это были новые формы, новые вкусы, новые ощущения.

Блюда Тоджиро, и без того восхитительные, стали чем-то запредельным. Тоджиро был в восторге. Он обожал Эли, как художник обожает свою музу.

С Микой и Никой общий язык он нашел сразу. В конце концов он любил поболтать также как и они.

А Джина купить было проще всего. Он создал ему такой блеск для волос, что если бы он продавал его на земле, то стал бы триллионером за год. Ладно, шучу. Эли начал нас тренировать. Он учил нас создавать оружие из собственной энергии. Мы пробовали делать мечи, луки со стрелами и даже нунчаки.

Однажды, создав меч, я решил испытать его силу и попытался разрубить камень. Я замахнулся и ударил по камню, но вместо того, чтобы расколоть его, я сам скорчился от резкой боли, которая пронзила всё моё тело.

– Что происходит? Эли, почему мне так больно? – спросил я, с трудом сдерживая стон.

– Потому что ты сделал всё не так, как я объяснял, – ответил Эли. – Ты создал меч не из своей энергии, а буквально из части себя. Это как если бы ты оторвал кусок от собственного тела. – В его голосе звучала лёгкая насмешка, и я был почти уверен, что в глубине души он ехидно улыбался. В такие моменты я замечал, что у него и Энн все-таки есть что-то общее.

Однако, несмотря на его шутливый тон, Эли сразу же подошёл ко мне и окутал своей энергией. Я почувствовал, как боль мгновенно утихла, словно её и не было. Его энергия была тёплой и успокаивающей, и я с облегчением вздохнул.

– В следующий раз будь внимательнее, – сказал он, слегка похлопав меня по плечу. – И помни: оружие создаётся из энергии, а не из себя самого.

***

Однажды мы сидели вдвоем и болтали с Элиниором:

– Слушай, а что такое этот горгонзола?

– Горгоназакал – это прея.

– Понятно, что ничего не понятно, – заключил я. – Кто такие преи?

– Как ты видел, физического тела в человеческом понимании у них нет. Но они и не совсем энергия. Мы, линеи, чистая энергия. Мы можем летать где угодно, можем пролетать сквозь что угодно, потому что мы можем не пересекаться с физическим. Хотим – пересекаемся, не хотим – не пересекаемся.

– Как удобно, – вздохнул я. – Не хочешь пересекаться с Надеждой Васильевной – не пересекаешься, а хочешь – значит ты ненормальный.

– А это кто?

– Одно чудовище с земли.

– Я думал на земле нет чудовищ, вы же их просто в книгах выдумываете.

– Поверь мне Эли, чудовища есть и их много. И они страшнее книжных. На те хоть посмотришь и сразу ясно – мочи, если можешь или беги. А этих мочить законом запрещено, а сбежать не всегда успеваешь.

– Они настолько быстрые? – поинтересовался Эли.

– Не совсем. Они разные. Многие сначала одурманивают, а потом, когда повелся – бац, и ты попал. Сбежать уже не можешь, а они принимают свой истинный вид. А еще у них вечная акция: бери одно – второе в подарок.

– И как они называются?

– Жена и тёща.

Вдруг я почувствовал энергию Эли на свей голове и через секунду он рассмеялся.

– Господи, да как оно ходит-то? – Эли только что не катался по полу.

– А, Надежду Васильевну увидел?

– Не только. Лёшку-пончика тоже. Ухаха-ухаха. Ну крошка-Джин дает! Внучок, тебе у него учиться надо было, как с чудовищами обращаться.

– Угу. Джин – повелитель монстров. Интересно как они там поживают? Из дверного проёма уже выросли или еще влезают?

– Так посмотри!

– А как?

– Эх, ничему тебя Энилия не научила. Я покажу, если поклянешься ей не рассказывать и не показывать, что умеешь.

– Даю слово мужика!

И Эли объяснил. Надо просто создать небольшую энергию для переноса информации. Заложить задание: какую информацию ты хочешь узнать. И отправить на землю, когда она узнает, то вернется.

А теперь смотри внимательно – сказал Эли. Он создал совсем небольшой шарик, меньше сантиметра в диаметре. Заложил в него задание: долететь до земли и снять извержение вулкана. Шарик вернулся через минуту.

Эли сделал энергетический экран и перевел изображение с шарика на него. Там появилось множество изображений нескольких разных извержений, и каждое извержение со всех сторон.

