Текст книги "Кузнецов в стране аниме (СИ)"

Автор книги: Анатолий Соколов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

– Ох, – горестно прошептала Энн, – и ее, к сожалению, не осталось. За везение платить надо. Тебя и после смерти преследует какой-то злой рок. Каким-то невероятным образом в твою квартиру молния попала. Все сгорело. Какой кошмар, – покачала головой Энн. – Но знаешь, на твоих похоронах ведь были искренне расстроенные люди.

– Не заметил, – пробормотал я.

– Смотри, – сказала Энн и превратила внутреннюю часть сосуда в экран. Я снова увидел свои похороны, помимо мамы сестры и бывших друзей, там были мои коллеги с работы.

– Очень жаль, – сказала женщина из кадров начальнику отдела, в котором я работал пока не получил повышение. – Александр был хорошим человеком. Не зазнался, даже получив такое повышение.

– Согласен. Это действительно редкость.

Энн посмотрела на меня немного насмешливо и спросила:

– А знаешь кто горевал по тебе по-настоящему?

– Ну почему?! Почему?! Гении всегда умирают рано! – убивался наш гендир.

Я прочёл его мысли:

– Я не могу простить себе это! Я виноват! Как я мог, – плечи гендиректора дрожали, его лицо выражало всю скорбь этого мира. Притом абсолютно искренне. – Александр! Александр! Ты погиб героем, который пытался поставить на путь истинный бесталанных! Но разве это того стоило?! Ты один стоил тысячи наших сотрудников.

Но теперь ты погиб! И я знаю, что это из-за меня… Из-за меня ты погиб от переработки!

Услышав это, я чуть не поперхнулся. Переработка?! Да я работал всего 3 дня в месяц.

– А я ведь знал, – продолжал гендир. – Знал, что за один день работы гений упахивается, как бездарь за три года. Им не понять, как трудно донести свою мудрость до бездарной серости.

– Но я! Я! – его губы дрожали в неподдельном отчаянии. – я все знал! Я помнил, как однажды слег на неделю из-за того, что два дня подряд пришлось работать! Как я мог требовать от него три, целых три дня работы?!

Энн убрала экран и добавила:

– А теперь спи…

Я проснулся в отличном расположении духа. Потянулся, перевернулся на спину. Вы спросите, как можно перевернуться на спину, если ты шар? А не знаю, но делаю.

– Хорошо. Ты начинаешь чувствовать свое тело. Это очень правильно. Для физических мы выглядим как шар мощной энергии. Но у нас есть свои ноги, руки, уши, глаза и прочие части тела. Вы их просто не понимаете.

– А вроде начинаю…

К нам с Энн подлетел какой-то светло-голубой шар.

– Энилия! Мне сказали у тебя новичок! Покажи!

Энн кивнула на сосуд. Шар наклонился и начал меня рассматривать. Я смог отличить его глаза от носа и рта.

– Какой хорошенький. Просто прелесть! Мальчик или девочка?

– Пока не определились. – Энн пожала плечами.

– ЧТО???? ТЫ ЧТО ЕМУ РАССКАЗЫВАЕШЬ!

– Потише, Александр, не надрывайся, он тебя все равно не слышит. Сосуд непроницаем.

– Почему?

– Тебе пока рано общаться с другими линеями.

– Ну я пойду, – сказала голубая линея и ушла.

– Так что там с моим полом?! Ты ему напарила?

– Нет.

– Честно что ли?

– Честно-пречестно. Ты же помнишь – начала она, видя мой непонимающий взгляд, – что еще зародыш линеи. По зародышу пол не понятен.

– А у тебя тоже не понятен был? – возмутился я.

– Я родилась линеей сразу. Я никогда не была человеком. Поэтому со мной сравнивать нельзя. Но я знаю, что некоторые линеи, рожденные из человека, сменили пол относительно человеческого. Так что пока твои половые органы не сформированы, сказать какого ты пола как линея я не могу.

– А что, если я девчонкой стану? – завопил я.

– Ну и что? – Энн была невозмутима. – Поверь мне, как девчонке, быть девчонкой классно. Мне все нравится, – Энн залилась звонким смехом.

Меня будто обухом по башке двинули, к такому жизнь меня еще не готовила.

– Да не волнуйся ты, просто почувствуй.

– Как?