– Вау, а как он успел снять несколько изображений?

– Так это ж энергия! Зачем ей лететь до земли, если можно просто телепортироваться.

– А как он снял продолжительное видео, если снимал меньше минуты?

– Это с прошлым. Информация о прошлом есть в энергии земли, взять ее не трудно. А последние кадры, которые ты видишь – это непосредственная съемка в настоящем.

– Я тоже попробовать хочу! – воскликнул я и отправил кусочек энергии на землю, чтобы он посмотрел на мой бывший дом.

Он успешно вернулся назад, мы включили изображение на экран.

На видео я увидел Аню в её квартире, она разговаривает с каким-то странным мужиком. Он спрашивает её про меня. Она отвечает, что я мертв. Из него прямо сочится черно-серая неприятная энергия. Он выходит из себя, хватает её за шею и бросает об стену. Потом уходит.

– Кто это?

– Риада. Странно, что они задумали? Они никогда не проходили на землю и не вступали в контакт с людьми кроме как в виде «хранителей», – ответил Элиниор.

– Мы должны пойти туда! Они будут нападать на людей!

– Вполне вероятно.

Глава 15. Агония риад.

– Как мне полететь на землю? – встревоженно спросил я Элиниора.

Он замялся и сказал:

– Энилия будет очень ругаться, если узнает об этом.

– Но мы же не можем оставить это так? Риады могут просто всех людей перебить!

– Тут ты прав. Этого мы допустить не можем. Но я пойду и разберусь сам. Тебя взять не могу.

А я хотел пойти. Очень. А еще я знал, что когда что-то хочешь получить бить надо по слабости. Поэтому состроил глаза как у кота из Шрека и выдал:

– Ну дедуля! Я же твой внучок! И я тебя люблю! Возьми меня с собой!

Хорошо, что Энн рядом не было, а то бы она сразу сказала:

– Так ты значит переобуваешься, Кузнецов! Смотреть противно.

На Эли, кстати, подействовало сразу.

– Ладно пойдем. Но доченьке ни слова.

Элиниор уже хотел было улететь как линея, бросив тело здесь, как вдруг остановился, и пробормотал:

– Энилия сказала, что ты не должен покидать тело пока она не вернется, – он вздохнул. – Ладно, значит полетим с телом.

– Тут проблема, Эли. Я не могу там показаться с моей внешностью. Я же уже умер.

– Это не проблема, – ответил Эли и взмахнул рукой передо мной. Я мгновенно изменился. Длинные прямые светлые волосы стали короткими темно-коричневыми и кудрявыми. Светлая кожа стала загорелой. А глаза из голубых превратились в темно-карие. Черты лица тоже изменились, но не сильно.

– Я думаю достаточно. Ладно, лень было, но можно и себя подправить. Хоть перестану об дверные косяки биться.

Внешность Элиниора не изменилась, просто он из великана превратился в нормального высокого мужика ростом примерно 190-195.

– Слушай, Эли, – начал я. – А почему ты себя изначально таким огромным сделал? Не удобно же.

– Да просто немного промахнулся, – Элиниор улыбнулся той самой улыбкой, которой улыбаются, когда оправдываются за то, что облажался.

– А почему не поправил сразу? – удивился я, ведь для него это было секундное дело.

– Да лень было, – пожал значительно уменьшившимися плечами Эли.

Я немного прифигел от такого. У его лени есть границы?

– Как ты на работу тогда ходишь, если тебе даже такую мелочь лень сделать?

– Какую еще работу?

– Ты нигде не работаешь? Ну как линея?

– Какие ты ужасы рассказываешь! – Эли даже всплеснул руками. – Работать еще. Я же линея. Зачем мне работать?

– Ну, чтобы деньги были. Без них не выжить. Хотя, – я немного задумался. – Ты же сам создаешь себе еду… Но деньги же не только на еду нужны. Надо где-то жить и как-то развлекаться.

– Если мне что-то надо я себе это сам создам, ну, или упру у Эни.

– И часто ты у нее что-то прешь? – скептично спросил я.

– Да постоянно. Что-то мы заболтались, внучок. – он перевел разговор в другое русло. – Пора лететь.

Сказав это, Элиниор обволок нас обоих плотным слоем энергии, и мы мгновенно оторвались от поверхности. Я даже не успел понять, как это произошло, но вот мы уже летели сквозь космос. Без скафандров, без каких-либо ограничений. Это было невероятно! Я чувствовал себя так, будто просто шел по улице, только вокруг была бескрайняя вселенная.

Энергия, которой Элиниор окружил нас, была мягкой и теплой, словно невидимое одеяло. Она обволакивала меня, защищая от холода и вакуума, и я даже не чувствовал, что мы движемся с огромной скоростью. Никаких развевающихся щек, как у бульдога высунувшего голову в окно машины, никакого давления – только легкость и комфорт.

Звезды вокруг нас мерцали, но их свет казался ближе, чем обычно. Мой мир остался где-то позади, а впереди простиралась бесконечная тьма, усеянная миллиардами огоньков. Я хотел остановиться, чтобы рассмотреть все это, но мы летели слишком быстро.

– Вау! Как быстро! – вырвалось у меня, когда я увидел, как мы приближаемся к планете Земля.

Элиниор лишь усмехнулся:

– Внучок, это не быстро. Это как черепаха. Все из-за дурацкого тела. Очень мешает.

Он повернулся ко мне:

– Так куда нам?

Я показал ему в сторону Питера.

– Ты можешь сделать так, чтобы нас никто не заметил?

– Как нефиг делать.

– Тогда нам туда, – я показал на мой старый дом.

Эли аккуратно поставил меня на асфальт, нас действительно никто не видел.

– Включать видимость? – поинтересовался Элиниор.

– Давай.

Какая-то бабка на лавке взвизгнула. Другая начала орать про то, что никакой совести у молодежи сейчас нет, никаких приличий. Стыд и срам. Да что не так-то, подумал я.

Проблему я заметил быстро. Я и Эли были полностью голыми. Оказалось, что пока мы летели Элиниор забыл защитить одежду, поэтому успешно долетело только тело. А я был настолько занят своими впечатлениями, что не заметил.

– И чего они орут? – в голосе явно слышалось искреннее непонимание.

– Красавчиков сто лет не видели, – съязвил я и потянул Элиниора в сторону мусорки. Нет, вы не подумайте, что я решил ковыряться в мусоре, чтобы найти одежду. Просто мусорка была огорожена с трех сторон и поэтому то, что за ней не было видно. Мы зашли за мусорку, где я попросил Элиниора создать одежду подходящую этому месту.

Говоря эту просьбу, я, видимо, кое-что не учел. Эли создал косынки и бабкины платья. Ведь бабки на лавке были первыми кого он тут увидел.

– Эли, ты же смотрел у меня в голове про этот мир. Сделай что-нибудь в чем мужчины ходят.

– Ты сам просил подходящую этому месту. Конкретней заказы делать надо, внучок, – сказал Элиниор и сделал два костюма. Как у Джина. С блестками.

Я вздохнул, но стал одеваться. На безрыбье и рак рыба, как говорится.

– Да что опять не так? Джин в этом костюме всегда производил впечатление. Хотя лично я считаю, что красивое тело скрывать просто преступление. Оно лучше, чем любые ваши тряпки.

Одевшись, я задумался о том, как попасть в дом, ведь ключей у меня больше не было.

Элиниор, прочитав мои мысли, вздохнул:

– Думай, как линея.

– Точно! Можно же туда отправить энергию и посмотреть! – просиял я. Попробовал отправить кусочек энергии, но почему-то не вышло.

– А можно просто все замки открыть и дело с концом, – сказав это, Элиниор двинулся в сторону двери. Он просто положил руку на дверную ручку и дверь открылась.

В квартиру Ани мы попали так же. Аня лежала на полу без сознания.

– Что же делать? – спросил я.

– Да ничего. Через час она придет в себе. Пару дней поваляется и все пройдет.

– Эли, что-то произошло? – спросил я, потому что он вдруг стал серьезным и даже можно сказать суровым.

– Энилия была права, тебя пока нельзя ничему учить. Теперь и я это понял.

– А что произошло? Какие-то проблемы?

– Пока нет, но будут. Больше не проси меня ничему тебя учить. Сейчас разберусь с риадами и сразу домой. Пошли на улицу.

Когда мы пришли в ближайший сквер Элиниор засветился ослепительно сильным голубым светом. Им заволокло весь город. Но никто ничего не замечал.