– Как ты почувствовал руки, ноги и глаза, это тоже просто часть тела. Почувствуй ее и поймешь.

Ничего не выходило.

– Все-таки рановато, завтра точно узнаешь. – успокоила Энн.

– Энн, а как вы сексом занимаетесь? Без тела же это невозможно.

– Какая глупость. Без тела это намного лучше. Тело всегда ограничение, неспроста риады пытаются от него избавится. Когда ты имеешь тело, ты можешь лишь поверхностно касаться, но и соединять половые органы. Энергия может пересекать всей собой разом. Каждая клеточка энергии контактирует со всей другой энергией. Это невероятный кайф. Людям и не снилось. Попробуй!

Энн запустила свою серебристую энергию в сосуд.

Энергетический контакт, который произошел между Энн и мной, был чем-то настолько непохожим на физический опыт, что его сложно описать словами, доступными для человеческого понимания. Это было не просто слияние, а полное взаимопроникновение, где границы между «я» и «она» исчезли. Серебристая энергия Энн, словно живая река, влилась в сосуд, и в тот же миг наши сущности стали единым целым.

Каждая частица энергии Энн вибрировала в унисон с мной, создавая гармонию, которая была одновременно и нежностью, и мощью. Это было похоже на то, как если бы миллионы крошечных звезд вспыхивали одновременно, но не ослепляли, а мягко окутывали теплом и светом. Ощущения не ограничивались каким-то одним местом – они заполняли всё пространство, будто сама вселенная стала частью этого контакта.

И в этом слиянии был кайф, но не тот, что знаком людям. Это было нечто большее – экстаз, который исходил не от тела, а от самой сути существования. Это было чувство абсолютной свободы, когда ты больше не отделён, когда ты – часть всего, и всё – часть тебя. Я понял, что это невозможно передать словами, и что тот, кто испытает это, уже никогда не сможет вернуться к прежнему пониманию реальности.

Минутку. Я что занимаюсь сексом с Энн?!

– Кузнецов! Это всего лишь объятия! Ты еще даже с полом не определился. Какой тебе секс? – Энн явно веселилась.

«Ну и пусть», подумал я и спросил: «а секс у вас лучше?»

«Намного» – был ответ, после которого я подумал, а хорошо, что я теперь буду линеей. Надеюсь, что мужского пола.

– Слушай, а почему меня пытался убить Судзуки? Он риада?

– Он зародыш риады. Когда этот мир стал реальным, к нему пришел риада и поманил вечной жизнью. Поэтому Судзуки для него должен был собрать всю кровь вместе с душой, пользуясь технологией риады.

– А как же там сейчас ребята, там же такой противник! – спохватился я. – А если он на них нападет?! Они же не справятся.

– Не волнуйся, он уже больше никогда ни на кого не нападет. И ряды риад тоже не пополнит. – заулыбалась Энн.

– А в том мире есть еще зародыши? – поинтересовался я.

– Джин, Ника и Тоджиро, возможно, зародыши линеи. Пока рано судить.

– Но ты же сказала, что зародыши линеи очень редки!

– Это так. Вероятно, это ты на них так повлиял, поэтому я и отправила их к тебе. Без тебя у них бы не было потенциала стать линеями.

– А риады? Эти говнюки там еще есть?

Энн кивнула: один зародыш риады есть.

– Он же опасен! Надо его оттуда убрать!

– Александр, а если я скажу, что ты можешь его спасти? Что его энергия еще может стать чистой и доброй?

– Я не уверен. Выслушав все, что ты сказала о них…

– Это не риада, а только зародыш, еще нет определенности, как с твоим полом.

– Попрошу об том не шутить! – возмутился я.

Энн невозмутимо продолжила:

– С риадами дело иметь нет смысла, а вот зародыш еще может свернуть на путь добра.

– Энн, а кто это, я его знаю?

– Знаешь, и очень хорошо. Это Мика.

Глава 13. Красавица Эли.

К нам подлетела та же светло-голубая линея, что и вчера. Я вижу её перед собой – светящийся шар, будто сотканный из тысячи крошечных искр. Её свет – нежный, светло-голубой, как утреннее небо, но в то же время такой яркий, что заставляет щуриться.

Энергия внутри неё пульсирует, переливается, как будто это не просто шар, а целая вселенная, заключенная в прозрачную оболочку. Каждая искорка в нем – как блестка, мерцающая своим собственным ритмом, создавая танец света и тени.