– Люди не видят энергию, если мы сами этого не захотим, – тихим голосом ответил Эли на мой не высказанный вопрос.

Я хотел что-то сказать, но вдруг почувствовал, как воздух вокруг нас начал вибрировать. Со всех сторон, словно притянутые невидимой силой, начали слетаться риады. Элиниор просто притянул их сюда, не спрашивая их согласия. Это было одновременно жутко и завораживающе.

Их человеческие тела, словно марионетки, сорванные с ниток, летели по воздуху. Они пытались сопротивляться, цепляясь за все, что попадалось на пути. Один из риад, мужчина в потрепанной куртке, в отчаянии ухватился за ветку дерева. Его пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели, но ветка с треском обломилась, и он продолжил лететь к нам.

Другой риада, женщина в деловом костюме, упала на асфальт и попыталась зацепиться за трещину в покрытии. Ее ногти царапали землю, оставляя глубокие борозды, но это не помогло. Она скользила по земле, словно ее тянул невидимый трос, пока не оказалась в куче других риад.

Третий, подросток в кепке, вцепился в фонарный столб. Его руки обхватили металл так крепко, что казалось, он сейчас сломает пальцы. Но столб даже не дрогнул. Риада оторвался от него, как будто его просто сдуло ветром, и присоединился к остальным.

Они цеплялись даже за воздух, словно пытаясь найти опору в пустоте. Их пальцы судорожно сжимались, будто хватаясь за невидимые веревки, но это было бесполезно. Они не могли сопротивляться.

Потом сюда начали лететь риады не с человеческими телами, а какими-то инопланетными. Даже риады-лохи в неразумных и не очень разумных, типа собаки, телах.

Элиниор сбросил их всех в одну кучу. В нашем сквере образовалась настоящая гора из риад. Людей вокруг, кстати, не осталось – я был уверен, что они ушли не по своей воле. Мы остались одни наедине с риадами.

Риады не могли и шелохнуться без позволения Элиниора.

– Кто у вас главный? – жестким голосом спросил Эли.

Несколько риад стали спорить о том, кто из них главнее. Он освободил всех троих.

– Кто вам раздает указания? – он продолжил свой допрос.

– Мы риады, нам никто не раздает указания, – высокомерно заявил самый крупный риада, который выглядел как борец ММА и попытался напасть на меня.

Риада замер в воздухе, словно его кто-то схватил за горло. Элиниор медленно начал отделять его энергию от тела. Риада был в ужасе. Когда между его энергией и телом осталась лишь тонкая нить, Элиниор медленно произнес:

– Ты напал на линею. Теперь ты не умрешь такой простой смертью.

И вместо того, чтобы просто оторвать энергию риаду от тела, что даровало бы ему быструю смерть, он сжал руку. Кстати, энергия риады называется крива. И, конечно, это не энергия, а как говорит Эли пакость, гадость и отврат.

Крива умирающего риады… Это было зрелище, которое невозможно забыть. Сначала она была плотной, почти осязаемой, как клубящийся черно-серый туман, обволакивающий тело риады. Она пульсировала, словно живая, и в ее глубине то и дело вспыхивали крошечные искры, похожие на далекие молнии. Казалось, что внутри этой энергии бьется сердце, но с каждым мгновением его ритм становился все слабее.

Потом крива начала искажаться. Ее форма, которая сначала была четкой и упругой, стала расплываться, как чернильное пятно на мокрой бумаге. Края начали дрожать, затем рваться, словно их кто-то медленно, но неумолимо растягивал в разные стороны. Внутри кривы начали появляться пустоты – черные дыры, которые поглощали свет.

Затем начались взрывы. Маленькие, почти незаметные, но от этого не менее страшные. Они возникали в разных частях кривы, оставляя после себя крошечные вспышки света, которые тут же гаснули. Каждый взрыв словно вырывал кусок из самой сущности риады, и он корчился от боли, но не мог даже закричать.

Крива начала рассыпаться. Сначала это были мелкие частицы, которые отрывались от основной части и медленно растворялись в воздухе. Потом процесс ускорился. Крива распадалась на куски, которые, падая, превращались в пыль. Эта пыль была странной – она не оседала на землю, а просто исчезала, словно ее никогда и не было.

В конце осталась лишь тонкая нить, связывающая криву с телом риады. Она была такой хрупкой, что казалось, ее можно порвать одним дуновением. Но Элиниор не торопился. Он сжал руку, и нить начала истончаться, пока не превратилась в едва заметную паутинку.