От неё исходит тепло, мягкое и успокаивающее, но в то же время чувствуется, что внутри неё скрыта невероятная сила, способная вспыхнуть в любой момент. Это как будто сама энергия жизни, заключенная в идеальную форму, и я не могу отвести взгляд. Всё-таки линеи очень красивы.

– Энилия, ну как? Новичок уже выбрал свой пол? – спросила линея.

Энн вздохнула:

– Да все думает, никак решить не может.

– Дай мне с ним поговорить! Ну, пожалуйста! Ты же знаешь, как я люблю маленьких.

– Ладно, Эли.

Линея по имени Эли обратилась ко мне:

– Лапочка, ты такой красивый! Можно тебя погладить?

Я вспомнил как меня обняла Энн и какой это кайф и быстро ответил: «конечно!»

Эли запустила свою энергию в сосуд ко мне, и в месте нашего соприкосновения вспыхнули крошечные искры, как звезды, рождающиеся в космосе. Мы не просто касаемся друг друга – мы словно обмениваемся частичками себя, переливаясь и смешиваясь, создавая новые оттенки и узоры. Это похоже на танец, где нет резких движений, только плавные, почти медитативные колебания.

Эли, обволакивает меня, как теплый свет, окутывающий все вокруг. Она нежно пульсирует, передавая волны спокойствия и гармонии. В этот момент мне кажется, что мы понимаем друг друга без слов, на каком-то глубинном, космическом уровне. Это не просто прикосновение – это объятие, в котором растворяются границы, и две энергии становятся единым целым, даже если лишь на мгновение.

Эли убрала свою руку из сосуда, я даже расстроился. Хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Энн надо брать пример с Эли. Она такая мягкая и нежная, настоящая женщина. Любой мужик мечтал бы о такой как она.

– Лапочка! А почему ты еще свой пол не выбрал? – поинтересовалась светло-голубая красавица.

– В смысле как не выбрал? – не понял я.

– Энилия тебе не объяснила? – Энн начала тихо хихикать. – Линея зарождается такого пола, какого хочет быть сама.

– Я мужчина! Я всегда хотел быть мужчиной! – завопил я. – Я никогда не сомневался.

– Просто перестань переживать на эту тему и сразу станешь линеей мужского пола. Ты постоянно думаешь о том, что боишься стать девчонкой. А если я стану девчонкой, а если я стану девчонкой? – передразнила Энн меня. – Поэтому мужские органы не могут зародиться под мысль «стану девчонкой». – Наконец объяснила Энн.

– Энилия, как ты могла! Нельзя издеваться над маленькими!

– Не будь занудой, Элиниор!

Я перестал слышать то, что было снаружи сосуда. И через буквально минуту голубая линея ушла.

– Какой еще Элиниор?! Это мужик что ли? – завопил я.

– Ну, да. А что?

– Да он же меня, он же меня! Касался!

– Просто погладил. Ты ему сам разрешил, между прочим.

– Я же не знал, что он мужик.

– Александр, повторяю еще раз: он просто тебя погладил. Ты же жал руки своим товарищам. Это не более того. Я знаю о каких глупостях ты сейчас думать начнешь, поэтому скажу сразу: линея геем быть не может.

– Вообще-вообще?

– Вообще-вообще, – передразнила Энн.

– А почему он тогда меня гладить хотел?

Энн вздохнула:

– Он просто детей любит. Если ты погладишь по голове младенца мужского пола, ты себя тоже извращенцем считать будешь?

– Нет, конечно, но я же не младенец!

– Правильно, ты еще даже не младенец, а еще только зародыш.

– Но я же жил человеком. Мне 35! Нельзя со мной как с лялькой обращаться.

– Элиниору дециллион лет. Это 33 нуля, – предвосхитила Энн мой вопрос. – Твои 35 лет для него всего мгновение. Так что он тебя лялькой считать еще очень долго будет. А теперь пошли рождаться.

Вокруг меня – тепло, мягкое и уютное, словно я нахожусь в самом сердце света. Мое сознание медленно расширяется, и я начинаю ощущать пульсацию вокруг себя. Это ритм, который я не слышу, а чувствую всем своим существом. Он ведет меня, направляет, как будто говорит: «Пора.»