И тогда крива окончательно рассыпалась. Она не исчезла мгновенно, а словно растворилась в воздухе, оставив после себя лишь легкий туман, который через несколько секунд тоже пропал.

Тело риады, лишенное кривы, стало просто пустой оболочкой. Оно упало на землю, словно тряпичная кукла, и больше не двигалось.

Как я потом узнал, это была самая страшная смерть для риады. Он одновременно испытывал и агонию человеческого тела и страдания умирающей кривы.

Пока это риада сдыхал, другие два из троицы тоже попытались напасть на меня. Тоже мне, нашли слабое звено.

Они меня и коснуться не успели, как тоже зависли в воздухе.

– Надоели мне кретины слабоумные. Все одинаковые, как миллион лет назад, так и сейчас, – жестким голосом сказал Эли. Он был крайне зол. – С ними даже разговаривать нет смысла. К мыслительному процессу они не способны. Бездумные марионетки.

Сказав это, Элиниор сделал со всеми риадами, что и с первым. Почти отделил криву от тела, а потом начал их уничтожать. Все заволокло туманом из черно-серой кривы, а потом она пропала будто ее и не было.

Лицо Элиниора сразу смягчилось. Он повернулся ко мне:

– Ну что? Внучка я спас. А теперь услуга за услугу. Внучок, ты должен спасти меня.

– Как? – я был в шоке. Что я могу? Или точнее, что не может он?

– Я опять перебил всех риад в этой вселенной. Хотел только на земле, но не сдержался. Ну раздражают они меня, ничего не могу поделать. Они слишком тупые, слишком отвратительные. А доченька будет ругаться, она же хотела выяснить кто за ними стоит. Поэтому говорила не лезть. Вот послушай, как она меня в последний раз отчитывала:

– Элиниор! – вдруг в моей голове раздался строгий, почти гневный голос Энн. Он звучал так, будто она стояла рядом, хотя я знал, что ее здесь нет. – Сколько можно? Ты уже в третий раз один перебил их всех! Сколько нам еще терпеть, что они появляются вновь и вновь? – продолжала Энн, ее голос звучал все громче, наполняя мою голову. – Ты когда-нибудь начнешь сначала думать, а потом делать? Ты вообще хочешь от них избавиться окончательно? – голос Энн затих.

– Ну и так далее, там еще лекция на полчаса. Ты же ее знаешь.

Я кивнул и спросил:

– А как Я тебе могу помочь?

– Видишь от них физические тела остались? – Эли указал на груду тел. – Ты их побей своей энергией. А я их потом выброшу куда надо.

– И как это поможет?

– Так мы скажем, что это ты их перебил, а не я, – закончил Элиниор свою мысль и просиял. – Ну как?

– А она на меня ругаться не будет за это? – этот вопрос меня интересовал даже больше, чем вопрос правдоподобности. С ней пусть сам разбирается.

– Ну кто же ругается на деточек? – Эли затряс головой отрицательно. – На деточек нельзя ругаться.

– Что-то я сомневаюсь, что Энн того же мнения. Но ладно, – ответил я и стал посылать в них энергетические шары.

Пока я разрушал тела риад, задумался о Элиниоре. Какой же он крутой! И супермощный. Как удивительно. На земле такого персонажа не найти. Он не выпячивал свою мощь, не хвастал ею, да я вообще его сначала принял за нежную девушку.

– Да мне без разницы кто что обо мне думает и за кого принимает. Я такой какой есть и менять свой характер, пытаясь угодить окружающим не собираюсь.

– У нас часто задумываются о том, как ты выглядишь в глазах окружающих.

– Да ладно, я же видел сколько раз эта твоя Надежда Васильевна говорила тебе, что не так себя надо вести. И что?

– Это локальный пример. А когда таких чудовищ много вместе собирается то это уже общественное мнение.

– То, что одно глупое мнение поддерживается не одним чудовищем, а кучей. Разве это что-то меняет? Вот на риад посмотри, у них тоже одно мнение. И что? Оно правильней стало от того, что их много? И чем больше риад, тем правильнее мнение? Надо быть собой – только так можно обрести счастье и жить свою жизнь с удовольствием. А идиоты пусть свой длинный нос не суют куда не надо, и портят жизнь только себе.