Я чувствую, как моя форма, еще неясная и текучая, начинает меняться. Я будто бы растягиваюсь, становлюсь больше, ярче. Во мне появляются искры – крошечные, но такие яркие, что кажется, будто я сам становлюсь светом.

И вот я чувствую, как что-то вокруг меня начинает двигаться. Это не толчок, а скорее плавное течение, как будто сама вселенная помогает мне появиться на свет. Я вытягиваюсь, разворачиваюсь, и вдруг – я свободен. Тепло, которое окружало меня, теперь становится частью меня, а я – частью чего-то огромного и бесконечного.

Мир встречает меня миллионами оттенков, звуков и ощущений, которых я раньше не знал.

– Ну что? Полетишь сам? – спросила Энн.

И я полетел. Вниз головой. Вдруг Энн оказалась снизу от меня и превратила себя из шара в какой-то ковер. Я упал на нее.

– Летать пока рановато. Просто ходи по мне.

Вообще, я хотел обидеться и не разговаривать с ней за то, как она меня с полом надувала. Но желание научиться ходить и летать победило. И я пошел по ней, сначала спотыкался и катился кубарем, но это не было больно, это было весело.

Потом вернулся Элиниор.

– Солнышко родился. Как зовут?

– Кузнецов! – ответила ему Энн, смеясь.

– Энилия, доченька, не издевайся над маленьким, это ужасное имя.

Лапочка, какое ты себе имя хочешь? – обратился он ко мне.

– Александр.

– Странное имя, – подумал Элиниор и продолжил вслух. – Как насчет имени «Алиниор»? Оно сохраняет отзвук исходного имени Александр, но при этом звучит более подходящим линее. «Алиниор» сочетает в себе легкость и силу, словно отражая сущность энергии, которая только что родилась и начинает свой путь. Это имя будто бы переливается, как свет, и в то же время сохраняет связь с изначальным, как тонкая нить, соединяющая прошлое и будущее, – воодушевленно вещал Элиниор.

– А, по-моему, ты просто хочешь назвать его в честь себя, – заметила Энн.

– Но это же мой первый внук! – эта идея застала меня врасплох. Энн же не может быть моей матерью.

– Успокойся, Александр. Я тебе не мать. Ты зародился сам, без моей помощи.

– Это не важно, – заявил Элирион. – Ты же его растишь.

– Папа, – вкрадчиво произнесла Энн. – Он мне не ребенок. Я ему буду помогать расти, но я ему не родственник. Разговор окончен, – нотки металла прозвучали в голосе Энн.

– Ладно, – недовольно сказал Элиниор, поняв, что спорить бесполезно и обратился ко мне. – Мне ты все равно внучком будешь. Хочешь покататься?

Элиниор сделал прямо из себя огромную закрученную горку.

Прокатиться хотелось. Очень. Я подумал о том, что никто из знакомых об этом все равно не узнает и как Джин пустился во все тяжкие.

И вот я уже на старте. Поверхность подо мной теплая и пульсирующая, как будто живая. Хотя она и есть живая. Я делаю первый «шаг» – и начинаю скользить. Ощущение невероятное! Это не просто движение, это полет. Я качусь по изгибам горки, и каждая новая волна, каждый виток приносит новые эмоции. Свет вокруг меня сливается в потоки, я вижу вспышки, искры, переливы. Я смеюсь – и чувствую, как смех разливается по всему моему существу.

И когда я наконец «приземляюсь», я чувствую себя… другим.

– А теперь лети, солнышко, – сказал Элиниор.

И я полетел. Сразу и очень быстро. Опустился на ковер-Энн и забегал. Больше не падал.

– Вот так и надо обучать детей. Играя, чтобы им скучно не было. Только интересное и веселое занятие приводит к лучшим результатам, – поучительно произнес Элиниор.

– Я с ним абсолютно согласен! – довольно заявил я.

А вот Энн видимо согласна не была.

– Элирион. Мы же говорили об этом, – строго сказала Энн. – Ты не будешь вмешиваться в его обучение.

– Ладно. Я не сдержался, – понуро сказал Элиниор. – Ну, я пойду.

И светло-голубая линея не улетела, а просто растворилась.

***

Я решил не спрашивать Энн про её отношения с отцом, потому что понял – она все равно не ответит.

– А почему вы просто не избавитесь от всех риад, раз вы несравненно сильней? – спросил я Энн, которая пребывала не в очень хорошем расположении духа.

– Линеи ни на кого никогда не нападают сами. Мы не любим войны. Но когда миллион лет назад риады напали на нас

– А как они напали, они же с телом? – перебил я.

– Напялили нелепые скафандры и прилетели сюда, – объяснила Энн. – Мы их уничтожили. Всех до единого. Ни одной риады не осталось в этой вселенной. Но через какое-то время, они начали появляться снова. И с огромной скоростью. Им явно кто-то помогает.

Чтобы искоренить это порождение зла полностью, надо выяснить кто это и навалять ему как следует. По всей видимости, этот гад подсказал риадам охотится на зарождающуюся линею. Они начали это делать 132 года назад.

Риады создали так называемых хранителей, чтобы отследить линею.

– Так ты там под прикрытием была?!

– Это так. Я создала себе тело и притворилась риадой. И мы все стали ждать зарождение линеи. Ты первая линея за эти 132 года.

– Вау, – чуть не подавился я.

– Я же говорила, что линеи очень редки среди людей. Линеей может стать только человек, у которого нет ни капли отрицательной энергии, это очень большая редкость в вашем мире. Также энергия должна быть сильной.

Чтобы быстрее вычислить линею и спровоцировать скорейшее превращение, риады придумали выполнение человеческих мечт. Они выбирали людей с наиболее сильной и чистой энергией и помещали их в магическую мечту.

Мир настоящий они создать не могут, но иллюзии – не проблема.

Так вот, они надеялись, что, давая людям пользоваться энергией в мечте, линея пробудится и они её схватят. Но обломались, я тебя перехватила.

– Так поэтому скайер начал издавать странные звуки, когда я прочитал твои мысли.

– Да, он среагировал на линею, поэтому пришлось смыться и изображать тебя в гареме. Там я убедила их, что ты точно не линея.

– А что ты сделала?

– Ну, понимаешь, – продолжает Энн, ухмыляясь, – мне пришлось проявить немного… креативности. Риады очень серьезно относятся к своим проверкам, поэтому, когда тебя начали подозревать, они прислали несколько экспертов, чтобы следить за тобой. Но у них есть большая слабость – они слишком доверяют стереотипам. Так что я решила сыграть на этом.

Когда риады начали подозревать, что ты можешь быть линеей, я быстро сообразила, что нужно сделать: просто показать им, что ты полный идиот. Они смотрят на тебя, а ты пытаешься поднять камень силой мысли, но вместо этого случайно запускаешь в себя огненным шаром. Или, например, пытаешься летать, но только бесконтрольно крутишься в воздухе, как волчок, и врезаешься в дерево.

Энн смеялась, вспоминая, как дурачила риад.

– Но это еще не всё. Я добавила немного «изюма». В один момент ты решил использовать энергию, чтобы создать что-то величественное, типа огромного замка, но вместо этого у тебя получился… гигантский пузырь, который лопнул и накрыл всех липкой пеной. Риады смотрели на это и просто не могли поверить, что такой «неудачник» может быть линеей. «Но все же у него очень чистая энергия, я думаю это потенциал», – заключил один из приглашенных экспертов. – «Продолжим наблюдение».

А потом я добавила последний штрих. Сделала так, чтобы ты попытался использовать энергию для чего-то благородного – чтобы исцелить раненое животное. Но вместо этого у тебя случайно получилось… превратить его в огромный кактус. С колючками. И оно еще как будто обиделось и начало гоняться за тобой.

После этого риады развели руками и сказали: «Нет, это точно не линея. Линея не может быть такой бездарностью. С такими способностями он родиться точно не сможет».

Так что, можно сказать, я тебя спасла, устроив самый нелепый спектакль в истории. Теперь они даже не смотрят в твою сторону. Ну, разве что иногда вспоминают и смеются.

– Но ведь кто-то, кто хотел убить меня сделал этот мир реальным! А судя по твоему рассказу о риадах, они бы это не смогли.

– Хорошо подметил, Александр. А это тот гад, который им помогает, и мы должны выяснить кто он. Из-за него пришлось убить тебя в твоем мире, не сказав ничего Джину и остальным. Кстати, ты уже родился, а значит мы можем вернуться в тот мир.

– А разве за тем миром не следят? Они не заметили задатки линеи в Джине, Нике и Тоджиро?

– Риады точно не заметили, про гада не знаю. Но я их всех в любом случае надула: я перенесла тот мир сюда, а там создала такой же. Так что проблем не будет.

– А как я могу спасти Мику? – вспомнил я.

– Просто будь рядом, – Энн предвосхитила мой вопрос и продолжила. – Ты же помнишь свою особенность – подавлять эмоции. На самом деле ты подавляешь все негативное. Находясь рядом с Микой и продолжая с ней общаться, ты подавляешь её негативную энергию, и этим помогаешь открыться хорошей энергии.

– А она останется Микой? Разве это не давление с целью подтолкнуть к определенному выбору?

– Невозможно так убрать негативную энергию, если на это нет желания у самого человека. Ты никак не меняешь ее. Она абсолютно свободна в своем выборе. К тому же, изначально ее энергия была чистая. Ее превращение в риаду кто-то спровоцировал.

– Тот гад? – спросил я.

– Скорее всего. Видимо он как-то добавил энергию риады в энергию Мики, а я это пропустила т. к. была занята твоим гаремом.

– А как Мика ощущает это?

– В ней появляются не ее мысли. Появляется желание делать гадости, смеются над чужим горем и тому подобное.

– Я видел, как она искренне грустила, когда я пропал.

– Конечно, ведь это Мика и она тебя любит. Эти плохие желания в ней появляются, но она им не поддается. Она борется с ними, не понимает откуда они берутся, старается их отринуть. Но они только усиливаются. Поэтому ты должен ей помочь. Если хочешь, конечно.

– Хочу. Пошли к ребятам!

Энн кивнула. Я отрубился и в следующее мгновение оказался в теле Ренджи в моей хижине неподалеку от города.

– Энн! Я же хотел посмотреть как создается тело!

– Ладно, смотри.

Рядом со мной начал собираться свет. Сначала это были лишь тонкие, едва заметные нити энергии, как лёгкий туман. Но постепенно они становились плотнее, ярче, начиная обретать форму. Её фигура вырисовывалась из сияющего кокона, словно скульптура, которую лепит невидимый мастер.

Первым появилось лицо – знакомые черты, но с едва уловимыми изменениями. Её глаза, когда-то голубые, теперь засияли серебристым светом, словно две луны, отражающие холодный, загадочный блеск. Теперь ее глаза того же цвета, что и она сама.

Волосы, раньше чёрные, как ночь, теперь переливались, словно расплавленный металл. Они струились по её плечам, то отливая серебром, то становясь почти белыми, как сталь, раскалённая до максимальной температуры. Каждый локон будто жил своей жизнью, излучая мягкое сияние.

Тело Энн формировалось постепенно, сохраняя изящные, знакомые очертания, но с новой, почти неземной грацией. Кожа засияла легким перламутровым отблеском, словно её касались лучи далёких звёзд. Когда процесс завершился, Энн открыла глаза и оглядела себя. Она улыбнулась, словно проверяя, насколько новое тело соответствует её внутреннему «я». Оно было одновременно знакомым и новым, как будто она сбросила старую оболочку и обрела ту, что лучше отражала её суть.

– Ну как? – спросила она, поворачиваясь ко мне, и её голос звучал так же, но с лёгким, едва уловимым эхом, будто её слова отзывались в самом пространстве.

Она была всё той же Энн, но теперь в её облике было что-то большее – словно она стала ближе к своей истинной природе, к той энергии, что скрывалась внутри.

– Невероятно, – ответил я, будучи не в состоянии прийти в себя. Энн была абсолютно обнаженной. И очень красивой.

Энн дошла до шкафа, достала свою одежду и принялась одеваться. Я не мог отвести свой взгляд.

– А почему ты появилась без одежды?

– А ты думаешь, что одежда – это часть тебя и тело создается сразу вместе с ней?

– Нет, но я же одет.

– Я тебя одела, а ты сам попросил посмотреть как создается тело.

– Просто не подумал, прости, – пролепетал я.

– Да мне как-то все равно. Линеи ходят без одежды всегда. Как говорит Эли, скрывать такую красоту просто преступление перед всеми окружающими. Повторю еще раз: избавляйся от человеческих предрассудков. Они тебе не нужны.